Твоя тема

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Твоя тема » L-юбовный роман » Рэдклифф Love's Masquerade/Темны пути любви


Рэдклифф Love's Masquerade/Темны пути любви

Сообщений 31 страница 33 из 33

31

ГЛАВА 30
 
Они были уже в лифте, на полпути вниз, и тут Оден заговорила.
– Я так не могу.
Гейл удивилась, но вида не подала. Она не ожидала такой реакции от Оден, но она ее понимала. Такого рода заболевания превращали жизнь пар в ад, даже если они прожили вместе много лет. Она нежно взяла Оден за руку.
– Это трудно, милая, я знаю. На тебя столько всего навалилось и так быстро. Сначала ты поняла и приняла свою ориентацию, потом выяснилось, что твоя любимая серьезно больна, а у вас все только началось. Никто не вправе винить тебя, если ты захочешь остановиться или даже отступить.
 
Оден подняла на Гейл измученные глаза.
– Ты это о чем?
– Хейз любит тебя – она поймет. Возьми несколько отгулов, может быть, даже уедь ненадолго – дай себе время осознать и принять все, что произошло, – с сочувствием произнесла Гейл. – Я поговорю с Хейз, если хочешь, и объясню, почему ты не здесь. Я знаю, что она будет рада, если ты позаботишься о себе. Она этого и хотела.
– Ты мой самый лучший друг, – пробормотала Оден.
– Я люблю тебя, – ласково сказала Гейл, когда лифт приехал на первый этаж и его двери открылись. Она вышла, остановилась, повернулась и с удивлением посмотрела назад на Оден, которая все еще оставалась в кабине. – Од?
– Я не могу оставить ее, – Оден слабо улыбнулась. – Я это имела в виду. Я возвращаюсь наверх и останусь с ней до тех пор, пока кто-нибудь не объявит мне, что ей небезопасно находиться в моем присутствии. В противном случае им понадобится динамит, чтобы меня оттуда выкурить.
 
Гейл заулыбалась, и волна облегчения прокатилась по ее лицу.
– Ох, ну вот теперь мой мир снова стал прежним. Теперь с ним снова все в порядке.
– Да, – согласилась Оден, чувствуя, как боль в ее груди отступает. – Теперь да.
– Возвращайся, я доставлю твой багаж домой. Позвонишь мне, если тебе что-нибудь будет нужно.
Оден придержала дверь рукой. – Возвращайся в Нью-Йорк. Проведи остаток выходных с Тэйн.
– Ты уверена? – с сомнением спросила Гейл, хотя глаза ее загорелись при одной только мысли о ее девушке.
– Да. Уверена. Со мной все будет хорошо, – Оден отпустила дверь и повторила, – Езжай к ней. Не упускай этот шанс.
 
Вернувшись к двери отделения онкологии, Оден повторила процедуру мытья и одевания, а потом тихонько приоткрыла дверь палаты. Если Хейз уснула, то она не хотела разбудить ее. Неподвижная фигура в постели не пошевелилась. Осторожно ступая, Оден приподняла одно из мягких кресел и передвинула его поближе к кровати.
Хейз повернула голову и открыла глаза.
– Оден?
– Здравствуй, милая.
– Как я рада, что ты здесь, – прошептала Хейз, приподнимая руку над краем кровати.
С комком в горле, Оден коснулась пальцами руки Хейз.
– Мне нужно быть с тобой.
– Я… – в голосе Хейз зазвенели слезы, – ты так нужна мне …
– Это хорошо, потому что… – Оден боролась с собственными слезами. От усталости. От страха. – Потому что я люблю тебя.
– Я что, уснула? Еще ведь не утро, нет?
– Нет, дорогая. Еще и полуночи нет. – Оден слегка потрясла перильца кровати. – Ты обещаешь, что не выпадешь, если я опущу эту штуку?
Хейз слабо рассмеялась.
– Обещаю.
 
Оден осторожно опустила перила с правой стороны кровати и подтащила кресло вплотную к ней. Хейз подвинулась к краю, и они взялись за руки. Чуть выше от правого запястья Хейз отходила трубка капельницы. Оден наклонилась, закинула руку на кровать за головой Хейз и прилегла на подушку поближе к ней.
– Спасибо тебе за то, что ты вернулась, – голос Хейз был усталым и слабым.
– Ты никогда не должна благодарить меня за то, что я тебя люблю, – негромко ответила Оден и поцеловала ее в уголок рта. – Могу пообещать, что моя рука всегда будет в твоей, – она погладила ее по голове. – И что я всегда буду здесь, так что тебе нечего будет бояться.
– Душа моя, Оден, – Хейз посмотрела ей в глаза и утонула в нежном взгляде. – Я люблю тебя.
Очень нежно Оден коснулась губами ее лба.
– А я люблю тебя. Отныне и навек.
И когда Хейз погрузилась в сон, ей больше не было страшно.
 

Оден разбудил чей-то приглушенный кашель. Она слегка вздрогнула, повернула голову и чуть не вскрикнула от боли в затекшем плече. Выходит, она все же уснула, свернувшись калачиком в кресле. В руках она все еще держала руку Хейз.
Растирая гудящие мышцы, она оглядела средних лет мужчину с темными вьющимися волосами и самыми голубыми глазами из всех, какие ей когда-либо доводилось видеть. Она бросила взгляд на Хейз. Та еще спала. То, что она до сих пор не проснулась, было само по себе необычно, а еще она была очень бледной, почти бесцветной. Сердце Оден сжалось, и она защитным жестом положила руку ей на плечо, а потом вопросительно посмотрела на вошедшего.
 
– Медсестры могут принести для вас шезлонг, – негромко сказал он. – У них также есть что-то вроде раскладушки, если пожелаете.
– Я смогу остаться здесь?
– Если у нее не появятся признаки инфекции, или уровень ее лейкоцитов не упадет до опасно низкого, то да, сможете, – он подошел ближе, и Оден увидела, что правой рукой он прижимает к туловищу планшет. Из-под желтого халата виднелись темно-синие брюки и походные ботинки.
– Я – Пол Розенберг, гематолог Хейз, – он протянул руку.
– Здравствуйте. Я – Оден Фрост. Хейз и я… – Оден глянула на Хейз, пытаясь отыскать одно слово, которое включало бы в себя все, что Хейз значила для нее. Как же так, когда дело доходит до главного, всегда не хватает слов?
Она посмотрела ему в глаза и ответила на рукопожатие. – Я ее любовница.
– Рад встрече с вами.
 
Хейз пошевелилась, тихонько застонала и открыла глаза. Она сразу же стала оглядываться в поисках Оден и облегченно улыбнулась, увидев ее.
– Привет.
– Привет, – подняла руку Хейз и провела по своей щеке, прежде чем поцеловать кончики ее пальцев. – Как ты?
– Это был мой вопрос, – благожелательно сказал Розенберг и подошел к кровати. – Доброе утро, Хейз.
– Привет, Пол, – Хейз медленно приподнялась и несколько раз моргнула. – Так, давайте посмотрим. Голова немного кружится, но ничего больше не болит, – она с надеждой глянула на Розенберга. – Есть шанс, что мы можем повременить?
– Боюсь, что нет, – его глаза были мягкими и добрыми, а вот тон был непререкаемым. – Мы вчера перелили тебе эритроцитарную массу, и это на некоторое время ослабит симптомы, но лекарства уже не стимулируют твой костный мозг. Тебе нужны жизнеспособные клетки, причем до того, как разовьются осложнения. Пересадку нужно делать сейчас.
 
Рука Хейз задрожала, и Оден крепко сжала ее.
– Хорошо, – твердо сказал Хейз после паузы. – Облучение сегодня утром и потом?....
– Мы сделаем пересадку сегодня во второй половине дня. Твой брат звонил мне по дороге из аэропорта. Я все с ним обсудил и он готов. Он будет здесь к одиннадцати, чтобы мы могли отобрать его костный мозг и подготовить материал к пересадке.
– Это больно? – спросила Оден, чувствуя, будто ее горло набито наждачной бумагой. Это происходит на самом деле.
Розенберг развернулся к ней.
– Не совсем. Кристофер будет под наркозом во время процедуры, а потом у него просто спина поболит несколько дней. После того, как мы получим препарат, мы сделаем Хейз что-то вроде переливания через крупную вену в области шеи.
– Все будет хорошо, – ободряюще сказала Хейз, услышав как дрожит голос Оден.
Оден улыбнулась ей. – Я знаю, – она снова пристально посмотрела на Розенберга. – А что будет потом?
– Если не будет скачка температуры, который может указывать на реакцию отторжения или другого рода инфекцию, тогда завтра мы выпишем ее домой. Потом два дня химиотерапии амбулаторно, а дальше… дальше будем ждать.
– Чего?
– Доказательств приживления – эээ, признаков того, что пересаженные клетки выжили – роста количества лейкоцитов, здоровых клеток в анализе крови, а в конечном итоге – биопсии костного мозга, для проверки того, что костный мозг Хейз населен нормальными клетками, – он говорил обыденным тоном и смотрел на Оден и Хейз.
Хейз издала короткий смешок.
– Звучит достаточно просто.
– Иногда так и бывает, – пожал плечами врач.
– Когда мы будем знать? – спросила Оден.
– От двух до четырех недель.
– Так быстро? – в голосе Оден зазвучала надежда, и он посмотрела на Хейз. Та смотрела настороженно.
Розенберг продолжил.
– Для успеха начальной стадии трансплантации – да. Потом, конечно, мы будем вести наблюдение, чтобы исключить реакцию отторжения трансплантата или самого организма, или же повторное проявление болезни.
Хейз повернулась к Оден.
– Пройдут месяцы, а может и больше, пока мы будем знать наверняка.
– Это ничего, – Оден провела пальцами по руке Хейз. – Я могу справляться с неизвестностью, пока я с тобой.
– Ну, – отрывисто проговорил Розенберг, – сейчас придут сестры, чтобы взять кровь для анализа, а потом ты отправишься вниз на радиотерапию. Увидимся позже, – с этими словами он вышел.
   
– Ты правда чувствуешь себя лучше? – спросила Оден, едва они остались вдвоем.
– Намного, – Хейз спустила ноги на пол и села. – Усталость ужасная, но к этому я привыкла. Ничего не болит, – она медленно встала. – Я бы умылась.
Оден обхватила ее за талию.
– Помощь нужна?
– Можешь помочь мне с этими капельницами, а то я боюсь на них повеситься?
– Конечно, – Оден перевесила оставшиеся пакеты с лекарствами на передвижной штатив рядом с кроватью. – Так пойдет?
Хейз ухватилась рукой за стойку и склонилась к чтобы поцеловать ее в щеку.
– Да, спасибо. Теперь я не запутаюсь. Ты можешь принять душ прямо здесь, если хочешь.
– Хммм, – Оден погладила Хейз по спине, пока они шли к ванной комнате. – Я так понимаю, ты не сможешь присоединиться ко мне со всеми этими воткнутыми в тебя трубками?
– Нет, не смогу, – сказала Хейз. – Зато я смогу смотреть.
   
Тремя часами позже Хейз вернулась в палату после двух часов в отделении радиологии, где ей провели однократное облучение всего тела. Теперь она спала. Во время процедуры Оден съездила на такси домой, упаковала сумку со сменой вещей и вернулась. Она прихватила с собой работу – последнюю редактуру "Темной страсти" – эту книгу она собиралась издать следующей. Она устроилась на кресле у кровати с рукописью на коленях и карандашом в руке. Другую руку она положила на голову Хейз.
 
Женщина широко распахнула дверь и подошла к кровати. Она долго смотрела на свою любимую. Кровотечение прекратилось, и теперь о нем напоминали только окровавленные повязки на четко очерченном, мускулистом теле. Она медленно опустилась на пол рядом с кроватью и коснулась рукой волос, обрамлявших прекрасное лицо. Потом закрыла глаза и медленно пропустила прядь волос сквозь пальцы.
 
Читая, Оден поглаживала влажные от пота волосы Хейз, и едва могла дышать от накатывавшей боли. Образы смешивались, перекрывали друг друга и появлялись снова, намного ярче и острее, пока ее рука скользила по хрупкой плоти. Беда была настолько ужасной, страдание можно было пощупать пальцами, оно было таким реальным, таким близким.
   
Она вспомнила, как золотилась нежная, покрытая потом кожа в отблесках пламени, когда они занимались любовью. Она снова увидела резкие очертания мышц накачанной спины, когда она поднималась над ней в экстазе.
Медленнее, Оден…

…провела по очертаниям потрясающе красивого лица, вспоминая, как ее возлюбленная выглядела в момент оргазма.
Ее взгляд затуманился…
…еще долго сидела, прислушиваясь к тихому дыханию…
Слова исчезли, когда…
…ее сердце переполнил гнев.

Я не дам тебе уйти.

 
Когда дверь отворилась, Оден невидяще вскинула голову, все еще блуждая где-то между вымыслом Руны Дайр и жизнью Хейдон Палмер. Мужчина, с такими же дымчатыми глазами, как и у Хейз, с темными волосами, серебрившимися на висках и аристократическими чертами лица стоял у порога и с интересом смотрел на нее.
– Мисс Фрост?
– Кристофер? – Оден встала, глянула на Хейз, проверяя, все ли с ней хорошо. Крови нет. Она здесь, со мной, в безопасности.
Он кивнул и мотнул головой в сторону выхода. Оден пошла за ним.
– Я – Оден, – сказала она, когда они вышли. – Вы, наверное, задаете себе вопрос, что я здесь делаю.
– Я надеюсь, вас это не обеспокоит. Абель упомянул о вас, когда подобрал меня в аэропорту, – они стояли лицом к лицу в тесной прихожей. – Все происходит так быстро, он просто пытался ввести меня в курс дела.
– Он рассказал вам о нас с Хейз?
– Да. Я рад знакомству с вами. – Кристофер посмотрел в сторону закрытой двери. – Как она?
– Без сил, но в остальном все в порядке. Я так рада, что вы смогли так быстро приехать.
– Я ждал этого вызова. Надеялся. Я рад, что она наконец решилась, – он слабо улыбнулся. – Мы едва замечали друг друга, когда она была маленькой. У нас большая разница в возрасте, но она моя сестра. Кроме того, должен же кто-то заправлять делами "Палмер Паблишинг", а это издательство всегда было ее детищем.
Оден улыбнулась.
– А где Абель?
– Паркует машину. Я хотел увидеться с Хейз до процедуры. У меня есть всего несколько минут, но если она спит…
– Нет, входите. Я уверена, что она хочет видеть вас. И, Кристофер… спасибо вам.
Она посмотрел ей в глаза, и его взгляд был таким же пристальным, как и у Хейз.
– Я сделаю это еще десяток раз, если понадобится.
– Давайте надеяться, что в этом не будет необходимости, – прошептала Оден, когда он входил в палату.
 
Через пять часов Хейз сидела в постели, с новым внутривенным катетером, приклеенным к ее груди. Толстая трубка входила прямо в подключичную вену, ведущую прямиком к сердцу. В палату вошел Розенберг с пластиковым пакетом, наполненным вязкой красной массой.
– Готова? – он поднял пакет в воздух.
Хейз глянула на Оден, потом они вдвоем посмотрели на него.
– Да, – в унисон ответили они.
Он что-то проделал с капельницей и пакетом, а потом отступил назад, наблюдая как отобранные клетки начинают вливаться в кровеносную систему Хейз.
– Они поступят в кровоток и со временем доберутся до твоего костного мозга. Начнут там хозяйничать и размножаться. Умные маленькие ребятки.
– Будем надеяться, – пылко сказала Хейз, глядя, как в ее тело по капле вливается жизнь. – Как Кристофер?
– В порядке. Процедура была немного болезненной, но он уже восстанавливается. Мистер Причард забрал его к себе.
– Хорошо.
– Я загляну через пару часиков проверить, как ты, – сказал Розенберг и вышел.
 
Как только за ним закрылась дверь, Хейз отодвинулась на дальнюю сторону кровати и поманила Оден:
– Полежи со мной.
Оден осторожно прилегла рядом, взяла ее за руку и склонила голову ей на плечо.
– Ты вообще что-нибудь чувствуешь?
– Я чувствую тебя, – прошептала Хейз ей в волосы, неожиданно спокойно и удовлетворенно. – Это все, что мне нужно чувствовать.
Оден повернула голову и поцеловала краешек ее рта.
– А вот я чувствую.
– Что?
– Будущее.
– И мы там вместе? – голос Хейз дрогнул.
– О да, – Оден крепче обняла ее. – На веки вечные, и даже дольше.
 
 
Три недели спустя Оден только и оставалось, что цепляться за эту надежду, потому что никакого другого выбора у нее просто не было.
– Я собираюсь госпитализировать ее для наблюдения, – тихонько сказал Пол Розенберг. В нескольких футах от них лаборант отделения неотложной помощи отбирал у Хейз еще один образец крови для анализа. – Она к этому времени уже должна проявлять признаки приживаемости.
– А их нет? – Оден удивилась тому, насколько спокойно прозвучал ее вопрос. Внутри она криком кричала. Хейз выглядела ужасно. Теперь цвет ее кожи был запредельно бледным, а взгляд, всегда такой пристальный, потух от боли и истощения. За время, прошедшее после пересадки, она сильно потеряла в весе, а за последние сутки настолько ослабла, что не могла выйти из дома без посторонней помощи. Теперь у нее поднялась температура, и Оден опасалась, что в таком состоянии с инфекцией ей не справиться.
– Пока нет. Химиотерапия и облучение сработали – ее костный мозг утратил свои функции, и уровень собственных клеток низкий. Это если говорить о хорошем. Но проблема в том, что клетки Кристофера, кажется, не приживаются.
Он выглядел очень обеспокоенным, и это пугало Оден больше всего.
– И с чем мы можем столкнуться? – вопрос поверг ее в ужас, но она должна была знать. Она хотела быть готовой. Хейз нуждается в ней.
– Если в ближайшее время ее показатели не улучшатся, возникнет риск кровоизлияний и обширной инфекции. Я проведу переливание крови сегодня вечером, и мы будем внимательно наблюдать за ее температурой, – он ободряюще улыбнулся Хейз. – Это могут быть просто временные трудности. Возможно, через неделю мы позабудем это, как страшный сон.
– Что-нибудь еще можно сделать?
– Мне жаль, – его раздражение прорвалось на поверхность. – Я поговорю с ней.
– Нет, – Оден схватила его за руку. – Я сама ей скажу.
 
Когда лаборант вышел с полным штативом пробирок с образцами крови, Оден подошла к носилкам, наклонилась и поцеловала Хейз в лоб. Хейз лежала с закрытыми глазами и часто дышала.
– Любимая?
Глаза Хейз распахнулись, и она слабо улыбнулась.
– Я, кажется, задремала.
– Это хорошо, – Оден провела рукой по ее щеке и выдавила из себя улыбку. – Пол хочет задержать тебя здесь ненадолго.
– Все так плохо, да?
– У тебя плохие анализы. Он хочет перестраховаться.
– А что с анализом костного мозга?
– Трансплантат еще не проявил себя.
Хейз посмотрела ей в глаза и увидела там тщательно скрываемый страх.
– Позвони Гейл, хорошо? Я не хочу, чтобы ты была одна.
– Я не одна, – негромко ответила Оден, и ее горло сжалось от непролитых слез. – Я с тобой.
– Оден, пожалуйста, позвони ей, – голос Хейз был очень усталым, но настойчивым. – Мне нужно знать, что ты под присмотром.
– Да я в порядке, – Оден наклонилась и снова поцеловала ее в щеку. Прислонившись губами к ее уху, она прошептала – У меня есть ты, и это все, что мне нужно. Я хочу, чтобы ты знала – что бы ни случилось, я всегда буду с тобой.
– Я люблю тебя, – прошептала Хейз. – Но я так устала.
– Тогда тебе нужно поспать, – Оден даже обрадовалась тому, что Хейз снова прикрыла глаза и не могла видеть ее лицо. Она прикусила губу и постаралась говорить ровно. – Когда ты проснешься, я буду рядом.
Хейз уснула с этими словами и памятью об улыбке Оден.
 
– Какие-нибудь новости? – тихонько спросила Гейл.
Оден покачала головой. Хейз спала, и лицо ее блестело от пота. Легкое одеяло на ее груди, казалось, едва приподнималось при каждом неглубоком вдохе. Она такая тихая. Почти как будто… Оден вздрогнула от боли, такой острой, что она едва могла дышать.
– Ты обедала?
– Я… я не помню. – Оден попыталась сообразить. Прошло три дня с тех пор, как Хейз оказалась в больнице, и Оден почти каждую минуту проводила с ней, разговаривала, когда она просыпалась, держала за руку или гладила по голове, когда она спала. Сама она спать не могла. Она боялась отойти от Хейз. Она отчаянно надеялась, что ее постоянное присутствие придаст Хейз сил и молилась о том, чтобы ее любовь смогла облегчить боль Хейз.
– Пойдем, – прошептала Гейл и нежно коснулась ее плеча. – Тэйн пришла, чтобы пообедать со мной в больничном кафетерии. Ты идешь с нами.
– Нет, – быстро ответила Оден. – Я не могу.
– Ты должна, – голос Гейл стал строгим, но при этом она нежно провела рукой по волосам Оден. – Ты должна позаботиться о себе. Ты же знаешь, что Хейз не простит себя, если и ты заболеешь. Ты же не хочешь добавить ей еще и этой боли?
Оден посмотрела в заботливые глаза своей подруги.
– Ты играешь нечестно.
– А я и не обещала, – пожала плечами Гейл. – Я люблю тебя, и ей ты нужна живая и здоровая, особенно сейчас.
– Ладно, – со вздохом согласилась Оден и неуверенно встала. Ей хотелось есть, и она очень устала. – Только ненадолго.
 
Едва они вышли в коридор, из-за угла неожиданно вылетел Пол Розенберг. Он был в уличной одежде и без вездесущего планшета.
Сердце замерло у Оден в груди и она, сама того не замечая, вцепилась в руку Гейл. Пятница, восьмой час вечера. Что он здесь делает?!
– Что-то не так? – с ужасом спросила Оден, не дав ему даже поздороваться.
– Нет! – воскликнул он, и широкая улыбка осветила его лицо. – Все наконец так! Я только что просмотрел результаты последней биопсии ее костного мозга. Все признаки химеричности налицо, – когда Оден непонимающе посмотрела на него, он пояснил, – есть определенные признаки того, что пересаженные клетки прижились и размножаются в ее костном мозге. Мы получаем ответ!
– Сработало? – прошептала Оден, почти боясь поверить в то, что она все расслышала правильно.
Когда он кивнул, у Оден внезапно закружилась голова. Если бы Гейл не поддержала ее, она бы могла рухнуть. Вместо этого она уткнулась Гейл в плечо и дала волю слезам.
 
– Оден?
У Хейз пересохло в горле, а в голове билась тупая боль, ее постоянная спутница во все то время, когда она не спала.
– Я здесь, милая.
Хейз нахмурилась при виде темных кругов под обычно яркими глазами Оден.
– Который час?
– Одиннадцать.
– Вечера?
– Да, – наклонилась на стуле и поднесла к губам Хейз чашку с соломинкой. – Вот. Ты наверное, хочешь пить.
Хейз умудрилась сделать несколько глотков, а потом сказала: – Спасибо. Ты выглядишь очень уставшей, солнышко.
– Ммм, немножко, – Оден улыбнулась. – У меня для тебя новости.
– Хорошие?
– Самые лучшие, – Оден не сдержала слез, но в первый раз за все это время она и не пыталась этого сделать. – Пол говорит, что последняя биопсия показывает признаки приживаемости. Трансплантат работает.
Глаза Хейз распахнулись, а потом она с шумом втянула воздух и издала негромкий сдавленный звук.
– Боже мой. Оден! – она потянулась к ее руке и сжала ее изо всех сил. –Господи, я люблю тебя!
А потом обе они расплакались, и рассмеялись, и снова обрели способность мечтать.
 
ЭПИЛОГ
 
-----Original Message-----
From: Rune@HeartLand.com
Sent: Friday November 26, 2:40PM
To: AFrost@PalmPub.net
Subject: Dark Passions-Frontmatter
Attachment: DP-ded.doc 2 6KB
 
Мисс Фрост,
Я прилагаю информацию, которую вы запрашивали для "Темной страсти". Рада слышать, что все идет по графику и выпуск книги состоится в течение двух недель. Благодарю вас за все приложенные вами усилия для воплощения проекта в жизнь. Стоит ли говорить, что без вас я бы никогда не смогла этого сделать?
 
С нетерпением жду встречи с вами на конференции в Вашингтоне в будущем месяце. Надеюсь, вы сможете выкроить вечер и провести его со мной.
 
С уважением
Руна Дайр.

 
Оден рассмеялась и нажала кнопку "Ответить".
 
----Reply----
From: AFrost@PalmPub.net
Sent: Friday November 2 6, 2:48PM
To: Rune@HeartLand.com
Subject: Re: DarkPassions-Frontmatter
 
Мисс Дайр
Я с огромной радостью помогала вам завершить эту работу. Можете быть уверены – мы обязательно увидимся в Вашингтоне. Я всегда смогу подстроить свое расписание под вас, вам стоит только назвать время.
 
Искренне ваша
Оден Фрост.

 

Потом она открыла вложение.
 
Благодарности
Тэйн Катласс сказала: "Пиши", и она не переставала верить в меня. Она была со мной в часы неопределенности, когда книга только задумывалась, развеивала мои сомнения и опасения – читая, критикуя и обнадеживая. Это книга настолько же ее, насколько и моя.
 
А что еще важнее, Тэйн и ее возлюбленная, Гейл, оставались преданными друзьями на протяжении самых темных времен моей жизни, делясь поддержкой не только со мной, но и с женщиной, которую я люблю. И мне не хватит слов, чтобы выразить им свою благодарность.
 
Эта книга заключает в себе мои самые темные мечты, мои самые светлые надежды и мою величайшую страсть. К моей непрекращающейся радости, все они сбылись.
РД

 
Посвящение
Оден
Моей страсти
Моей любви

 
Дрожащими руками Оден подняла телефонную трубку и набрала номер.
– Да?
– Я говорила тебе когда-нибудь, как сильно я тебя люблю? – спросила Оден.
– Каждый день в течение последних восьми месяцев.
– Некоторые вещи стоит и повторить.
– Хорошо, – прошептала Хейз. – Потому что я никогда не устану их слышать.
– Вот и отлично, – негромко ответила Оден. – Потому что навсегда – это очень, очень долго.
 
КОНЕЦ
Тут еще немного порнографии вдобавок

Бонусная глава-послесловие к “Темны пути любви”.

Переводчики: Gray, Amanecer

– Привет, любовь моя, что ты делаешь на работе в такую рань? – спросила Хейдон Палмер.

– Читаю всякий вздор, – Оден отложила в сторону рукопись, которую читала, и развернулась вместе с креслом, чтобы взглянуть в окно за спиной. До рассвета оставался еще час, и площадь Риттенхаус, исторический парк под окнами ее офисного здания, была освещена фонарями на кованых железных столбах, установленных по периметру. Ей представилось, что двести лет назад здесь все выглядело точно так же. Здание Палмер было как минимум такого же возраста, и издательство, носившее имя ее любимой, на протяжении всех этих лет выпускало книги. А теперь и сама Оден работала здесь главным редактором. – Как ты узнала, что я здесь?
– Позвонила домой, а ты не ответила, – сказала Хейз.
– У тебя сейчас середина ночи, дорогая. Почему ты не спишь?
– Автограф-сессия затянулась, и я выпила слишком много кофе во время приема.
– Но ты хорошо себя чувствуешь? – даже после пяти лет ремиссии Оден по-прежнему переживала. Посреди суматошного рабочего дня она, бывало, проходила мимо офиса Хейз, заглядывала внутрь и видела ее за столом, с закатанными рукавами, одетую в брюки, одна нога заброшена на другую, ладонь сжимает телефон, а другая рука элегантно охватывет спинку стула. У Оден перехватывало дыхание от того, насколько та была красива. Сильная, энергичная, живая. И лишь на мгновение она вспоминала бесконечные дни и бесчисленные бессонные ночи, когда они не знали, выйдет ли Хейз когда-нибудь из больницы. И в эти секунды ее сердце разбивалось снова. – Хейз?
– Не волнуйся, любимая. У меня все хорошо. Настолько хорошо, насколько может быть посреди тура.
– Ты не переутомляешься? Это твой самый длинный тур за последнее время. Шесть городов за три недели, и еще целая неделя впереди.
– Поверь мне, я знаю, сколько прошло времени. Именно поэтому и звоню. Я не устала и не заболела. Я соскучилась по тебе, – голос Хейз стал ниже. – Очень. И от того, что Гейл решила поехать в тур вместе с Тэйн, совсем не легче.
 
Оден рассмеялась.
– Они ведут себя нехорошо?
– Разве они когда-нибудь вели себя хорошо? Они будто только что познакомились, – Хейз вздохнула. – Не то чтобы мне не нравится смотреть, но, когда это твоя лучшая подруга…
– Мне нужно было поехать с тобой.
– Время неподходящее. Скоро праздники, одной из нас нужно проследить, чтобы производство шло по графику.
– Ты успеваешь писать?
Хейз была талантливым издателем, но ее страстью было писательство. Когда она уезжала так надолго, то часто не находила времени, чтобы писать, и это всегда на ней плохо сказывалось.
– Я как раз посвятила этому пару часов.
– Хорошо.
 
Оден представила себе Хейз, работающую за столом в номере отеля: темные волосы растрепаны, бледные элегантные черты лица становятся отстраненными, когда она погружается в другой мир. Оден любила наблюдать, как Хейз превращалась в Руну Дайр, автора. По-прежнему принадлежащая ей, но более темная, более опасная версия Хейз.
– В чем сегодня была одета Руна на автограф-сессии?
– Ну, я в Сан-Франциско и я читала эротику, – Хейз рассмеялась. – Черные джинсы, сапоги и черная шелковая рубашка.
– Сколько пуговиц ты оставила расстегнутыми?
– На брюках или на рубашке?
 
У Оден перехватило дыхание, когда она представила, как женщины смотрят на Руну, темную, сексуальную и таинственную, пока она читает для них своим глубоким, чувственным голосом. Пока она соблазняет их сценами, где женщины требуют, берут, доставляют удовольствие другим женщинам. Некоторые слушательницы должно быть, фантазировали о ней, как же иначе. Оден знала, что Руна получала больше чем несколько приглашений провести время вместе, когда ее не было рядом, и даже когда она была. Но Руна принадлежала ей, так же, как и Хейз.
– Что ты написала?
– Немного. Пыталась почувствовать новую книгу.
– Тот эротический роман?
– Ага, – голос Хейз звучал рассеянно. – Работала над парой сцен. Никак не могу освоиться с персонажем.
– Ты писала секс?
– Отрывками. Обрывками. Надеялась, что нащупаю ее таким образом.
– Отрывками. Обрывками. И долго?
Хейз запнулась.
– Несколько часов.
– Ты поэтому не можешь заснуть?
Хейз всегда нужно было заняться любовью, после того как она часами была настолько погружена в секс. Она приходила к Оден болезненно возбужденная, заведенная, уже влажная, уже набухшая и напряженная. Иногда она достигала оргазма в тот миг, когда Оден прикасалась к ее клитору. Иногда она хотела заниматься любовью с Оден, поглощая ее, будто умирая от голода. Заставляя ее кончать снова и снова, пока они обе не выбивались из сил.
– Я в порядке. Просто беспокойная.
– Из-за этого персонажа?
Хейз вздохнула.
– Ага. Все время думаю о ней, но никак не могу к ней подобраться.
 
Оден оглянулась через плечо на дверь своего офиса. Она была закрыта. Никто не появится здесь еще как минимум несколько часов. Она приподняла бедра и задрала вверх юбку.
– В твою дверь кто-то стучит.
– Я знаю кто это?
– Ты узнаешь, – Оден легко провела кончиками пальцев по шелку, прикрывавшему ее лоно. – Открой дверь и впусти ее.
– Она здесь, – произнесла Хейз, и ее голос стал таким низким, соблазнительным, каким она всегда читала для своей аудитории. Для тех, кто тоже был в какой-то степени ее любовниками.
– И что она хочет тебе сказать?
– У окон возле стола стоит большое мягкое кресло, – сказала Хейз. – Она хочет, чтобы я туда села.
– Тебе стоит перед этим расстегнуть до конца свою рубашку и брюки, – Оден нажала на выпуклость своего клитора, представляя себе грудь Хейз с розовыми сосками, обрамленную открытыми складками черного шелка. – Она становится на колени между твоих ног. Проводит руками по твоей груди, животу. Ласкает твою грудь, обводит твои соски.
– Она прижимается к моей промежности. До боли в клиторе, –выговорила Хейз, тяжелым и медленным голосом. – Ее брюки уже должны быть расстегнуты. Ее рука спускается ниже.
– Твои соски затвердели, и она облизывает их, – Оден легко ущипнула свой клитор сквозь шелковую ткань, и ее дыхание участилось. – Посасывает их. Сначала один, потом другой.
Хейз тихонько застонала.
– Она прикусывает мой сосок, и мой клитор содрогается. Будто она прихватывет его губами.
Оден отодвинула шелковую ткань в сторону и резко провела кончиком ногтя по головке своего клитора.
– Она проводит ногтями вниз по твоему животу к брюкам. Приподнимись, чтобы она могла их снять.
 
Дыхание Хейз в трубке стало резким, неровным, тяжелым. Оден представила, как она сжимает свои соски, ритмично перекатывая клитор между длинными, гибкими пальцами, темные глаза прикрыты, брови сосредоточенно сморщены. Напряженная до предела, она представляет губы на ее груди, пальцы на ее ширинке, губы скользящие вниз по ее животу.
– Она целует твой клитор, – прошептала Оден, тремя пальцами массируя чувствительное место у основания своего центра о кость под ним. Сладкая боль распространилась глубже, и она прикусила губу, сдерживая стон.
– У нее такие мягкие губы, – простонала Хейз. – Как же хорошо...
 
Слушая, как прерывается голос Хейз, зная, что она делает, Оден ощутила, как у нее под рукой все плывет. Хейз твердая, очень твердая сейчас. Мокрая и тугая, набухшая, пульсирующая. Худощавые бедра напряжены, приподняты ко рту, поглощающему ее. Она сейчас настолько погружена, настолько нуждается в следующем слове, следующей фразе, следующем образе, который бы продвинул ее на шаг вперед. Порхающими движениями пальцев Оден заскользила по своему клитору, подводя себя к оргазму.
– Она проводит губами по самому кончику, вперед и назад. Очень легко.
– Еще. О, боже. Соси меня, – Хейз задыхалась. – Пожалуйста, соси меня.
– Ее рот теплый и влажный. Она охватывает тебя губами. Смыкает их на твоем клиторе, – Оден обвела кончик своего клитора одним пальцем, размазывая шелковистую жидкость по покалывающим нервным окончаниям. Осторожно. Осторожно. Уже скоро. – Она дразнит тебя вдоль края кончиком языка, вперед и назад под капюшоном. Ммм, пробует тебя на вкус. Посасывает. Целует. Сосет.
– Я сейчас кончу – резко предупредила Хейз. – Еще минута, и я с ней кончу!

Мелодия вызова зазвучала на компьютере Оден, и она развернула свое кресло обратно к столу. Увидела номер, и дрожащими пальцами кликнула на иконку телефона на мониторе. Экран заполнило изображение. Хейз, сидящая в кресле, с запрокинутой назад головой, рубашка расстегнута, грудь обнажена. Рот приоткрыт, глаза слегка сузились и напряженно смотрят вниз на невидимую женщину между ее ног.
   
– Она всасывает тебя. Глубоко. Кружит языком, – голос Оден задрожал. – А потом она отстраняется и целует твой клитор со всех сторон.
Глаза Хейз метнулись вверх, на Оден, потом снова вниз.
– Я кончу ей в рот, когда она сделает это снова.
– Она лижет тебя снизу, по сторонам, кругами и кругами вокруг кончика. Она дразнит твою попку и твое лоно пальцами, – Оден почувствовала, как ее собственный оргазм набирает силы в основании клитора, извиваясь через мышцы таза, пульсируя в глубине между ног. – Она играет со своим клитором. Постанывая, пока сосет тебя. Она тоже хочет кончить.
– Она сосет жестко, она не выпускает меня. Ее губы так крепко сжимают мой клитор. Боже, она заставит меня кончить! – Хейз скривилась, ее плечо задрожало, и Оден знала, что она терзает свой клитор, приближаясь к оргазму. Оден принялась ласкать себя быстрее, чувствуя, как прорывается плотина.
– О боже, – Оден застонала. – Она сосет тебя, и ее клитор взрывается и она разливается повсюду, по пальцам, по бедрам… – У нее перехватило дыхание, и она могла только постанывать, пока живот сжимался снова и снова.
– Я кончаю, – сказала Хейз сквозь сжатые зубы, ее остекленевший взгляд не отрывался от Оден. – Я кончаю ей в рот, и она сосет меня, она сосет меня и я кончаю ей на лицо и… – шея Хейз напряглась, ее спина выгнулась, отрываясь от кресла. – О, боже. О, боже. Какая она классная!
– О господи, – вздохнула Оден, крепко прижимая себя, пока ее лоно содрогалось. – О, боже.
 
Хейз, прерывисто рассмеялась:
– Как, ты сказала, ее зовут?
Оден нашла силы, чтобы усмехнуться Хейз в ответ.
– Я не говорила. Ты у нас автор. Ты и выбирай имя.
– Кем бы она ни была, она будет главной героиней моей следующей книги.
– Тогда я очень рада, что я твой редактор, – Оден поправила свою одежду и взглянула на часы. – Мне стоит съездить домой и принять душ. Ты постараешься поспать?
Хейз провела рукой по груди и потянулась.
– Я что-то взбодрилась. Думаю, попишу еще немного.
– Тогда я, пожалуй, поработаю из дому сегодня утром. Позвони, когда закончишь, – Оден прикоснулась пальцами к губам и отправила Хейз воздушный поцелуй. – Посмотрим, какой персонаж тогда постучит в твою дверь.

0

32

надо почитать

0

33

165771,525 написал(а):

надо почитать

Почитайте. И хотелось бы, чтобы в следующий раз вы оставили в нашей библиотеке более содержательные комментарии. Книги, представленные у нас и люди, которые над ними работали этого заслуживают.

+3


Вы здесь » Твоя тема » L-юбовный роман » Рэдклифф Love's Masquerade/Темны пути любви