Твоя тема

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Твоя тема » Переводы » Клэр Лайдон "Мой третий элемент"


Клэр Лайдон "Мой третий элемент"

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

КЛЭР ЛАЙДОН
 
МОЙ ТРЕТИЙ ЭЛЕМЕНТ
(для знающих - Книжка про кексы)
 
перевод: Gray
литературный редактор: Lea
 
От переводчика: обычно я не выкладываю неоконченные работы, но в честь дня рождения форума захотелось немного пошалить. И да, это та самая книга про кексики с конкурса перевода, пока первые 12 глав. Тогда мы только раздразнили аппетит, а теперь можем попробовать ее почти целиком. Итак, классический роман: прекрасные девушки, любовь и страдания, мягкий британский юмор и пресловутые капкейки в виде мнээ.... короче, сами увидите!
 

ГЛАВА 1
 
Ну надо же было надеть такую неподходящую обувь! Мои новые темно-синие парадные туфли уже начали натирать, а я едва до чертовой машины дошла! Хотя сегодня это казалось такой мелочью...
— Ладно, мы справимся! Мы точно справимся. — Джемма потянулась и положила руку на мою. Ногти у нее были короткие, аккуратные, со свежим темно-вишневым маникюром. — С тобой все будет хорошо. Я понимаю, денек нас ждет еще тот, плюс Керри не порадовала вчера, когда сказала, что сама-знаешь-кто тоже явится, но сегодня речь не о ней. Сегодня у нас на повестке дня Джеймс и Керри. Ясно тебе?
Я улыбнулась Джемме, не размыкая губ. Боялась, что начну ей возражать, стоит мне только рот открыть.
Снаружи вовсю бушевало майское утро, солнце уже нагрело машину, даром что на часах была половина десятого утра. Я вспомнила наши университетские времена, бесконечные летние дни... Конец семестра, экзамены сданы, волноваться больше не о чем. Мы втираем в кожу кокосовое масло и укладываемся поджариваться на солнышке. Фактически, мы себя гробим, но не задумываемся об этом. С моими светлыми волосами и бледной кожей я всегда проигрывала солнцу эту битву.
Я глянула в окно. Даже трава снаружи напоминала мне о наших университетских газонах: подстриженных по всем правилам, аккуратных и ухоженных. Все как по ниточке, все, как полагается.
Полная противоположность сегодняшнему утру, на самом деле. Потому что сегодня мы будем хоронить Джеймса. Первого из нашей компании, кто взял и умер.
— Я пытаюсь отвлечься, но у меня в голове словно шарик от пинбола мечется между этими несчастьями. Джеймс, Мэдди, снова Джеймс, снова Мэдди. — Я прижала руки к лицу. Если Мэдди заявится на похороны в сопровождении очаровательной жены, я развалюсь на кусочки на том же самом месте. — Мне хочется выпить, а еще и десяти утра нет. Я уже говорила, что время для похорон они выбрали самое идиотское?
Джемма похлопала меня по колену. Я опустила руки.
— Говорила. Примерно 47 раз, и это только по дороге сюда. — Моя лучшая подруга пристально посмотрела на меня и пригладила свои темные волосы. На этой неделе она коротко подстриглась и теперь привыкала к новой прическе. На работе все твердили, что она похожа на Хэлли Берри из фильма о Джеймсе Бонде. Джемма в ответ бурчала, мол, лучше бы ее сравнили с кем-то помоложе, но я велела ей сосредоточиться на утверждении "ты выглядишь как девушка самого Бонда".
— Повторяй вслед за мной: меня зовут Джастина Томас. Я — успешная бизнес-леди и к тому же очаровательная женщина. — Джемма подождала несколько секунд. — Ну, давай, повторяй!
— Я тебе не пятилетняя девочка.
— Да, — согласилась она. — Но ты вот-вот столкнешься с женщиной, которая вдребезги разбила тебе сердце, так что сейчас ты чувствуешь себя примерно двадцатичетырехлетней девочкой. Я просто хочу напомнить, что за годы, которые ты провела без Мэдди, ты расцвела, основала успешный бизнес, а статьи о тебе несколько раз выходили в крупных газетах. Ты многого добилась.
Я рассмеялась.
— Ни черта я не добилась. Мэдди уже, небось, к этим порам стала мультимиллионершей, ты же знаешь, какая она. Настойчивая. Целеустремленная. Заряженная на успех.
— А ты что? Ты точно такая же, только лучше. И в придачу — просто красавица. — Она постучала пальцем по зеркальцу на солнцезащитном козырьке перед моей головой. — Посмотрись в зеркало. Посмотри на себя!
Я вздохнула.
— Ну ладно. Я... нормально все у меня.
— Понимаешь, тебе нужно напоминать о твоих сильных качествах, а Мэдди свои просто излучает .
— Ничего она не излучает. И вообще, все это было давно и неправда.
— Я знаю. Но все равно, то, что тогда произошло, до сих пор влияет на твою жизнь.
Я поморщилась и повернулась к Джемме. К своей лучшей подруге, а еще — компаньонке, с которой мы вот уже пять лет вели совместный бизнес.
— Я ценю твою заботу, но могу справиться сама. Я теперь человек взрослый, полностью дееспособный и местами даже ответственный. Мы с Мэдди не вместе уже десять лет. Поэтому сегодня я буду вести себя культурно и цивилизованно, мы поулыбаемся друг дружке, а потом я ее больше никогда не увижу. Я знала, что такой день может наступить, и Джеймс этот день приблизил. Чертов Джеймс, вот приспичило ему умереть! — Я улыбнулась, хотя с каждым словом сердце мое все сильнее обливалось кровью.
Я любила Джеймса как брата. К тому же, он раздражал меня куда меньше, чем мой родной братец. На меня накатила волна печали, и я еще раз проговорила про себя: сегодня речь не о Мэдди. Сегодня главные — Джеймс и Керри.
Рядом стали парковаться другие машины, мимо проходили одетые в яркие цвета приглашенные. Один мужик нацепил костюм в цветах национального флага. Он явно буквально понял слова Керри: "Ни единой черной вещи".
Наша близкая подруга вот-вот похоронит мужчину, которого любила на протяжении тринадцати лет. Я даже представить не могу, что она должна чувствовать.
Я прокашлялась и глубоко вздохнула.
— Ну что, пойдем? Хочу быть на месте, когда приедет Керри с родителями. Может, нужно будет ее поддержать.
Джемма закивала.
— Конечно. — Она опустила свой козырек, достала из сумочки помаду и подкрасила губы. — Как я выгляжу?
Она упомянула раньше, что цвет ее помады называется "Храбрость", и это показалось мне подходящим. Оттенок ярко выделялся на фоне ее нежной, смуглой кожи. Джемма всегда сногсшибательно смотрелась в любой одежде, но сегодня она превзошла саму себя.
Я оценивающе оглядела ее желтые брюки, оранжевую блузку и белые лакированные туфли.
— Как ты выглядишь? Вылитый аниматор на детском дне рождения!
Она рассмеялась.
— Вот и отлично. Так я и хотела.
Нас прервал стук в боковое стекло. Это был наш друг, Роб, в унылом черном костюме и при галстуке. Выглядел он, словно плакальщик на похоронах: именно так, как Керри просила нас не делать. Джемма опустила стекло.
— Ну что, повелительницы плюшек, вы внутрь собираетесь или так и просидите в этой раскаленной жестянке все утро? — широко улыбнулся Роб. — Я слышал, внутри есть кондиционер, так что на вашем месте я бы туда быстренько телепортировался.
— Очень смешно, — ответила Джемма. — Мы как раз собирались выходить. А где Джереми?
Роб поморщился.
— Няня не смогла прийти, поэтому он подвез меня до города и быстро вернулся. Весь в расстроенных чувствах. Передает соболезнования.
Я нахмурилась. Мне нравился Роб, и его муж Джереми тоже, но с тех пор, как в прошлом году они с помощью суррогатной матери родили близнецов, на наших сборищах ребята стали появляться время от времени и поодиночке. Тем не менее, с Робом мы виделись часто, потому что он держал булочную как раз напротив нашей кулинарной школы в Бристоле. Мы с ним были деловыми соседями и друзьями.
— А почему ты в черном?
Он повел плечами.
— Да я было нацепил костюмчик повеселее, но тут близнецов на меня вытошнило. Каждого. И так три раза. Короче, в итоге только этот вариант и остался — чистый и не помятый.
— Роб! — позвали его с того конца стоянки. Он повернулся, помахал рукой, и кто-то незнакомый подошел к нему и обнял.
Я впервые в жизни оказалась на похоронах, и до меня только сейчас стало доходить, что это такое же событие, как, скажем, свадьба или день рождения, только без главного гостя.
Я посмотрела на Джемму.
— Пойдем? — Я открыла дверцу и, как раз тот момент, когда подошвы моих туфель коснулись асфальта, рядом с нами припарковался новенький красный "мини". Тонированные стекла, выпендрежные колесные диски и колпаки — не машина, а мечта гонщика. Кто бы ни сидел за его рулем, этот человек ясно заявлял окружающему миру о своем желании быть замеченным.
Двигатель "мини" вырубился, когда я захлопывала пассажирскую дверцу "форда фокуса" Джеммы. Я вытянула руки над головой и от души потянулась. Дорога до крематория заняла всего двадцать минут, но я уже чувствовала себя липкой из-за жары и лишний раз порадовалась, что надела бледно-голубые брюки, цветастую блузку с коротким рукавом и не стала брать с собой пиджак.
Я улыбнулась Джемме и Робу. Они стояли по ту сторону машины, смотрели на меня, и на их лицах застыло выражение паники. Что происходит?
За моей спиной хлопнула дверца автомобиля, и мои друзья буквально оцепенели.
И тут я поняла, чей это "мини", и кто тот человек, который желает быть замеченным. Я поняла, кто сейчас стоит у меня за спиной, из-за кого мои друзья превратились в ледяные статуи, несмотря на жаркий солнечный день.
Я зажмурилась, сердце гулко заколотилось о ребра, все волоски у меня на затылке встопорщились.
Столько раз я представляла себе этот миг, и вот он почти настал.
Я сжала руки в кулаки и прижала их к бокам. Горло перехватило. Я сделала глубокий вдох и резко обернулась. Там стояла Мэдди. Моя бывшая. Любимая бывшая. Такая же высокая, такая же стройная. Все еще красивая. Все с теми же почти идеальной формы густыми бровями — ни у кого больше таких не видела. И волосы, ее светлые волнистые волосы... Почему они до сих пор так же чертовски красиво уложены и просто сияют?
В точности как и предсказывала Джемма, я снова стала двадцатичетырехлетней девчонкой. Покинутой, брошенной, с разбитым сердцем. Только теперь в моей душе бушевали две одинаковые по силе бури — гнев и ярость.
Если я когда-нибудь и раздумывала, как отреагирую на такую ситуацию, то теперь ответ пришел сам.
Все прошло. Все кончилось.
На Мэдди были узкие черные брюки, черная рубашка и черные ботинки на шнурках. Видимо, никто ей не сообщил, что черный цвет на этих похоронах неуместен. Я поняла, что очень рада этому обстоятельству. Да, несмотря на то, что она пытается втиснуться в нашу компанию, она больше не часть команды. Это было важно. Она давным-давно утратила это право.
— Привет, Джастина. — Мое сердце замерло под пристальным взглядом серых глаз. — Рада тебя видеть.
Мэдди Кайнд. Когда-то — предел моих мечтаний. Позже — источник моих кошмаров.
Так она рада меня видеть? А вот я этого о ней сказать не могу.
 
ГЛАВА 2
 
Мы познакомились в университете. Прочь из родительских домов, скорее в студенческие общежития, словно мы участвовали в каком-то крутом телевизионном шоу. По крайней мере, первый глоток свободы ощущался именно так. Мы были неуязвимы, что бы ни ждало нас впереди. Потому что, когда тебе восемнадцать лет, жизнь кажется именно такой: пугающей, невероятной и переменчивой.
Теперь все это казалось таким далеким. Я старалась не смотреть Мэдди в глаза и пыталась излучать спокойствие и уверенность, которых совсем не чувствовала. Ее появление всколыхнуло массу воспоминаний, преимущественно плохих. В основном, о том, что было после нашего разрыва. Я до сих пор хотела услышать ответы, но время сейчас было неподходящим.
К тому же мне захотелось в туалет. Я повернула голову в сторону главного здания крематория. С одной стороны от меня встала Джемма, с другой — Роб.
Наконец-то, подкрепление прибыло!
— Мне нужно в уборную.
Да, я совсем не так представляла первые слова, которые скажу своей бывшей, но что поделать, реальность никогда не совпадает с тем, что мы там себе навоображали.
Я прошла мимо группы мужчин в черных костюмах. Они уже взмокли и вытирали пот с затылков. Джеймс умер в самом начале лета. Будь все в порядке, сегодня мы бы, как обычно, встретились в пабе у реки, чтобы выпить и поболтать. Истории, разговоры, беседы текли бы, словно жидкий мед. Хрипловатый смех Джеймса... он всегда смеялся громче всех. Так, что все на нас оглядывались. Что ж, он и сегодня это делает, правда?
На табличке из полированной латуни, указывающей на туалет, был нарисован черный женский силуэт в идеально симметричной юбке в форме трапеции. Она смахивала на те, что мы шили в школе на уроках труда. Свою я выкроила из яркой ткани цвета полыхающего летнего заката. Моя учительница, милая австралийка, которой тогда было примерно столько же лет, сколько мне сейчас, меня очень хвалила, но в душе, скорее всего, задавалась вопросом, где же я собираюсь носить такую вещицу? Интересно, где эта юбка теперь?
Я зашла в туалет. Глубоко вдохнула, выдохнула, снова вдохнула. День будет долгим и непростым. Может, я даже поплачу: на этот случай в сумочке у меня были припасены салфетки. Керри сказала нам, что хочет видеть, как потоки слез, волны смеха и реки соплей катятся по проходам поминального зала крематория. Я только не знала, есть ли в этом зале проходы.
И еще: я и слезинки не проронила с тех самых пор, как Мэдди меня бросила. Тогда я прорыдала несколько недель, но потом? Десять лет я прожила без слез.
Может быть, похороны Джеймса окажутся подходящим местом, чтобы все изменить?
Ладно, хорош уже отсиживаться в сортире. Джеймс сказал бы, что сегодняшнее явление Мэдди ничегошеньки не изменило в том, чего я добилась за прошедшие годы. Я по-прежнему остаюсь сильной женщиной. Я по-прежнему руковожу успешной кулинарной школой. Джеймс велел бы мне выметаться из туалета и быть храброй и сильной — в принципе, я такая и есть. Но Мэдди всего пять минут как появилась в моей жизни, а я уже превратилась в комок звенящих нервов, и моя уверенность в собственных силах так и норовит куда-то улетучиться.
Я не собиралась позволить Мэдди заморочить мне голову. На это у меня сил хватит. Сколько бесчисленных часов я провела, мысленно составляя речи, прикидывая, как выскажу ей все, что о ней думаю? Многочисленные поездки на поезде, сотни автобусных рейсов, тысячи шагов по бесконечным тротуарам. И вот, когда мне, по прошествии десяти лет, представился случай это сделать, я вдруг поняла, что все как-то слегка... потухло. Перестало быть актуальным.
При виде Мэдди меня накрыли воспоминания о том, что между нами было, и тело мое отреагировало обычным образом. Но я не доверяла своему телу: в конце концов, оно представляло собой просто комплект мышц и сосудов.
А вот разуму своему я доверяла и контролировать его могла. И он как раз приказывал моему телу угомониться, выйти нафиг из сортира и действовать так, как говорил Джеймс.
"А ну, соберись и покажи им всем, Джас! Ты же девочка!" — это была фирменная фраза Джеймса. Он всегда был сторонником феминизма. И сейчас от этого было еще грустнее, потому что мы его потеряли.
Я шагнула под яркое солнце и засекла Джемму. Она помахала мне рукой. Мэдди стояла в стороне и болтала с Дэниэлом: он в свое время жил в нашей общаге. Дэниэл всегда держал у себя в комнате бутылку фруктового бурбона на тот случай, если его вдруг пригласят на импровизированную вечеринку. Никто его не любил и не приглашал, но на похоронах Джеймса он все же как-то оказался. Поклясться могу, что в его блекло-сером рюкзаке и сейчас лежала бутылка того самого ликера. Ну вот кто приходит на похоронную церемонию с рюкзаком? Он что, потом сразу в пеший поход собрался?
Я подошла к Джемме. Рядом с ней возник Роб и приобнял ее. Джемма склонила голову ему на плечо.
— Что за адский день. Ну вот на кой шут я нацепил костюм? Джеймс предпочел бы, чтобы мы пришли в шортах, правда? — Роб ослабил узел своего черного галстука. И только сейчас я заметила на нем принт из крохотных оленей.
Я ухватила галстук за край, приподняла его и вопросительно вскинула бровь.
Роб шлепнул меня по руке, вернул галстук на место и бережно его разгладил.
— Это я пытаюсь соответствовать теме вечеринки. — Он вытер затылок ладонью и оглядел толпу, которая заметно увеличилась с того момента, как мы сюда прибыли.
— Ты с ней уже поговорила? — Роб кивнул в сторону Мэдди.
Я помотала головой.
— Так, буквально двумя словами перекинулись. Но я думаю, когда дело дойдет до беседы, все пройдет хорошо.
М-да, вру и не краснею.
Я снова посмотрела на Мэдди: та внимательно слушала Дэниэла и кивала. Я мельком глянула на ее левую руку. Кольца на пальце не было. Черт, да что же я делаю?
Черт возьми, какая тебе разница, есть у нее на пальце кольцо или нет?!
Мои мысли прервало появление похоронного кортежа. Машины въехали на идеально ровный и чистый асфальт и остановились у большой, тяжелой центральной двери, теперь открытой нараспашку. Сквозь стекло был виден полированный темно-красный гроб. Все казалось ненастоящим. Я так и ждала, что Джеймс неторопливо пройдет по парковке и скажет нам, что все это была затянувшаяся шутка. А потом потащит нас в паб, закажет всем по пинте старого доброго пива, и никаких новомодных штучек.
Мэдди рассмеялась как раз в тот момент, когда Керри выходила из машины. Все, кто стоял поблизости, повернулись в ее сторону. Щеки Мэдди покраснели.
Я посмотрела на гроб и на Керри. Печальное лицо, лимонно-желтое платье, светлые вьющиеся волосы обрамляют лицо. Пока что она держалась хорошо.
Эмоции захлестнули меня. Может, я сегодня все-таки поплачу? Если кто и заслуживал моих слез, то это Джеймс.
 
ГЛАВА 3
 
Поминки проходили в регби-клубе по соседству. Джемма виртуозно втиснула машину на переполненную парковку, чудом не придавив двоих посетителей. Она заглушила двигатель и шумно выдохнула: "Чуть не вляпались!"
— Да уж. Укокошить двоих приглашенных на похороны — это было бы оригинально. И трудно объяснить.
Внутри клуб походил на стандартные бары спортивных клубов, которые мы посещали, когда играли в хоккей в составе университетской команды. Огромные окна, выходившие на игровые поля, впускали в помещение много света, и это примирило меня с потертыми коврами и резким запахом соснового освежителя.
Снаружи, на веранде, стояли накрытые столики, двери внутреннего дворика были гостеприимно распахнуты, приглашая народ входить и располагаться. Перед баром, на буфетной стойке, уже были выложены сэндвичи, пироги со свининой, торт и чипсы. Похороны и обжираловка всегда шагают рука об руку.
Джемма крепко сжала мое плечо, я повернулась и увидела позади нас Мэдди. Она и на поминки явилась, хоть ее никто не звал. Храбрая такая, прямо как помада Джеммы.
У меня при виде ее снова затрепыхалось сердце. Я еще не привыкла к такой ее близости.
— Выпьем? — Это был риторический вопрос. Я развернулась, пробилась сквозь толпу у бара, заказала большой бокал белого вина и все это на одном дыхании. И плевать, что это была южноафриканская кислятина по баснословной цене. На войне все средства хороши.
Я повернулась, чтобы спросить Джемму, что взять ей, и с облегчением увидела, что Мэдди за нами не пошла.
— Мне бы полагалось сейчас думать о Джеймсе, а не о ней, но сказать — легче, чем сделать. Будешь сидр?
Джемма кивнула и погладила меня по плечу.
— Да, спасибо. — Она на секунду умолкла. — И ты вполне можешь думать о Джеймсе, просто сделай над собой усилие. Что до Мэдди — она, вроде, не собирается создавать неприятности.
— О, в этом она мастер, не правда ли?
Рядом нарисовался Роб.
— Пинту "Перони", пожалуйста-пожалуйста, ты же мой настоящий друг.
Его галстук уже куда-то подевался, пиджак был расстегнут.
— Ты куда запропал? Мы хотели тебя подвезти из крематория, а потом кто-то сказал, что ты уехал в другой машине.
Роб уставился в пол, поднял голову, посмотрел мне в глаза и поморщился.
— Ты только на меня не кричи... я поехал с Мэдди. Она не знала, где этот регби-клуб, так что я вызвался показать ей дорогу. Мы же не можем бойкотировать ее весь день, а?
Я вскинула бровь.
— А я как раз собиралась это проделать.
— И как прокатился? — Джемма взяла свой бокал со стойки.
Роб помолчал, а потом ответил:
— Нормально. Впечатляюще.
Ну еще бы.
— Это как?
Он взял свое пиво, мы молча пошли вслед за ним и устроились за столиком у дверей внутреннего дворика.
— Она вела себя мило и, вроде, искренне сожалела о том, что произошло в прошлом. К тому же, у нее сейчас тоже тяжелые времена, семейные неурядицы. — Он предупреждающе поднял руку. — И да, пока ты не начала рассказывать, что долг платежом красен, я понимаю: она это заслужила. — Тут он склонил голову набок. — Но, я не знаю, это же все было так давно, а? С тех пор много воды утекло.
— Как по мне — недостаточно много.
Может, Мэдди теперь исследователь, денно и нощно борющийся с раком молочной железы. Может, она широко известна своими добрыми деяниями и все ее славят. Может, она теперь всемирно известный филантроп-благотворитель. Но того, что случилось, и того, что я по этому поводу чувствую, ничто не изменит.
Роб умолк.
Джемма положила руку мне на плечо.
— Мы на твоей стороне, ты же знаешь. Команда Джастины, вместе и навсегда! — Она вскинула в воздух кулак, словно мы были персонажами старой доброй комедии.
— Мы уже давно не студенты, — возразила я, хотя в душе наслаждалась ощущением солидарности.
— Мы всегда останемся студентами, — ответила она.
Роб кивнул и поднял свой бокал.
— За команду Джастины. Будем!
Я расплылась в улыбке. Вот мои старинные и самые дорогие друзья, на которых всегда можно положиться.
— Спасибо. Мне просто нужно привыкнуть к тому, что она вернулась. Сегодня я к этому как-то не готова.
Роб пожал плечами.
— Мы похоронили Джеймса. Иногда жизнь — совсем не то, чего от нее ожидаешь.
Рядом кто-то отодвинул стул, и мы подняли головы.
Вот оно, мое прошлое, снова стоит передо мной. Все пять футов десять дюймов роста. Все то же четко очерченное, сильное лицо, надежное и открытое, типаж хорошего теледиктора. Все та же золотистого оттенка кожа — она у нее по всему телу такая, я помню. И глаза, все так же сияющие мягким завораживающим оттенком серого с золотыми искорками.
Да, иногда жизнь — совсем не то, чего от нее ожидаешь.
— Я присяду, не возражаете? — Взгляд Мэдди заметался между мною и Джеммой, а Робу она просто улыбнулась.
Роб уже был на ее стороне. Предатель.
Джема повела рукой в приглашающем жесте.
— Конечно.
И ты, Брут?
И тут рядом появилась Керри.
— Джем, ты бы могла помочь мне с тортом? Джеймс оставил специальное распоряжение на тот случай, если ты будешь на поминках: торт нужно отдать в руки специалиста, который его породил, и мне важно исполнить его волю. — Она запнулась. — Кстати, Роб, идем с нами, на тот случай, если нам в дополнение к мозгам понадобится грубая сила.
Я едва не завопила: "Только не сейчас, Керри!", но на поминках так вести себя не полагается, к тому же, это были поминки по Джеймсу. Так что Джемма бросила мне извиняющийся взгляд, и они вместе с Робом ушли.
Мы с Мэдди остались вдвоем. Она за эти годы обзавелась парой морщинок, зато в прическе не добавилось ни единого седого волоска. Она даже старела красиво, впрочем, что это я? Она все в жизни делала красиво.
— Как ты? — Мэдди отвела плечи назад и выпрямила спину. Ее взгляд скользил по моему лицу, но прямо в глаза она мне так и не посмотрела, ей пороху не хватало. Пока что. В руке она держала бутылку "Сан-Мигеля", и ее указательный палец прошелся вверх-вниз по горлышку. Мимо нас с трудом протиснулись две пожилые дамы, могучая задница одной из них задела наш столик. Мэдди улыбнулась.
Как я? Сердце зачастило, кровь прилила к щекам и явно окрасила их румянцем. Но я не буду обращать на это внимание.
— Я в порядке. — Наши взгляды встретились, и я не отвела глаза. — Давненько не виделись. Ну, это мягко говоря.
— Да. — Она кивнула, словно соглашаясь с самой собой, и прикусила верхнюю губу: привычка, которую я прекрасно помнила. И меня тут же накрыло воспоминанием о нашем последнем семестре, когда Мэдди все выпускные экзамены ходила с таким же сосредоточенным выражением лица. У нее тогда прямо на лбу было написано: "Смотрите, я сейчас все завалю". Но она ничегошеньки не завалила. Она стала первой в выпускном рейтинге.
— Джеймс сказал, ты теперь большая шишка в кондитерском бизнесе.
Я очень удивилась. И когда это Джеймс успел?
— Он тебе из потустороннего мира об этом сообщил?
Она улыбнулась. Вот еще одна постоянная вещь: ее улыбка осталась столь же яркой. Ее вполне хватило, чтобы осветить помещение, и еще искорки на сдачу остались. Так, хватит здесь растекаться по стулу, соберись! С Мэдди нужно держать ухо востро.
— Мы с ним несколько раз обедали вместе. Иногда встречались выпить пива после работы. Он держал меня в курсе событий.
Вот это новости.
— Он об этом не рассказывал.
Мэдди грустно улыбнулась.
— Ну ты же знаешь, каким он был.
Видимо, нет.
Она пристально посмотрела на меня, а потом резко отвела взгляд. Я глянула в ту же сторону. Какая-то женщина в желтой майке расхохоталась над шуткой своего знакомого.
А вот моя способность к смеху рядом с Мэдди совершенно улетучилась.
Я огляделась. Керри с Джеммой шуршали у буфетной стойки, освобождая место для огромного поминального торта в форме ракеты. Так захотел сам Джеймс, он тогда сказал, мол, на свадьбу люди заказывают специальные торты, а на похороны почему-то нет, и Керри уважила его последнее желание, а Джемма лично испекла торт.
М-да, непохоже было, что эти двое поспешат и в обозримом будущем вернутся, чтобы спасти меня от Мэдди.
Я сцепила зубы и задумалась, что бы еще такого сказать. На ум не приходило абсолютно ничего.
— По-прежнему живешь в Бате? — спросила Мэдди.
Я отпила глоток вина.
— Неподалеку. У меня небольшой домик в одной из окрестных деревень.
— Мы теперь не так далеки друг от друга, — сообщила она. — Я заканчиваю ремонт в квартире в центре.
Мне словно нож в живот вонзили, а потом еще чуть-чуть повернули.
— Ты живешь в Бате?
Последнее, что я слышала о ней — это то, что Мэдди живет в Лондоне. С Лондоном я еще как-то могла справиться. Лондон был достаточно далеко. Но Бат? Это был мой город. Хотя чего я ожидала? Что для Мэдди он станет запретной зоной?
Она кивнула.
— Вроде того. Вернулась примерно полгода назад. Я застройщик, скупаю участки и строю на них дома или привожу в порядок старые, а здесь для такой деятельности море возможностей. Я какое-то время жила в Лондоне, потом в Испании, но к Бату у меня всегда было особое отношение, еще с тех пор, как мы здесь жили в юности, так что я подумала: а почему бы и нет? Я почти все время живу в Бристоле, в старом мамином доме, а когда надо, заскакиваю в квартиру в Бате.
А я-то думала, что нахожусь в безопасности. Куда там! Бат — городок небольшой, а Бристоль расположен всего в десятке миль отсюда, и у меня там работа. Рано или поздно мы непременно столкнемся с Мэдди.
Она откинулась на спинку стула.
— Я это не специально. Не затем, чтобы ты чувствовала себя неловко. Мне бы этого совсем не хотелось.
Чертов Джеймс. Можно ли так думать о покойнике на его же поминках? Я не была уверена, но остановиться уже не могла. Все это время Джеймс общался с Мэдди! Интересно, Керри об этом тоже знает? Может, с Мэдди уже вся наша компания повидалась? Ездили на праздники, закатывали вечеринки — и все это без меня?
— Значит, ты знаешь, что я живу в Боксе?
Может, Джеймс и это ей рассказал? Снабдил ее моим полным адресом?
Она покачала головой.
— До этой минуты не знала. Дом, который мы приводим в порядок и где я периодически остаюсь, — он на Ройял Кресент.

[Королевский полумесяц (англ. Royal Crescent) — жилая улица из 30 домов в форме полумесяца в городе Бат в Англии. Спроектирована архитектором Джоном Вудом младшим и построена в период с 1767 по 1774 годы. Как классический образец георгианской архитектуры в Великобритании занесена в список охраняемых зданий высшей категории.]

— Кто бы сомневался! — Моя реплика прозвучала язвительно, но этого я и хотела. Самое роскошное место во всем Бате — и у Мэдди там квартира!
— Все не настолько гламурно, как ты полагаешь. Я там преимущественно ночую — в пыльной комнате, на надувном матрасе. Совсем не смахивает на великосветскую жизнь. Что в этом действительно хорошо, так это то, что не нужно добираться на работу. Зато согласование проекта перепланировки длится целую вечность: здание находится в списке памятников архитектуры, и мы в нем даже чихнуть не можем без одобрения городского совета.
Мне совсем не хотелось вести с Мэдди светские беседы ни о чем. Я допила вино и встала.
— Все это замечательно, но мне надо повторить.
С этими словами я развернулась, рванула к бару и взяла еще вина. Руки у меня дрожали, ноги подкашивались, сердце колотилось. Надо успокоиться.
По комнате пронесся шум, я повернулась и увидела, как Керри с Джеммой медленно вышагивают по ковру. Они несли торт размером чуть ли не с них самих. Ярко-фиолетовая ракета вызывала совершенно неприличные ассоциации. Может, Джеймс уже из могилы пытался сказать нам, что он все это время был геем? При этой мысли я улыбнулась.
Сегодня меня ничто не удивит.
Я подошла к Джемме и Керри. Они благополучно водрузили торт на стойку и с восхищением на него смотрели. Вблизи стало видно, что у ракеты из сопла вылетает пламя, в кабине сидит Джеймс и машет нам, а вокруг ракеты — целая россыпь маленьких планет. Боюсь представить, сколько Джемма провозилась с украшениями.
Я расчувствовалась и положила руку ей на плечо. Я видела торт на ранних стадиях, но Джемма забрала его домой, чтобы окончательно отделать.
— Потрясающе, Джем. Ты плакала, когда делала его?
Глупый вопрос, у нее и сейчас глаза были полны слез.
А вот мои слезные канальцы оставались полностью сухими.
— А ты как думаешь? — спросила она.
Я сжала ее плечо.
— Джеймс очень гордился бы. И был бы тебе благодарен. — Я помолчала. — Но, скорее всего, он набросился бы на тортик с ножом, не дав нам ни малейшего шанса сделать фото. — Я вытащила телефон и сделала пару кадров. Наш инстаграм такое фото очень даже украсит, так что лучше было поспешить, пока торт еще цел.
— Спасибо тебе, Джем. Джеймсу бы очень понравилось. — Керри высморкалась, взяла со стойки бокал вина и подняла его в воздух.
— Минутку тишины! — Она мгновенно завладела вниманием собравшихся. — Я хочу, чтобы все знали: этот торт заказал сам Джеймс. Странное последнее желание — торт в виде ракеты, но таким уж человеком он был. Уникальным во всем, до последней минуты. — Она подняла глаза к потолку. — Где бы ты ни был, милый, я надеюсь, тебе там нравится. А я тебя люблю и всегда буду любить.
У меня чуть ноги не подкосились, когда она договорила, и я крепко сжала свой бокал. Услышала всхлипывания, повернула голову и увидела, как Мэдди вытирает глаза. Меня затопила волна гнева.
Я-то заплакать так и не смогла, и это все из-за нее!
   
ГЛАВА 4
 
Было уже темно, когда мы добрались до жилого комплекса в Бристоле, где жила Керри. Вечер выдался достаточно теплым, в одежде с короткими рукавами было совсем не холодно. Мои парадные туфли за день так меня истерзали, что я, наконец, решила показать, кто здесь главный, сбросила их и понесла в руке.
Мы шагали к дому Керри. Аккуратные ряды домов, белые заборчики, дорожки к свежевыкрашенным входным дверям, идеальные скаты крыш. В юности я часто посмеивалась над такими местами, но теперь они мне все больше нравились. Тут все было на своем месте, и когда я вчера вечером оказалась здесь, на меня снизошло ощущение покоя. Я всегда ловила его, когда приезжала в гости к Джеймсу и Керри.
А теперь мы приехали только к Керри. К этому придется привыкнуть.
Джемма держала меня под руку и без умолку щебетала что-то о том, как она обожает меня и наше совместное дело. Пять лет назад мы с ней порядком рискнули и открыли собственную школу кондитерского мастерства под названием “Райская выпечка”. Первые два года мы едва сводили концы с концами, зато теперь всерьез рассматривали возможность переехать в большее помещение, потому что с каждым месяцем на наши курсы приходило все больше людей.
— Вот бы в один прекрасный день к нам на занятия записался кто-нибудь симпатичный и классный. Тебе, конечно, нужна девушка, а мне — кого бог пошлет. Люди почему-то думают, что бисексуалы выбирают лучших из лучших, как мужчин, так и женщин, но, господи, как же они ошибаются! Все, что мне нужно — это человек, с которым я смогу поладить. Неужели это так зверски сложно?
Я чмокнула Джемму в щеку и улыбнулась. Общество очень предвзято относится к бисексуалам. Чаще всего их считают корыстными и неспособными на верность. Джемма, с ее щедрой и открытой натурой, была полной противоположностью этому стереотипу. Тот, кто завоюет ее расположение, окажется счастливчиком, независимо от пола.
— Так работает закон средних чисел. — Я повернулась к Джемме. — Первый краеугольный камень в жизни каждого человека — это его дом. Второй — отношения. Третий — карьера. А закон гласит, что ты не можешь одновременно заполучить все три элемента, иначе тебе не о чем будет страдать.
— Ну и дурацкий этот закон!
— Согласна, но так устроен мир. Мы обе преуспели в карьере, с домами у нас тоже все в порядке, а вот в любви нам не везет. — Я умолкла и стала шарить по карманам в поисках ключа: Керри дала его мне еще в ресторане. Мы вернулись первыми, а остальные были еще в пути.
— Возьмем хотя бы Керри — она полностью подтверждает эту теорию. Они с Джеймсом жили душа в душу. Дом, как из модного журнала... — Я распахнула красную входную дверь и вошла в прихожую. — Прекрасный ремонт и мебель, отличные карьеры, к тому же они любили друг друга. Вселенная некоторое время не обращала на них внимания, дала им повеселиться, а потом бац! — я щелкнула пальцами — провела инвентаризацию, посовещалась и выписала Джеймсу рак.
Я зажгла свет. На кухне ничего не изменилось: все было так же, как и вчера вечером, когда мы приехали поддержать Керри и остались у нее на ночь. На кухонном столе выстроились в ряд непочатые бутылки вина, которые вчера так никто и не открыл. — И теперь у нее есть дом, кредит за который полностью выплачен, любимая работа, но нет мужа. Все сразу получить нельзя.
— Ты сегодня в ударе, пророчишь всякие пакости.
— Что вижу, то и пою. — Я нашла штопор и откупорила бутылку "Шираза", а потом вытащила из холодильника бутылку пино-гри. На подоконнике зашевелился кот Керри, Геркулес. Он спрыгнул на пол, потерся о мои ноги и замяукал. Я наклонилась, чтобы погладить его, но он тут же сбежал. Коты, что с них взять?
— Так что, ты всерьез считаешь, что у меня не получится собрать все три нужных для счастья элемента сразу? — Джемма нахмурилась и стала нервно поправлять прическу. На ее волосах было столько лака, что, по-моему, за весь день ни единый волосок с места не сдвинулся. — Нет, ну это чепуха какая-то. Я знаю многих людей, у кого это получилось.
— Может, это тебе только кажется. А им самим — скорее всего, нет.
— Да хоть твоих маму и папу взять. Они любят друг друга.
— Но ни он, ни она не в восторге от того, чем занимаются.
— Твоя мама любит свою работу.
Мама работала в магазине "Маркс и Спенсер". Она обожала своих коллег и терпеть не могла начальство. Называла его "сборищем полоумных идиотов". У нее даже ирландский акцент прорезывался, когда она о них заговаривала. Папа уговаривал ее бросить это дело, но мама отвечала, что хочет чувствовать себя нужной, а теперь, когда оба ее ребенка выросли и живут отдельно, только работа может дать ей это ощущение, поэтому она продолжит трудиться.
На самом деле она держалась за работу из-за возможности каждый день с кем-то общаться, все равно, с коллегами или посетителями, мама в этом смысле была человеком непереборчивым. А еще она обожала дешевые блюда в столовой для персонала. Всякий раз, когда я заезжала домой, она с гордостью демонстрировала мне свое очередное выгодное приобретение.
"Ты только посмотри, Джастина! — щебетала она, — две куриные грудки в горчично-сливочном соусе всего за девяносто девять пенсов, тогда как в магазине за них нужно выложить три семьдесят пять! Ах, какая экономия!"
Мама жила ради таких моментов.
— Маме ее работа нравится частично, а вот папа свою терпеть не может. Но не бросает, потому что понимает, как все устроено: лучше иметь жену и крышу над головой, чем упиваться работой.
Папа был сантехником и всегда говорил мне, что никто на свете, если честно, не хочет зарабатывать на жизнь тем, что копается в чужих унитазах. Он занимался этим потому, что ему нравилось быть самому себе хозяином. Плюс, ему нравилось, что люди отваливают кругленькие суммы за то, что он ковыряется в их унитазах.
Джемма недоверчиво уставилась на меня и крепко задумалась.
— Как-то это все неутешительно звучит. Мне нравятся моя работа и моя квартира, но это не повод отказаться от поисков любви.
— Может, нам стоит в этом году попытаться обойти этот закон? Мы обе любим свою работу, нам обеим нравятся наши дома, так что давай попробуем перехитрить судьбу.
— Думаешь, получится? — судя по выражению лица Джеммы, она явно в этом сомневалась.
— Ну, знаешь, это дело выгорит, только если в него верить.
— Как в Санту?
Я рассмеялась. Я знала, что Джемма до сих пор смотрит рождественские фильмы, хотя на дворе стоял май месяц.
— Да, как в Санту. — Я на секунду умолкла. — Дело в том, что мне бы очень хотелось, чтобы у меня появилась девушка, да и у тебя тоже. Если кто-то из нас вдруг завтра умрет, к нам на похороны придут друзья и родственники, но ни у тебя, ни у меня не будет главного человека. Того, кто будет сидеть в первом ряду и искренне нас оплакивать. Глядя на которого всем станет ясно, что нас искренне любили.
Джемма задумалась.
— К тебе придет Мэдди. Она тебя оплачет.
Я шлепнула ее по руке.
— Отлично, моя бывшая десятилетней давности! Я тогда восстану из гроба и снова умру! От удивления!
— Ну, еще Мейзи может прийти.
— В сопровождении жены и ребенка?
Мейзи была моей последней партнершей, мы расстались три года назад.
— Черт, как-то все совсем печально. Если я умру, никого это толком не затронет. Ничей образ жизни не изменится.
Джемма постучала себя в грудь указательным пальцем.
— Эй, але! Мы с тобой каждый день вместе работаем! Я думаю, мой образ жизни все-таки немного изменится.
— Да ты же понимаешь, о чем я. У меня нет любимой, нет той, что будет искренне горевать. Нет никого, кто сидел бы в первом ряду траурного зала крематория, кроме моих родителей и противного братца.
— Если ты умрешь, я обещаю усесться в первом ряду и реветь в три ручья. А ты сделаешь то же самое для меня, бревно ты бесчувственное? — Джемма нахмурилась и скроила скорбное (по ее представлению) лицо.
Я вообразила себя в пресловутом переднем ряду и скривилась. Джемма умерла, и вот я сижу на ее похоронах.
— Я бы очень... по тебе плакала. Несомненно.
— Ох, ты даже соврать толком не можешь, чтобы тебе поверили!
Она слишком хорошо меня знает.
— Нам нужно как-то договориться со Вселенной. Чтобы она сменила гнев на милость и нарушила ради нас закон.
— Я вообще-то человек законопослушный, но с радостью нарушу это правило. — Джемма помолчала. — Слушай, давай конкретизируем: мы отправляемся на поиски возлюбленных для того, чтобы, когда мы умрем, нас было кому оплакивать?
— Слыхала я и более странные причины.
Кто-то забарабанил в дверь и прервал наш разговор.
— Слава богу, а то нас куда-то не туда занесло, — сказала Джемма и вышла, но почти тут же вернулась со всей компанией, включая школьных друзей Джеймса, чьи имена я до сих пор так и не запомнила. Одного из них вроде бы звали Дэйвом или как-то так, но мне не хотелось наградить его этим именем и не угадать. Хотя опять-таки, в любой компании школьных друзей обычно найдется хотя бы один Дэйв, это еще один всеобщий закон.
Люди входили в кухню, воздух наполнился гомоном, дверцы буфета заскрипели.
— Керри, у тебя есть розовое вино? — спросила дама в розовом. Джулия? Дженни? Джанет? На ней было розовое платье, розовые сережки и розовые туфли. И она пьет розовое вино. Бьюсь об заклад: если она вытащит телефон, чехол окажется розовым. И вибратор у нее, наверное, такого же цвета.
Керри извлекла из холодильника нужную бутылку, и розовая дама вознаградила ее улыбкой шириной с Лондонскую окружную дорогу.
Шипение пивной банки подсказало мне, что Роб добрался до своего запаса "Стеллы".
В дверном проеме возникла Мэдди и неловко замерла на пороге. В ногах у нее вился и мяукал Геркулес.
— Будешь? — спросил Роб и поднял вверх свою банку.
Мэдди кивнула.
— Не откажусь.
Потом коротко глянула на меня и отвела взгляд.
Да что ж такое, почему рядом с ней так трудно находиться? Она притягивала меня и в то же время отталкивала, словно взбесившийся магнит. Мне стало совсем не по себе. Хотелось сбежать, но при этом продолжать на нее смотреть.
Я подхватила свой бокал и пошла к задней двери. Шагнула в сад. Из окон кухни падал свет. Сад слегка зарос: Джеймс в последнее время слишком плохо себя чувствовал, чтобы за ним ухаживать. А ведь он был таким увлеченным садовником...
Я вдохнула полную грудь воздуха и запрокинула голову. На темном небе была видна всего пара звезд. Сейчас даже в сомерсетской глубинке уличных огней столько, что ничего путного на небе не разглядишь.
Скрипнула дверь, я повернула голову и увидела Мэдди. Она поморщилась и шагнула в дворик.
— Не возражаешь? – Мэдди помахала зажатой в пальцах сигаретой и, не дожидаясь ответа, поставила банку с пивом и поднесла сигарету к губам.
— Еще как! — хотелось ответить мне, но делать этого я не стала, поскольку все-таки была англичанкой. Потому я просто улыбнулась и кивнула. Тем более что мои возражения, похоже, ни на что бы не повлияли: Мэдди уже была здесь и щелкала зажигалкой.
— Видишь пояс Ориона? — Мэдди встала рядом, и меня окружил пьянящий, терпкий аромат ее духов и ее самой. Она пахла все так же, запах мгновенно вернул меня в те времена, когда мы с ней встречались. То же самое делала со мной песня Джастина Тимберлейка "Sexy Butt", когда я слышала ее по радио. Где бы и с кем я в тот момент ни была, эта композиция всегда приводила мои мысли к Мэдди. Песня возвращала меня в те счастливые времена, когда все, чего мы хотели — это вместе показать миру, чего мы стоим. Интересно, для нее она значила так же много? Или Мэдди стерла из памяти все, что было "нашим", когда бросила меня?
— Слишком облачно. — Я по-прежнему смотрела на небо. Краешком глаза я заметила вспыхнувший оранжевый огонечек — это Мэдди затянулась.
— А помнишь, как мы любили смотреть на звезды? В универе?
Она думает, я забыла? Серьезно?
— Ну конечно. Ты мне их показывала. Тайная любительница астрономии, готовая поделиться своими знаниями.
Она рассмеялась.
— Я была слегка того... тайной занудой.
— Славной занудой.
На мгновение я забыла, что сержусь на нее. Мэдди, милая и славная Мэдди... Правда, в итоге ничего славного в ней не оказалось.
Несколько минут мы молчали, а потом она заговорила.
— Паршивая все-таки вещь случилась с Джеймсом.
— Угу, — ничего более умного я ответить не смогла.
— Как ты думаешь, он нас сейчас видит? Сверху?
— Ты хочешь сказать, что думаешь, будто Джеймс угодил на небеса?
Мэдди хихикнула.
— Не знаю насчет небес, но, может быть, он... где-то? — Она замолчала, полезла в карман, вытащила пачку сигарет и протянула мне.
Я помедлила, потом взяла одну, хоть и бросила эту дурную привычку семь лет назад. Что-то такое было в этой ночи, в этом моменте, что я почувствовала: выкурить сигарету будет правильно.
В универе мы дымили, как паровозы. Если сложить все время, что мы проводили тогда вместе с Мэдди: курили, болтали, держались за руки и глазели на звезды... наверное, счет шел бы на многие сутки, а то и недели.
— Если ты нас видишь, — проговорила Мэдди, затягиваясь, как заправский курильщик, — то это за тебя, Джеймс! — Она подняла сигарету к небу. — И знай, с твоей стороны это было все-таки чертовски глупо: вот так взять и умереть.
Я улыбнулась ее словам.
Мэдди пристально на меня посмотрела. Даже в свете луны видно было, что ее глаза буквально впились в меня.
— Честно говоря, мы все чертовски глупо распорядились своими жизнями.
Ее слова застыли в воздухе, словно запах старых духов. Я помолчала, а потом ответила:
— Некоторые и правда глупо, некоторые – не совсем.
Она опустила голову, сделала еще одну затяжку, а потом уставилась прямо перед собой.
— Неужели ты все еще куришь? Несмотря на все эти страшилки на пачках? Я вот бросила семь лет назад.
Она покачала головой.
— Да я обычно и не курю. Только когда нервничаю.
— С чего тебе нервничать? Из-за меня, что ли?
— Как видишь. – Она помолчала. – Я понимаю, что уже слишком поздно, но ты… прости меня за все, Джас.
Я закашлялась. Надо же, Мэдди извиняется! Когда-то я хотела этого больше всего на свете: чтобы она возникла у меня на пороге и умоляла о прощении. Я мечтала об этом целый год, и моя воображаемая реакция менялась ежеквартально.
В первые три месяца я бы на нее наорала, расплакалась, а потом, скорее всего, мы бы оказались в постели.
В период с четвертого месяца по шестой я бы влепила ей пощечину, наорала, а потом, скорее всего, мы бы оказались в постели.
Месяца где-то с седьмого по десятый я бы раскричалась, разрыдалась, разозлилась и все закончилось бы в постели.
А вот с десятого месяца и по конец года я велела бы ей убираться и захлопнула дверь прямо у нее перед носом.
Но с тех пор прошло десять лет. Сто двадцать два месяца миновали с тех самых пор, как она исчезла из моей жизни, словно заправский иллюзионист. И как я должна была реагировать на ее слова после стольких лет? Мне было грустно, но не более. Ни стенаний, ни пощечин, ни рыданий. Потому что все закончилось. Теперь мы стали разными людьми и жили своими жизнями. Хотя находиться рядом с ней мне по-прежнему было неловко.
— Да уж... — Я посмотрела на нее. — Ты ничего не хочешь мне объяснить? Насчет того, почему ты исчезла без следа?
Она запрокинула голову и выдула струю дыма.
— Струсила. Испугалась ответственности. В том числе.
Пауза.
— Я тогда ясно представила себе будущее и перепугалась до смерти.
— И поэтому ты просто встала и ушла? Это все, что я заслужила после того, как почти четыре года была твоей девушкой?
Мэдди покачала головой.
— Ты заслуживала гораздо большего. А я, глупая трусиха, не заслуживала ничего. В итоге ни с чем и осталась. Мне тогда казалось, что лучше будет уйти до того, как все само развалится. Такое, знаешь, самоисполняющееся пророчество. — Она помолчала. — Если тебе от этого станет легче, то не было ни дня, чтобы я об этом не пожалела.
Меня захлестнула тяжелая волна гнева. Все это время я пыталась понять, что же произошло, что я сделала не так, а оказывается, это была тривиальная боязнь отношений? Мэдди просто стукнуло в голову, что у нас ничего не выйдет? У меня просто руки зачесались влепить ей пощечину, хотя до этого момента ничего такого мне и в голову не приходило. На всякий случай я опустила руки и прижала их к бокам, хотя левый кулак сжала так, что ногти больно впились в ладонь.
— И как у тебя дальше жизнь сложилась? Удалось с кем-то завязать отношения?
Она помотала головой, бросила окурок на землю и затоптала его.
— Не-а. Не могу сказать, что мои принципы с тех пор сильно изменились. И, конечно, люди это чувствовали. Женщины появлялись и исчезали. А теперь… что ж, сейчас у меня другие приоритеты.
Я вскинула руку в предупреждающем жесте:
— Подробности мне знать не обязательно.
— Просто знай, что никого больше не было. По крайней мере, так, как это было с тобой.
Она помолчала.
— А ты сама как? Вижу, ты без обручального кольца.
— Я уверена, что Джеймс просветил тебя насчет моей личной жизни.
Ко мне снова вернулось раздражение. И вообще, я не собиралась раскрывать ей всю правду. Правду о том, что она испепелила меня своей ложью, что теперь доверие — точно не мой конек. С тех пор я освоила множество умений: научилась готовить говядину по-веллигтонски и французский перевернутый пирог; я теперь даже могу покрасить потолок и не свалиться с лестницы, но вот слепо довериться кому-то... после Мэдди это невыполнимая задача.
Она отрицательно помотала головой:
— Не совсем. Джеймс очень оберегал тебя, тем более, что я прекрасно понимала, насколько нехорошо с тобой поступила. Мы сознательно говорили о чем угодно, только не об этом.
— Все еще не могу поверить, что его больше нет.
— Понимаю, — ответила она. — Он был той ниточкой, что связывала меня с тобой, и я крайне дорожила этим. Он все пытался убедить меня прийти на встречу выпускников, говорил, что ты не будешь против, ведь столько лет прошло.
Это я не была бы против?!
— Так что ж ты не пришла?
Мэдди пожала плечами и отхлебнула пива.
— Мне казалось, что я не имею права. Подумала, мне потребуется от тебя чуть ли не письменное разрешение, а обратиться к тебе с просьбой о таком одолжении было бы слишком. Поэтому я так ни разу и не появилась ни на одной из встреч.
— Тем не менее, мы встретились, — отозвалась я. — В итоге Джеймс все-таки заставил нас поговорить, пусть и очень необычным способом.
— Это точно.
Мэдди прокашлялась, потом пристально посмотрела на меня и сказала:
— Я надеюсь, это не последняя наша встреча. В следующий раз я бы с удовольствием пригласила тебя куда-нибудь сходить, выпить… если ты это нормально воспримешь, конечно.
Слова Мэдди повисли между нами, словно сияющая в лунном свете паутина. Стоит пошевелиться, зацепить хоть краешек, и я в ней застряну. Угожу в сети Мэдди.
Я замерла на месте.
Да, с тех пор как она захлопнула за собой дверь и ушла, прошло сто двадцать два месяца, но это не означает, что я хочу, чтобы она снова в нее вошла. К счастью, решение зависело не только от нее, и Мэдди это прекрасно понимала.
Смогу ли я когда-нибудь нормально это воспринять? Я взглянула на сигарету, которую так и не зажгла. Десять лет назад Мэдди оставила меня, но сейчас я была другим человеком.
Смогу ли я нормально воспринять то, что Мэдди ворвется в мой мир? Ответ пришел сразу и был однозначным: да не в этой жизни.
 
ГЛАВА 5
 
Этим утром телефоны в "Райской выпечке" словно с цепи сорвались. Обычно такое происходило после выхода очередного эпизода телешоу "Лучший пекарь Британии". Я считала, что наше дело и без этой волшебной передачи прекрасно способно процветать, но когда на твоей стороне играет столь мощный союзник, грех это не использовать.
Вчерашний выпуск был посвящен выпечке диетических тортов без сахара. Таких мастер-классов мы в нашей школе не проводили, надеясь, что это просто очередной заскок публики. Люди хотели есть "полезные торты", но, кажется, не осознавали, что заменители сахара тоже содержат калории. Сахар не стоило демонизировать. Он был одним из пяти столпов, на которых держалась наша "Райская выпечка" (также в этот список входили яйца, масло, мука и крепчайший кофе). Кстати, кофе я этим утром выпила немеряно, пока занималась украшением муляжей тортов, которые мы планировали разместить в витринах.
— И почему эти аппараты трезвонят, как сумасшедшие, как раз тогда, когда мне до зарезу нужно закончить с тортами? — спросила я у Джеммы, которая только что побывала у оптовиков и вкатила в помещение металлическую тележку, груженую здоровущими мешками с сахаром и мукой.
— Так это же хорошо. — Джемма напряглась и перевалила мешок с мукой на алюминиевый стеллаж, стоявший у дальней стены кухни.
Помещение в Бристоле было идеальным для небольшого бизнеса. Я до сих пор была без ума от кухни, в основном благодаря гигантскому световому фонарю в крыше, сквозь который нашу студию заливал солнечный свет. Черт, да мне нравилось работать и в дождь, когда потоки воды струились по стеклам у меня над головой. Погодные неурядицы подпитывали меня энергией, мне даже работалось веселее. Впервые такую кухню "под небом" я увидела в доме мамы Мэдди, и с тех пор мне всегда хотелось завести себе такую же. При мысли о Мэдди я прикусила щеку. Не буду о ней сегодня думать.
Единственным недостатком нашего помещения стало то, что мы быстро его переросли, и теперь перед нами стояла дилемма: то ли полностью передислоцироваться в новое помещение, то ли открыть вторую точку и работать сразу в двух локациях. Мы Джеммой уже некоторое время обдумывали эти варианты, но ни один из них не устраивал нас полностью.
Поэтому мы пока упорно работали с тем, что имели. Джемма склонялась к мысли открыть еще одно подразделение, но нас сдерживало отсутствие денег. Я по природе своей была менее склонна к риску, чем она, и, кажется, банки придерживались того же мнения. Мы были практически уверены, что нам отказывают в кредите потому, что мы обе были женщинами в возрасте за тридцать, и банки считали, что мы вот-вот ринемся рожать детей и забросим бизнес. Я и не предполагала, насколько этот мир пропитан сексизмом, пока не открыла собственное дело. Тут-то я хлебнула его по полной.
— Как дела? — Джемма поставила сумку на металлическую рабочую поверхность стола, тяжело выдохнула, а потом пошла к кофеварке. Полчаса назад я сварила целый кофейник, и сейчас Джемма налила себе чашечку. — Тебе налить?
Я помотала головой.
— Я только что пила и не хочу отвлекаться.
Наша фотограф, Крисси, супер-талантливая и супер-очаровательная женщина, должна была прийти и сфотографировать наши новые многоярусные торты, которые я намеревалась продемонстрировать на будущем мастер-классе. Я собиралась показать все новейшие техники декорирования выпечки, включая роспись шоколадной глазурью, съедобные перышки и вафельные паруса. Также мы демонстрировали студентам, как изготовить масляный крем с соленой карамелью и самое королевское украшение: швейцарский меренговый сливочный крем.
Мы с Джеммой сами отсняли все нужные фото для соцсетей, но когда дело дошло до фотографий на сайт, решили положиться на Крисси, которая брала оплату наличными и кусочком тортика.
Сейчас я возилась с муляжом, который мы планировали использовать для фотосессии, а потом выставить в витрине. Для Крисси я уже приготовила съедобную замену: ванильный бисквит со швейцарским меренговым кремом внутри, политый сверху шоколадным ганашем и украшенный шоколадными трюфелями ручной работы. При взгляде на этот тортик даже у меня начинало урчать в животе.
Джемма улыбнулась.
— Ты просто богиня, ты в курсе? Паруса выглядят изумительно. Жалко, что я не могу стащить у тебя один и схомячить под кофе.
Для "парусов" — декоративных элементов для торта — я растопила розовый шоколад, размазала его по пузырчатой пленке, чтобы создать эффект вафли, и дала ему застыть. Второй вариант я сделала в виде крупных осколков из ванильного белого шоколада с разноцветными разводами.
— Да они на вкус так себе, — улыбнулась я в ответ. — Эти почти готовы, осталось сделать еще парочку.
Я глянула на часы. Они показывали четверть двенадцатого. Крисси приедет после ланча, значит, у меня еще больше двух часов. Море времени.
— И вот еще что, — Джемма отставила чашку. — Я так понимаю, ты сегодня утром в телефон не смотрела?
Что-то в ее тоне заставило меня поднять голову. У Джеммы было такое лицо, что я замерла на месте.
— Нет, а что?
— Ты знаешь, что Мэдди задержалась у Керри, когда мы разъехались? Наутро после похорон?
Я кивнула. Мы уехали вскоре после того, как я проснулась, потому что должны были посмотреть очередной вариант для нашей новой точки. К тому же я абсолютно не горела желанием завтракать с Мэдди.
— Да, знаю.
— Она помогла Керри с одним необычным делом. Отвезла ее в аптеку за тестом на беременность. Керри считала, что у нее задержка из-за стресса, связанного со смертью Джеймса.
— Понятное дело... — пока я договаривала, мой мозг сложил два и два. У меня даже кровь от лица отлила.
Джемма прикусила губу.
— Ну, и в результате оказалось, что она на очень приличном сроке. Вынашивает ребенка от покойного мужа.
— Боже мой! — Я бросила кондитерский мешок, наспех вымыла руки, кинулась за телефоном, схватила его и, конечно же, вымазала экран глазурью. Черт, как всегда!
Новость дожидалась меня в нашей группе в Вотсапе. В сообщении от Керри говорилось, что она на четвертом месяце беременности. Ну надо же такому случиться, что она узнала об этом на следующий день после похорон мужа! И при этом рядом с ней была Мэдди!
— Господи, бедная Керри! Сначала Джеймс, теперь это... Почему она только сегодня нам сообщила?
С похорон Джеймса прошло три дня. Наверняка они показались Керри вечностью.
Джемма тихонько пожала плечами.
— Я ей звонила. Она сказала, ей нужно время, чтобы все осознать. К тому же, к ней приехали родители, так что ее есть кому поддержать. На эти выходные мама увезет ее в спа-отель, они это давно запланировали. Но когда она вернется, ей понадобится наша поддержка.
— Все-таки, уже три месяца... Она что, даже не догадывалась?
— Сказала, что откладывала тест, не хотела ничего знать. Они с Джеймсом старались быть вместе, пока могли, но она думала, что лечение сделало его бесплодным.
— А разве к этому времени не должно было стать заметно? Она не выглядела беременной.
Джемма снова пожала плечами.
— Я не специалист в этом деле, но думаю, у всех все по-разному. Может, переживания об умирающем муже могли притормозить развитие процесса. Кто знает? — Она облизала губы. — Я думаю на следующих выходных поехать к Керри. Просто обнять ее, приготовить ей обед или еще как-то помочь. Ты со мной?
Я кивнула.
— Конечно. Черт, кто мог предсказать такое развитие событий всего несколько месяцев назад? Что Джеймс умрет, а у Керри будет ребенок?!
— Это лишний раз показывает, что жить нужно здесь и сейчас. Пока можешь, стараться каждый день выкладываться по полной. — Джемма мотнула головой в мою сторону. — Что ты и делаешь с этими украшениями.

0

2

ГЛАВА 6
 
Мы ехали к Керри. Со времени похорон прошло две недели, но меня не оставляло странное чувство: в этом доме все напоминало о Джеймсе, хотя его, конечно, уже там не было.
Может, это ощущение притупится со временем? Надеюсь, этого не произойдет.
Джемма свернула на подъездную дорожку и тихонько чертыхнулась: прямо перед нами был припаркован красненький "мини". Мы его мигом узнали. Такой же яркий. Такой же выпендрежный. Мы словно вернулись на две недели назад.
— Керри же знала, что мы приедем? Ты ей говорила про сегодня?
Внезапно мне совершенно расхотелось есть, хотя только что я умирала от голода. Мэдди спрашивала, нормально ли восприму ее возвращение в нашу компанию? Вот и ответ.
Джемма заглушила машину и повернулась ко мне.
— Да. Но Мэдди была с Керри, когда та узнала о беременности, так что я думаю, она теперь заезжает ее проведать. Проявляет дружеское участие, а для этого расписание не нужно, так ведь?
У меня внутри все кипело, но я постаралась прикинуть возможные варианты поведения.
Я могла велеть Джемме врубить заднюю передачу и валить отсюда, только аккуратно, чтобы не передавить кучу местных детишек, игравших на дороге в футбол.
Я могла заорать. В конце концов, мы с Джеммой сидели в машине, мы были деловыми партнерами и обе не раз видели друг друга в самых растрепанных чувствах.
Ну, или же я могла вести себя как подобает взрослому человеку (хоть я себя таковой и не считала) и спокойно встретиться с Мэдди. Потому что, похоже, она все-таки возвращалась в мою жизнь, независимо от того, хотела я этого или нет.
И пока я склонялась к последнему варианту, дверь дома Керри распахнулась и на пороге появились они с Мэдди. Керри рассмеялась ее словам, а потом обняла. Не сдержанно, а от души, так, будто Мэдди сделала для нее что-то хорошее, и Керри очень это ценила.
Может, это потому, что Мэдди выкроила время в своем расписании и заглянула узнать, как она? Совсем не похоже на поведение черствой женщины, которая бросила свою девушку без объяснений. Впрочем, у Мэдди могли быть разные правила касательно того, как следует обращаться с друзьями, а как — с любовницами. И вообще, за прошедшие десять лет я виделась с ней от силы несколько минут, поэтому понятия не имела, что она теперь за человек и что для нее важно.
Мои размышления прервало урчание мотора: Джемма завела машину. Я еще ничего не успела сообразить, а она уже медленно выехала задним ходом на дорогу, припарковалась у обочины и заглушила движок. Я жалобно на нее посмотрела.
Она покачала головой.
— Вылезай, нечего здесь отсиживаться. Ты же и сама это понимаешь, так ведь?
Я вздохнула и сделала так, как мне было велено. Звук захлопнувшейся дверцы отдался в моих ушах пушечным выстрелом.
Стоявшая у своей машины Мэдди подняла руку в приветственном жесте.
Джемма пошла прямо к ней. В одной руке у нее были ключи, а другой она тащила за собой меня.
— Рада вас видеть. — Мэдди чмокнула Джемму в щеку и зависла, явно не решаясь проделать то же со мной. Вместо поцелуя она ограничилась робкой улыбкой. В любом случае, близко ко мне она бы не подобралась, потому что перед собой я несла шоколадный торт с кремом ганаш, любимое лакомство Керри.
— Мы тоже, — ответила Джемма. — Ты уже уезжаешь?
Мэдди кивнула.
— Надо ехать, семейные дела не ждут. Я просто заскочила узнать, все ли в порядке с Керри. Я знаю, как оно бывает, когда умирает кто-то близкий. Похороны состоялись, все вокруг уже успокоились, а ты — нет. От горя твой мир схлопывается. Мне хотелось убедиться, что с Керри этого не произошло. — Она глянула на меня и на несколько секунд задержала взгляд на моем лице, а потом сообразила, что это неприлично, и отвернулась. — Как бы то ни было, кажется, она в норме, и я уверена, что ваш визит ее развеселит. — Она шагнула к машине. — Хорошего вам вечера!
Мэдди улыбнулась нам загадочной улыбкой, еще раз помахала Керри и укатила.
Мы вошли в дом. Керри по очереди обняла нас и посмотрела на меня.
— И, пока ты не спросила, — нет, я не знала, что она сегодня заедет.
Я вскинула бровь.
— Ты же не встречалась с ней месяцами, по секрету от всех, как Джеймс?
— Нет, не встречалась.
Она коснулась губами моей щеки, потом заправила выбившиеся пряди волос за ухо, откуда они немедленно выскочили. У Керри были самые непослушные волосы на свете. Интересно, ее ребенок их унаследует?
— Но вы же привезли тортик, так что давайте отдадим ему должное. — Она чуть запнулась. — А о Джеймсе поговорим за ужином. Я даже купила бутылку хорошего шампанского, мне его, конечно, нельзя, зато вам очень даже можно. — Она похлопала себя по почти незаметному животику под оранжево-желтым сарафаном свободного кроя. — Вчерашние новости грех не отметить чем-то пузыристым. Но сначала по чашечке чая?
Мы прошли в кухню, Джемма поставила чайник, но при этом не сводила глаз с Керри.
— Так что у тебя за новости?
Я пристроила торт на столешницу и тоже повернулась к нашей хозяйке.
Керри раскинула руки и облокотилась о кухонный стол позади себя.
— Новость такая: я теперь чертовски богата. А по моим меркам — просто неприлично богата. Выяснилось, что Джеймс в свое время, когда еще не был болен, застраховал свою жизнь, и все полисы подлежат оплате, потому что он умер в течение страхового срока. Никогда не думаешь, что такая штука может тебе понадобиться, ведь для большинства людей она не срабатывает. Но для меня это огромные деньги. Последний подарок Джеймса, немного горький, но тем не менее... — Она опустила голову и понурилась, а потом взяла себя в руки и улыбнулась нам.
Мы забрали чашки, прошли в гостиную и уселись, все еще переваривая слова Керри. Под ногами пружинил пушистый бежевый ковер. Всего год назад Керри с Джеймсом подбирали подходящие к нему сине-зеленые диваны... Рядом с большим телевизором стояло фото в рамке: день их свадьбы, смеющиеся лица, все идеально, никто не знает, что ждет их впереди. Но. как сказала Керри вечером накануне похорон, они с Джеймсом все-таки прожили тринадцать замечательных лет, шесть из которых она была его женой, о чем никогда не пожалеет.
— О какой сумме идет речь? — Джемма никогда не любила ходить вокруг да около.
— О такой, что мне больше не придется работать, если, конечно, я сама не захочу. Кредит за дом выплачен; я, наверное, пока не буду увольняться, но как же хорошо, что мне не придется переживать о деньгах, когда родится ребенок. Джеймс все предусмотрел, пусть даже таким жутким образом. — Она помолчала. — И, если вы мне позволите, я бы хотела часть этих денег потратить на вас.
— Отлично! И что ты надумала? Подарить нам обеим по яхте? — Джемма рассмеялась собственной шутке и умолкла, ожидая от Джеммы ответного смеха.
Когда его не последовало, я осторожно коснулась руки Керри.
— Нам не нужны твои деньги. Мы — твои друзья. Лучше сбереги их для себя и ребенка.
Керри усмехнулась, но глаза ее подозрительно заблестели. Господи, как же ей тяжко: да, она разбогатела, но при этом потеряла самого близкого человека.
— Я знаю, девочки. И я не отношусь к деньгам легкомысленно. Я хочу их вложить: в акции, ценные бумаги, плюс профинансировать несколько стартапов. — Она сделала глубокий вдох и посмотрела сначала на меня, а потом на Джемму. — И первым делом я хочу выделить средства на расширение вашего бизнеса.
Погодите минутку, что она такое говорит? Сердце у меня заколотилось, я подалась вперед, чтобы лучше расслышать, что Керри скажет дальше.
Джемма прижала руку к груди.
— Нашего бизнеса?
Керри кивнула.
— Да. Я давно слышу, как вы жалуетесь, что банки неохотно кредитуют женщин, а вам нужны средства, чтобы расширить дело. Что ж, раз у меня теперь завелись деньги, позвольте мне стать вашим банком. Я их вам не просто так отдаю, это инвестиция. Но в первую очередь я хочу помочь своим лучшим подругам. Это будет беспроцентная ссуда. Вы обе потрясающе поддерживали меня весь этот жуткий год. Поэтому давайте попытаемся сделать так, чтобы смерть Джеймса принесла с собой что-то хорошее, и используем деньги, которые он оставил, чтобы помочь вам двоим вывести "Райскую выпечку" на следующий уровень. А может, и еще выше. Что скажете?
Я глянула на Джемму и с удовольствием поняла, что она ошеломлена не меньше моего. Второй раз за прошедшие полчаса мне хотелось завопить, но на этот раз повод был радостный. Да, мне было страшно продвигать наш бизнес, но теперь, когда главное препятствие устранено, я собиралась взглянуть своим страхам в глаза.
Джемма опомнилась первой.
— Что мы скажем? Что это, черт возьми, изумительно! Да, Джас?
Я кивнула.
— Такое щедрое предложение. Ты уверена?
Керри тоже кивнула.
— Ни в чем больше так уверена не была. Хочу жить со спокойной душой, а для этого мне нужно почтить память Джеймса и поступить так, как он хотел бы. Он бы с удовольствием узнал, что его деньги пойдут на "Райскую выпечку", помогут вам и увеличат количество тортов в мире. — Керри взяла нас с Джеммой за руки. — Он любил вас обеих. Любил всех нас. Это так прекрасно, правда?
Я тоже любила Джеймса, не проходило и дня, чтобы я о нем не вспоминала. Через мгновение мы уже стояли и держались за руки.
— Я люблю вас, девочки, — сказала я и сжала их в крепком объятии.
В жизни случаются возвышенные моменты, и это был один из них. Я чувствовала это всеми фибрами души. А потом мне вспомнилось, какие грустные были глаза у Мэдди, когда она говорила об утрате. Кого она потеряла? Кого-то близкого? Кого-то, о ком до сих пор горюет? Такого я и врагу не пожелаю. И неважно, насколько она меня бесит.
Когда мы опустили руки и, улыбаясь, расселись по местам, я заметила на щеках Джеммы и Керри слезы. Ну конечно... А вот мои остались сухими, как и все последние десять лет. Мне даже прикасаться к ним не нужно было, чтобы проверить. Тем временем девочки взяли каждая по салфетке и высморкались.
А я глубоко вдохнула и выдохнула.
— Так ты и правда займешь нам денег?
Наше дело росло не по дням, а по часам благодаря инстаграму (спасибо тому, кто придумал это чудо) и талантам Джеммы в области съемки видео. Давно пора было найти способ монетизировать эти выгоды и развернуться вовсю. Если Керри выделит нам средства, то наша мечта о новой точке может стать реальностью.
Она кивнула.
— Правда-правда. Хочу помочь вам, хочу, чтобы вы обе смогли взлететь. А когда с делами все наладится, вы сможете уделить внимание личной жизни.
Я покачала головой и посмотрела на Джемму.
— Вот не уверена, что личную жизнь будет легко наладить. Ты же не можешь пойти на аукцион и прикупить себе женщину, словно собственность, так ведь? К тому же, любая сделка — факт окончательный. Накладывает на тебя обязательства, а мне это не нравится.
Керри рассмеялась.
— Обещаю: я тебя кому попало не отдам. А если серьезно, то мне самой будет полезно занять вам денег. Таким образом я буду в курсе вашей жизни. — Она помолчала и вопросительно вскинула бровь. — Так что, по рукам?
— Конечно, по рукам! — ответила Джемма.
Я улыбнулась.
— Разве от такого предложения можно отказаться? Спасибо тебе, Керри. Это потрясающе.
Думать о других, когда тебе самой должно хотеться забраться под одеяло, свернуться калачиком и спрятаться от всего мира? Боже мой, она удивительный человек!
— Мы тебя не разочаруем, вот увидишь!
Джемма уже вовсю кивала.
— Ни в коем случае. Мы бы и так старались, но ты дала нам дополнительный импульс. "Райская выпечка" будет у всех на устах, когда мы добьемся своего.
— С такими вкусными тортиками, как у вас, это будет несложно. — Керри откинулась на спинку дивана и поморщилась.
— Кстати, как ты себя чувствуешь? — спросила я.
Она вдруг как-то осунулась и стала выглядеть уставшей.
— Чувствую я себя хорошо. Беременность немного выматывает, но это нормально. Мама Джеймса постоянно приезжает меня проведать. Позавчера вечером я засела под подоконником и притворилась, что меня нет дома, хоть моя машина и стояла снаружи. Я понимаю, что люди пытаются проявить лучшие качества и удостовериться, что со мной все в порядке, но иногда мне просто нужно побыть одной. С "Нетфликс", чашкой чая и шоколадным батончиком.
Она улыбнулась.
— А сегодня я подумала, что приехали вы, открыла дверь — и увидела Мэдди. Так мило, что она заехала. — Керри осторожно глянула на меня. — Я знаю, что между вами все непросто складывается, но она проявила ко мне столько участия и понимания... Мне сейчас нужен именно такой человек.
Я поперхнулась ответом, который уже вертелся у меня на кончике языка. Если Керри считает, что Мэдди — то, что ей нужно, значит, так тому и быть. Ей сейчас нужны все, кто может ее поддержать. Главное, чтобы мне с Мэдди не пришлось пересекаться, и все будет хорошо. Типа того. Я повернулась к нашей умолкшей госпоже инвестору.
— Ты говорила, что у тебя шампанское в морозилке? Не пора ли его открыть?
Она усмехнулась.
— Конечно. Самое время! — С этими словами она встала и пошла на кухню. Дверца холодильника привычно скрипнула.
Я повернулась к Джемме.
— Поверить не могу! Теперь у нас есть деньги и мы можем начать развиваться!
Джемма кивнула и заморгала.
— Да.
В дверном проеме появилась Керри с бутылкой шампанского в руках.
— Кто-нибудь умеет это открывать?
Я вскочила на ноги.
— Я — самый лучший в мире открыватель шампанского!
Через несколько секунд пробка хлопнула, стаканы наполнились, а мы встали друг перед другом.
Со времени похорон прошло всего две недели, но сегодня в гостиной Керри зародилась надежда. Никакого сравнения с тем, что было час назад.
— Я выпью буквально глоточек, — сказала Керри, — не хочу, чтобы ребенок раньше времени привыкал пьянствовать.
Она склонила голову, посмотрела на собственный живот и улыбнулась.
— За расширяющуюся меня и за расширяющуюся "Райскую выпечку"! Джеймсу все это было бы по душе. — Ее голос дрогнул.
Я взяла ее за руку и подняла свой бокал.
— За Джеймса, за "Райскую выпечку", но больше всего — за тебя!
Джемма потянулась и поцеловала Керри в щеку.
— Спасибо тебе за доверие и щедрость. Мы обещаем, что тебя не подведем.
   
ГЛАВА 7
 
Мастер-класс по изготовлению капкейков был весьма популярным занятием выходного дня, и сегодня мы готовились провести девичник на четырнадцать персон. Вчера вечером мы с Джеммой заработались допоздна, стараясь подготовить все по максимуму, чтобы субботним утром я могла подольше поваляться в постели. "Подольше" означало чуть позже семи утра. Знала бы я об этом в свои университетские времена, вот посмеялась бы!
Я припарковала свой зелененький “гольф” — его звали Кермит, как лягушонка из телепередачи, — на стоянке за нашей студией, захлопнула дверцу и потянулась. Было только девять утра, но солнце жарило немилосердно. Я поправила на переносице свои крутые солнцезащитные очки и взяла с заднего сиденья черную кожаную сумку. О "гольфе" я мечтала с подростковых лет и теперь, когда мне было за тридцать и я смогла позволить себе машину, я первым делом купила его. На собственный дом я еще не заработала; свое нынешнее жилище я снимала у знакомой, которая по дружбе сдала мне его по сниженной цене. Но я копила деньги на депозите и собиралась купить собственный дом, едва только насобираю нужную сумму. Может, присмотрю что-то в Бристоле, там цены пониже.
Я пришла на работу первой. Джемма сегодня взяла выходной: в такие дни мы вели мастер-классы по очереди, и сегодня помогать мне должна была наша сотрудница Амиша, пекарь от бога, любившая это дело настолько, что ее было хлебом не корми, дай что-то испечь.
Я окинула взглядом помещение и улыбнулась. Яркий солнечный свет врывался в студию сквозь высокие, от пола до потолка окна. Длинные деревянные рабочие столы, казалось, только и ждут, пока кто-нибудь запачкает их нетронутую поверхность мукой, маслом и разноцветным кремом. Шеренга бежевых миксеров и аккуратно разложенные на скамейках фартуки с нашим логотипом тоже были готовы встретить гостей.
Когда я только начинала вести мастер-классы, мне часто приходилось импровизировать и перекраивать первоначальный сценарий на ходу. Сейчас, по прошествии нескольких лет, я была уверена, что справлюсь с любой неожиданностью. Большинство наших клиентов умели печь, но некоторые были абсолютными новичками в этом деле. Больше всего в своей работе мне нравилось обучать людей тому, чего они не умели до сих пор, внушать уверенность в их кулинарных способностях. А дальше, если ты научишься хорошо печь, у тебя и остальная жизнь пойдет на лад.
Я надеялась, что хотя бы некоторые из наших сегодняшних гостей любят готовить и смогут хорошо провести время, но с такими компаниями этого никогда нельзя было знать наверняка. Обычно всякий девичник — это ядреная смесь коллег, членов семьи и друзей, насильно собранных вместе, часто впервые в таком составе. Добавьте сюда нервы по поводу предстоящей свадьбы и тот факт, что на самом деле все собрались только с одной целью — напиться, и вам станет ясно, что устраивать девичники — это еще та морока.
Взять, например, одну такую компанию, что была у нас в прошлом месяце. И часа не прошло, как невеста разразилась рыданиями из-за того, что кто-то что-то не так сделал. Следующий час мы провели совершенно непродуктивно: проклинали мужской род на чем свет стоит, бесконечно заваривали чай и пытались успокоить невесту. Когда нам удалось загнать всех за рабочие столы, некоторое время группа сосредоточенно работала, но только до тех пор, пока не принесли шампанское (а они затребовали его пораньше). Дальше занятие бесславно сошло на нет и оставшуюся половину тортов пришлось украшать мне, чтобы им было, что унести домой.
Так что сегодня мне только и оставалось загадывать, чтобы нынешняя группа оказалась не такой невменяемой.
Со времени похорон прошло полтора месяца. После шока, вызванного встречей с Мэдди, я потихоньку пришла в себя и снова обрела равновесие. Мир не рухнул, и, хоть меня поначалу и встряхнуло, теперь я чувствовала, что могу с этим совладать. В тот раз, когда я увидела ее у дома Керри, а потом наслушалась хороших слов о ней, мне даже подумалось: может, не такой уж она дурной человек?
Кроме того, оказалось, что я куда лучше со всем этим справляюсь, чем изначально предполагала. Джемма права: прошедшие годы научили меня бороться за выживание. Я стала крепким орешком. Черт, может, стоит вышить это на фирменном фартуке и носить его на мастер-классах? На тот случай, если у кого-то возникнут сомнения.
Я включила свет на кухне и поставила кофе. Кофе — самая важная часть любого дня. Я как раз заливала воду в кофе-машину, когда в кухню вошла Амиша и от души мне улыбнулась. В руках у нее был поднос с капкейками, каждый из которых был сверху затейливо украшен в виде вагины. Сразу скажу, что на вкус они были куда лучше, чем на вид. И это означало, что сегодняшний девичник — для лесбиянок. А я и забыла... Мне не очень-то нравилась мода украшать капкейки гениталиями, но нам нужно было чем-то угостить участниц и для девичника это был беспроигрышный ход. Посвящать мастер-класс вырисовыванию масляным кремом вагин на бисквитах мне бы не хотелось, а вот в готовом виде — это то, что надо. Зато наши гостьи смогут украсить свои капкейки чем-то таким, что потом будет не стыдно показать собственным мамочкам.
Мне было радостно, как и всякий раз, когда к нам на занятие приходила компания лесбиянок. Мы все чаще проводили лесбийские девичники, и это было здорово! Однако всякий раз я беспокоилась, как бы не встретить кого-то из знакомых. Ну, или вернее будет сказать тех, с кем я переспала за последние десять лет. Не то чтобы я была записной соблазнительницей, но для того, чтобы пересчитать моих любовниц, пальцев одной руки могло и не хватить. А может, и двух.
— Ты уже сделала капкейки! Давно я тебе не говорила, что обожаю тебя?
— Я даже нам по одному сделала, так что всего их шестнадцать.
Амиша снова перекрасила волосы, на этот раз в зеленый с металлическим отливом.
Я улыбнулась.
— Уверена, кексики пойдут на ура.
Амиша была ангелом, которого нам ниспослали боги выпечки. Два года назад она пришла на один из продвинутых мастер-классов по украшению тортов и с тех пор так или иначе присутствовала в нашей жизни.
После того первого занятия она задержалась, и мы поболтали за кофе. Амиша обожала печь и поинтересовалась, не нужна ли нам помощница, но на тот момент мы не нуждались в дополнительной рабочей силе. Она то и дело выходила на связь, давала понять, что ее предложение в силе, и все кончилось тем, что через несколько месяцев я попросила ее помочь с занятиями на выходных.
Скоро она стала нашей внештатной сотрудницей, а полгода назад впервые самостоятельно провела мастер-класс, имевший большой успех. Но с равным удовольствием она соглашалась побыть у меня на подхвате, как сегодня.
В ней было что-то около пяти футов, но недостаток роста эта девочка с лихвой компенсировала энтузиазмом. Любо-дорого было послушать, как она часами поет хвалу тортикам. Амиша трижды подавала заявки на участие в шоу "Лучший пекарь Британии", но все три раза безрезультатно. Если ей когда-нибудь повезет туда пробиться, зрители немедленно в нее влюбятся, в этом я была уверена. Плюс ко всему, она оставалась на удивление стройной, несмотря на количество тортов, которые пекла и поедала. Я объясняла этот факт тем, что Амиша постоянно двигалась и ни секунды не сидела на месте.
— Жду не дождусь, когда увижу их лица. Искренне наслаждаюсь моментами, когда до людей доходит, что же изображено на капкейках. Ну, и ты меня знаешь: я обожаю девичники! — Амиша поставила поднос, метнулась к буфету, схватила две кружки и подскочила к кофе-машине, из которой как раз начал капать кофе.
— Это мегадевичник, на целых четырнадцать персон. Кому-то пришлось порядком потрудиться, чтобы все организовать. — Я скрестила руки на груди. — Вообще-то, они хотели привести двадцать человек, но я сказала, что столько гостей к нам просто не поместится. — Я прикусила губу. — И это лишний раз показывает, как же здорово, что Керри вкладывает деньги в наш бизнес. Скоро нам не придется давать большим группам от ворот поворот. Осталось только найти подходящее место для новой и лучшей "Райской выпечки".
Джемма уже занималась этим вопросом: она связалась с агентствами недвижимости и просмотрела несколько бюллетеней о выставленных на торги зданиях. Вчера она оставила для меня несколько подходящих вариантов, но у меня еще не было времени их просмотреть. В таком деле самым главным было местоположение: легко объяснить, легко понять, удобно добраться, что означало близость к основным дорогам и наличие достаточного количества мест для парковки. Нам не хотелось тратить полдня на объяснения маршрута. Меня изумляло, что даже в нашу продвинутую эру смартфонов и GPS многие люди не в состоянии ориентироваться по простейшей карте.
Лицо Амиши вытянулось.
— Но мне нравится здесь. У нас так мило и приятно.
— Согласна. Может, у нас получится найти новое место, но не отказываться от этого. Зато, если у нас будет больше площади, мы сможем принимать больше людей.
"Райская выпечка" располагалась в конце жилой улицы, на месте бывших гаражей. Рядом стояли несколько магазинчиков, включая булочную, которой заправлял один из моих лучших друзей, Роб, тот самый, с мужем и детьми-двойняшками. Место было уютным и находилось в модном районе Бристоля, но шансов хоть как-то расшириться не было вообще. В этом была вся загвоздка.
— А как же этот девичник решился все-таки прийти, раз у нас маловато места?
Я рывком встала со скамейки и взяла кружку, которую протягивала мне Амиша.
— Не знаю. Думаю, кто-то из них решил, что сможет прожить на свете и без знаний о том, как печь капкейки. Но в любом случае сейчас к нам явится толпа желающих. Я искренне надеюсь, что они не станут устраивать страдания на публику. И что они не все друг с дружкой переспали.
Амиша ахнула.
— Это точно! А ты со всеми своими эээ... нетрадиционными друзьями спала?
— Только с половиной, — подмигнула я ей. — Шучу. Плюс, прошу заметить, я — лесби, а не би.
— Как скажешь, босс, — улыбнулась она. — Уверена, нас ждет отличный денек!
Я потерла руки.
— Я тоже. К тому же, лесбийский девичник означает, что мне придется освежить в памяти сборник лучших лесбийских шуток. Ты шампанское в холодильник поставила?
Обычно в конце подобных мероприятий мы угощали девушек игристым и раздавали скидочные купоны из местных ресторанчиков. Довольны посетители, довольны коллеги — что может быть лучше?
Амиша закивала.
— Поставила, так что у нас все готово. Я сейчас сбегаю к Робу, заберу булочки для первого угощения — и начну расставлять чашки.
— Отлично!
   
ГЛАВА 8
 
Если мы и задумывались о том, как нам отличить невесту в толпе подружек, то едва она вошла в зал, все стало предельно ясно: на голове у нее сверкала диадема.
Невесту звали Брианной, и подружки то и дело норовили проскандировать ее имя, несмотря на то, что на часах было всего 9.45 утра.
"Бри-ан-на! Бри-ан-на! Бри-ан-на!"
Надо отдать Брианне должное: она выглядела спокойно и расслабленно и не заливалась слезами при мысли о своей будущей жене, за что я ей была очень признательна. А что еще лучше — я никого в этой компании не знала, наверное, потому, что все они были из Лондона. Я вознесла безмолвную благодарственную молитву лесбийским богиням, которые сегодня явно играли на моей стороне.
Мы помогли гостьям раздеться, усадили их на скамейки и угостили кофе и булочками, чему все оказались очень рады. Такое ощущение, что их никто никогда в жизни не поил кофе с булочками.
Я пошла пообщаться с главной подружкой невесты, Хелен; я догадалась, что это она, потому что на ее футболке так и было написано: "Главная подружка невесты".
У Хелен была спадающая на глаза челка и выбритый висок. В носу у нее красовалось кольцо, и я искренне ею восхитилась. Когда мне было лет двадцать, я попробовала вставить себе такую штуку, но быстро поняла, что при любой попытке высморкаться на колечке повисает сопля. Видимо, Хелен умела мастерски справляться с этой проблемой.
— Простите за беспокойство, — к нам подошла Амиша. По ней и правда было видно, что ей жалко нас прерывать. Такой деликатный человек! — Хотела спросить: мы ожидаем еще гостей? Вы заказали занятие на четырнадцать человек, а у нас здесь всего десять.
Рот у Хелен был набит булочкой с изюмом, поэтому она закивала и помахала зажатым в правой руке телефоном.
— Должна подъехать еще одна машина, но там какие-то сложности. Девочки обязательно будут, правда, могут чуток опоздать. На всякий случай сказали начинать без них. Сейчас я им еще напишу.
Я поморщилась. Терпеть не могу, когда опоздавшие вламываются на занятие, но делать из этого проблему мне совершенно не хотелось. Эта группа уже принесла нам порядочную сумму денег и могла добавить к ней хорошие отзывы, поэтому нужно было, чтобы сегодняшний мастер-класс прошел идеально. Инстаграм и отзывы участниц были нашими основными способами привлечь новых клиентов.
В этот момент лицо Хелен расплылось в улыбке.
— Они уже в центра города, так что скоро появятся здесь. Их навигатор куда-то не туда завел. — Она заглянула в свою опустевшую чашку. — Мне бы еще кофейку, если можно.
Амиша подхватила ее чашку.
— Уже несу!
— Можете их предупредить, чтобы они заехали на парковку в конце дороги? Если они оставят машину на улице, ее могут увезти на штрафстоянку, у нас здесь постоянно работают эвакуаторы.
Джемма так попалась уже трижды, к своему величайшему раздражению.
Хелен кивнула и отправила сообщение.
— Готово!
Всем нашим гостьям было лет по тридцать с чем-то, но в компании присутствовала и одна дама в годах, судя по всему, мама невесты или ее тетушка. Она постоянно всплескивала руками и то и дело восклицала: “Ой, я прямо как в телепередачу попала!” Да, у нас здесь не соскучишься.
— Минутку внимания, леди! — я хлопнула в ладоши, чтобы привлечь внимание группы. В зале находились всего десять женщин, но их уже приходилось перекрикивать. А дальше будет только громче. — У всех есть последняя возможность отлучиться в туалет! Если кому-нибудь нужны напитки, просто поднимите руку, мы с Амишей вас обслужим. Как только прибудут наши опоздавшие, настанет время заняться выпечкой!
В полном соответствии со словами Хелен примерно через десять минут двери студии распахнулись и внутрь вошли четыре женщины, наряженные в уже привычные глазу футболки с надписью "Команда Брианны". Я была в кухне, когда услышала приветственные возгласы, и поспешила в зал. Но когда мой взгляд выхватил одну из новоприбывших, я замерла на месте. Потому что там, с застывшей на лице полуулыбкой, стояла Мэдди и смотрела на меня.
Едва я увидела ее, как в буквальном смысле слова оцепенела. Внутри заворочался противный комок страха, грозивший совсем лишить меня возможности дышать. Черт, черт, черт, что она здесь делает? Какого дьявола она притащилась ко мне на работу? В мой город? Это нечестно!
Но я все-таки была профессионалом, поэтому быстро опомнилась. Сейчас речь шла не обо мне. Речь шла о невесте и ее празднике, и о Хелен, которая заплатила нам кучу денег, чтобы мы сделали этот день незабываемым. И я собиралась предпринять все возможное, чтобы он таким и вышел. В свое время в университете я прослушала курс актерского мастерства, так что пора было вспомнить и вытащить на свет божий имеющиеся навыки лицедейства. В том, что они мне пригодятся, я не сомневалась.

Я вышла вперед, чтобы поздороваться с ними.
— Добро пожаловать, дамы! — Я глянула на часы, стараясь не встретиться взглядом с Мэддди. — У вас есть десять минут, чтобы подкрепиться кофе с булочками, а потом пора будет приниматься за выпечку!
Я улыбнулась им во весь рот и потерла руки, не обращая внимания на колотящееся в груди сердце.
Мироздание явно решило поиграть со мной в игры, и я понятия не имела, за что мне такое счастье.
Трое новоприбывших прошелестели мимо меня: километры белоснежных зубов, ярды блестящих волос, шлейф приятных запахов. Настоящие женщины... находиться с ними рядом — все равно что прогуливаться по отделу парфюмерии, где все свежи, благоухают и готовы к началу нового дня. Но я знала, что вскоре все эти запахи затмит аромат свежей выпечки.
Но думать о тортах не получалось: рядом со мной нарисовалась Мэдди с весьма постным выражением лица.
— Ну вот, мы снова встретились. — У нее хотя бы хватило совести напустить на себя неловкий вид. — Ты говорила, что у тебя кондитерский бизнес, но я как-то не сообразила...
— А я не ожидала, что ты явишься на мастер-класс по выпечке.
В то время, когда мы жили вместе, кулинарных способностей Мэдди едва хватало на то, чтобы намазать маслом тост.
Она обвела помещение взглядом и снова посмотрела на меня.
— Вообще-то, меня сюда пригласили. Но я очень впечатлена, Джас. У вас даже фартуки с фирменным логотипом есть! Похоже, когда мы в последний раз виделись, ты преуменьшила свои достижения.
— Совершенно не собиралась тебя впечатлять. — Я попыталась сглотнуть, но комок в горле никуда не делся.
— Понимаю. — Она повернула голову. Все то же резко очерченное, красивой лепки лицо. Люди обычно считали, что Мэдди нарочно подчеркивает макияжем хищную линию скул, но я-то знала: они у нее такие от природы.
Я набрала полную грудь воздуха. Мне сегодня еще мастер-класс вести и торты печь! А Мэдди — просто очередная наша клиентка. Ничего более.
Ее губы скривились в неловкой усмешке.
Губы, которые я целовала бесчисленное количество раз. Во мне всколыхнулись давно забытые воспоминания. Я несколько раз моргнула, пытаясь прогнать непрошенные мысли.
— Так, я пошла готовиться, нам нужно кексы печь. — Я посмотрела на нее. — А ты усовершенствовала свои кулинарные навыки за эти годы?
Она криво усмехнулась — я когда-то обожала эту ее улыбочку. Сейчас такой реакции не было, но на мгновение я вернулась в прежние времена, когда все казалось таким простым.
— Ты же помнишь, что я на кухне — это катастрофа?
Ну что на такое можно ответить?
— С тех пор много воды утекло. Я тогда тоже не была гуру выпечки.
— Но тебе это нравилось, ты всегда была творческим человеком. А я... давай скажем так: приложение для заказа еды через интернет — мой лучший друг.
Я подбоченилась.
— Тогда бери себе кофе, бери фартук и готовься по уши извозиться в муке.
— С удовольствием. — Она прошла мимо меня, совсем рядом, так, что наши тела соприкоснулись, хотя места вокруг было предостаточно. Или я все выдумала? Как бы то ни было, у меня по спине пробежали мурашки, мысли замерли, мышцы напряглись.
Мэдди поймала мой взгляд и чуть усмехнулась. Ее щеки зарделись. Она что, тоже это почувствовала?
Я оглядела зал. Если я хочу, чтобы все прошло хорошо, нужно держаться от этой женщины как можно дальше. И ни в коем случае не разболтать Амише, что я не просто спала с Мэдди, а прожила с ней почти четыре года. И что все началось из-за ее чертового красиво очерченного рта!
 
ГЛАВА 9
 
Девичник Брианны ничем не отличался от всех остальных: гостьи оставили после себя обильно усыпанный кондитерскими блестками пол. Мы только что спровадили всю компанию в местный паб, и Амиша вышла, чтобы купить открытку для своей мамы, пока магазины еще не закрылись.
Я протирала стол, когда услышала, как кто-то легонько постучал по косяку и без того открытой двери. Я подняла голову.
Мэдди. Все с той же неотразимой улыбкой и безупречным внешним видом. А ведь она несколько часов возилась с мукой.
— Привет. — Она подошла ближе, и ее знакомая размашистая походка всколыхнула во мне воспоминания. Как странно, я до сих пор помню ее манеру ходить... Десять лет прошло, а ее черты по-прежнему выгравированы на моей душе. Я тихонько улыбнулась — про себя, зная, что улыбка не отразится у меня в глазах. Я слишком устала после целого дня работы.
— Тебе помочь?
Я замерла с тряпкой в руках.
— Ты разве не должна зависать в пабе? У тебя же девичник, ты что, забыла?
Она пожала плечами.
— Они меня не сразу хватятся. Слишком заняты тем, что наливаются коктейлями, и я знаю, к чему это в итоге приведет. Так что пока дам им фору, а потом догоню. И вообще, я вернулась, чтобы сказать: мне все очень понравилось. Отлично организовано. Ничего удивительного, ты всегда была хваткой и добивалась своего. — Она повела рукой. — И все вокруг это только подтверждает. У тебя свой бизнес. Очень впечатляет.
Я решила принять ее комплимент за чистую монету.
— Спасибо. — Я показала на разбросанные по скамейкам фартуки. — Если хочешь помочь, собери их и свали в кучу у двери.
Мэдди кивнула.
— Как тебе само занятие? С точки зрения не специалиста в выпечке? Мне всегда интересно, как это выглядит со стороны.
Она подняла голову и посмотрела на меня. Странно знакомый и спокойный взгляд серых глаз. Как будто и не было всех этих лет.
— Ты очень живо и понятно объясняешь, даже такому профану, как я, было легко. К тому же, ты все делаешь с юмором, а это большой плюс. Эти ваши эротические капкейки я запомню надолго. И их вкус, кстати, тоже. Это же мечта каждой честной лесбиянки: сама-знаешь-что с ароматом ванили.
Я фыркнула.
— Мне просто нужно чем-то угощать участниц.
Как и предполагалось, кексики в виде вагины в сопровождении игристого вина вызвали взрыв смеха и спонтанную фотосессию. Хотя я лично считаю, что кексы с кремовыми цветочками есть куда приятнее, чем это непотребство. Может, именно поэтому я до сих пор одна.
— Если уж мне приходится вырисовывать члены на кексах для обычных девичников, то я подумала, что для лесбийских как раз подойдут вагины. И вообще, кому не понравится провести языком по кремовой вульве?
Я брякнула это и тут же себя мысленно отругала. Последнее, чего мне хотелось, это чтобы Мэдди подумала, что я с ней флиртую. Я расправила плечи и выпрямила спину, чтобы выглядеть солиднее, и глянула на нее. Надеюсь, это сработает. Веселые искорки в ее глазах меня в этом совсем не убедили. Или у нее всегда такой горящий взгляд?
— Лучшее занятие для воскресного утра и придумать трудно.
Мне оставалось только улыбнуться. Я гордилась нашим бизнесом, и здесь Мэдди попала в точку. Мое решение не поддаваться ее чарам стремительно размягчалось, словно хорошее сливочное масло, на котором мы готовили глазурь для тортов.
Мэдди свалила фартуки в груду у двери, а потом подошла и встала около стола, который я протирала.
— Если тебе не надоело помогать, можешь поставить вон те кексы в холодильник. — Я махнула в сторону коробок с сегодняшней выпечкой, что все еще стояли на одном из столов. — Завтра, когда вся твоя компания будет маяться похмельем, они будут очень даже кстати, так что приезжай и забирай, если захочешь.
Она покачала головой и пошла к столу.
— Надеюсь, они не собираются упоить меня крепкими напитками.
Я вспомнила все те разы, когда предлагала Мэдди серьезную выпивку, еще в университете. Она не умела пить и на следующее утро всегда жутко мучалась. Где-то на третьем курсе она зареклась от крепких напитков, и всем нашим друзьям было об этом известно.
— А откуда ты знаешь невесту?
Она захлопнула дверцу холодильника, сделала шаг и оказалась позади меня. От ее близости у меня волоски на затылке встали дыбом, словно наэлектризованные.
— Да так сразу и не объяснишь. Я как-то пробовала встречаться с ее будущей женой, но это было давно и быстро закончилось.
Я вскинула бровь.
— Ты спала с ее невестой?
— Если тебе от этого станет легче, то я, вообще-то, не особо помню. Знаешь, как оно бывает? Когда все было так давно и настолько спьяну, что память решает смиловаться над тобой, и все воспоминания улетучиваются? Эми — одно из них.
— Так ты хочешь сказать, что Брианна вот-вот возьмет в жены какую-то распутную алкоголичку?
Бедняжка Брианна, она мне так понравилась.
— Да нет, уже нет. Эми осознала, что у нее проблемы с выпивкой, так что теперь она даже капли в рот не берет. Потому и на девичник не пришла: не ее атмосфера. Я так понимаю, теперь она распутная трезвенница, хотя об этом лучше не задумываться.
— А с кем еще из этой компании ты хорошо знакома?
— Со многими. Они — порядочная часть моей прошлой жизни. В свое время мы серьезно отвисали с большинством из них. Ну, кроме мамы Бри, конечно. Я рада снова с ними повидаться, но девичники и вечеринки — это теперь не по мне. — Она помолчала. — Когда я переехала в Лондон, то почти перестала куда-либо выходить. А теперь вот живу здесь, по уши занята работой и подумываю завести собаку, когда обустроюсь.
Я смотрела на нее, на ее знакомые и в то же время такие чужие черты. Когда мы встречаем кого-то из прошлой жизни, то часто думаем, что знаем их, но Мэдди я больше не знала совершенно. Я была в курсе насчет ее нелюбви к крепким напиткам, но все остальное могло измениться. Предпочтения в еде, фильмах, политике, одежде... Люди постоянно перестраиваются и меняются. Сейчас Мэдди была для меня незнакомкой.
Почти.
— Я еще чем-то могу помочь, пока ты убираешь?
Я вскинула голову.
— Ну, если тебе так уж хочется помочь, то сними с миксеров ножи и сложи их вон в ту мойку. — Я махнула рукой в сторону промышленных размеров раковины из нержавейки вдоль задней стены. — Только проверь, что миксеры выключены из сети. Неохота отвечать за твои ценные руки.
Ради всего святого, ну почему я сначала говорю, а потом думаю?
Глаза Мэдди распахнулись. Потом она наклонилась и проверила, выдернута ли вилка миксера из розетки. Когда она выпрямилась, на ее губах играла улыбка.
— Я думала, мои руки тебя давно перестали волновать.
— Так и есть. Но если ты покалечишься и подашь на меня в суд, мои страховые выплаты взлетят до небес.
Она запрокинула голову и хмыкнула.
— Хорошо сказано.
Потом подошла к следующему миксеру, проверила его и отсоединила ножи.
— Слушай, ты совсем не обязана мне помогать.
Она снова глянула на меня.
— Знаю, но я не в состоянии столько времени убить на этот девичник. Сбежала с удовольствием. Они там все только и твердят о свадьбах и детях, у меня даже голова разболелась. — Она помолчала. — А вот то, как ты провела занятие, мне очень понравилось. Я буду рекомендовать тебя всем знакомым лесби, которые собираются пожениться. Сейчас это просто эпидемия какая-то.
— А ты сама не торопишься к алтарю?
Она криво усмехнулась.
— В ближайшее время нет. К тому же, я одна.
Она посмотрела на меня, тепло и пристально, и меня почему-то охватила дрожь.
— С тех пор, как мы расстались, у меня так и не получилось ни с кем построить серьезные отношения.
У меня сердце замерло от этих ее слов.
— С тех пор, как мы расстались, прошли годы. Я понятия не имею, что там у тебя получилось, а что нет. Все течет, все меняется.
— Многое остается прежним, так ведь? — Она потупилась, потом подняла глаза на меня. — Вот ты кое в чем изменилась: завела свое дело, например. Но ты — это все равно ты. Такая же умная и красивая. — Она помолчала. — Все те же изумительные карие глаза. Я удивляюсь, как это никто не уговорил тебя устроить девичник с тобой в главной роли и не предложил руку и сердце.
Я только головой покачала. И у нее хватило наглости явиться сюда и озвучить то, что она сама должна была сделать много лет назад? Или она все забыла?
— Я сейчас сосредоточена на том, чтобы построить успешный бизнес. Знаешь поговорку: нельзя получить все и сразу? У меня есть мое дело и дом. А личная жизнь как-нибудь наладится, когда время придет. Я давно поняла, что можно до посинения гоняться за тем, чего очень хочешь, но так его и не получить. Одного желания мало. — Я посмотрела ей прямо в глаза. — Это был жестокий урок. И лучшее, что в этом случае можно сделать, — двигаться дальше.
Мэдди вздрогнула и съежилась. В буквальном смысле слова. Столько лет я этого ждала, и вот увидела собственными глазами.
Она отсоединила от миксера ножи, пошла к раковине, опустила их туда, залила водой и добавила моющее средство. Мне подумалось о том, что до сих пор мы болтали вполне дружелюбно, но прошлое все равно рыскало под спудом. И поджидало, чтобы прорваться и застать нас врасплох в тот момент, когда мы меньше всего этого ожидали.
— На самом деле, это я удивляюсь тому, что ты одна. Ты была классной девушкой.
Она молча подняла руку, прерывая меня, потом повернулась.
— Я была классной девушкой поначалу, но потом стала… оторви и выбрось. И нет никакой нужды мне об этом напоминать. Я прекрасно знаю о собственной привычке сбегать.
И вдруг я вспомнила, что Мэдди уже убегала. Еще раньше, только тогда все обошлось малой кровью. Мы были вместе примерно год, и вдруг она исчезла. Сказала, что на нее что-то непонятное нашло. В итоге мы помирились, но, как оказалось, это был первый звонок.
Мэдди вздохнула.
— Но под этой каменной оболочкой еще живет маленький безнадежный романтик. Я просто жду, пока придет прекрасная девушка и выпустит его на свободу.
Ее взгляд остановился на моем лице. На мгновение нас стало двое: Мэдди и Джастина, как прежде, как это было всегда. Только ведь так больше никогда не будет, правда?
Я помотала головой и стала складывать в стопку тарелки, оставшиеся с вечеринки. Надо было себя чем-то занять, не обращать внимания на колотящееся сердце и на то, как у меня внутри все сжалось под ее взглядом. Я же не собираюсь строить радужные перспективы на такой хлипкой основе?
— Может, она появится, когда ты меньше всего этого ждешь. Может, ты повстречаешь ее сегодня же вечером. Может, это будет мама Брианны, она кажется неплохой добычей.
Мэдди фыркнула, отвернулась к раковине и занялась ножами.
— Думаю, переспать и с Брианной, и с ее мамой — такое не сделает чести даже мне.
Она вытерла руки, подошла к столу, который я протирала. Отсоединила еще несколько лезвий и унесла к раковине.
— Э-э, я думала, ты спала с другой невестой?
Мэдди смущенно пожала плечами, но ко мне поворачиваться не стала.
— С одной, с другой… Кто их считал? И вообще, это дело прошлое. Даже вспоминать не хочется.
Я покачала головой.
— Ты же никогда не была казановой. Ну, когда мы были вместе… да и до того. Что случилось?
Она прокашлялась и вытерла руки полотенцем. Ее щеки предательски вспыхнули.
— Я слегка слетела с катушек, когда ушла от тебя. Несколько лет прошли, как в дурмане. — Она снова передернула плечами и оперлась на раковину позади себя. — Ну, бывает. Теперь все знакомые на меня в обиде: мол, я сейчас совсем не такая, какой была в прежние времена. Стала спокойнее и мудрее.
— Жаль, что ты не была столь же мудрой, когда меня бросила. Ты разбила мне сердце, да и всем нашим друзьям тоже. Ты ведь понимаешь, что в тот день ты оставила не только меня, но и их?
Мы замерли, глядя друг на друга, а потом Мэдди отвела взгляд. Пошла, отсоединила еще два ножа, опустила их в раковину. Они лязгнули о металл, и звук эхом разнесся по комнате.
Мэдди повернулась и посмотрела мне прямо в глаза. Внутри у меня все начало потихоньку плавиться, словно свежее масло на горячем тосте.
— Если от этого тебе станет легче, то да, я согласна. Я была идиоткой, но время назад не повернуть, верно?
Я покачала головой.
— Не повернуть. У каждой из нас теперь своя жизнь.
Мэдди глянула на меня.
— Да, жизни у нас разные, но вот они мы. Стоим вдвоем, разговариваем. Не так уж все и отличается, правда? — Она опустила голову, неловко отцепила очередной нож и быстро пошла к раковине, стараясь не смотреть мне в глаза.
Не отличается? Да нет, отличается, причем кардинально. По крайней мере, для меня. Может, Мэдди и вошла снова в мою жизнь, но теперь она не была главной ее частью. Больше не была.
Обстановка стала гнетущей, и теперь мне захотелось, чтобы Мэдди ушла. В конце концов, это же она ко мне ворвалась.
Кажется, она это тоже почувствовала и быстро домыла последний нож. Я видела ее понурившуюся спину и опущенную голову. Несколько секунд тишину прерывало только журчание воды и постукивание металла о раковину. Потом краны закрылись.
Я повернулась и увидела, что Мэдди держит в руках оставленные Джеммой буклеты с описанием недвижимости.
— Вы подыскиваете новое помещение?
Я кивнула.
— Подыскиваем. Из этих площадей мы уже выросли, нет места для развития. Мы только не можем решить, то ли открыть филиал, то ли целиком перебраться в здание побольше.
— Всем бы такой выбор. — Она шагнула назад, ко мне, и взяла свою сумку. Ее губы приоткрылись, потом сомкнулись, и она едва заметно покачала головой.
— Ты что-то хотела сказать?
Мэдди посмотрела на меня искренне и тепло. И опустила сумку на пол.
— Только то, что теперь, когда Керри беременна, мы будем пересекаться чаще. — Она помолчала. — Нет ничего вечного под луной, правда? Джеймс и Керри думали, что у них все схвачено: женитьба, покупка дома, даже беременность...
У меня сердце зашлось. Я все время забывала, а жизнь все время напоминала мне о Керри. Что бы ни происходило между мной и Мэдди, это ни в какое сравнение не шло с тем, через что приходится проходить нашей подруге.
— Когда мы к ней приехали, она выглядела довольно бодро. Но наверняка у нее бывают приступы полного отчаяния. — Я посмотрела на Мэдди. — Она удивилась, когда узнала?
Мэдди кивнула.
— Да, хотя, я думаю, она была к этому готова. Но думать, что такое возможно, и знать наверняка — это две большие разницы. Ей нужно было время, чтобы все принять. Не дай бог, с этим ребенком что-то случится... это как пережить смерть Джеймса еще раз. Одной потери более чем достаточно.
Я кивнула.
— Согласна. Любовь — штука непостоянная. Даже если она у тебя есть, ее можно лишиться в мгновение ока.
Вообще-то я говорила о смерти Джеймса, но Мэдди снова уставилась в пол, а потом глянула на часы. Может, до нее наконец дошло, что есть масса более приятных мест и дел, чем стоять здесь со мной и предаваться воспоминаниям.
— Ну что, я пойду? Пока меня в розыск не подали. — Она замялась и прикусила губу. — Скажи, а могли бы мы с тобой снова?..
— Хочешь индивидуальное занятие по выпечке? Это тебе дорого обойдется.
Она вздохнула и на мгновение стала прежней Мэдди. Той, которую я когда-то любила. У меня даже дыхание перехватило.
— Я имею в виду вот это. Нас. Нашу беседу. Если я как-нибудь подскочу, ты сходишь со мной выпить кофе? Или, может, даже просто выпить? Я, как вернулась, постоянно проезжаю мимо “Спениш стейшен” и все время вспоминаю, как мы там…
Мы с Мэдди завернули в этот бар на одном из первых свиданий и провели там несколько безмятежных часов, смеясь, болтая и целуясь. Наши тапас совсем остыли, но мы этого даже не заметили. С тех пор “Спениш стейшен” стал "нашим баром", местом постоянных встреч. После нашего разрыва я обходила его стороной и сейчас поморщилась. Выпить в “Спениш стейшен” означало всколыхнуть старые воспоминания.
— Не совсем понимаю, зачем нам это.
— По старой дружбе?
— А мы с тобой друзья? — Я совсем не была в этом уверена, в отличие от Мэдди. — У тебя своя жизнь, у меня — своя. Я люблю печь, готовить и читать. Ты ходишь по вечеринкам и продолжаешь быть душой компании.
— Я уже сказала, что это не так. Кроме того, ты тоже можешь быть душой компании, если захочешь.
Я пропустила ее слова мимо ушей.
— Еще на похоронах я сказала, что не против видеться с тобой, когда собирается наша компания. Но пытаться отмотать назад и оживить то, о чем у тебя остались смутные воспоминания, не выйдет.
— Мои воспоминания совсем не смутные.
— А мои да, — проговорила я, а сама покрепче вцепилась в столешницу, опасаясь, что тело легко выдаст мое беспардонное вранье.
Потому что я помнила ее всю, от макушки до пят, до последнего сантиметра кожи. И все то нагромождение лжи, которое она на меня вывалила, я тоже помнила. Именно поэтому я решила не обращать внимания на предательские реакции собственного тела, а твердо стоять на своем. Она может возвращать кого угодно, если ей так хочется — вперед и с песней. Но передо мной эти спектакли разыгрывать не нужно.
И все-таки она смотрела на меня таким взглядом, от которого я всегда превращалась в размазню. Я сглотнула и решила держаться изо всех сил — в прямом (за стол) и переносном смысле.
— Я же тебя не на свидание приглашаю. Просто выпьем кофе, вспомним старые добрые времена… Расскажешь мне о семье.
— Какое тебе дело до моей семьи?
— Мне есть дело до тебя, следовательно, твоя семья меня тоже интересует. — Она помолчала. — Но я понимаю, что все романтические отношения осталиcь в прошлом. Я, может, и глупый человек, но не настолько. — Она побарабанила пальцами по столу, повернулась и пошла к выходу. На пороге остановилась и глянула на меня через плечо.
— Ладно, я пошла. Увидимся?
Я кивнула.
— Может быть.
— Хорошего вечера.
Я смотрела, как она уходит, как машет мне на прощание через стеклянную дверь. Мое прошлое снова уходило от меня, как это уже было раньше. Или нет? Ведь сейчас я сама управляла своей судьбой, я была сильной и независимой женщиной. И у меня было преимущество: я понимала, чего хочет Мэдди. Так что она может сколько угодно бросать на меня эти свои щенячьи взгляды: на меня они не подействуют. Я не собиралась плясать под ее дудку только лишь потому, что она соизволила вернуться.
Я отвернулась и тут же заметила что-то черное: это была сумка Мэдди. Забыла. Как же она без нее? Я сорвалась с места и выскочила на улицу. Лучи закатного солнца заливали улицу. Мэдди целеустремленно шагала к дороге.
— Мэдди! — Мой крик пронзил тишину. Мужчина и женщина, выгуливавшие собаку, повернули головы в мою сторону.
Мэдди тоже озадаченно повернулась.
Я постаралась напустить на себя небрежно-элегантный вид и вскинула в воздух руку.
— Твоя сумка!
Из булочной напротив мне помахал Роб. На его окладистой светлой бороде играл отблеск ламп, а сама борода выглядела так, будто он только что хорошенько запек ее в печке.
Я рысцой пустилась в сторону Мэдди, одновременно стараясь помахать в ответ оставшемуся позади Робу. Как показала практика, зря. Я обладала многими достоинствами, но делать два дела сразу никогда не умела. Едва я сорвалась на бег, как споткнулась не то о камень, не то о кирпич — разглядеть, обо что именно, я не успела.
А дальше я с удивлением обнаружила, что нога у меня остановилась, а вот верхняя часть тела продолжает двигаться с прежней скоростью.
Не успела я сообразить, что происходит, как уже пролетела сквозь теплый весенний воздух и неизящно рухнула на тротуар. Первыми удар приняли на себя ладони, потом локти, а потом и я сама с неприятным скрежетом всем телом проехалась по асфальту. Боль заметалась внутри, словно пинбольный шарик. Силясь вдохнуть, я попыталась оценить обстановку. Похоже, я распласталась на асфальте и выглядела словно жертва преступления. Оставалось, чтобы для полноты картины кто-то обвел меня мелом. Класс, просто класс!
Я пролежала там примерно вечность, пытаясь понять, что у меня болит сильнее всего: руки, ноги или ущемленная гордость. Тройное комбо!
Когда я подняла голову, Мэдди  бледная и встревоженная, стояла надо мной. Такая красивая... Интересно, что должно случиться, чтобы она показалась мне некрасивой? Похоже, это навсегда.
— Ты как? — Она присела рядом, склонилась, и в поле моего зрения оказался участок кожи чуть пониже ее шеи. Я и не замечала раньше, какая она нежная...
Я с трудом отвела глаза и обнаружила, что Мэдди смотрит на меня: мягко, ласково и озабоченно. Наши взгляды встретились, и я вздрогнула.
Все мои защитные барьеры пали, и я чувствовала себя ужасно уязвимой. Серые глаза Мэдди все так же околдовывали, губы были такими же манящими, как и всегда. Мне показалось? Или мы двинулись друг к другу, и взгляд Мэдди прикипел к моим губам?
Мэдди судорожно втянула воздух. Но тут рядом с нами кто-то бухнулся на колени, и очарование момента было разрушено. Не могу сказать, обрадовалась я этому или огорчилась.
— Ты в порядке, Джас? — гулко, словно из бочки, прогрохотал Роб. Мэдди откинулась назад, кожа на ее шее слегка порозовела. Роб придвинулся ближе, передо мной замаячил его сморщенный лоб. — Мне показалось, вся булочная чуть с фундамента не слетела, когда ты грохнулась.
— Сейчас совсем неподходящее время рассказывать, что мне надо сбросить вес. — Я села и охнула. Черт, как больно! Я что, порвала джинсы? Ну и ладно, выдам их за дизайнерские, сейчас это модно. Я попыталась не дать волю эмоциям, которые так и кружили у меня внутри в поисках выхода.
— Слава богу, чувство юмора ты себе не отшибла! — Роб усмехнулся мне и повернулся к Мэдди.
Мэдди еще раз украдкой многозначительно глянула на меня, а потом нацепила на лицо официальное выражение. Но я все увидела.
Я медленно выпрямила руку.
— Осторожнее, у тебя может быть перелом. — Мэдди коснулась моего запястья.
— Разве что гордости, но это я переживу.
Мэдди откинулась назад и посмотрела на Роба.
— Так это и есть та самая знаменитая булочная, о которой ты мне рассказывал на похоронах? Я просто не понимала, что она совсем рядом.
Роб кивнул.
— Как раз напротив заведения Джастины и Джеммы. Дает мне возможность наблюдать за тем, как она тут бахается и бухается, когда ей приходит такая фантазия.
Я посмотрела на них и рассмеялась, несмотря на боль.
— Когда вы закончите, может кто-то из вас помочь мне подняться?
Они оба встали, а потом Мэдди протянула мне руку. Я старалась сдержаться, но все равно охнула и поморщилась. Рядом с Мэдди я превращаюсь в размазню.
Она улыбнулась мне и обхватила рукой за талию. Ее ладонь легла мне на бедро, и мое тело согрелось и растаяло в этом прикосновении. И тут я вспомнила, чья это рука и что так нельзя. Я хотела отстраниться, но содрогнулась от резкой боли в колене и согнулась пополам.
Мэдди покрепче обхватила меня за талию, и все внутри у меня отозвалось всплеском счастья, почти победившим боль. Перед глазами всплыло видение: вот Мэдди сидит в первом ряду на моих похоронах… Я мысленно закатила глаза. Куда меня занесло? Этого никогда не будет, а если и будет, то мои романтические фантазии здесь ни при чем. Если мне приспичило вообразить себя мертвой, то нужно срочно что-то делать с собственным воображением.
Когда я снова посмотрела на Мэдди, она все так же пристально глядела на меня. Если бы взглядом можно было раздеть, как недавно сказала Джемма, мы обе уже стояли бы здесь голыми.
— Спасибо, что догнала меня. — Мэдди наклонилась и подняла сумку. Но теперь она неотрывно смотрела на мои губы. — Я бы не пережила эту вечеринку, явись я туда без сумки, а значит, и без кошелька.
— Рада была помочь.
Если бы кто-то составил тепловую карту моего тела, на ней я была бы раскалена докрасна полностью и равномерно. Наши глаза снова встретились, и мир вокруг замер, а потом разлетелся на крохотные невидимые осколки. Мэдди забросила сумку на плечо. У нее такие широкие плечи… Широкие и крепкие. Я силой заставила себя отвести взгляд.
— Так, — сказала она. — Мне очень не хочется оставлять тебя здесь в таком состоянии, но мне правда пора выдвигаться в паб.
— Конечно. Девичник тебя заждался.
— Ты за ней присмотришь? — Мэдди повернулась к Робу.
Тот кивнул.
— Не сомневайся. Она в надежных руках. — Он выставил перед собой ладони, демонстрируя их пригодность для таких случаев.
Мэдди глубоко вздохнула и кивнула.
— Хорошо. Постарайся больше не падать. — Она взяла мою руку в свои и посмотрела на ладонь. — Обязательно продезинфицируй ссадины. У тебя очень... ценные руки.
Она снова посмотрела на меня, и наши взгляды встретились. Мое сердце пустилось в пляс, а саму меня словно жаром окатило. А потом она мягко кивнула, улыбнулась, легко шагнула в сторону и ушла.
Ее улыбка вернула меня прямиком в нашу прежнюю жизнь. Вот мы стоим на выпускной церемонии, а перед нами распахнут весь многообещающий мир.
Так все и было, пока не пошло прахом.
Ошеломленная, завороженная, я проводила Мэдди взглядом. Какого черта она со мной творит?
— Ты сама выживешь или мне вызвать скорую? — Роб положил руки мне на плечи. — А может, тебе притащить пирожное, чтобы облегчить боль?
Этот человек знал мои слабости.
— Я никогда не откажусь от пирожного, — улыбнулась я, хотя все тело у меня ломило и пульсировало. — Спасибо, что прибежал меня спасать.
Он прищурился и поглядел на Мэдди, которая как раз сворачивала за угол.
— Ты здорово грохнулась, но я думаю, вы бы и без меня обошлись. — Он помолчал. — Так что, между вами вроде немного потеплело по сравнению с тем, что было на похоронах?
Я пожала плечами, стараясь казаться равнодушной.
— Она случайно оказалась на моем мастер-классе, и потом просто зашла помочь.
Роб поддержал меня за плечи, отвел к себе в булочную, усадил на табурет, а сам пошел за прилавок.
— Просто зашла помочь? И все?
Я кивнула.
— Да. Ничего такого. Наш с нею корабль давно уплыл. Ты же помнишь, как он назывался? "Титаник".
Он прекратил возиться у витрины и вопросительно вскинул бровь.
— Ты чего это?
— Да что-то с трудом верится. — Он подцепил пирожное щипцами и опустил его на тарелочку. — У меня сложилось впечатление, что я вломился на вечеринку для двоих, когда к вам подбежал.
Я покачала головой.
— Ничего подобного. — Внутри у меня все ходило ходуном и вертелось, как жезл тамбурмажора. — У тебя просто неуемное воображение. Помнишь, в прошлом месяце ты решил, что между мной и новенькой девочкой-почтальоном что-то наклевывается?
Роб вышел из-за прилавка и протянул мне пирожное.
— В свою защиту могу сказать, что она принесла тебе целых три посылки в один день. Если это не любовь, то я не знаю, что это такое. — Он помолчал. — Но Мэдди сегодня оставила почтальоншу далеко позади. Я это почувствовал. А ты?
Я замотала головой.
— Нет. Я почувствовала, какой асфальт жесткий, а больше ничего.
Больше я ничем с ним делиться не собиралась.
Он прищурился.
— Ладно, как скажешь. Давай я тебе кофе сделаю?
У меня в голове снова всплыла улыбка Мэдди. Я прикрыла глаза, стараясь избавиться от наваждения.
— Да, пожалуйста.

Отредактировано Твоя тема (16.02.20 19:53:43)

+1

3

ГЛАВА 10
 
Мои родители жили в Монпелье, который теперь стал одним из самых богемных районов Бристоля. Когда мы росли, он таким не был, но сейчас мама с папой обитали среди художников и стильного стрит-арта, которым мама почему-то очень гордилась.
Мне нравился их домик, причудливой архитектуры коттедж на двоих хозяев, с белыми кирпичными стенами внутри и гораздо большим количеством света и пространства, чем могло показаться снаружи. Сегодня мама приказала мне явиться на обед, потому что, по ее словам, она "почти забыла, как выглядит ее единственная дочь". О моем братце Дине она такого сказать не могла: он жил на соседней улице и до сих пор приносил свою стирку маме.
Я была рада, что приняла ее приглашение, потому что после вчерашних событий мне нужно было успокоиться, и семейный обед мне всегда в этом помогал.
Я вошла в дом через черный ход, сразу на кухню. Мама мыла посуду. Я пристроила белоснежную коробку со вчерашними кексами на идеально чистый кухонный стол, чмокнула маму в затылок и поставила чайник на огонь.
— Здравствуй, дорогая мамочка.
Она повернула голову,
— Это правда ты или мне чудится?
— Это правда я. — Я открыла жестянку и выудила оттуда песочное печенье. Оно было жирненьким, и у меня на пальцах остались следы. Вкуснотища!
— А что в этой красивой коробочке? Кексы?
— Они самые, — ответила я. — Вчерашние капкейки. Ты меня похвалишь, когда узнаешь, что я украсила их цветочками и фигурками, а не вагинами.
Она громко рассмеялась.
— Еще один девичник или у тебя просто такое настроение было?
— Ты же знаешь, как я отношусь к девичникам. — Я забросила в рот остатки печенья. — А где папа? — Я заглянула в гостиную, но его там не было. Место на диване было свободно.
— До сих пор в пабе. У него сегодня футбол.
Папа болел за "Бристоль Сити" и был секретарем местного фан-клуба. Он частенько уходил "на футбол", что, как мы с моим братом поняли, было своего рода кодом для "Я хочу посидеть в баре и попить пивка без своих домашних".
С годами я стала лучше понимать отца и эту его потребность. А поход за выпивкой мы с братом до сих пор называли "сходить на футбол",
— А как вчера закончился матч? Наши выиграли?
Обычно я следила за результатами, но вчерашняя суббота выдалась напряженной и сумбурной, как никогда. Игровые перипетии "Бристоль Сити" в мою повестку дня не входили.
Мама обернулась с весьма кислым видом.
— Ничья, 3:3. Наши забили на последней минуте.
Теперь уже мое лицо огорченно вытянулось. Папа был очень славным, но его настроение всегда зависело от футбола. Победа — и он был счастлив все выходные, но когда "Сити" проигрывали (а это случалось частенько), папа несколько часов ходил и на всех бурчал. Иногда это затягивалось на весь уикенд. Ничья могла направить события по любому руслу.
Мама всю жизнь не могла этого понять. Как она говорила, по закону средних чисел всем достаются и победы, и поражения. Но папа никогда с этим не соглашался. Он всегда излучал оптимизм и ждал от "Сити" только побед. Не знаю, как он при этом не впал в отчаяние после того, как болел за эту команду в течение шестидесяти лет.
— Будем надеяться, что он развеется в пабе.
— Он в порядке. Даже стал немного более стоически ко всему относиться. Вчера, за ужином, сказал, я цитирую: "Что-то находишь, что-то теряешь".
— Быть такого не может!
— Тем не менее. — Мама сдернула с ручки духовки кухонное полотенце, вытерла руки и схватила меня за плечи.
Я вытянулась перед ней, как новобранец перед сержантом.
— Дай-ка я на тебя погляжу... Хорошо выглядишь. Мне нравится твоя прическа. Ты что, волосы осветлила?
Я покачала головой.
— Не-а. Просто много времени провожу на солнце, они и выгорели. Слегка.
Волосы у меня были того цвета, который парикмахеры зовут "русым". Менее сердобольные люди называют этот оттенок "мышиным".
— Ты вчера работала?
Я кивнула. Мама отпустила меня, и я пошла заваривать чай.
— Мастер-класс на четырнадцать человек. Девичник для лесби.
Это ее заинтересовало.
— Лесбиянки-кондитеры? Что ж, не удивительно. Куда им еще идти, как не к вам с Джеммой? И что, ты встретила кого-то из знакомых?
— Ага. — Я кашлянула и сделала паузу. — На занятие пришла Мэдди.
Вот тут мама повернулась ко мне полностью.
— Мэдди? Твоя Мэдди?
— А ты знаешь других?
Технически, это была не совсем правда. Я уверена, что мир населен огромным количеством других Мэдди, но лишь одна из них играла в моей жизни ключевую роль .
— Есть только одна Мэдди, которую я бы с удовольствием вынесла на пинках к чертям собачьим. А потом догнала бы и еще наподдала. Зачем она явилась?
— В качестве приглашенной на девичник. — Я повела плечам и покрутила головой, чтобы показать, насколько спокойно я отношусь к разговорам о ее возвращении. — Я виделась с ней раньше, на похоронах Джеймса. Похоже, вселенная решила, что нам с ней снова пора пересечься.
Мама поджала губы так, что ее рот превратился в прямую тоненькую линию.
— Я понимаю, что с тех пор много воды утекло, но прекрасно помню, какую боль она тебе причинила. Ты же не собираешься пуститься в воспоминания о прошлом?
— Да ну, я уже большая девочка. Я с ней виделась, мы поговорили, и я совершенно не собиралась снова с  ней пересекаться, но вчера она вдруг оказалась на занятиях. Пекарь из нее никудышный, это я могу сказать точно. Но не более. Наши жизненные пути разошлись очень давно, и я не вижу никаких причин что-то в этом менять. — Я помолчала. — И не ты одна помнишь всю ту боль.
Мама кивнула, явно успокоилась и взяла чай.
— Пойдем в гостиную?
Мы прошли в L-образную комнату с встроенным газовым камином, служившую родителям гостиной. Было около часа дня, яркое солнце расплескалось по кирпичной стене, создавая ощущение, что ее расписал художник-модернист. Выключенный камин мирно дремал, дожидаясь холодных времен, на деревянных досках пола раскинулись мамины любимые ковровые дорожки со сложным орнаментом.
Я устроилась на потертой кожаной двухместной коричневой кушетке.
Мои родители не были помешаны на дизайне, но их дом выглядел куда более стильно, чем у большинства моих знакомых. Не знаю, откуда мама унаследовала такие способности, ведь в нашем роду никаких дизайнеров отродясь не водилось. И пусть она работала в "Марксе и Спенсере", но в свободное время она смотрела телешоу об отделке домов и читала специализированные журналы. Экземпляры "Элль Декор" валялись по всему журнальному столику и стопкой лежали на полу у кушетки.
У меня дома в гостиной было примерно так же, только журналы были о выпечке и кулинарии.
— Ну и чем эта дамочка теперь занимается?
Женщин, которые маме не нравились, она всегда звала "дамочками". Как будто те были профессиональными шлюхами.
— Она работает в строительстве. Скупает участки, строит новые дома или приводит в порядок старые и перепродает. Судя по всему, дела у нее идут отлично. По крайней мере, выглядит она хорошо. — Я до сих пор помнила, как мы смотрели друг на друга, когда я упала. Мое сердце до сих пор пропускало удар, стоило мне об этом подумать. — Мэдди жила в Лондоне, а потом бизнес стал развиваться здесь, и она переехала. Она знает здешние места, так что это разумное решение.
Мама отпила чаю, помолчала и сказала:
— Похоже, ты много о ней знаешь.
— Я же говорю: увидела ее на похоронах, она сама захотела со мной поболтать. Извинялась за то, как у нас все тогда вышло.
— Еще бы она не извинялась!
Я всегда любила, как мама бросалась меня защищать.
— Я не могу изменить прошлое, но будущее зависит только от меня. Так что ты не беспокойся так. Возможно, теперь мне придется сталкиваться с ней чаще, но ей нужно будет очень постараться, чтобы наша компания ее снова приняла. А не явиться, словно солнышко, и думать, что все ждут ее с распростертыми объятиями.
— А что все ваши говорят?
— Джемма была готова ей в горло вцепиться, мне стоило только пальцем пошевелить. — Я пожала плечами. — Но я и сама справлюсь.
Мама вскинула бровь.
— Надеюсь, так оно и есть.
Входная дверь хлопнула и через пару секунд в гостиную заглянул мой братец Дин. При виде меня его глаза зажглись радостью. Он с самого детства очень меня любил, да и вообще, когда дело касалось семьи, он напоминал мне верного веселого пса, только что хвостом не вилял.
— Джас-тинааа!
Дин всегда произносил мое имя, разделяя его на две части. Первый слог выходил у него более низким тоном, а второй он чуть ли не пел. Если у моего брата где-то и был регулятор уровня громкости, то я его так ни разу и не отыскала. И сколько бы раз он не проделывал такое на публике, я к этому так и не привыкла. Он сгреб меня в объятия, выпустил, проделал то же с мамой и уселся.
— Я и не знал, что ты приедешь. День без выпечки?
— Ага. Должен же и у меня быть выходной.
Дин облизнулся.
— А вагинальные кексики привезла?
— Она их вчера все сама съела! — Мама рассмеялась собственной шутке, Дин расхохотался вслед за ней. У членов моей семьи порой странноватое чувство юмора.
Я не стала отвечать маме и повернулась к брату.
— Как у тебя дела с работой? Когда мы виделись в последний раз, вы заканчивали проект.
Дин работал строителем и почти весь прошлый год трудился на одного крупного заказчика, но теперь строительство подходило к концу. Еще парочка заказов, на которые он рассчитывал, сорвались, и брат начинал нервничать. Я была уверена, что такого классного специалиста, как он, с руками оторвут, но он в этом сомневался и чувствовал себя неуверенно.
— Да все как-то подвисло. У меня есть пара подработок, и запас на черный день тоже, но очень не хватает хорошего большого заказа, в который можно всерьез погрузиться.
— Что-то наверняка появится. — Мама отвечала так всегда, и Дин при этих словах многозначительно глянул на меня.
— А где папа?
— Ушел в паб по футбольным делам.
Мы с Дином обменялись понимающими взглядами и фыркнули. В детстве младший братец не раз доводил меня до белого каления, но теперь мы стали одной командой, и я была рада, что он со мной заодно, особенно сейчас, когда наши родители приближались к пенсионному возрасту. Некоторые из моих друзей были единственными детьми в семье, и теперь вся ответственность ложилась на их плечи. К тому же, им не с кем было обмениваться взглядами, когда их родители начинали чудить.
— Если ты окажешься совсем на бобах, всегда можешь прийти ко мне и починить то, что давно обещал.
Дин уже год как рассказывал, что запросто починит слегка разболтавшуюся дверь в моей спальне и пару перекосившихся шкафчиков на кухне. Квартира у меня была съемная, но подруга сдавала ее по заниженной цене, и мне хотелось хотя бы так ее отблагодарить.
— А что ты мне за это дашь?
— Тумаков. Годится?
Хохот Дина эхом разнесся по комнате.
— Ты не можешь дать мне тумаков! Не допрыгнешь, я слишком высокий и сильный.
— Зато я легкая и шустрая, вот мои козыри! Низко расположенный центр тяжести, как у этого нового нападающего "Бристоль Сити". — Я со смехом откинулась на спинку дивана. Локти и колени у меня были все в синяках, но моим домашним совсем не обязательно было знать, как я их заработала, правда?
— Когда вы оба закончите составлять планы, как друг друга побить, — сказала мама, — тогда сделайте вот что: Дин, поезжай к сестре и почини все, что ей нужно. Джастина, а ты испеки для брата пирог.
Мы с Дином переглянулись и заухмылялись. Инструкции от начальства получены.
— Давай на следующей неделе? Я заскочу к тебе и прикину, что мне потребуется для починки. В том случае, если ты не возражаешь, что я разведу у тебя небольшой бардак.
Я припомнила последнюю пару недель.
— В моей жизни сейчас столько бардака, что ты и представить себе не можешь. Немного пыли и мусора меня не смутят, тем более, если их принесет член семьи.
— У меня в голове вертится подходящий анекдот про пыль, но я никак не могу его вспомнить. — Он наклонился ко мне и похлопал по колену. — В общем, договорились насчет следующей недели. — Он повернулся к маме. — А что у нас на обед?
— Жареная курочка.
— Моя любимая! — хором воскликнули мы с Дином.
Мама закатила глаза.
— Да я в курсе!
   
ГЛАВА 11
 
— Если вы переедете, я буду по вам скучать.
Роб стоял на крыльце своей булочной и запирал ее на ночь. Днем жаркое июльское солнце светило вовсю, а сейчас его закатные лучи заливали тротуар желтыми полосами.
— Вы подыскиваете новое место в Бристоле, Бате или только здесь?
— И там, и там.
Мы вместе зашагали к моей машине: сегодня я подвозила Роба домой. Роб был одной из многих причин, по которым мне не хотелось переезжать, но после того, как Керри дала нам денег, это, кажется, было неизбежно. Кстати, наше нынешнее помещение нам посоветовал именно Роб: свою булочную он открыл на два года раньше нашей кондитерской. Здорово было работать по соседству со давним другом. Мне тоже будет его не хватать.
— Честно говоря, я бы с удовольствием осталась в Бристоле. Здесь все-таки получше с транспортом и дорогами, плюс аэропорт рядом. Но если нам что-то подвернется в Бате, мы согласимся. Там тоже неплохое место для кондитеров.
Роб кивнул.
— Да-да. Бат сам по себе напоминает картинку с конфетной коробки, и вы с вашей кондитерской туда отлично впишетесь. И потом, вы сами каждый день конфеты делаете... — Он вздохнул. — Но где бы вы ни оказались, у меня больше не будет, с кем переброситься словечком через улицу, и мне от этого очень грустно.
Я игриво подтолкнула его бедром.
— Эй, я же еще никуда не уехала. И мы все равно будем видеться, разве нет? Вечеринки, обеды, посиделки в пабах. Может, я тебя даже в гости приглашу, чтобы расквитаться за тот чудесный семейный обед, на который ты пригласил меня и Джемму в прошлом месяце.
— Да ты все равно надуешь: пообещаешь и не сделаешь!
— А еще тот, кто въедет в наше помещение, может оказаться куда более приятным соседом, и ты о нас и думать забудешь.
Он расхохотался.
— Нет, ну если так на это посмотреть...
Я многозначительно глянула на него.
— Жизнь постоянно меняется, по крайней мере, Джемма не устает об этом твердить. И, как мы видим, перемены — это хорошо. Они заставляют двигаться вперед.
Роб посмотрел на меня так, что стало ясно: он не верит ни одному моему слову.
Мы подошли к Кермиту. Внутри у него было настоящее пекло, поэтому я сразу врубила кондиционер, положила руки на руль и чертыхнулась: оплетка чуть не ошпарила мне кончики пальцев.
— Может, она и права, но я терпеть не могу эти позитивные мантры. — Роб откинулся на спинку сиденья. — Джереми с недавних пор увлекся медитациями, теперь хочет и меня втянуть. Я отбиваюсь и говорю, что не могу, они меня бесят.
— Разве медитация — это плохо?
Он опустил солнцезащитный козырек. Я тронулась с места. Машина буквально прыгнула вперед, а потом поехала потихоньку. Иногда мне на самом деле кажется, что она произошла от лягушки.
— Неплохо. Но эти спокойствие и созерцательность напоминают мне молитвы, а это, в свою очередь, вызывает воспоминания о детстве: я рос в очень набожной католической семье. Потом у меня сразу отключается мозг и вся медитация идет прахом. Это занятие не для меня.
Я рассмеялась.
— Как можно медитировать, если у тебя в доме два младенца?
Роб хмыкнул.
— Вот именно. Но Джереми говорит, что с двумя детьми это просто необходимо. Я в толк не возьму, как он выкраивает время между уходом за малышами и собственным бизнесом, но у него это получается. Он удивительный человек. Именно поэтому я надел ему на палец кольцо так быстро, как только смог.
Роб и Джереми жили в центре Бата, неподалеку от того здания, где Мэдди обустраивала свою квартиру. Робу нравилось жить там, а на работу ездить в Бристоль. Он говорил, что таким образом пользуется преимуществами обоих городов.
Бристоль был более оживленным и шумным, а Бат — более старомодным, стильным и гламурным. Бристоль можно было сравнить с Эммой Стоун, а Бат — с Одри Хепберн. Я любила оба города, но стоило признать: если мы перенесем наш бизнес в Бат, мне будет значительно легче добираться на работу. И, вероятно, наша клиентура вырастет за счет толпы приезжих лондонцев.
— Ты с Мэдди давно виделась?
Я покраснела при одном воспоминании о своем позорном падении и покрепче сжала руль.
— Давно.
По дороге к центру нам пришлось проехать мимо "Спениш стейшен". Мы с Мэдди провели там наш первый вечер, а потом пошли домой и всю ночь занимались любовью. Мэдди тогда на меня так смотрела... так же, как в тот день, когда я грохнулась на асфальт. Как будто хотела меня. Роб сказал, что тогда между нами искрило, и я тоже это чувствовала. Но поняла я это только сейчас.
— Ты по ней не соскучилась?
Взгляд Роба буквально поджаривал меня, но кондиционер не дал мне перегреться.
— Да нет. У нас с ней все в прошлом, с чего мне по ней скучать?
Он немного помолчал.
— Так она живет в Бате?
Мы проехали пару светофоров.
— Вроде да. Ремонтирует квартиру по соседству с твоим домом.
— О, так я могу столкнуться с ней в "Чекерс"?
Это был любимый бар Роба.
— Вполне. Может, вы с ней даже станете лучшими друзьями.
Он фыркнул.
— Ни за что! Я не хочу, чтобы ты перестала со мной разговаривать.
Я покачала головой.
— Джеймса это не остановило. Ну да ладно, без разницы. Сделанного не воротишь. — Я помолчала. — Но когда-то у нас с Мэдди было... настоящее. И ее возвращение меня потрясло.
— Еще бы.
У меня внутри что-то дрогнуло.
— Она должна была стать для меня тем, кем стал для тебя Джереми. Главным плакальщиком, понимаешь?
Роб озадаченно посмотрел на меня.
Я улыбнулась.
— На похоронах. На моих похоронах она была бы той, кто сильнее всего меня оплакивал бы. Той, что сидит в первом ряду. У нас вся жизнь была распланирована, а она все поломала. Так что снова увидеть ее было не очень приятно. Горечь о несбывшемся и безнадежность, потому что я до сих пор не понимаю, почему она ушла. Она пыталась объяснить, но... — я покачала головой.
— Может, стоит спросить ее еще раз? Может, у вас еще есть шанс.
— Знаешь, у вас с Джереми идеальные отношения, но это не повод распространять ваш опыт на меня.
Смех Роба заполнил все пространство внутри моей машинки.
— Да разве хоть чьи-то отношения можно назвать идеальными? Наши так точно нет. Все держится на терпении Джереми, воспитании детей и моих талантах повара и уборщика. Иначе мы бы друг друга поубивали.
У Джереми был интернет-магазин канцелярских товаров, которым он умудрялся заправлять одновременно с уходом за детьми. Работал он из дома, и его умение все организовать было непревзойденным.
— Если ваши отношения не идеальные, то у нас тогда вообще нет шансов.
Я уставилась на дорогу, а сама думала о Мэдди. Она говорила, что ждет, пока появится ее суженая. Может, я тоже ждала свою?
— Послушай, Джастина...
Я повернула голову влево.
— М?
— Если ты завтра вдруг умрешь, люди будут в очереди стоять, чтобы оказаться в первом ряду на твоих похоронах. Так что не волнуйся. И, кстати, я буду в этой очереди первым.
   
ГЛАВА 12
 
Мне совсем не верилось, что на дворе уже конец июля. Первая половина года тянулась бесконечно, пока мы беспомощно смотрели, как умирает наш друг, но зато вторая летела стрелой. Мы только что распрощались с группой, проходившей пятидневный курс по выпечке и украшению тортов. Участницами были обычные женщины, желавшие что-то изменить в своей жизни. Сегодня все они ушли от нас с новыми знаниями, обретенной уверенностью в себе и чудесными тортиками.
Пять дней преподавания вымотали меня полностью, и я предвкушала вечер в компании бутылки "риохи" и китайской еды на вынос. До тех пор, пока не вспомнила, что буквально через минуту должен явиться мой братец, чтобы вместе отправиться ко мне, где он, наконец, прикинет, что ему нужно для давно обещанного братского ремонта. Странно, что он так быстро собрался, всего-то три недели прошло.
Джемма вышла с кухни, на ходу набирая что-то в телефоне. Закончила, оторвала взгляд от экрана и обозрела раскинувшуюся перед ней картину разрушений. Миски, насадки, ножи, разнообразные кондитерские инструменты, разделочные доски — все было грязным. Я любила наш инвентарь, но терпеть не могла его мыть. К счастью, сегодня это была не моя задача. Несколько месяцев мы провели, пытаясь отыскать идеальное чистящее средство и, наконец, его нашли. Вернее, ее: наша уборщица должна была прийти через пятнадцать минут. Она работала у нас всего две недели, а мы уже задавались вопросом, как мы без нее жили.
— Какие у тебя планы на вечер? Может, пропустим по стаканчику и посмотрим предложения по недвижимости? — Джемма подхватила со стола несколько буклетов и помахала ими у меня перед носом.
— Не могу. Дин приезжает, мы должны поехать ко мне и замерить мои шкафчики.
— Господи, он, наконец, собрался?
Мои разваливающиеся шкафчики давно стали хорошим поводом надо мной подшутить, но даже шутки так долго не живут.
— Как видишь.
Я не успела договорить: в этот момент на нашем пороге возник Дин. Вместо того, чтобы постучаться, он прижался лицом к стеклу, и мы рассмеялись, глядя на его расплющенную физиономию. Ох уж эти братья!
Джемма впустила его и обняла.
— Я здесь пытаюсь соблазнить Джастину походом в паб и просмотром предложений по недвижимости. — Она выпуталась из его объятий. — Может, мне удастся уговорить тебя составить нам компанию?
— Меня всегда можно убедить с помощью старой доброй кружки пива, — ответил Дин.
Я скрестила руки на груди и со вздохом повернулась к Джемме.
— Ты настолько хочешь, чтобы я одобрила новое помещение, что даже готова меня подпоить?
Джемма глянула на меня исподлобья.
— У нас есть деньги, но ты продолжаешь тянуть резину. Так что да, лишний пинок тебе не помешает. И мы можем воспользоваться профессиональным советом Дина, раз уж он в этом участвует.
— Я? Участвую?
— Да, бестолочь, — ответила я. — Если нам понадобится строитель, мы наймем тебя.
— Тогда тебе лучше договориться со мной заранее, пока меня не расхватали.
Дин выудил из миски лопаточку и собрался ее облизать.
— Положи на место! — скомандовала я таким строгим голосом, словно разговаривала с собакой. Дин тут же положил ее. — Я думала, ты у нас без работы маешься?
— Сейчас да, но все может измениться. — Он помолчал, потом оглядел комнату. — Кстати, если уж мне нельзя доесть объедки, то у вас, случайно, лишнего тортика не завалялось?
Джемма рассмеялась, подошла к холодильнику, достала торт и отрезала Дину кусок.
Кто-то постучал в дверь, и мы все повернулись на звук.
Мэдди.
Я нахмурилась, сердце снова заколотилось. Кой черт ее принес? Вряд ли она просто проходила мимо.
Я подошла к двери и распахнула ее. Атмосфера в комнате из спокойной и веселой мгновенно стала холодной и напряженной.
Мэдди неловко улыбнулась, вошла, кивнула Джемме, потом Дину.
Дин застыл с непередаваемым выражением лица. Тогда, на воскресном обеде у мамы, он слышал, что Мэдди вернулась, но я не стала развивать эту тему. Последний раз брат видел Мэдди, когда ему было лет двадцать. И она ему нравилась.
— Привет, Джемма, рада снова видеть. Здравствуй, Дин. Хорошо выглядишь. — Мэдди покашляла. — Как поживаешь?
Вопрос был адресован брату.
Дин кивнул.
— Хорошо. А ты?
Дичь какая. Дин, когда был подростком, совершенно неприкрыто обожал Мэдди. Маме пришлось однажды отвести его в сторонку и рассказать, что нехорошо так пялиться на девушку своей сестры. Когда Мэдди ушла, он несколько месяцев по ней страдал. Не стоило начинать все заново.
— Замечательно, — ответила Мэдди. — Слушайте, у меня одной ощущение, что мы с вами будто в телесериале? Чтобы не превращать это все в очередной особенно неловкий эпизод, я просто скажу, что сегодня просматривала объявления о продаже недвижимости и подумала о вас. Ближайшие торги состоятся через пару недель, и там будет парочка объектов, которые могли бы вас с Джеммой заинтересовать.
Она выудила буклет из висевшей у нее на плече кожаной сумки. Из той самой сумки, которую забыла здесь после мастер-класса по капкейкам.
— Не знаю, насколько это окажется полезным, но хотелось вас проинформировать. Я сама буду на этих торгах, так что, если вам будет нужна поддержка специалиста, то я к вашим услугам. — С этими словами она ткнула себя пальцем в грудь.
Я посмотрела на Джемму. Та глядела на Мэдди с абсолютно незаинтересованным видом.
Мэдди подошла к двери, выглянула наружу и снова повернулась к нам.
— Просто проверяю, не приехал ли эвакуатор. Ты предупреждала, что у вас здесь с этим строго.
Она стояла на пороге, вполоборота, одной ногой на крыльце, другой в помещении. Такая красивая, что даже больно.
— Мы как раз собирались пойти в паб, посмотреть пару буклетов. Может, ты хочешь с нами?
Слова вылетели из меня раньше, чем я успела подумать, что делаю. Я что, действительно хотела это сказать? Черт, понятия не имею. Изумленный взгляд Джеммы сказал мне, что она тоже не понимает, что на меня нашло.
— Конечно, — ответила Мэдди и засунула буклеты в сумку. — Если я вам не помешаю. Просто думала оставить вам информацию к размышлению.
— Да без проблем. Мы идем в паб рядом с домом Джастины, так что решай сама, удобно тебе или нет. — Это была Джемма, и говорила она весьма сдержанным тоном, давая Мэдди понять, что у нас своя тусовка и нам как-то все равно, впишется она в наши планы или нет. Какая же у меня замечательная подруга! Обожаю ее.
Мэдди перевела взгляд на меня, потом на Джемму, потом коротко кивнула.
— Если так, то я с вами. — Она запнулась. — Моя партнер по бизнесу, Элли, сейчас в магазинчике по соседству. Я сбегаю, предупрежу ее. Буду через две минутки, хорошо?
Я кивнула.
— Конечно.
Мэдди улыбнулась мне и выскочила наружу.
Джемма подождала, пока за ней захлопнется дверь, повернулась ко мне и вскинула бровь.
— Знаешь, как для человека, который не хотел, чтобы Мэдди вернулась в его жизнь, ты ведешь себя прямо противоположным образом. Очень впечатляет.

Отредактировано Твоя тема (16.02.20 19:52:32)

+5

4

Ураааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

+3

5

«Книжка про кексы» - лучшая аннотация  :D
Gray, спасибо! За впечатления и эмоции уже случившиеся и за будущие!)

+3

6

О, какой подарок!Привет от памятного конкурса переводов)) ну, я ж теперь не только читать буду, но и изучать-учиться-впитывать) Спасибо, редактор)

+2

7

128807,134 написал(а):

Ураааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Ага)

128963,94 написал(а):

спасибо! За впечатления и эмоции уже случившиеся и за будущие!)

Буду очень рада разделить их снова) Дивные воспоминания о прошлом и хорошие находки в будущем.

128975,10 написал(а):

ну, я ж теперь не только читать буду, но и изучать-учиться-впитывать)

Да чему здесь учиться, книга совершенно обычная.
Разве что кексики...

+2

8

И меня на сладенькое потянуло))) повезло так повезло! Кексы!!!

+1

9

ой, это не конец..
а когда можно прочесть дальше?

0

10

129236,57 написал(а):

а когда можно прочесть дальше?

Когда переводчик переведет, а редактор отредактирует)
Будем выкладывать потихоньку.
Вы как предпочитаете, сразу несколько глав или по одной, но чаще?

+1

11

Я хочу сразу))
Мне одной не хватает, что бы атмосферу, героев и линии сюжета держать в голове. Имхо
Gray, Lea, я подожду
http://sh.uploads.ru/t/gJOR8.png

+2

12

Очень интересно 💞  читается на одном дыхани, так хочется пролжения 🥺

+1

13

130067,368 написал(а):

так хочется пролжения 🥺

Я пилю, пилю в поте лица.
Если еще редактор любезно отредактирует, то к 8 марта выложу следующую порцию.

+2

14

ГЛАВА 13
 
Часом позже мы все сидели в местном пабе за фигурным деревянным столом. Мы провели здесь всего двадцать минут, но я уже видела, как Дин снова потихоньку подпадает под очарование Мэдди.
Интересно, откуда у нее эта волшебная власть над семейством Томасов? Мои родители искренне любили ее — ну, до тех пор, пока она не ушла. Папа наверняка снова превратится в ее верного рыцаря, как и Дин, едва только ее увидит. Мужчин так легко впечатлить. А вот моя мама — крепкий орешек, расколоть ее будет не так-то просто.
Дин не один вел себя, как влюбленный идиот. Элли, компаньонка Мэдди, тоже пошла с нами, поскольку жила неподалеку, и теперь Джемма бросала в ее сторону весьма красноречивые взгляды, можно сказать, флиртовала с ней напропалую. Надо признать, ее старания не оставались незамеченными: Элли отвечала ей тем же.
Неудивительно, что Элли так понравилась Джемме. Я сама познакомилась с ней полчаса назад, но сразу поняла, что Элли — настоящий вихрь, человек, который захватывает и притягивает, вызывает к себе искренний интерес. Невысокого роста, живая, быстрая, она просто излучала очарование и силу. Короткие темные волосы красиво обрамляли ее лицо, кожа была гладкой и смуглой. Джемма была совершенно очарована ею, Дин при виде Мэдди совсем расплылся в лужицу, и я чувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Словно пятое колесо в телеге, то есть на двойном свидании.
— И как давно вы работаете вместе? — спросила Джемма, возвращая нас к общей беседе. Она выпрямилась и чуть наклонилась в сторону Элли, с преувеличенным вниманием ожидая ее ответа. Я чуть не расхохоталась при виде этих манипуляций, но мне стало жаль разрушать ее старания. Я видела раньше, как Джемма оттачивала этот жест.
— Мы познакомились на торгах, — хрипловато ответила Элли. Она была родом с севера и выговаривала гласные с нажимом, а согласные — чуть-чуть резко. — Я хотела купить дом или квартиру, а ушла оттуда с готовой сделкой — и с Мэдди.
— Только я не продавалась, прошу заметить, — уточнила Мэдди. — Но да, мы пошли выпить кофе, и это изменило наши жизни. Не так много женщин занимаются строительными подрядами, и мы все друг друга знаем. Так что мы познакомились, подружились, а когда еще и выяснилось, что мы обе — лесби, это связало нас еще сильнее.
— Мы работаем вместе уже больше двух лет. — Элли поднесла к губам стакан с джин-тоником и сделала долгий глоток. — И, должна сказать, мне нравится жить здесь. Освежающая перемена после Лондона. Плюс ко всему, у нас здесь несколько проектов. Некоторые идут хорошо, некоторые — не очень.
— А что такое? — спросил Дин.
— Городской совет, — ответила Мэдди. — Получить разрешение на перепланировку — это проще сразу повеситься. Особенно, если здание занесено в список культурного наследия, как, например, все дома на Ройял Кресент. Мы всего-навсего хотим передвинуть стену, но шуму вокруг этого столько, будто мы требуем снести все подчистую и выстроить заново. Но я не стану вам сейчас жаловаться.
— Если надумаешь, жалуйся на юго-западном диалекте, как настоящий строитель. — Элли попыталась изобразить акцент, но не смогла. — Я сама его долго репетировала, но мой северный говор все перебивает.
— Да уж, звучит смехотворно, — ввернула Мэдди. — Акценты — явно не твоя сильная сторона.
— Зато дизайн интерьеров и снос стен — мои, — усмехнулась Элли.
— Люблю женщин с кувалдами, — отозвался Дин. — Они такие сексуальные.
— Согласна. — Элли повернулась к Джемме. — Ты когда-нибудь держала в руках кувалду? Мне кажется, ты бы с ней отлично смотрелась.
Щеки Джеммы вспыхнули ярко-розовым.
— Нет, как-то не выпадало случая. Я больше по части лопаточек и кондитерских мешков.
— Это не менее сексуально, — ответила Элли. — Всем хочется сладкого, правда ведь?
— Так что вы скажете об этих помещениях? — Мэдди вмешалась в неприкрытый флирт Джеммы и Элли, возвращая нас к тому, ради чего мы здесь собрались. — Вот этот вариант особенно хорош, — она показала на буклет, который Джемма просматривала пару минут назад. — У вас будет два зала для мастер-классов и еще останется место под рабочие кабинеты для каждой из вас. Место красивое, рядом железнодорожная станция, и это хорошо для приезжих. К вам ведь часто записываются не местные?
Я кивнула.
— Да. Самая дальняя наша клиентка явилась из Бразилии, причем на недельный курс. К нам периодически приезжают из Европы, так что станция неподалеку — это идеально.
— И аэропорт почти рядом, — добавила Джемма. — Мы так в идеале и хотели.
— А тебя к строительным работам привлекают? — спросила Мэдди у Дина.
— Если они меня наймут, то да. Но лучше бы им поспешить. И оплату я беру наличными, а не только тортиками.
— Как насчет торта в виде пачки купюр? — спросила я.
— Если внутри у него будет настоящая наличка, то не откажусь, — с непроницаемым лицом отозвался Дин.
Мэдди нахмурилась.
— Ты говорил, у тебя сейчас туго с работой?
Дин кивнул.
— Жду, пока пара подрядчиков развернут строительство.
— У нас тут наклевываются некоторые объемы... Это если тебе интересно. — Она посмотрела на меня. — Ничего, что предлагаю твоему брату работу?
Что мне оставалось? Только кивнуть. Похоже, Мэдди потихоньку просачивалась в мою жизнь, и я ничего не могла с этим поделать, разве что наблюдать. Странное ощущение: мне это казалось нормальным. Сидеть в пабе было хорошо. Хорошо слышать, как они с Дином смеются. И то, что Джемма флиртовала с ее подругой, тоже было хорошо.
Но почему, черт возьми, при этом так хорошо мне? Этого я уразуметь не могла и решила отложить вопрос до лучших времен.
— Если Дину нужна работа, а тебе — рабочий, то я в ваши отношения вмешиваться не буду.
Мэдди некоторое время пристально смотрела на меня, а потом кивнула.
— Отлично. Дин, считай, что я тебя наняла. — Она откинулась на спинку стула и покачала головой. — Кто бы мог подумать, что я нанимаю младшего братика Джастины, а? После стольких лет...
— Не я точно, — отозвалась я.
Мы выпили еще по паре бокалов, а потом Дин с Элли и Джеммой отправились в китайский ресторанчик за углом. Прощаясь, я многозначительно посмотрела на Джемму, а она умело проигнорировала мой взгляд. Интересно, Дин сообразил, что может оказаться третьим лишним на намечающемся первом свидании? Наверное, нет. А если и да, то он с удовольствием поужинает в компании двух дам. Мой братец всегда туго соображал в делах сердечных.
И тут оказалось, что Мэдди нужно возвращаться в Бристоль.
Я нахмурилась.
— Ты что, приехала в эту глушь только затем, чтобы теперь ехать назад?
Она пожала плечами и отвернулась.
— Ну, это того стоило, я отлично провела время. Вернусь, заночую в родительском доме. А сейчас провожу тебя домой, у меня все равно там машина припаркована. — С этими словами Мэдди встала и накинула тонкую кожаную куртку.
— Хорошо.
Мы шагали рядом, и эхо ее шагов идеально совпадало с моим. Солнце только что село, но воздух был теплым. Мимо проехал автобус, звук его двигателя расколол тишину. Мы молча прошли мимо почты, мимо цветочного магазинчика и местной автомастерской.
— Так что ты думаешь об этом варианте? Годится он вам?
— Да, но там многое нужно будет менять. Я предпочитаю готовые решения, а Джемма хочет получить пространство, которое мы сможем перестроить под себя. Меня это пугает, но я понимаю, что для нашего бизнеса так будет лучше. По крайней мере, Джемма не устает меня в этом убеждать.
— Она права. Отделать помещение с нуля так, как хочется и нужно вам, куда лучше, чем переделывать существующие решения. Вы сможете составить подробный план, вплоть до того, сколько розеток вам нужно в каждом конкретном месте. Я так понимаю, это имеет значение, потому что вам нужно одновременно подключать целых два десятка миксеров.
Я повернула голову и посмотрела на ее профиль. Все такая же привлекательная, это невозможно отрицать. Но сейчас в Мэдди открылась новая черта, и от этого к ней влекло еще сильнее. Она искренне интересовалась нашим бизнесом, хотела помочь и убеждала меня в том, что перемены принесут нам успех.
Джемма будет в восторге. Как она постоянно мне твердила, я смогу заниматься существующим подразделением, а она будет работать в новом. Может, у нас все и получится, если Дин нам поможет, а Мэдди кое-что подскажет. Только сейчас я внутренне приняла эту идею.
— То, что ты говоришь, я уже тысячу раз слышала от Джеммы. Может, мы с ней слишком сроднились, и мне нужно было мнение со стороны. Кто бы мог подумать, что этим человеком окажешься ты.
Она улыбнулась так, что меня мгновенно окутало теплом.
— Да разве дело во мне? — Мэдди откашлялась. — Послушай, я бы хотела как-нибудь пригласить тебя на ужин. Просто пересечься и обговорить деловые вопросы. За мой счет, это самое малое, что я могу сделать после всего, что было.
От ее слов у меня заколотилось сердце и ослабли колени. Она все поняла по моему лицу и вскинула в воздух ладони:
— Просто ужин, ничего такого.
Я жестом показала, куда нам сворачивать. Моя улица была застроена типовыми пристроенными друг к другу коттеджами, две комнатки внизу, две наверху. Дверь моего домика была выкрашена в оливково-зеленый, и я помню, как намаялась с этим цветом. Это была еще одна причина, по которой я не желала участвовать в обсуждении дизайнерских решений. Я даже еду в ресторане выбираю мучительно долго, что уж говорить о выборе цвета стен в нашем будущем помещении?
Я помолчала, а потом посмотрела Мэдди в глаза.
— Мне кажется, совместный ужин — это не очень хорошая идея. Но я с удовольствием воспользуюсь твоей помощью в деловых вопросах. Если ты ее еще предлагаешь.
Мэдди замотала головой, не дав мне договорить.
— Конечно, у меня ведь нет цели срубить с вас денег. Я хочу помочь вам по старой дружбе, вы же обе мои друзья, и ты, и Джемма.
Я улыбнулась.
— Приятно слышать.
— Если тебе так будет легче, я и Джемму на ужин приглашу. Не знаю, правда, не помешает ли это планам Элли... судя по взглядам, которыми эти двое весь вечер друг друга сверлили.
— О, ты тоже заметила?
Мэдди вскинула бровь. Свою идеальную бровь.
— Да все все поняли. Кроме Дина.
Наш смех смешался и раскатился по улице.
— Я правда очень рада тебя видеть. Дай мне знать, что вы решите. Я собираюсь участвовать в этих торгах, меня интересует пара участков, так что, если захотите приехать, хотя бы для того, чтобы просто понять, как все проходит, то сообщите мне, хорошо? Вам не обязательно что-то покупать.
Она сунула руку в карман, достала визитную карточку и вложила мне в руку.
— Я понимаю, что ты можешь отыскать меня в соцсетях, но здесь мой номер телефона и почта. — Мэдди просительно посмотрела на меня. Ох, эти ее серые глаза, цвета грозовых облаков. — Даже если нам не светит ужин, я все равно рада вернуться в твою жизнь. Без разницы, в каком качестве. Звони, если я тебе понадоблюсь, хорошо?
Я кивнула, не в силах придумать внятный ответ. Между нами ничего такого не происходило, и все-таки что-то менялось.
— До встречи, Джастина.
Она не сводила с меня глаз, а потом наклонилась ближе, и вот ее губы коснулись моей щеки и легонько прижались к ней.
Я перестала дышать. Сам факт того, что ее губы оказались так близко к моим, лишил меня дара речи.

ГЛАВА 14
 
Вопреки многочисленным советам, Керри вернулась на работу в школу практически сразу после похорон Джеймса. Сказала, что хочет проследить, как ее классы сдадут выпускные экзамены. Она была талантливым педагогом, читала математику и вела курс театрального искусства. Я не была уверена, что она приняла правильное решение, но Керри утверждала, что работа была и будет для нее спасательным кругом, островком нормальности посреди пришедшего в беспорядок мира.
С тех пор прошло уже два с половиной месяца, и сейчас Керри была на летних каникулах.
Кто-то порекомендовал ей магазин детских товаров неподалеку от "Райской выпечки", и она собралась в него заглянуть, поэтому позвонила мне и спросила, не хочу ли я с ней пообедать. У меня сегодня не было ни одного мастер-класса, и я с удовольствием согласилась. Джемма всегда шутила, что только такие "бесклассовые" дни и можно назвать по-настоящему классными, а я от таких шуточек морщилась.
Если мы расширим наше дело, мне какое-то время придется больше преподавать: мы готовили новые программы, чтобы привлечь больше клиентов. Но в перспективе я хотела от преподавания отойти и переключиться на организационные вопросы, оставив мастер-классы Джемме и нашим кондитерам-фрилансерам. Управление и развитие бизнеса — вот чем мне хотелось заниматься.
Увидев Керри, я встала и от души ее обняла — насколько позволял ее животик, наконец ставший заметным на шестом месяце.
Мы с Джеммой старались бывать у Керри так часто, как только могли, и постоянно были на связи в вотсапе.
— Я не стану говорить тебе, насколько ты выросла за последние две недели, хоть так оно и есть, — усмехнулась я. — Как дела?
Керри устало улыбнулась. Она была бледной, и было непохоже, что она хорошо спала.
— Этой ночью я впервые почувствовала, как ребенок шевелится. А потом я лежала, и мне так хотелось, чтобы Джеймс был рядом... — Она прикрыла глаза, стараясь не расплакаться.
Я взяла ее за руку и нежно сжала.
Она сжала мою ладонь в ответ.
— Только он больше никогда не вернется. Иногда я об этом забываю, а потом осознание полностью лишает меня сил. — Она снова сжала мои пальцы, а потом вздохнула. — Я стараюсь давать волю горю, но не сильно, чтобы не навредить ребенку. А так жизнь идет своим чередом: мои родители всегда рядом, контролируют, чтобы я что-нибудь с собой не сделала, а родители Джеймса все еще не пришли в себя от новости о ребенке.
— Как они?
Джеймс был единственным ребенком в семье, и его папа и мама еще не отошли от выпавшего на их долю горя.
— Мама постоянно мне названивает и говорит, чтобы я больше отдыхала. Но самый опасный первый триместр уже прошел, а я ведь даже не знала тогда, что беременна. Думаю, если малыш смог пережить смерть собственного отца и это ему не повредило, то он и с остальным сроком справится, правда ведь? — Она обхватила живот ладонями. — Но это не значит, что я не боюсь. Не знаю, как я со всем справлюсь без Джеймса.
Я притянула ее к себе и обняла. Прядь ее волос щекотала мне щеку.
— Ты справишься в лучшем виде. И ты не одна, мы все тебя поддержим.
Мы пошли выпить кофе, а потом отправились в магазин под изящным названием "Бейби Гага".
Выражение  лица у Керри сделалось таким, будто она была готова скупить весь магазин целиком. Думаю, она могла себе это позволить. Она уже говорила мне, что хочет, чтобы у ее ребенка было все самое лучшее. Когда он (или она) родится, Керри выполнит свое обещание.
— Кстати, а пол ребенка уже определили? Ты все время говоришь "он".
Она покачала головой.
— Я не хочу знать заранее. Но просто спинным мозгом чувствую, что у меня там, внутри, маленький Джеймс. А если нет, то тоже здорово. Я все равно собираюсь покупать гендерно-нейтральные вещи. Кому и знать, как не мне, что гендер — штука не врожденная и может меняться? Я давно преподаю и насмотрелась всякого.
Я улыбнулась.
— Ты — самый предусмотрительный родитель из всех, с кем я знакома. Но пообещай мне одну вещь: если у тебя родится девочка, пожалуйста, не надевай ей на голову розовенькую повязочку с бантиком, а?
Керри от души расхохоталась.
— Если я когда-нибудь такое сотворю, можешь пристрелить меня на месте!
Я взяла ее под руку, и мы вместе двинулись вдоль прохода, удивляясь изобилию ассортимента.
— Может, мне стоит покончить с выпечкой и заняться детскими товарами? Ты видела, сколько это стоит? — я подцепила с полки погремушечку ценой 69 фунтов. — Уверена, что на соседнем рынке можно купить такую же намного дешевле.
— Люди тратят на детей огромные деньги. Ты только сейчас это поняла?
У одного из стеллажей Керри понравилось желто-лимонное одеяльце. Мы сочли его достаточно гендерно-нейтральным, а еще нам обеим приглянулся плюшевый лев.
— Если ты его купишь, не называй его Лёвой. Пусть это будет Лиза. Львица Лиза звучит куда лучше, а?
Керри усмехнулась и взяла Лизу на руки.
— Ну все, теперь я не могу ее бросить. — С этими словами она сунула львицу под мышку. — А знаешь, кто не оставляет меня заботами с самого дня похорон?
Я покачала головой и взяла с полки пару лимонного цвета пинеток с ярко-красными помпончиками сзади. Увидела ценник, на котором было написано "45 фунтов", и поспешно поставила их назад.
— Мэдди.
Я с удивлением обернулась.
— Серьезно?
— Да. Она постоянно заезжает проведать меня, звонит,  спрашивает, не нужно ли мне чего-нибудь. Никогда не думала, что из всех окружающих самой заботливой окажется Мэдди.
— Как мы видим, жизнь любит неожиданные повороты.
Керри покачала головой.
— Я до сих пор сержусь на Джеймса за то, что он держал встречи с ней в секрете, но за это время я поняла, что сердиться на тех, кто умер, нельзя. Когда человек умирает, он переходит в категорию почти святых, и это значит, что больше ничего плохого о нем говорить нельзя.
— Правда?
— Да. — Керри прерывисто вздохнула и отвернулась.
Рядом с ее головой маячил гигантский жираф, на пузике у которого красовалась наклейка "Нажми меня". Керри протянула руку, нажала, и жираф запел "Я люблю тебя". Плечи Керри затряслись, но уже от смеха, а не от слез.
— Надо сюда наведываться, когда мне грустно. Хотя, когда родится деточка, я, наверное, стану рыдать еще больше. — Она покачала головой. — Господи, и как я до такого дожила, а? Тридцать четыре года, беременна, вдова. Прямо как в рассказах из журнала "Жизненные истории".
— Ты выглядишь куда лучше, чем любая героиня этих слезливых рассказиков. К тому же, ты всего-то навсего беременна от собственного мужа. Разве это скандал? Такое даже печатать не станут.
Керри обняла меня и чмокнула в щеку.
— Я по тебе скучаю. Давай видеться чаще?
— Заметано. — Я глянула по сторонам. — Но тут дело не в нехватке времени или желания с моей стороны. Просто со времени похорон у тебя очень плотное расписание, в него трудно втиснуться.
— Я знаю. За это надо сказать спасибо моей семье. Я их люблю, но мне пора возвращаться к нормальной жизни. Нормальной в том смысле, насколько это возможно.
Мы свернули за угол и набрели на длиннющий ряд ползунков. На всех были напечатаны мимимишные фразочки и картинки. Джемма остановилась и потянула к себе одни; на них красовалась надпись "Мамин мишка" и изображение смешного медвежонка. Она сняла их с вешалки.
— Моя первая покупка для ребенка на вырост. Знаковый момент. — Джемма притихла, и мне показалось, что она сейчас думает о Джеймсе. Я, по крайней мере, думала.
— Хотя, строго говоря, это не первая детская вещь в моем доме. Мэдди уже подарила нам крутейшие пиратские ползунки, я прямо дождаться не могу, чтобы использовать их по назначению. — Она глянула на меня, чтобы понять, как я отреагирую на ее слова. — Ты с ней вообще хоть иногда видишься?
Я закашлялась и почувствовала, что краснею.
— Вижусь. И даже чаще, чем полагала. Представляешь, завтра она везет меня осматривать одно помещение.
Брови Керри поползли наверх так быстро, что я испугалась, как бы они не слетели у нее с головы.
— И да, я понимаю. Это как раз тот самый неожиданный жизненный поворот.
— Ничего себе. На похоронах Джеймса ты готова была ее убить.
Я вздохнула.
— Да. Но убийство на похоронах не одобряется обществом, а я не готова разрушать социальные нормы. К тому же, смерть Джеймса напомнила мне о том, что жизнь — штука короткая. Если Мэдди снова войдет в наш круг, я лучше буду вести себя цивилизованно. Особенно, с учетом того, что от нее масса пользы.
Керри кивнула.
— Кажется, она искренне сожалеет о прошлом. — Она взяла корзину и усадила туда львицу Лизу вместе с ползунками. — Мэдди очень искренне об этом говорила, когда мы виделись с ней на прошлой неделе. Думаю, лучше бы она рассказала это тебе, чем мне, ну да ладно. Я под впечатлением от ее мыслей и чувств.
— Она говорила со мной, но, в отличие от тебя, на меня это так не подействовало. Я не стану отрицать, что, когда она рядом, меня охватывают чувства, но, думаю, в основном, это сожаление о прошлом. Какие бы правильные слова она сейчас ни произносила, я все еще помню, как она тогда ушла, и я больше в этом положении оказаться не хочу.
— Понимаю. — Керри улыбнулась мне, но я не очень поняла, что означает эта ее улыбка. А потом она протянула мне ползунки. — Берем или нет?
— Я полностью их одобряю. Равно как и Лизу.
— Хорошо. — Она вернула ползунки в корзину, взяла меня за руку и сжала. — Но ты знай: если между тобой и Мэдди что-то начнет происходить, и ты решишь дать вашим отношениям шанс, мы все будем только рады. Я просто так говорю, на всякий случай. Мы хотим, чтобы ты была счастлива, а жизнь, как ты справедливо заметила, штука короткая.
— Да ничего не будет. Почему вы все так думаете? Маму чуть удар не хватил, когда я сказала ей, что видела Мэдди. Послушай, мне постоянно приходится принимать ответственные решения, и я умею это делать. Я не собираюсь внезапно превратиться в размазню, только потому что Мэдди снова порхает где-то рядом.
— Может, это потому, что вы двое были больше, чем просто парой. Мы все думали, что вы суждены друг другу. Быть вместе — это для вас было правильно.
— Ключевое слово — "было", — вздохнула я. — Она все сама разрушила, когда ушла, разве нет? — Я помотала головой, прогоняя нахлынувшие чувства. Всякий раз, когда разговор заходит о Мэдди, со мной приключается такое. — Ладно, давай не портить покупку первой вещички для твоего младшенького. Идем за все это заплатим, а потом пообедаем?
Керри кивнула и пошла к кассе.

ГЛАВА 15
 
Мэдди приехала за мной на грязном белом рабочем фургоне. Какая неожиданность! А я-то думала, что у подрядчиков гламурная работа. Мэдди только рассмеялась, когда я ей об этом сказала.
— Вот уж нет. Я, было дело, завела приличную машину, но скоро поняла: если ты половину жизни проводишь на стройплощадках, а вторую — на парковках строительных супермаркетов, то несколько глупо гонять на тачке, которую боишься поцарапать. Ты уже видела мой "мини", но я одолжила его брату. Прости, если разочаровала.
Я смахнула с сиденья пыль, покачала головой и полезла в машину.
— Все в порядке. Какие могут быть счеты между старыми друзьями?
Мэдди улыбнулась так, что у меня внутри разлилась горячая волна. Я мгновенно провалилась в лето перед нашим выпуском: вот мы валяемся на газоне в парке, и моя голова покоится на подтянутом животе Мэдди. Тогда я бы все на свете поставила на нас двоих. Что лишний раз доказывает, как я ошибалась.
Перед глазами у меня пронеслись все последующие годы. Черт, ну вот как я оказалась в этой машине? Что я делаю рядом с женщиной, которая разбила мое сердце вдребезги?
— Мы же с тобой это... друзья? — ядовитым тоном уточнила я.
Улыбка Мэдди слегка потухла.
— Да. По крайней мере, я надеюсь, что да.
Она захлопнула дверцу и завела мотор. На ее лице отразилась целая гамма чувств, пока она не придала ему вид, с которым, по ее мнению, следовало подвозить бывшую любовницу.
Мэдди тронулась с места, стараясь не смотреть в мою сторону, и полностью сосредоточилась на дороге.
С тех самых пор как она вернулась, меня так и подмывало пристать к ней с вопросами, но я не знала, с чего начать. Сердце колотилось, в горле пересохло, а мы тем временем мчались к центру города на скорости, явно превышающей разрешенную. Но куда мне было об этом упоминать, если я даже прокашляться не могла? Не могла внятно высказать самое важное, что меня беспокоило. Например: ну почему ты тогда ушла? Не могла это быть банальная боязнь отношений, должна быть еще какая-то причина.
Мы проехали центр города, набережную, новый модный квартал с коттеджами. А вот и "Спениш стейшен". Я невольно напряглась и посмотрела на Мэдди. Она уставилась прямо перед собой и сжала руль так, что побелевшие костяшки пальцев ярко выделялись на фоне темной оплетки. Не знаю, что произошло за прошедшие пять минут, но между просто друзьями такого не бывает. Я повидала достаточно отношений, чтобы понимать, что к чему. Повисшее в воздухе напряжение можно было ножом резать, а искрило оно так, что было трудно дышать. Натянутое, взрывоопасное, давно погребенное, невысказанное — вот что вставало между нами. Я затаила дыхание.
Через десять минут мы прибыли к зданию на Арчер-стрит. Никогда еще я не ждала завершения поездки с таким нетерпением. По дороге я несколько раз пыталась завести светскую беседу, и Мэдди тоже, но ни одной из нас так и не удалось выбраться из тупика. Зато, когда мы вышли из машины и Мэдди встала со мной рядом, меня окатило волной жара. Я еще подумала, заметила ли это она, но тут появилась наша агент по недвижимости, и Мэдди шагнула в сторону.
Агент оказалась крашеной блондинкой в черных дорогих брюках и белом кружевном топе. Образ довершали массивные очки в черной оправе. Она больше походила на представительницу модного дома, чем на риэлтора, но я даже обрадовалась. Я-то ожидала увидеть традиционного агента-мужчину в дешевом галстуке и с прилизанными гелем волосами.
— Рада знакомству. Меня зовут Нора.
Мы поздоровались, и ее рукопожатие оказалось более крепким, чем я рассчитывала.
— Так замечательно, что вы приехали вместе! Какой бизнес вы планируете здесь открыть? Что-то связанное с выпечкой? Потому что, если это так, можете считать меня своей клиенткой. Все любят тортики, так ведь?
Нора посмотрела на наши вытянувшиеся лица, нахмурилась и вскинула голову.
— Я что-то неверно поняла?
Я ответила первой.
— Все верно, но школой кондитерского мастерства занимаюсь я. Вернее, мы с моей напарницей. А Мэдди... — Я не знала, как это описать, поэтому прокашлялась. — Она просто помогает мне подобрать идеальное помещение.
С этими словами я опустила голову и пошла вслед за Норой к двери.
Мы оказались внутри, и я замерла с едва ли не открытым ртом. Помещение было потрясающим. Огромное, с массивными стеклянными окнами во всю стену, сквозь которые внутрь лился свет. На самом деле, мы продавали не торты с кексами, а определенный образ жизни, и здесь для этого было самое что ни на есть подходящее место. Я почувствовала, как мое отношение к Мэдди смягчается. Может, в прошлом она и была моей ошибкой, но сейчас стремительно превращалась в нашу спасительницу.
Оказалось, что у этого помещения богатая история. За последние пару лет оно успело побывать и складом, и офисом, и несколько раз рестораном. Вот почему Мэдди его выбрала! Здесь уже были все готовые коммуникации, плюс репутация соответствовала. Я прямо видела, как мы проводим здесь мастер-классы и курсы. И для приличной кухни места хватит. Больше кладовых, больше работы, да и места для расширения тоже достаточно! Я уже знала, что скажет Джемма. А что еще более важно, если реальная цена окажется в районе заявленной, то мы можем себе ее позволить.
Я посмотрела на Нору, потом на Мэдди. Она ответила мне взглядом, который я не смогла расшифровать.
— Ну, что скажете? — спросила Нора. Она напустила на себя деловой вид, хотя, наверное, была немного смущена обстановкой. А может, и не немного. Я бы на ее месте чувствовала себя как минимум неловко.
— Замечательное место, — кивнула я. — Многое придется переделывать, но в целом все отлично. Я хочу, чтобы моя напарница тоже его осмотрела. Мы сможем назначить встречу? И я привезу с собой брата, он строитель.
— Брат-строитель — большая удача, — сказала Нора.
— Ну, у него есть свои недостатки, — ответила я и повернулась к Мэдди. — Что думаешь?
В конце концов, она была специалистом и сама отыскала это место. Любое ее мнение я готова была воспринять, как очень ценное.
— Я думаю, это идеальный для вас вариант. Расположение тоже отличное. Но тебе нужно все обсудить с Джеммой. Я знаю, что ты вечно сомневаешься и тебя нужно убеждать.
Уверена, она говорила о помещении, но в ее словах скрывался и более глубокий смысл. Я вздохнула и пошла в кухню, мысленно прикидывая фронт работ. Менять придется многое. Перебраться сюда со всеми нашими пожитками будет ох как непросто.
Когда я подняла голову, Мэдди стояла в дверях и смотрела на меня.
— Это хороший вариант, Джас. И вам по силам. Подумай об этом.
Я кивнула.
— Подумаю.
Мэдди не отвела взгляд.
— Подвезти тебя назад ?
— И как это ты одолжила свою машину брату?
Осмотр помещения дал нам возможность поговорить о чем-то еще, кроме нашего давнего разрыва и вопроса, сможем ли мы когда-нибудь снова стать друзьями.
— У него настали непростые времена. Он потерял работу из-за брекзита, а значит, лишился машины. Я своим "мини" пользовалась разве что по выходным да по редким надобностям, так что отдала ему свою девочку надолго. Сказала, чтобы обращался с ней, как со своим первенцем. Он на меня тогда таак посмотрел... — Мэдди усмехнулась. — Знаешь, тачки меня всегда интересовали больше, чем брат. Я всегда хотела "мини" и купила его, едва смогла себе это позволить. Если бы ты пять лет назад попросила меня одолжить Харрису мою любимую машинку, я бы только пальцем у виска покрутила. — Она пожала плечами. — Но сейчас ему нужно на чем-то ездить, так что все вышло само собой. — Она побарабанила по рулю. Все те же длинные тонкие пальцы... Я их помнила.
— Это очень щедро с твоей стороны, особенно с учетом ваших неровных отношений. Или с тех пор как мы были вместе, что-то изменилось?
— Ну, мы с Харрисом теперь видимся немного чаще. Очень жаль, что мы не делали этого раньше. Времена меняются, и люди — тоже.
Интересно, она действительно так считает?
— Знаешь, когда ты приехала на похороны Джеймса, я заметила твою машину, даже не зная, чья она. Подумала тогда, мол, слегка выпендрежная, для любителя пустить пыль в глаза.
Мэдди выехала на дорогу.
— Ты как-то зациклена на гендерной специфике. — Казалось, она вся поглощена вождением, но я слышала улыбку в ее голосе. — Разве женщинам нельзя водить выпендрежные тачки и пускать пыль в глаза?
— Можно. И ты права, я поспешила с выводами. Особенно, если учесть, что я сама такая же. Едва заработала денег, как сразу купила зелененький "гольф", потому что это была моя юношеская мечта. Вот я ее и исполнила. — Я помотала головой, разминая шею. Мы уже подъезжали к центру города. — Только я свою машинку зову Кермитом. И спорим, ты своей тоже дала имя?
— Еще чего! — Лицо Мэдди расплылось в улыбке.
— Давай, колись. Как ее зовут?
— Мэвис.
Я расхохоталась от души.
— Может, мы с тобой не так сильно и отличаемся.
Мэди переключила передачу и свернула налево.
— Может, и нет, — севшим голосом ответила она. — У нас с тобой всегда было много общего. И я сейчас не о химии, не о сексуальном притяжении. Хотя этого тоже было хоть отбавляй. — Она глянула в мою сторону. — Кстати, оно никуда не делось.
У меня даже в голове зашумело, когда я сообразила, что значат ее слова. Какой смысл отрицать? Это напряжение отзывалось в каждом нашем шаге, в каждом взгляде, которым мы обменивались, оно заполняло все пространство внутри машины.
Мэдди тем временем свернула на стоянку, заглушила двигатель и повернулась ко мне.
— Я тут подумала, может, сходим в "Спениш стейшен"? Выпьем чего-нибудь, как в старые добрые времена. В такой славный день будет просто преступлением разойтись по домам, когда мы можем посидеть на солнышке. Что скажешь?
Опасность. Я понимала всю опасность ее предложения, но решила не обращать на это внимания. Мэдди была права: день выдался славный, и нужно использовать его на полную. К тому же, несмотря на все предупреждающие знаки, мне было хорошо рядом с ней. Келли недавно сказала мне, что жизнь — штука короткая. Это будет просто глоток воды в жаркий летний день, ничего больше.
Эх, будь я копом под прикрытием, считай, уже рассекретилась бы.
Я обошла машину. Мэдди не сводила с меня глаз, ее взгляд обволакивал меня, словно мед, и я совсем растаяла.
Тогда я сделала глубокий вдох и напомнила себе, что к чему. Я просто иду выпить со старинной подругой, которая мне помогает. Я вообще перед ней в долгу за то, что она подыскала нам помещение. Мы его еще не купили, но дело к тому идет. Мэдди сделала это для нас и преуспела больше, чем мы с Джеммой за несколько месяцев.
Но когда мы вышли из-за угла и увидели бар, то обе замерли на месте. Он ни капельки не изменился, и в этот момент мы словно угодили на десять лет назад, в наши самые безоблачные времена. Окна все так же были увиты электрическими гирляндами, частично выключенными, потому что на дворе стоял день. Старые бочонки, превращенные в столики, так же стояли снаружи вместе с барными стульями, а белые буквы на прикрученной к кирпичной стене грифельной доске сообщали, что блюдо дня сегодня — тапас. Беленые стены не мешало бы подновить; полосатый тент тоже видел лучшие времена, но все вместе только придавало заведению очарование.
— Ты раньше говорила, что все меняется? Это место осталось прежним.
Я посмотрела на Мэдди, она повернулась ко мне.
— Ни капельки не изменилось, — улыбнулась она. — Пойдем сядем?
Я кивнула, и мы пошли за столик. Мне, тем временем, стало неловко. Не призываю ли я на свою голову неприятности? Сегодняшний день выдался неровным, сплошные подъемы и спады эмоций. Но раз уж мы оказались здесь, надо просто отпустить ситуацию и посмотреть, что из этого выйдет.
Одетый в джинсы и белую рубашку официант принял у нас заказ, и мы расслабились, глядя на реку. Все было так, как мне помнилось: у берега покачивались лодки, бары на обоих берегах вели бойкую торговлю. На нашем берегу всегда было меньше народа, и нам в прежние времена это нравилось. В "Спениш стейшен" был уютно и тихо, здесь наша любовь зародилась и расцвела. Я вздохнула, и тут нам принесли напитки: белое вино для меня и местное пиво для Мэдди. Мы сдвинули бокалы и посмотрели друг на дружку.
Хорошо, что на мне были темные очки, иначе я бы забеспокоилась, что мои глаза выдадут слишком много. Я решила завести разговор на более безопасные темы, чем наше прошлое, но Мэдди заговорила первой.
— Ты в курсе, что Элли с Джеммой сегодня пошли на свидание? На этот раз без Дина.
Я покачала головой. Пошли на свидание?
— Нет, не в курсе. Джемма почти ничего не рассказывает, и это на нее не похоже. Не знаю, что и думать.
— Может, она ей нравится? Я знаю, что Элли очень в ней заинтересована. Она мне прохода не давала, требовала рассказать о Джемме. Я сказала, что мои сведения о ней давно устарели, равно как и о тебе. И мне бы очень хотелось их обновить... Надеюсь, мне выпадет такая возможность. — Она облизнула губы и посмотрела на меня.
— Я могу сказать то же самое. — В горле у меня пересохло, и я отпила глоток вина. — Ты немного рассказала мне о брате, но больше я не знаю ничего. Как поживает твоя мама?
Мама Мэдди всегда поддерживала ее и ее начинания. Если я теперь вижусь с Мэдди, то, может, снова смогу встретить Диану? Было бы здорово. Мягкая и спокойная Диана годами бесконечно прощала своего выпивоху-мужа, пока однажды не узнала о череде его измен, после чего вышвырнула его из дома. Потом к ним переехал ее брат, Эймос, они стали жить вдвоем и вели себя как пара заправских комиков.
Мэдди завозилась на табурете, сжала бутылку так, что у нее костяшки пальцев побелели, отвернулась, а потом тяжело вздохнула.
Я поняла, что что-то не так.
— Мама умерла два года назад. От рака легких. Хотя в жизни не выкурила ни единой сигареты. — Мэдди не отрывала глаз от реки. На щеке у нее ходил желвак, грудь тяжело вздымалась.
Я почувствовала, как мое сердце разлетается на тысячу осколков, словно сорвавшийся с елки новогодний шарик. Я потянулась и положила руку ей на колено.
Мэдди вздрогнула от моего прикосновения, а потом расслабилась, глянула на меня и снова отвернулась. Потом прикрыла глаза ладонью и сжала губы
— Какой ужас. Мне всегда нравилась твоя мама, я о ней недавно вспоминала. — Что бы там между нами ни было, но потерять родителя я никому не пожелаю.
— Ты ей тоже нравилась. — Мэдди посмотрела на меня и грустно улыбнулась. — Она была лучше всех на свете. Эти два года без нее дались мне очень тяжело. — Мэдди пыталась дышать ровно, но я видела, как ей больно. — Я в первый раз вернулась сюда после ее смерти. В смысле, с тех пор, как мы с тобой расстались. Это меня как-то успокаивало, я вспоминала тебя, нас... Мама тебя правда любила.
— Эймос так и живет в ее доме?
Мэдди отпила пива.
— Да, и он сильно сдал с тех пор. Он уже не тот, но кто из нас остался прежним? С тех пор как я вернулась, я два или три дня в неделю ночую у него и заезжаю проверить, все ли в порядке. С ним хорошо проводить время, и я очень жалею, что не делала того же для мамы. Очень жалею. Я тогда поставила во главу угла работу и просто не понимала, насколько мама больна.
Она вздохнула.
— А теперь и Эймос болеет. Его организм потихоньку отказывает, я именно поэтому и решила сюда переехать. У него остеосаркома, последняя стадия. Все стареют и умирают.
Я сжала руку в кулак. Я еще смерть Дианы не осознала, а тут и Эймос...
— Черт, соболезную. Ужасные у тебя выдались два года. — Я помолчала. — Представляю, как тебе непросто было прийти на похороны Джеймса.
Она едва заметно кивнула.
— Не то слово. Это были первые похороны, на которые я пришла... после смерти мамы. Но Керри пришлось еще труднее. — Ее плечи поникли. — Я так радовалась, когда мы снова стали видеться с Джеймсом. Мечтала со временем снова влиться в нашу компанию, а потом он заболел, и все потеряло смысл. Иногда жизнь просто ускользает от тебя, как ни старайся ее удержать.
— Да. С тех пор как мы были вместе, многое изменилось. Не только мы сами, но и вся наша жизнь.
Она кивнула, а потом повернулась ко мне.
— А давай не будем впадать в меланхолию? По крайней мере, здесь. Мы с тобой обе еще вполне себе живы.
— Это правда, — отозвалась я. — Но ты, наверное, тоскуешь по маме.
Она на мгновение прикрыла глаза.
— Ты не представляешь как. То, что ее больше нет, — это постоянная ноющая боль, которая не оставляет меня. Это как пить — и знать, что не сможешь напиться. Мы жили в разных местах и не так часто виделись, но знать, что она где-то есть, было достаточно. Я столького ей не сказала, о стольком не успела спросить. А теперь уже поздно. — Она открыла глаза, повернулась ко мне и положила руку мне на запястье. — Не воспринимай своих родителей как что-то само собой разумеющееся, хорошо?
Я помотала головой.
— Не буду.
А потом она провела пальцем по моей руке, и я вздрогнула от интимности этого жеста.
Наши взгляды встретились, и мы обе замерли. Разговор зашел совсем не туда, куда я собиралась его направить, и наши чувства тоже.
— Я потому и верчусь вокруг Керри: чтобы как-то ее поддержать. Потому что я понимаю, через что ей приходится проходить. Я знаю, что это другое: потерю партнера нельзя сравнить с потерей родителей, но горе есть горе. Я из своего выбралась, а может, выбираюсь и до сих пор. И если я могу ей помочь, то хочу это сделать. Горе — это та же любовь, у которой не осталось выхода.
У меня дыхание перехватило.
— Мэдди...
Печаль накрыла меня, я покачала головой и погладила Мэдди по руке. Прикасаться друг к другу было странно, но, кажется, мы быстро к этому привыкали.
Несколько секунд прошли в молчании.
— Знаешь, когда мы с тобой снова встретились после стольких лет… Мне хотелось тебя убить.
Мэдди фыркнула.
— Не ожидала, что ты мне это скажешь.
— А я не ожидала, что ты окажешься не такой, какой я предполагала. Ты очень отличаешься от того равнодушного монстра, которого я себе вообразила. Полная противоположность.
Она улыбнулась.
— Это же хорошо, да?
— Да, но очень непривычно.
Мэдди вздохнула.
— Я знаю, что нам нужно о многом поговорить. Знаю, что многое осталось незавершенным. Я хотела тебе все объяснить, но не могла этого сделать, потому что ты на меня сердилась, и я тебя за это не виню. Но теперь... — Она повела плечами. — Может, мы сможем как-нибудь выбраться и поговорить обо всем. Заполнить недостающие части картины.
Я кивнула.
— Может быть. — И посмотрела ей в глаза. Соглашаться было страшно, но другого способа не существовало. Нам нужно поговорить, искренне и в открытую.
— Я знаю, что ты мне не доверяешь, но я постараюсь это изменить.
Я подняла руку и коснулась ладонью ее щеки. Печальные новости все еще не отпускали меня.
— Соболезную. Бедная твоя мама. Но она бы гордилась тобой, зная, что ты делаешь для Эймоса.
Мэдди судорожно вздохнула и прижалась к моей ладони.
— Хочется верить.

0

15

ГЛАВА 16
 
Весь следующий день я проходила под впечатлением от новостей Мэдди. Да и предыдущий вечер тоже: они меня так взволновали, что я почти готова была расплакаться, но слезы так и не пришли. До сих пор не верилось, что мама Мэдди умерла, а Эймос — при смерти.
За ночь я многое передумала. Я так и не знала, почему Мэдди меня оставила, но при случае она мне все расскажет. Возможно, тогда мне нужно будет что-то решать, а до тех пор лучше об этом не думать. А что нужно сделать, чтобы не думать о том, кто тебя волнует? Правильно, переключиться на кого-то другого.
Вечером, после занятий, я повезла Джемму показывать помещение.
— Мне тут одна сорока на хвосте принесла новость, что ты вчера вечером ходила на свидание.
Джемма помотала головой, но заерзала на сиденье. Попалась.
— Что? — хмыкнула я. — С каких это пор мы стали скрывать, что происходит у нас на личном фронте? Раньше ты мне все рассказывала, но, похоже, когда дело касается Элли, ты превращаешься в партизана. Надо же, побывала на двух свиданиях — и подозрительно молчишь! Что бы это значило? Может, она отвратно целуется? Вряд ли, раз ты пошла на второе свидание. Тогда остается только один вариант: она лишила тебя дара речи своим остроумием и потрясающим сексом. Я бы поставила на второй вариант.
— Я не обязана рассказывать тебе обо всем, что со мной происходит. — Джемма пристально глядела в свой телефон и старательно меня игнорировала.
Я остановилась на светофоре, глянула в ее сторону и увидела, что Джемма открыла сайт "Дейли мейл".
— Я тебе уже говорила: не ходи на эту помойку. Ты увеличиваешь им количество просмотров, а значит, они и дальше могут продолжать приносить миру вред.
— Ладно, святая Джастина. Я постараюсь больше туда не заходить, — ответила Джемма. Она так всегда делала.
Я пихнула ее локтем.
— Ну давай, рассказывай. Чего молчишь?
Светофор стал зеленым, и я нажала на газ.
Джемма медленно пожала плечами и снова заерзала. Ощущение неловкости от меня не ускользнуло.
— Да не знаю я... Это просто... Она... другая. Я не хочу все сразу разболтать и сглазить, вот и все. Но она очень красивая. А еще умная, горячая и успешная. И у нее потрясающий северный акцент, а ты знаешь, что у меня пунктик насчет акцентов.
— Знаю.
В свое время Джемма встречалась с девушкой из Ньюкасла, а когда они расстались, чуть ли не год хранила ее голосовые сообщения.
— Ну вот... Она практически идеальна, и это меня немного пугает. Но мы пока еще ничего не решили. На данный момент у нас с ней договоренность.
Я приподняла бровь.
— Договоренность? Звучит как в плохом сериале. В смысле, вы ни с кем другим не спите?
Джемма вздохнула.
— Думаю, да. По крайней мере, я. — Еще один вздох. — Она мне правда очень нравится, но я не форсирую события. К тому же, ты постоянно контактируешь с Мэдди, и от этого мне как-то не по себе. В том смысле, что я никогда не встречалась с человеком, самого близкого друга которого ты очень хорошо знаешь. И вообще, мы не встречаемся. Мы видимся.
Я нахмурилась.
— А какая разница?
Джемма шумно выдохнула.
— Заткнись.
— Я больше не могу сказать, что хорошо знаю Мэдди.
Джемма пристально на меня посмотрела.
— Это тебе кажется. Ты ее знаешь. Я понимаю, что вы только-только наладили отношения, но ты же не забыла все, что у вас было до этого? Да, вы много лет не виделись, но вы знаете друг друга до мозга костей. А в такой ситуации требуется только маленький шажок, чтобы все стало, как раньше. И поэтому говорить с тобой об Элли по меньшей мере странно. Я не хочу, чтобы информация дошла до Мэдди.
Я уставилась на нее в попытке уразуметь ее логику.
— Ты слишком хорошо думаешь о нас с Мэдди. Видела бы ты нас вчера, по дороге на Арчер-стрит. Прошлое пригрузило нас так сильно, что я засомневалась, удастся ли нам выбраться. И мы с ней до сих пор толком так и не поговорили, а пока мы этого не сделаем, так и будем топтаться на месте. Так что мы совсем не в тех отношениях, которые ты себе вообразила. Мы не переписываемся в чатах, не ходим по барам, ничего такого. Все, что мы с Мэдди сейчас делаем, — это нарезаем друг вокруг друга круги.
— А вчера вы разве не в бар пошли, после того как посмотрели помещение?
Я кивнула.
— Пошли. Но это был первый раз, когда я чувствовала себя в ее присутствии более-менее... нормально. И мы просидели там всего час. — Я умолкла, свернула на Арчер-стрит и задумалась о том, каким странным и неловким выдался вчерашний день. — Но я неплохо провела время, не стану отрицать.
— Если что, Элли ее очень хвалит. — Джемма помолчала. — Ты знаешь, что одной из причин возвращения Мэдди стало то, что ей нужно было заботиться о больном дядюшке?
Я кивнула, вспомнила, что Диана мертва, и меня снова охватило ощущение горя. Если у меня не хватало сил с ним справиться, то каково приходится Мэдди? Когда что-то случается, тянется ли она к телефону, чтобы позвонить маме, а потом одергивает себя?
— Последние два года выдались для нее сложными. Ее мама тоже умерла.
— Судя по словам Элли, последние пару лет Мэдди не очень-то занималась собой. Почти все внимание она уделяла маме, дядюшке и брату. Так что, я думаю, ты можешь прекратить так настороженно к ней относиться.
Я вздохнула.
— Пока мы с ней не поговорим, ничего не изменится. И даже тогда я не уверена, что смогу... — Я повертела головой, чтобы размять шею. — Да, кстати, отличная попытка увести разговор от Элли.
Джемма усмехнулась.
— Ты больше ничего из меня не вытащишь. Могу просто сказать, что меня устраивает текущее положение дел. Она для меня как глоток свежего воздуха.
— Ну и отлично. — Я остановилась рядом с помещением на Арчер-стрит, заглушила мотор и поставила машину на ручник. — Приехали.
Джемма присвистнула, вылезла из Кермита и приложила согнутую козырьком руку ко лбу, чтобы заслониться от солнца. Она прошлась вдоль здания, заглянула внутрь, смешно прижимаясь носом к стеклу. Сегодня наша агент не смогла приехать, так что Джемме пришлось полагаться на мои описания интерьера. Но в данном случае даже внешний осмотр мог многое рассказать. К тому же, как сказала Джемма по дороге сюда, почему бы не потратить все свои деньги на что-то, чего ты в глаза не видела? Вполне логично.
— Выглядит идеально. — Она отодвинулась от окна, потерла кончик носа и продолжила. — И если вам с Мэдди оно понравилось изнутри, то мне этого достаточно. — Она пристально посмотрела на меня. — Вам же понравилось?
Я кивнула.
— Да. Несмотря на всю мою нелюбовь к переменам. А Мэдди считает, что это классный вариант, и у нее масса идей, как организовать пространство. — Я ткнула пальцем в окно. — Два класса в основной части, большая кухня в задней и по кабинету для каждой из нас. Или как мы сами захотим. — Я отступила на шаг. — В любом случае, помещение большое, местоположение отличное и оно нам по деньгам.
Джемма решительно кивнула.
— Я и сама так думаю. — Она закружилась на месте. — Ну что, пожалуй, здесь будет "Райская выпечка", новый этап!
Деньги Керри мы положили на депозит, что решало вопрос с залогом для банка. Единственное, что нам оставалось — это, собственно, принять решение. Ну, и потом, конечно, победить на торгах. Реакция Джеммы убедила меня в правильности происходящего на... девяносто девять процентов.
— Наверное, ты права. — Я набрала полную грудь воздуха, напряглась и почему-то сгорбилась. — Ты считаешь, это правильный шаг?
Джемма шагнула ближе и положила руку мне на плечо.
— Не знаю. Но есть только один способ это выяснить. — Она осеклась. — Ты что, пытаешься дать мне понять, что почти готова?
Я представила себе наше нынешнее помещение и весь адский труд, который в него пришлось вложить, чтобы оно стало идеальным. Дин обустроил наш класс в точности так, как мы хотели: рабочие столы, розетки, шкафчики... Я знала, что он сможет это повторить. Так чего же я тогда боюсь?
Спрос на наши занятия уже превышал возможности нашего старого места, поэтому переезд будет идеальным решением. Я снова заглянула в окно и повернулась к Джемме.
— А что, если нашим клиентам здесь не понравится? Что, если мы не сможем привлечь публику? — Мой самый большой страх, наконец, прорвался на поверхность.
Джемма снова сжала мое плечо.
— Ты точно так же боялась, когда мы перестали давать занятия на дому и перебрались в наше нынешнее здание. Но у нас все получилось, правда? Как это говорится? Все, чего ты на самом деле хочешь, находится за пределами твоей зоны комфорта. Если ты боишься, это хороший знак. И ты не одна, мы в этом деле вместе. Я вот верю в наши умения и предприимчивость — ну, в свои, по крайней мере, точно. — Она улыбнулась мне. — И открою тебе секрет: я тоже боюсь, но при этом радостно волнуюсь. По сути это одна и та же эмоция.
Смешанное со страхом волнение я чувствовала всякий раз, когда оказывалась рядом с Мэдди. И уж она точно находилась за пределами моей зоны комфорта. Но была ли она тем, чего я на самом деле хотела? Не знаю... Ладно, Джемма сейчас говорит не о Мэдди. Она говорит о том, что мы можем вывести наше дело на новый уровень.
Все в этой жизни требует риска. Ничто не остается неизменным навсегда. В прошлый раз мы рискнули и выиграли, и нет никаких причин не сделать это снова. "Райская выпечка" до сих пор была выгодным предприятием, но может ли она стать еще лучше? Как сказала Джемма, есть только один способ это выяснить. Я повернулась к ней и изобразила на лице то, что считала уверенной улыбкой.
— Давай переходить к делу. На будущей неделе поедем на торги и предложим цену. Мы, конечно, ограничены в средствах, но думаю, надо пробовать.
Джемма сгребла меня в объятия и крепко сжала.
— Это судьбоносное решение для "Райской выпечки", но я могу сказать, что ты о нем не пожалеешь! — Она сжала меня еще раз, а потом отодвинулась и, удерживая меня на расстоянии вытянутой руки, переспросила: — Ты точно решила? Уверена, что хочешь?
Я кивнула.
— Уверена. Настолько, насколько это возможно.
— Годится!

ГЛАВА 17
 
Потными руками я сжимала пластиковую табличку с числом 435. И почему все вокруг выглядят такими расслабленными? Сидевшая рядом Джемма одной рукой придерживала мое колено, а другой листала каталог торгов. Хорошо, что наш лот шел по списку в первом десятке: будь он 134-м, а не 16-м, не знаю, в каком состоянии я бы до него дожила. По другую сторону от меня Мэдди болтала с Дином и время от времени ободряюще мне улыбалась.
Дин чуть из штанов не выпрыгивал от волнения: перед началом торгов было объявлено, что весь процесс будут снимать для телешоу "Дом с молотка"*. Всех участников предупредили заранее на тот случай, если кто-то не хочет оказаться на экранах. Услышав объявление, Дин посмотрел на меня так, что я чуть не прослезилась.
[*Homes Under The Hammer — британское телешоу, освещает процесс перестройки промышленных зданий и жилых домов, первоначально выходило на канале BBC. Каждый эпизод прослеживает судьбу нескольких объектов, начиная с процесса покупки на торгах и заканчивая уже обновленным вариантом.]
— Черт возьми, да это ж моя голубая мечта! Столько моих приятелей уже там засветились! Всегда хотел туда попасть! Представить не могу, что кто-то из присутствующих может отказаться! — Дин точно так бы не поступил. Он схватил меня за руку. — Если ты пройдешь, пообещай мне, что возьмешь меня на съемки и скажешь, что я твой друг-строитель!
Я уже говорила, что мой братец временами страшно тупит?
— Нет, этого я тебе обещать не могу. Можешь прийти сам и сказать, что ты мой брат и подрядчик, потому что так оно на самом деле и есть.
Дин просиял, будто я поделилась с ним последней конфеткой, а потом вскочил и сжал меня в медвежьем объятии. Я от души понадеялась, что мы попадем в шоу, иначе Дин не переживет разочарования. Но для этого мне, не имеющей понятия о покупке недвижимости на торгах, нужно было как минимум их выиграть и при этом не умереть от ужаса. Легче легкого, да?
Дин перегнулся через Мэдди и похлопал меня по руке.
— Кофе хочешь?
Я помотала головой и нахмурилась. Сверилась с каталогом: перед нами было еще два лота. Черт, я сейчас не способна делать несколько дел сразу, чего он меня отвлекает? С меня хватит и того, что мне придется поднять в воздух табличку и в одночасье потратить больше, чем я заработала за всю свою жизнь.
Объявили новый лот. Мы с Джеммой сидели тихо-тихо и не дергались, чтобы по ошибке не купить ненужный дом.
Я тоже видела порядочное количество серий "Дома с молотка", и нынешнее место проведения аукциона вполне соответствовало их духу. Душный конференц-зал отеля заполнен рядами мягких стульев, с ножек которых отслаивается дешевая позолота. Нервная публика ожидает, пока объявят их лот. Мне доводилось бывать в букмекерских конторах в национальный день скачек, и ощущения были очень похожими:  как будто из воздуха высосали весь кислород. Опытные участники торгов стояли в задней части зала, чтобы наблюдать за происходящим. Мэдди настояла на том, чтобы мы сели в последнем ряду у стены. "Отсюда мы сможем видеть соперников, когда будет торговаться наш лот", — сказала она. Выходит, мы пришли на войну.
Объявили наш лот. Дин вернулся как раз вовремя, плюхнулся на стул и показал мне большой палец. Джемма заерзала на своем месте в точности так же, как когда я расспрашивала ее об Элли. Я выпрямилась и затаила дыхание. Мы заранее решили, что из нас двоих я — более уравновешенный человек, поэтому мне и карты в руки. Вернее, табличку с номером участника торгов. Как же мне хотелось, чтобы на моем месте оказалась Джемма! Я прикусила щеку, да так сильно, что ощутила вкус крови. Так себе начало.
Мэдди сжала мою свободную руку. Я вздрогнула. Она наклонилась, и ее дыхание защекотало мне ухо. "Ты справишься", — прошептала она, разжала пальцы и подмигнула мне.
У меня не было времени понять, что я чувствую, потому что торги начались. Внезапно моя рациональная часть включилась в происходящее, и я полностью погрузилась в процесс. Первые несколько ставок я пропустила, в полном соответствии с советом Мэдди: "Сначала осмотри поле боя, а потом ввязывайся в схватку". Я от души надеялась, что ни один из участников не задерет цену слишком высоко. Впрочем, скоро все станет ясно.
И вот, по кивку Мэдди, я подняла табличку. Ладонь у меня мгновенно вспотела, но мы были в деле. Кажется, сердце у меня совсем остановилось. Аукционист что-то частил напевной скороговоркой, но я слышала только цифры, которые медленно увеличивались. Я продолжала поднимать табличку, но то же самое делал и мужчина в нескольких рядах впереди. Скоро нас осталось только двое. Я набрала полную грудь воздуха.
В мгновение ока мы достигли заявленной цены. Я сжала табличку еще крепче.
"Что-то я начинаю очковать", — пробормотала я сквозь стиснутые зубы. Господи, если бы я знала, как это стремно, я бы заранее отдала табличку Мэдди!
У Джеммы колени ходили ходуном, а ноги сами по себе отплясывали яростную джигу. Мое сердце теперь колотилось так, что я боялась, как бы оно не запросило аварийную остановку. Мы уже превысили заявленную цену на двадцать тысяч, но торги продолжались. Максимум, который мы могли себе позволить, исчерпывался пятьюдесятью тысячами.
Остановись, пожалуйста, остановись!
Я изогнула шею и попыталась прожечь аукциониста взглядом, но он не смотрел в мою сторону, он пялился прямо перед собой.
— Почему он не останавливает торги? — спросила я у Мэдди.
Она сжала губы так, что ее рот вытянулся в тоненькую линию, и покачала головой.
— Сосредоточься на том, что ты делаешь, и больше ни о чем не думай.
Ага, именно так мне говорила моя мама, когда я ныла ей насчет экзаменов.
Я вздохнула, но сделала так, как мне было велено. Тридцать тысяч сверху. Черт, нам что, придется выйти из борьбы? Подумать только, когда-то я вовсе не хотела владеть этим помещением, а теперь считала его полностью своим! Если кто-то у меня его умыкнет, я буду в ярости!
И вдруг наш соперник остановился. У меня грохотало в ушах.
Он опустил свою табличку и покачал головой.
Я вытянулась в струнку, словно суслик, и уставилась на аукциониста. Тот указывал на меня одной рукой, а в другой, поднятой, у него был молоток.
— Итак, мадам... — сказал он мне. — Кто-нибудь еще желает сделать ставку? Последняя возможность! У кого-нибудь в кармане еще завалялась лишняя пара тысяч?
Мне хотелось выхватить молоток и огреть его по голове. Хорош их уговаривать! Дыши, дыши... И как Мэдди постоянно с таким справляется? Черт, меня сейчас удар хватит!
— Один... два... — Почему эта тишина такая бесконечная?.. — Продано!
Молоток с деревянным стуком опустился на подставку, подтверждая, что здание теперь наше, и меня тут же стали обнимать со всех сторон.
— Мы выиграли! — Голос Джеммы пробился сквозь кучу-малу. — Вперед, "Райская выпечка!"
Она была права. Мы смогли. Надеюсь, до конца жизни мне больше не придется участвовать ни в одних торгах. Нервов у меня больше не осталось. Я выпуталась из обнимающих меня рук, и мы все вместе вышли из зала, взбудораженные и улыбающиеся.
И только оказавшись в коридоре, я вскинула в воздух кулак, словно в финальной сцене какого-то фильма о спасении от катастрофы, и завопила.
— Ааа! Пришли, увидели и победили! Мы купили новое здание! — Я замерла и нахмурилась. — Надо придумать какое-то хорошее слово. "Здание" — это совсем не то, это не годится.
Дин обнял меня за плечи и взлохматил мне волосы. Черт, ненавижу! Он же знает, что я такое терпеть не могу!
— Сделай так еще раз, и на съемки "Дома с молотка" можешь не приходить.
У Дина вытянулось лицо.
— Да ладно, ты же меня не кинешь... — Но по его тону я поняла, что он не очень в этом уверен.
Я не сдержала улыбку.
— А вот увидишь! — С этими словами я шумно выдохнула, сжала руки в кулаки, прокашлялась и выпрямилась. Во мне бурлила нерастраченная энергия. — Так, теперь идемте, разберемся с бумагами, а потом выпьем по бокалу вина. Я-то уж точно это заслужила!
Мы заняли столик в пабе через дорогу от здания, где проходил аукцион. Удивительно, что Дин до сих пор не взорвался от восторга, потому что, когда мы с Джеммой подписали все документы, к нам подошла съемочная команда "Дома с молотка" и попросила разрешения следить за судьбой нашего проекта. Так что теперь мы официально готовились стать телезвездами.
— Тост! — Дин поднял бокал. — За Мэдди. За то, что ты снова вошла в жизнь моей сестры, предложила участвовать в торгах, взяла меня на работу и выполнила мою давнюю мечту: попасть в "Дом с молотка"! Ты просто богиня, хотя Джастина, может быть, так и не думает.
Джемма издала звук, напоминавший крик осла. Я замерла с полуоткрытым ртом, посмотрела на Дина, потом на Мэдди. Он точно это сказал? Ему что, двенадцать лет, и он не понимает, какими сложными могут быть отношения между людьми? Наверное, не понимает. Наверное, поэтому у него до сих пор никого нет. Это многое объясняет.
— Спасибо, Дин. — Мне было приятно видеть, что Мэдди тоже не совсем понимает, как воспринимать его слова. — Рада, что твои мечты воплощаются в жизнь. Давайте выпьем за то, чтобы это произошло со всеми нами? — Она говорила и не сводила с меня глаз. Подняла бокал, подождала, пока мы сделаем то же. — За грядущий успех "Райской выпечки". И за то, чтобы все, чего мы хотим и о чем мечтаем, исполнилось!
Я быстро глотнула вина. Уверена, в словах Мэдди было полно скрытого смысла, но я пока не собиралась его расшифровывать.

ГЛАВА 18
 
Мы с Керри договорились встретиться в булочной Роба и пообедать. Она появилась на пороге — все та же Керри, только на восьмом месяце беременности. Я не видела ее около трех недель; за это время она раздалась и стала выглядеть так, будто прятала под джемпером шар для боулинга. Только я собралась ей об этом сказать, как она предостерегающе подняла руку. Совсем не похожа на вдову на сносях. Керри сделала новую прическу и смотрелась потрясающе.
— Если ты скажешь, что я вся опухла, отекла и выгляжу так, будто готова грохнуться в обморок, я тебя стукну. Предупреждаю сразу.
Я чуть не поперхнулась.
— Да мне бы и в голову не пришло...
— Хорошо. — Керри подтащила к себе стул и со стоном на него опустилась. — Надеюсь, Роб испек свой вкусненький пирог с копченой грудинкой? Иначе последствия могут быть непредсказуемыми. Я что-то совсем не в себе, гормоны, наверное. Меня расстраивает абсолютно все, даже если повод не связан с Джеймсом. Честно говоря, мне больше нравится, когда он связан с Джеймсом: смерть мужа, по крайней мере, прилично оплакивать. Но разрыдаться из-за того, что в магазине нет овсяного молока? Это уже чересчур. По-моему, консультант подумал, что я рехнулась.
Я рассмеялась.
— Или что ты дня не можешь прожить без овсяного молока.
Керри потерла живот и какое-то время глядела в никуда, а потом словно проснулась и вернулась в реальный мир.
— Я рада тебя видеть. Выглядишь... — она молча окинула меня взглядом, словно оценивая перед продажей. — Выглядишь как человек, который вот-вот совершит великие дела. Я права?
Я усмехнулась.
— Джемма сказала, что тебе уже позвонила.
Керри кивнула.
— Я вас поздравляю. Рада, что вы так быстро нашли применение моим деньгам. Как ты себя чувствуешь?
— Напугана до смерти, но в то же время очень рада. Это очень серьезный шаг. И я еще не раз готова повторить: что бы мы без тебя делали? Без твоей финансовой поддержки ничего бы не было.
Керри махнула рукой.
— Я — деловая женщина. Дать вам денег — абсолютно верное дело, я точно знаю, что получу их назад. Я в вас уверена, так что вперед, девочки!
Я улыбнулась.
— Хорошо, потому что я иногда не очень-то уверена в себе. — Я помолчала. — В смысле, когда речь заходит о деле, никаких сомнений у меня нет. Но вот насчет всего остального... Все не так просто.
— Я так понимаю, речь о Мэдди?
Я кивнула.
— Ты с ней виделась в последнее время?
Керри выпрямила спину и ответила:
— Ага. Она заезжала ко мне на прошлой неделе. Привезла обед.
Мне стало неловко.
— Серьезно?
— Да, купила его где-то по дороге. Прикатила ко мне на фургоне, я так смеялась. Я почему-то всегда считала ее руководителем, белым воротничком, но реальность оказалась иной. К тому же на ней был пояс для инструментов! Я сказала, что если ей хотелось произвести впечатление крутой лесби, то она в этом весьма преуспела, но вот беда: я не являюсь ее целевой аудиторией. Она так мило покраснела.
Я слушала Керри и от души надеялась, что сама не зальюсь румянцем. Одна только мысль о Мэдди в монтажном поясе разбудила во мне самые дикие фантазии. Мэдди в монтажном поясе, а больше на ней ничего нет...
Стоп, это вот я сижу со своей овдовевшей гетеросексуальной беременной подругой и мечтаю об обнаженной Мэдди? Совсем с ума сошла.
— А ты видела ее в монтажном поясе? Я понимаю, что ее возвращение в твою жизнь перевернуло все с ног на голову, но стоит такое раз увидеть — и все становится понятно. Она классная. Она офигительно потрясающе выглядит. Мне казалось, что раньше она была куда более женственной, но сейчас эта ее работа пробудила в ней маскулинные качества. И заметь: я считаю, что эти качества, хочешь ты того или нет, просыпаются, если ты живешь без мужика в доме. Я совсем не осознавала, насколько мы с Джеймсом разделяли домашние дела на мужские и женские. С тех пор как мы переехали, я, по-моему, ни разу не подстригала газон. И уж точно ни разу не поменяла ни одного предохранителя или лампочки, не говоря об остальных так называемых "мальчиковых" делах. Как-то даже нехорошо для современной женщины, правда? В смысле, раньше-то я все это делала, но с годами отвыкла.
Я рассмеялась.
— Так что, выходит, без Джеймса ты сразу вспомнила, как поменять лампочку?
— Вроде того. — Она вздохнула. — Хотя мне его ужасно недостает. Недостает здесь... — Она прижала ладонь к сердцу. — Знаешь, по утрам я лежу в постели и пытаюсь вообразить его голос или шаги на лестнице. Иногда получается, иногда нет, и тогда мне от этого плохо. Хорошо, что у меня на телефоне есть видео с ним... Может, когда-нибудь я снова буду готова услышать его голос, но, боюсь, пока что я этого не выдержу.
Я потянулась через стол и накрыла ее руку своей.
— Ты отлично справляешься, но никто не ждет, что ты сможешь пережить такую утрату в мгновение ока. Иногда на то, чтобы принять потерю, уходит много времени. Ты же это понимаешь?
— Понимаю, — вздохнула она. — Просто иногда мне так хочется отмотать время назад и снова прожить с ним последнюю неделю. Просто рассказать ему, о чем я думаю, чего боюсь, о чем мечтаю. Чтобы удостовериться: он знает, как сильно я его любила. — Керри прикрыла глаза. А когда открыла, они подозрительно блестели. — Как думаешь, он об этом знал? Потому что иногда я в этом сомневаюсь. Успела ли я ему об этом сказать? Последние недели его жизни я вспоминаю, словно в бреду...
У меня сердце сжалось. Даже представить не могу, каково ей пришлось тогда и через что она проходит сейчас. Я оказалась на ногах и, не успев подумать, что делаю, обняла ее, поцеловала в щеку и прижала к себе. А когда я ее выпустила, Керри покачала головой и полезла в сумочку за салфетками. Я смахнула ее слезы со своей щеки и уселась на место, переполненная невысказанными ощущениями.
Я ведь до сих пор не проронила по Джеймсу ни единой слезинки. Заметила ли Керри, какое я безэмоциональное бревно? Ну почему я не могу плакать? Какую ответственную за эмоции часть меня Мэдди унесла с собой, когда уходила? Тогда я плакала и не могла остановиться до тех пор, пока слез больше не осталось.
Надо погуглить. Гугл обычно знает все.
А может быть, ответ знает Мэдди. Может, мне действительно стоит с ней поговорить, вытащить на свет и преодолеть всю ту боль, что до сих пор живет во мне. Тогда, в машине, она чуть не прорвалась на поверхность. Может, если мы с Мэдди сумеем по-настоящему поговорить, что-то изменится? Может, и так. Но пока что мне не о Мэдди нужно беспокоиться, пока что на повестке дня у меня Керри. Керри и то, что ей нужно. Мне стоит почаще привозить ей обеды. Особенно, если так делает Мэдди.
— Ты все еще любишь Мэдди?
Ух ты, откуда такие внезапные вопросы?
— Нет, конечно, нет. А если бы и любила, это не имеет смысла, я же объясняла.
Она пристально поглядела на меня, а потом ответила:
— Посмотри на меня, Джастина. Хорошенько посмотри. А потом вспомни, о чем я плакала. В душе я понимаю, Джеймс знал, что я его любила, но я не думаю, что он понимал, насколько сильно. Потому что никто никогда этого не знает, правда? Единственный человек, который знает, как сильна твоя любовь, — это ты сам. Потому что это твои чувства. Может, тебе и надоело слышать, как я постоянно твержу, что жизнь коротка, но так оно и есть. И если у тебя осталась хоть толика любви к Мэдди, пусть даже совсем крохотная, то ради самой себя ты должна поговорить с ней и послушать, что она тебе скажет. А она говорит, что со времен торгов ты ее избегаешь.
Я выдохнула и сгорбилась.
— Когда я с ней, я не знаю, чего от себя ожидать, вот и все.
— Неудивительно. В один из вечеров она кое-что рассказала мне о том, почему так поступила. Явно не лучшее ее решение, но, по крайней мере, оно хоть что-то объясняет. И я знаю, что она до сих пор любит тебя.
— Она рассказала тебе, почему ушла? — Вот тут я даже выпрямилась. Как от оплеухи.
Кери кивнула.
— Она приезжает ко мне, пытается меня разговорить. В процессе мы много беседовали о ее маме, ну и события последних десяти лет тоже чуть-чуть зацепили.
— Но почему она не рассказала об этом мне?
— Она боится. И не уверена, что ты станешь ее слушать. Но я думаю, тебе стоит это сделать. Та девушка, в которую ты когда-то влюбилась, еще здесь, и она хочет тебя вернуть.
— Это она тебе сказала? — Сердце гулко колотилось у меня в груди.
— Не было никакой нужды, это у нее прямо на лице было написано. Собственно, что я хотела сказать? — Керри помолчала. — Я бы отдала все, что у меня есть, — вообще все на свете — за один-единственный шанс вернуть Джеймса. Жизнь — это череда отношений с теми, кого ты любишь. Друзья и семья — это единственное, что действительно важно. И если Мэдди для тебя действительно важна, просто выслушай то, что она хочет тебе сказать. Вам выпал шанс встретиться снова. Кто может знать, чем все обернется? Я прошу, сделай это, если не ради себя, то ради меня. И, если в итоге тебе не понравится то, что ты услышишь, можешь возложить ответственность на меня. Но я не раз говорила с Мэдди и уверена: ей есть, что тебе предложить. И только ты сама знаешь, сколько любви к ней у тебя еще осталось.
Пока я соображала, что бы ей такое ответить, к нам подошел Роб и ослепительно нам улыбнулся.
— Чего желаете, дамы?
Чего я желаю? Отличный вопрос, да?

Отредактировано Твоя тема (08.03.20 11:02:52)

+2

16

Как-то внезапно закончилось и хочется продолжения) спасибо!!!!!

0

17

131194,97 написал(а):

Как-то внезапно закончилось и хочется продолжения)

Мм, когда там следующий праздник?)
Может, к Пасхе что то и поспеет

+1

18

131209,8 написал(а):

Мм, когда там следующий праздник?)
Может, к Пасхе что то и поспеет

Следующий праздник - Навруз) ждем

0

19

131214,97 написал(а):

Следующий праздник - Навруз) ждем

Это когда такое? И о чем?

0

20

131220,8 написал(а):

Это когда такое? И о чем?

Когда Солнце ингрессирует  в Овен (20 марта)

+1

21

131194,97 написал(а):

Как-то внезапно закончилось и хочется продолжения) спасибо!!!!!

131209,8 написал(а):

Мм, когда там следующий праздник?)
Может, к Пасхе что то и поспеет

Поспело)
 
ГЛАВА 19
Через неделю, когда в школах начались занятия, а лето отчаянно пыталось взять последний реванш у сентября, мы подписали бумаги и получили ключи. Войти в здание, когда оно официально принадлежит тебе, — это удивительное ощущение, и мы с Джеммой его прочувствовали, хоть и пытались шутить. В итоге мы просто обнялись, едва переступив порог. Действительно знаменательное событие.

Мэдди должна была заехать за мной позже.
Я все-таки решила с ней поговорить.
Она была на своем рабочем фургоне, хоть я и предлагала сама нас отвезти. Но Мэдди ответила, что все равно проезжает мимо, плюс мы можем отправиться в Бат и устроить ранний вечерний пикник в лучах заходящего солнца. Если бы я не боялась загадывать, то сказала бы, что это самое настоящее свидание. Но так ли это? Я честно не знала.
Я увидела, как ее фургон проезжает мимо центрального окна, и у меня потеплело на душе. Не знаю, в какой момент мы с Мэдди прошли поворотную точку в наших новых отношениях — или как это все можно назвать? — но само собой вышло, что мы стали друзьями и больше не болтались в неведении, не понимая, кем мы друг другу приходимся. Где-то между тем днем, когда мы впервые осматривали нашу с Джеммой новую империю (я решила наречь ее именно так), и днем торгов мы с Мэдди слегка оттаяли. Да, нам еще предстояло озвучить то, о чем мы до сих пор не поговорили, но я не стремилась форсировать события, потому что прекрасно понимала: разговор может разрушить хрупкое перемирие, которого нам удалось достичь. И, как мне раньше сказала Джемма, что бы там между нами ни было, а Мэдди нам нужна как специалист.
Она шагала к двери — элегантная, крутая, в белых джинсах, белых кедах-конверсах и голубой футболке. Глубокий V-образный вырез был таким соблазнительным, что мне пришлось сделать усилие, чтобы отвести глаза от ее груди. Мэдди повернула голову (ее светлые волосы взметнулись, расплескивая по сторонам солнечный свет), подняла руку и постучала в нашу дверь, а потом показала мне язык.
Я рассмеялась и распахнула дверь.
— Ты чего дразнишься? Все никак не остепенишься?
— Я не говорила, что собираюсь быть степенной.
Она и сексуальной быть не собиралась, но это было единственное слово, которое рвалось у меня с языка при взгляде на нее. Высокая, подтянутая, с сильными загорелыми руками и плавными, изящными изгибами фигуры. Я одернула себя и пошла к одному из холодильников, чтобы достать еду, которую купила заранее.
— Надеюсь, ты проголодалась, потому что я купила три набора для пикника по цене двух в "Маркс и Спенсер".
Мама убила бы меня, не воспользуйся я скидкой.
Когда я вынырнула из холодильника, Мэдди смотрела на меня, только я не могла определить, что же привлекло ее внимание. Моя задница? Грудь? Я сама? А может, ее так очаровали коробочки с салатом из шпината, зеленого горошка и сыра фета, которые я прижимала к себе?
Я прокашлялась и решила держать себя в руках. Стоит дать слабину, и все пойдет наперекосяк.
— Кто же не любит готовую еду от Маркса и Спенсера? К тому же, я совсем изголодалась. — Взгляд Мэдди прошелся по моему телу сверху вниз и вернулся назад, к лицу. — А что-нибудь сладенькое в конце меня ждет?
Я сцепила зубы. Сосредоточься! Сосредоточься на еде, на пикнике, хватит витать в облаках!
— Само собой, как же без тортика? - Речь ведь о тортике, правда? - А куда мы едем? В Бат?
Слова, как можно больше слов, чтобы забить паузу. Лучше, когда в воздухе звенят они, а не чувства.
Намного, намного лучше.
— Я хотела вернуться на Ройял Кресент и устроить пикник в парке. Там сегодня вечером небольшой фестиваль, так что будет интересно. У меня в фургоне даже одеяло для пикника припасено. Новенькое и совсем не пыльное.
— Ты что, пытаешься меня впечатлить?
— А ты против? — Она улыбнулась мне своей неотразимой улыбкой, и я на всякий случай прикусила себе щеку изнутри.
И тут же вспомнила: я не ответила на важное деловое письмо! Целый день собиралась и напрочь забыла. Я нахмурилась.
— Не возражаешь, если я по-быстренькому напишу письмо насчет нового здания? Иначе весь вечер буду вспоминать и отвлекаться. Это буквально пять минут, не больше.
Мэдди закивала.
— Да, конечно. Я в курсе, что такое собственный бизнес, ты же знаешь.
Ну да, так оно и есть. Еще один плюсик в копилку Мэдди. Черт, я что, веду счет? Похоже на то.
— К тому же, сегодня вечером мне понадобится твое внимание.
Мне показалось, или у нее на этих словах голос сел? Так, Джастина, дыши, сосредоточься на дыхании...
— Я мигом!
Через пятнадцать минут я запаковала наши припасы в термосумку, положила сверху торт и протянула пакет Мэдди. Наши руки соприкоснулись, и у меня в груди будто предохранительный клапан сработал. Я затаила дыхание. Мы обе замерли, глядя друг на друга. В ушах у меня гулко отдавался пульс, больше я ничего не слышала. Господи, хоть бы не задрожать.... Ну что со мной происходит, это же просто смешно!
Наконец я прокашлялась и сказала:
— Ты иди в машину, а я пока все здесь выключу и запру.
Она кивнула, немного замешкалась, будто хотела что-то сказать, и вышла.

Я выключила свет и уже была у двери, когда Мэдди появилась снова, по-прежнему с сумкой и хмурая.
— Все в порядке? — спросила я, хотя уже понимала: что-то пошло не так. Я глянула на дорогу. Фургона там не было.
Мэдди помотала головой.
— Представляешь, кто-то угнал мой фургон! Я же только минут двадцать как приехала! — Она шагнула внутрь и поставила сумку на пол. — Как его могли увести у нас из-под носа? — Мэдди шумно выдохнула и забегала по залу, а потом повернулась ко мне. — Только этого мне не хватало! У меня там все вещи... — Она умолкла и запустила в волосы пятерню. — Позвонить в экстренную службу? Это же экстренный случай?
Я приподняла руку в останавливающем жесте.
— Нет, не думаю. — И тут до меня дошло. — А еще я не думаю, что твою машину угнали. Местные власти очень ревностно относятся к парковке в неположенном месте. Машину Джеммы уже несколько раз увозили на эвакуаторе. И машину Роба тоже.
— Здесь что, совсем парковаться нельзя?
— Не более пяти минут, — вздохнула я. — Прости, это я нас задержала. — Я пошла к своему кабинету. — Давай я найду номер службы эвакуации? Проверим, они ли забрали твой фургон. И если вдруг нет, тогда уже будем заявлять об угоне.
Мэдди кивнула.
— Да, пожалуйста. По крайней мере, если ее увезли, я хотя бы смогу ее забрать. — Она покачала головой. — Что-то наш романтический пикник не задался.
Я замерла, внутри мгновенно потеплело.
— А он собирался быть романтическим?
Она вспыхнула и, похоже, слегка растерялась.
— Ну, все пикники — штука романтическая, так ведь?
Я не стала на нее давить.
Мы позвонили на штрафпплощадку, и после десяти минут ожидания на линии Мэдди наконец выяснила, что таки да, ее фургон эвакуировали. Она сразу повеселела и жестом показала мне, что ей нужны ручка и бумага. Я протянула ей блокнот, она что-то в нем спешно записала и повесила трубку.
— Эти сволочи, наверное, в засаде меня поджидали! — Она запрокинула голову. — Но я хоть не без машины осталась, и на том спасибо. — И снова вздохнула.
— Да это прекрасно, если так подумать, — ободряюще улыбнулась я. — А что теперь? Отвезти тебя домой, а завтра — за твоим фургоном?
Она нахмурилась и покачала головой.
— Проблема в том, что машина нужна мне завтра с самого утра. Парень, которому я звонила, сказал, что я смогу забрать ее на штрафстоянке через пару часов. — Она взяла листок с адресом. — Можешь отвезти меня туда? И прости, что я испортила нам вечер.
Я помотала головой.
— Да не вопрос. Мы можем забрать твой фургон, а потом продолжить наш вечер. Ну подумаешь, чуть задержимся.
— Первоначальный план был совсем другим...
Я пожала плечами.
— Жизнь не всегда идет по плану, правда?
 
ГЛАВА 20

Мы ехали к старому дому Мэдди, и я чувствовала себя немного странно. Может, Мэдди тоже ощущала что-то подобное, но вида не показывала. А может, ей и без того было о чем подумать. Мы медленно ползли по узким, забитым автомобилями улицам, а я тем временем погружалась в воспоминания. Удивительно, но мне от них хотелось улыбаться.
Во время учебы мы возвращались домой на летние каникулы и оставались то у моих родителей, то в доме мамы Мэдди или же зависали у друзей. У Мэдди с ее мамой были очень хорошие и теплые отношения. Черт, как же несправедливо, что люди умирают так рано, и ты не успеваешь сказать им то, что хотел.
Их трехэтажный дом находился в середине ряда таких же, а сзади у него была пристройка со световым фонарем в крыше. Когда я впервые оказалась здесь (а это было больше десяти лет назад), я потеряла дар речи. С тех пор мне всегда хотелось, чтобы в моем будущем доме была такая же кухня с естественным освещением. Так и скажу риэлтору: нет светового фонаря — нет сделки.
Я вспомнила, как пару лет назад мы с Джеммой были приглашены на вечеринку в этом районе, и я тогда почти остановилась у дома номер 42, но так и не решилась постучать в дверь и поздороваться с Дианой. Подумала, что это будет неловко. Сейчас я очень жалела, что этого не сделала. Диана была уникальной личностью, доброй и приветливой ко всем, кто появлялся у нее на пороге. Некоторые люди невольно оставляют заметный след в твоей жизни, и Диана принадлежала к их числу.
Впрочем, ее дочь тоже.
Мэдди отстегнула ремень безопасности раньше, чем я заглушила мотор.
— Я только заскочу за документами, а то без них эти уроды не отдадут мне машину. — Она повернулась ко мне, и я по ее лицу поняла, что она колеблется. — Хочешь зайти?
— Только если ты не против.
Она нахмурилась.
— Это может показаться немного странным... После всех тех раз, когда я приводила тебя сюда... — Она умолкла и посмотрела вверх, на окно спальни.
Я знала, о чем она думает, потому что сама думала о том же. Такое черта с два забудешь.
— Но опять-таки, оставить тебя в машине — это совсем идиотизм. — Она взялась за ручку, но потом снова повернулась. — Просто чтобы ты понимала: Эймос не в лучшем состоянии. Рак костей, четвертая стадия. Он на ногах, но ходит медленно, и ему постоянно больно. Постарайся не отшатнуться, когда его увидишь.
Я кивнула.
— Поняла. Улыбаться Эймосу. И не вспоминать о том, как ты трахала меня в спальне.
Последнюю фразу я не собиралась говорить, она сама выскочила.
Мэдди криво усмехнулась.
— Что-то в этом роде, да. — Она повернулась и посмотрела мне в глаза.
Секунда превратилась в бесконечность.
За ней другая.
А потом Мэдди открыла дверцу и вышла из машины.
Я сжала руль, в тысячный раз пытаясь сообразить, где мы находимся, что делаем и куда все идет. И в очередной раз бездарно провалилась. Но вот чувствовала я себя при этом на удивление хорошо. Я и раньше ловила это ощущение, но сейчас до меня дошло окончательно: рядом с Мэдди я чувствую себя... счастливой? Наполненной? Живущей полной жизнью?
В машину заглянула Мэдди.
— Так ты идешь или нет?
Ладно, подумаю обо всем позже.
Я отстегнула ремень и пошла к дому вслед за ней.

Кухня была в точности такой, какой я ее помнила. В мягком вечернем свете виднелся давно знакомый мне деревянный стол, в его центре стояли две свечи, а под столешницу были аккуратно задвинуты разномастные стулья. Ярко-белые стены отражали свет и визуально расширяли пространство. Вот что мне всегда нравилось, вот чего я хотела, только забыла об этом. Я мысленно сделала пометку: вспомнить этот интерьер, когда буду обустраивать собственный дом.
— Здесь все, как раньше. — Я подошла к массивным деревянным рабочим поверхностям и провела по ним пальцами. Такие гладкие... — Помню, как твоя мама творила здесь свои потрясающие блюда. Она была первым человеком, кто приготовил мне тажин, она первая угостила меня кус-кусом. Удивительным человеком она была...
[Таджин или тажин — блюдо из мяса и овощей, популярное в странах Магриба, а также специальная посуда для приготовления этого блюда.
Кус-кус — блюдо магрибского или берберского происхождения из одноименной крупы.]

— В смысле твоего кулинарного образования или вообще? — спросила Мэдди и улыбнулась.
— В обоих. — Я обвела взглядом стены, увешанные нарисованными Дианой картинами и семейными фотографиями: Мэдди, Харрис, сама Диана, Эймос... Отец Мэдди показательно отсутствовал. — Тяжело тебе быть здесь... без нее?
Мэдди шумно вздохнула.
— Иногда. Но я рада, что Эймос здесь, со мной, и мне нравится видеть мамины картины — так мне кажется, что она где-то рядом. Я чувствую, что она здесь, в этой комнате, понимаешь? Это было ее любимое место, здесь она творила. Еду, картины, стихи.
Я глянула себе под ноги и почти увидела на плитках брызги краски. Диана едва успевала их вытирать, и тут же пачкала пол новыми.
— Я хорошо помню, как она рисовала, готовила, выпивала, смеялась. В ней было столько любви, столько жизни... Черт бы побрал этот рак.
Мэдди печально улыбнулась.
— Думай как хочешь, а я считаю маму победительницей. — Она помолчала. — Я недавно почти собралась приготовить тажин, но вспомнила, что даже лук резать не умею. Мне так противно стало, и я пошла искать обучающие видео на ютубе. И знаешь что?
— Ты научилась резать лук?
Она помотала головой.
— Нет. Выяснила, что люди могут превратить нарезку лука в грандиозную задачу. Я-то думала, там всего делов, что почистить луковку и порубить, но нет, оказалось, нужно строго придерживаться специальных правил, чтобы не повредить себе пальцы. А поскольку я свои пальцы люблю, то решила делать, как показывают.
— Разумно.
— Но потом видео подвисло, я едва не отхватила себе руку целиком и подумала: вернусь-ка я к своим приложениям для заказа еды, а готовку оставлю профессионалам. У каждого человека есть свой талант, так ведь? Мой — это не готовить.
Я расхохоталась. Когда мы жили вместе, все готовила я — ну, или мы ели где-то в кафе.
— Тебе всегда очень удавались консервированные бобы на тосте. Ты добавляла к ним капельку вустерширского соуса, что можно засчитать как некие кулинарные способности. И еще ты однажды сделала лазанью, мы съели ее и не умерли.
События той субботы накрепко отпечатались у меня в памяти, и вспомнить подробности не составило труда. Мы все утро провалялись в постели, встали, и через несколько часов Мэдди явила миру свое кулинарное творение по итальянским мотивам. За все время наших отношений это был единственный раз, когда она приготовила еду, поэтому я его так хорошо и запомнила.
Я посмотрела на нее, и мои мысли об этом случае затопила волна других воспоминаний. Кажется, я слегка покраснела, а когда наши взгляды встретились, мне стало интересно, вспоминает ли Мэдди о том же.
Потому что главной в том дне была не лазанья. Главными были мы. То, как легко и хорошо нам было вместе в те беззаботные годы.
Когда я снова оказалась в этом доме, яркие воспоминания нахлынули на меня, дразня и искушая. Заставляя смешивать прошлое и настоящее. Заставляя думать, что все может повториться снова. Я отвела взгляд и покрутила головой, разминая шею. Нет, я не буду сейчас об этом думать.
Мэдди не пошевелилась.
— С тех пор я готовила еду ровным счетом два раза. Один раз для мамы, она тогда очень удивилась. Дело в том, что если один человек готовит лучше, чем другой, то какой смысл этому второму упражняться на кухне? Так было с тобой, и с мамой, и со всеми, с кем меня сводила судьба. Даже Эймос — и тот готовит лучше, чем я.
Из коридора донесся какой-то скрип. Мэдди встрепенулась и пошла к двери.
— Кстати о птичках, по-моему, это он.

Она шагнула в коридор и почти тут же вернулась с Эймосом. Вид у того был очень болезненным: он сильно исхудал со времени нашей последней встречи и выглядел лет на десять старше своих шестидесяти.
Эймос сначала сел, а потом протянул мне руку.
— Джастина... Давненько не виделись. Отлично выглядишь.
Я приняла его руку и уселась рядом. Волосы у него были жесткими и седыми, а кожа серой и безжизненной. Я вспомнила своего покойного дядюшку, который тоже умер от рака. Снова посмотрела на Эймоса: казалось, что даже если кормить его каждый час по расписанию, он все равно не наберет ни унции веса. Бордовая кофта свисала с его плеч так, будто под ней ничего не было.
— Очень давно, Эймос. И мне очень жаль, что тебе нехорошо. Как ты себя сегодня чувствуешь?
Он тяжело вздохнул, в груди у него что-то заклокотало.
— Потихоньку. Но я рад, что ты здесь. И Мэдди, конечно. Эта девочка стала для меня настоящим ангелом с тех пор, как вернулась. Живое воплощение ее собственной матери. Я все думаю, кто же позаботится о ней самой, когда я умру.
Я заморгала, горло перехватило. Неужели я сейчас расплачусь, впервые с тех пор, как Мэдди оставила меня?
Я посмотрела на Мэдди. Та прикусила губу и старалась не дать волю слезам.
— Ты еще живой, Эймос, — сказала она ему.
Он комично пожал плечами.
— Большую часть времени я чувствую себя так, будто уже умер.
Я положила руку ему на плечо и успокаивающе погладила.
— Не беспокойся. У Мэдди много друзей, они ее не оставят.
Он сжал мою ладонь, его голубые глаза заблестели.
— И ты тоже? Я знаю, она всегда относилась к тебе по-особенному, хотя, может, это и не всегда было ясно из ее поступков.
Я накрыла его руку ладонью и тоже крепко сжала. Прокашлялась, постаралась дышать ровно, выпрямилась. О чем Мэдди ему рассказывала? Вроде бы никаких перемен не предвиделось, но в последнее время жизнь разворачивалась ко мне совершенно неожиданной стороной. Все, к чему я привыкла и считала стабильным, перевернулось с ног на голову с момента смерти Джеймса. И теперь Мэдди не была мне врагом.
Я снова глянула на нее. У нее в глазах стояли слезы, и, судя по выражению лица, она готова была что угодно сделать, лишь бы защитить своего дядю от грядущей боли.
— Может, выпьем по чашечке чая? И ты расскажешь мне, чем занимался все эти десять лет?
Эймос улыбнулся, но даже улыбка далась ему с трудом.
— Я бы с удовольствием, если у вас есть время. Я понимаю, у вас обеих своя жизнь, вы люди занятые.
Я посмотрела на Мэдди.
— Мы никуда не спешим. Ставь чайник, а я схожу в машину за тортиком.
 
ГЛАВА 21

Мы выехали из дома мамы Мэдди — у меня не получалось называть его иначе — примерно через час. А перед этим Мэдди мягко, но настойчиво заставила Эймоса поесть и отправила отдыхать, удостоверившись, что все нужное у него под рукой.
Сейчас она тихонько сидела на пассажирском сиденье и сжимала в руках папку с документами. Не знаю, о чем она думала, но до меня, наконец, дошло: жизнь у нее была куда более сложной, чем она хотела показать. Я-то поначалу считала, что Мэдди вернулась, чтобы быстро подзаработать на продаже собственности.
Теперь мне стало ясно, как тяжело ей было показаться на похоронах Джеймса, особенно в тот период, когда ей самой приходилось ухаживать за умирающим дядюшкой. Удивительно.
Эта нынешняя Мэдди имела куда больше общего с тем человеком, в которого я влюбилась столько лет назад. Она больше не была опереточной злодейкой и уж конечно перестала быть той бессердечной сучкой, образ которой я себе вообразила. Сейчас она была тем человеком, с которым мне хотелось бы прожить жизнь вместе. Но почему же тогда она сбежала?
Вопросов к ней у меня накопилось много. Может быть, сегодня вечером мне удастся глубже заглянуть в ее жизнь и получить ответы.
Когда мы подъехали к "пункту выдачи автомобилей" (в просторечии — штрафстоянке), солнце уже давно скрылось из вида, но воздух все еще был полон тепла: сентябрьский день выдался жарким. Я припомнила, как в детстве, в такие же теплые дни, нам приходилось ходить в школу, хотя все, чего мне тогда на самом деле хотелось — это играть и бегать.
Штрафстоянка находилась на территории промзоны, рядом с ней высился большой полуразвалившийся гараж, а через дорогу тянулся ряд ничем не примечательных одинаковых зданий. Чуть дальше располагалось несколько цехов, за ними виднелись еще недавно зеленые поля.
По дороге мы не разговаривали: Мэдди включила приемник, а я не стала возражать. У нас будет время для бесед.

Мэдди выбралась из машины и пошла в контору узнать, здесь ли ее фургон. Я посмотрела ей вслед: шагала она не так уверенно и пружинисто, как обычно. Невозможно даже представить, каково это: наблюдать, как болезнь, убившая твою мать, отнимает у тебя еще одного члена семьи. Мэдди явно пала духом, и я надеялась, что еда сможет ее взбодрить. Это если мы успеем добраться до парка в Бате, пока его не закрыли, и все-таки устроить пикник. Фигурка Мэдди скрылась в здании, а я глянула на часы. Половина восьмого вечера, времени хватит только на то, чтобы приехать и уехать. На еду его не останется.
Через несколько минут Мэдди вернулась с кривой усмешкой на лице. Я не могла разобрать, что она значит. Мэдди уселась в Кермита и хлопнула дверцей чуть сильнее, чем следовало.
— Прости. Сама терпеть не могу, когда пассажиры так делают.
Я покачала головой.
— Ничего страшного. Что они сказали?
— Моей машины здесь еще нет, должны привезти в течение часа. — Она поморщилась и продолжила. — Так что мы можем либо поехать куда-то и выпить, либо устроить пикник здесь. Вон там есть какой-то столик. — Мэдди ткнула рукой в сторону потрепанного деревянного стола с двумя лавками. Классический столик для пикника, видавший лучшие дни, стоял прямо у промышленного вида забора, но место было уединенное. — Это не совсем парк напротив моей квартиры на Ройял Кресент, куда я хотела тебя отвезти. Никаких потрясающих видов на здания георгианского периода, но, если мы останемся и дождемся фургона, мне не придется возвращаться сюда позже. Или завтра.
Ее речь прервал бурчащий звук.
— Это твой живот заговорил?
Она улыбнулась.
— Да. Пытается сообщить то, что я и без него знаю: мне давно пора поесть. Так что скажешь? Пикник на штрафстоянке? По крайней мере, это оригинально, пусть и не так красиво, как я рассчитывала.
— "Пикник на штрафстоянке". Звучит, словно название малобюджетного фильма. — Я рассмеялась, а Мэдди принялась выкладывать на стол еду: разноцветный марокканский хумус, куриные шашлычки и набор разнообразных закусок. На фоне индустриального пейзажа все это смотрелось очень неплохо. К счастью, я додумалась купить бутылку газировки, потому что вино нам теперь пить не стоило: обеим надо было за руль.
Несколько минут мы ели молча: события дня вымотали нас физически и морально. С трудом верилось, что только сегодня утром мы с Джеммой официально стали хозяйками нового помещения — с тех пор столько всего случилось! Последующих событий хватило бы не на один день: фургон Мэдди, ее дом, встреча с Эймосом...

Тем временем я немного подкрепилась и повеселела. Мэдди, похоже, тоже. Она откинулась назад, выдохнула и стала вертеть в руках пакетик от сосисок в тесте. Ее длинные пальцы сражались с целлофаном, пакет пока выигрывал.
— Эймос выглядит в точности так, как ты говорила. Я было думала, не преувеличиваешь ли ты, но нет. Что говорят доктора, сколько ему осталось?
Она вздохнула.
— Пара месяцев, но я не уверена, что он столько протянет. Ты сама его видела. — Она грустно улыбнулась. — Так несправедливо... Я уделяла мало времени маме, поэтому не хочу повторить ту же ошибку с Эймосом. И все равно, что бы я ни делала, этого недостаточно. — Она покачала головой. — Прости. Подразумевалось, что это будет легкий и приятный вечер, а вышло так, что мы сидим и ужинаем практически в декорациях плохого фильма об апокалипсисе.
Я хмыкнула.
— И мы — супергероические лесбиянки, призванные спасти мир?
— Если бы я знала, я бы хоть прическу получше сделала. — Мэдди провела рукой по волосам и улыбнулась мне.
— Классная у тебя прическа! — с горячностью воскликнула я. Но это была правда: волосы Мэдди всегда выглядели так, словно она только что вышла из салона. Ну, кроме тех случаев, когда они были растрепаны после секса. Я смутно припомнила ее в таком виде.
— Спасибо. — Она запнулась. — И спасибо за сегодняшний день. Для Эймоса было очень важно, что ты нашла время зайти и поговорить с ним. Большинство людей так не поступают. Я помню, как это было с мамой, ближе к концу. Люди вообще избегают разговоров о смерти и уж точно не знают, что сказать тому, кто болен. Такое ощущение, что они считают смерть заразной и поэтому не приходят. Я их не виню, но это ужасно: остаться одному, когда тебе больше всего на свете нужна поддержка.
Я кивнула.
— В обществе много предрассудков на этот счет, правда?
— Да. — Она оперлась на локоть и смахнула со стола крошки. — Ты говорила серьезно? Когда сказала Эймосу, что не оставишь меня?
Я с трудом сглотнула.
— Странно, но да. И поверь, я это говорить не планировала. Особенно о тебе.
— Имеешь право. Я так и не стала для тебя человеком, на которого можно положиться. Но я бы очень хотела стать им сейчас. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Все это время мне тебя ужасно не хватало.
У меня словно тяжелая ноша с плеч свалилась при ее словах. Я не ждала, что она их произнесет — после стольких лет, — но, когда услышала, мне показалось, что их-то мне и не хватало.
— Тогда почему же ты ушла? Ты мне так и не объяснила. Я спросила тебя на похоронах, а ты сказала, что просто струсила. Но так не бывает. Мы столько были вместе, мы строили планы... Ты не могла просто так взять и исчезнуть.
На территорию стоянки въехал тягач с чередой автомобилей на платформе, и Мэдди повернулась на звук. Я тоже туда посмотрела, но  ее фургона там не было. Что ж, самое время продолжить разговор.
Мэдди тяжко вздохнула, взгляд ее заметался по сторонам, но в итоге вернулся ко мне. Казалось, она подбирает нужные слова и сражается с собственными мыслями. Несколько секунд прошли в молчании, а потом она заговорила.
— То, что я скажу, может прозвучать как бред, но в то время мне казалось, что в нем есть смысл. Ты же знаешь, я всегда боялась довести дело до конца. Чуть не завалила выпускные экзамены. И сбежала от тебя через год совместной жизни. Но ты тогда проявила достаточно милосердия и дала мне второй шанс.
— Я тебя любила, — ответила я. — Так обычно поступают с теми, кого любят.
Она снова вздохнула.
— Теперь я это знаю. А тогда я сбежала из-за отца. Ты помнишь, что за неделю до этого я ездила к нему в гости?
Я задумалась. Мои воспоминания о тех временах были весьма смутными.
— Не помню. Мне казалось, ты никуда не уезжала, до того, как ушла.
— Я поехала посмотреть, как он устроился в новом доме. Мы немного выпили, и он прочел мне лекцию об отношениях. Снабдил отеческой мудростью. Гребаной, разрушительной мудростью насчет отношений.
Я откинулась назад и посмотрела на нее.
— Твой отец? Тот самый, который, будучи в браке с твоей матерью, не вылезал из интрижек? У которого было столько любовниц, что он о них мог целую чертову книгу написать?
Она кивнула.
— Да, он самый. Тот, кто до сих пор одинок, зол и обижен на целый свет. Знаешь, если бог все-таки существует, то у него очень извращенное чувство юмора. Он уничтожил маму, прекрасную, потрясающую женщину, и забирает у меня дядю, доброго и хорошего человека, но оставляет в живых отца — никчемного и жалкого небокоптителя.
Я попыталась улыбнуться и не смогла. Потому что не могла поверить тому, что услышала.
— Но почему ты пошла за советом к отцу? Разве он не последний человек на земле, кого стоило спрашивать, как строить отношения?
— Я поехала к нему не за этим, я не настолько глупая. — Она умолкла и посмотрела на меня исподлобья. Щеки ее зарделись. — Ладно, может, я и глупая, если смотреть с нынешних позиций. Или, по крайней мере, была такой. Он сам попросил меня приехать. И, конечно же, ему нужны были деньги.
— Ты ему их дала?
Она утвердительно качнула головой.
— Он же все-таки мой отец, и тогда я надеялась, что он изменится. Незадолго до этого он завязал новые отношения, и я думала, что у него появился шанс. Его новая жена мне нравилась, они родили ребенка. Мне хотелось увидеть братика.
Вот это новости.
— Ты мне тогда ничего не говорила.
Она опустила голову и помотала ей.
— Я знаю. Прости. Мне не хотелось, чтобы ты знала. Твоя жизнь была такой славной и простой: любящие родители, смешной брат. А моя шла совсем по другому руслу.
— Нормальная у тебя была жизнь. Твоя мама все силы на это положила.
— Но все кругом только и твердили, как я похожа на отца, и я искренне считала, что так оно и есть. В те выходные, когда я к нему приехала, он в основном пил и хаял свою жену. И тогда я поняла, что дело в нем. Его отношения развалились из-за того, какой он есть. Не имело значения, кто рядом с ним. Мой отец не мог быть счастлив ни с кем. А потом он сказал мне, что я такая же, как он. Сказал не связывать себя отношениями. Сказал, что я окажусь в ловушке и буду чувствовать себя несчастной.
— И ты ему поверила?
— Я была дурой. На самом деле, в глубине души, я ему не поверила, но он заронил во мне сомнения. А мы были такими молодыми... Кто знает, чем бы все обернулось?
— Но мы же не собирались вступать в брак. Мы просто съезжались вместе. Люди поступают так каждый божий день, и у большинства в итоге все получается.
— Знаю. Но мне было до ужаса страшно. Маме я рассказать не могла, потому что она считала отца идиотом. И была права. Тебе я тоже не могла рассказать. Я так запуталась и не понимала, чего хочу. А мы тогда как раз жили врозь, я осталась одна и подумала, что это знак. В общем, я перетрусила, и этому нет ни объяснений, ни прощения.
— А потом ты перестала звонить, присылать письма и вообще исчезла.
— Я даже объяснить этого не могу. Жила, как в угаре, совсем зациклилась. Мама очень обо мне беспокоилась, а я ее избегала, потому что не хотела расспросов. Вот этого я себе до сих пор простить не могу. Я впустую потратила несколько драгоценных лет на пьянки и гулянки, вместо того, чтобы провести их с мамой. Изо всех сил старалась вести себя, как отец. Почему — понятия не имею.
— Я не могу поверить, что ты ушла от меня именно поэтому.
— Понимаю. Некоторое время назад я ходила к психологу, и она считает, что таким дурацким образом я пыталась стать ближе к отцу. Или стать на него похожей. Кто знает? Плюс еще моя привычка вообразить самое плохое развитие событий и сбежать. Если тебе станет легче, то могу сказать, что всякий раз, когда я оказывалась у психолога, ей хотелось ухватить меня за плечи, поднять на ноги и хорошенько встряхнуть, чтобы у меня в голове все встало на место.

Я не знала, что мне ответить. Все это время я винила в нашем разрыве себя, пыталась понять, что я сделала не так. А на самом деле винить надо было стечение обстоятельств и глупую, дурацкую идею, которую Мэдди вбила себе в голову. Ей, видите ли, хотелось походить на отца. Это же ни в какие ворота не лезет!
— И что теперь? — Мои слова прозвучали холодно и едва не зазвенели в теплом вечернем воздухе. Но мне было плевать.
— Теперь? — Мэдди не отвела взгляд.
— Да, теперь. Ты все еще пытаешься стать тем, кем никогда не сможешь стать? Или нашла себе другой образец для подражания? Кто там следующий в списке, Ким Кардашьян? Дональд Трамп?
Мэдди помолчала.
— Ладно, я это заслужила. Все это я заслужила, признаю. Что до твоего вопроса — нет, теперь я выбрала другую ролевую модель. Беру пример с тех, кто прожил достойную жизнь и не сеял вокруг себя хаос, разрушения и боль. С моей мамы. Моей няни. С Эймоса.
Легко ей говорить.
— Ты поддерживаешь связь с отцом?
Она замотала головой.
— Нет. Все желание как рукой сняло, когда он снова стал гулять и обманывать Лизу. Вот с ней я как раз до сих пор на связи, особенно с тех пор, как умерла мама. Мы с ней как-то случайно встретились на улице и разговорились. Мне кажется, я еще и поэтому хотела походить на отца: мне нравилось, каких партнеров он себе выбирает. Редкий случай! Казалось, все должно быть хорошо, он остепенился, они поженились, родили ребенка. Но нет, долго это не продлилось, да и не могло. Лиза сейчас счастлива с нормальным парнем.

Мэдди перекинула ногу через скамью и устроилась на ней, словно в седле, а потом повернулась и посмотрела на меня. По-настоящему посмотрела. Я хорошо знала этот ее взгляд: пристальный, обжигающий. Мой.
— Мне очень жаль, что так вышло. Это целиком и полностью моя вина, твоей там нет ни на грамм. Прости, что я причинила тебе такую боль.
— Ты не просто сделала мне больно. Ты разрушила мою способность доверять людям. С тех пор во всех отношениях я боялась, что партнер вот-вот уйдет, и всех сама отталкивала.
Она взяла меня за руку, и я ей это позволила. Не знаю, правильное это было решение или нет, но я пошла на это.
— Я не могу изменить прошлое, да и никто не смог бы. Но я могу изменить будущее. Эти последние месяцы, когда я снова могла тебя видеть, были потрясающими. Я никогда не переставала думать о тебе, но знала, что не имею права вернуться в твою жизнь и ожидать, что все станет, как было. Я даже надеяться не могла... — она сделала паузу, чтобы убедиться: я ее слушаю.
Я слушала.
Впитывала каждое ее слово.
— Только погляди на себя. Ты красивая, умная, сексуальная, у тебя успешный бизнес. Я так рада, что могу помочь тебе вывести его на новый уровень. Но еще больше я радуюсь тому, что могу проводить с тобой время, быть рядом, говорить с тобой. — Она посмотрела вниз, а потом снова подняла взгляд.
— Сколько раз твой голос грезился мне за все эти десять лет! Один из моих любимейших звуков... Иногда, где-нибудь в магазине, я слышала голос, похожий на твой, и у меня сердце замирало. Мне так хотелось, чтобы это оказалась ты! Но этого так ни разу и не произошло. — Она замялась, а потом продолжила. — Я знала, что ты живешь недалеко от Бата, и несколько раз приезжала и проходила твой городок вдоль и поперек. Искала тебя.
— Странно, что не нашла. Он не такой большой.
— Может, я боялась тебя отыскать. — Она коснулась моей свободной руки, а потом охватила их обе своими ладонями так, будто они были самой большой драгоценностью на земле. — Но теперь я нашла тебя и не хочу потерять снова. Я приму все, что ты захочешь и сможешь мне предложить. Хочу, чтобы ты знала: я никоим образом не жду, что ты упадешь в мои объятия. Я знаю, что натворила, и понимаю, что восстанавливать твое доверие придется долго и постепенно. — Она посмотрела мне в глаза, а потом поднесла мою руку к губам и нежно поцеловала.
Меня словно молнией пронзило. Знакомое, но давно забытое ощущение. Раньше Мэдди часто меня так целовала, но с тех пор столько воды утекло...
— Что скажешь? Можем мы попробовать? И посмотрим, что из этого выйдет. Я хочу, чтобы у нас с тобой все было правильно, чтобы мы начали с чистого листа и могли двигаться дальше. — Она говорила, а взгляд ее не отрывался от моих губ.
Меня закружило в вихре противоречивых эмоций. Мне нравилось, что за эти несколько месяцев Мэдди вернулась в мою жизнь, хоть изначально я этого и не хотела. Да, масса болезненных вопросов все еще витала в воздухе, и я понимала, что скоро они не разрешатся. Но если ты хочешь двигаться вперед, нельзя все время зависать в прошлом, так ведь?
А вот в чем я была уверена, так это в том, что наши с Мэдди отношения никогда не были и не будут платоническими. Я знала это с нашей самой первой встречи в баре университета. Знала, что она станет огромной частью моей жизни и принесет мне много радости и много боли, потому что они всегда идут рука об руку. В свои двадцать лет я понимала, что любовь — это рискованная игра. В свои тридцать четыре я по-прежнему была готова это подтвердить.
Но все эти знания не мешали моему сердцу стучать так, что я боялась, как бы оно не лопнуло. Они не могли остановить охвативший меня жар. Они не могли заставить меня перестать смотреть на губы Мэдди, ярко выделявшиеся на ее лице.
— Я думаю, мы обе понимаем, что не можем быть просто друзьями. Мы либо вместе, либо нет. И никаких "между". — Я облизнула пересохшие губы и посмотрела на нее.
Мэдди вздрогнула. Ее рот чуть приоткрылся, щеки залились румянцем.
— Я и не хочу никаких "между". Я не хочу, чтобы между нами что-то стояло, Джастина. Все, чего я хочу, — это ты.
 
ГЛАВА 22

На следующий день в нашей "старой студии" — пора было привыкать так ее называть — Джемма проводила очередной мастер-класс. На этой неделе у нас было десять слушательниц.
А я все утро редактировала наши посты в инстаграме. Канал "Райская выпечка" был хорошим способом привлечь новых клиентов. Меня до сих пор удивляло то, сколько людей лайкало наши ролики. Похоже, они действительно привлекали зрителей. Кому-то просто нравилось наблюдать за работой профессионалов, а другие вдохновлялись и сами записывались на занятия. Стратегия работала идеально. Каждую неделю мы размещали как минимум пять видео — примеры того, чего можно достичь, если хорошенько постараться.
Я с удовольствием работала и даже отвлеклась от мыслей о Мэдди. Надо признать, со времени нашего импровизированного пикника на штрафстоянке она не выходила у меня из головы. Я просыпалась с мыслью о Мэдди и даже кофейник ставила под размышления о ней.
Все было так просто. Почти просто. Казалось, Мэдди воплощала собой все, чего я хотела. Но я слишком хорошо помнила нашу историю. Прошлое сидело в засаде и поджидало момента, чтобы наброситься на нас. И потом, что скажут люди? Более того, что на все это скажет мама?
Окружающие вряд ли будут против. Но им ведь ничего не грозит, правда? Это не их сердце Мэдди в свое время растоптала и выбросила. Вот что не давало мне покоя. В прошлый раз, когда я полностью ей доверилась, она тоже производила впечатление разумного человека.

Из студии донесся взрыв смеха. Я тоже улыбнулась. Интересно, какую шуточку отпустила Джемма? Господи, как же мне повезло с работой! Я работаю вместе с лучшей подругой, у меня свое дело, и оно отлажено как часы. Мне есть, где жить, а вскоре я смогу купить собственный дом. Я здорова, у меня отличные друзья, у меня столько всего есть! Стоит ли рисковать всем этим ради Мэдди? Могу я снова подвергнуть себя опасности и надеяться, что на этот раз пронесет?
Звук отодвигающихся стульев просигнализировал, что настало время ланча. Я подождала, пока все уйдут, и заглянула в студию.
— Горизонт чист?
Джемма подняла голову от телефона.
— Все чисто. — Она положила смартфон, пошла в дальнюю часть помещения и вернулась с двумя кружками кофе. Я уселась рядышком с ней на скамье, и мы вместе осмотрели рабочие поверхности: их нужно было убрать до тех пор, пока все не вернутся. Но это будет через час, а мы наловчились справляться с уборкой за пятнадцать минут.
Я отпила глоток, хотя кофеина во мне с самого утра плавало предостаточно.
— Как прошло занятие? Что-нибудь интересненькое было? Что наши влюбленные дамы?
Джемма рассмеялась и покачала головой. Она говорила мне в начале недели, что двое наших студенток, кажется, проявляют одна к другой нечто большее, чем дружеские чувства, и, если она хоть что-то понимает в женщинах, то накануне они вполне могли пойти на свидание.
— Они вели себя скромно, но я думаю, что вчера после занятий они таки пошли вместе выпить. Я заметила, как сегодня они несколько раз обменялись весьма горячими взглядами, пока готовили американскую сливочную глазурь.
— Сливочная глазурь настраивает людей на романтический лад.
— Ты же знаешь, что так оно и есть. Может, они заберут остаток домой и будут ее друг с дружки слизывать.
— Вот есть у тебя манера забегать вперед!
Джемма ухмыльнулась.
— За это ты меня и любишь. — Она провела рукой по столу, запачканному мукой. — В любом случае, утро выдалось напряженным — с этими двумя и остальными, которые только и делали, что рассказывали о своих беременностях.
— Что, перебор с эстрогеном в помещении?
Вот почему школа выпечки была непростым делом. На занятия приходило много женщин, что автоматически означало разговоры о родах, свадьбах, семейной жизни и мужьях, причем во всех подробностях. Мы с Джеммой часто шутили, что можем вести реалити-шоу прямиком из нашей студии, потому что материалов было предостаточно.
— Да, сегодня эстроген прямо зашкаливал. Я все поглядывала на дверь в надежде, что придет Роб и немного нас уравновесит. — Она зевнула и потянулась. — А у тебя как утро прошло?
— Продуктивно. Со всеми видео разобралась.
Джемма одобрительно кивнула.
— Молодец. Тем не менее, по шкале от одно до десяти, как часто ты в это время думала о Мэдди?
От нее ничего не скрыть.
— Сегодня утром я вела себя прилично. Почти совсем не думала.
Джемма недоверчиво вскинула бровь.
Я рассмеялась.
— Ну, относительно.
— Ты определилась, вы теперь только друзья или как?
— Да нет, конечно! — Я опустила голову. — Я не спорю, что-то у меня к ней есть. И я думаю, будет всегда. Но это ведь не значит, что я должна на это повестись? Я же в обычной жизни не поступаю в угоду собственным чувствам, правильно? Это так не работает. Мне нужно под все подвести логическое обоснование.
— А это твое обоснование работает просто прекрасно, мы все в этом убедились.
Я недобро глянула на нее.
— А можно я тебе напомню, что ты — моя лучшая подруга? И должна быть на моей стороне.
Джемма приобняла меня и прижала к себе.
— Я всегда на твоей стороне, для этого и нужны друзья. — Она сжала меня еще раз, а потом выпустила и буквально отпрыгнула к столу. Вооружившись бумагой и ручкой, она села рядом со мной, быстро вывела поперек листа слово "Мэдди" и трижды его подчеркнула.
— Так, — сказала она. — Я знаю, что ты любишь делать заметки и составлять списки. Давай этим прямо сейчас и займемся. — Она написала в левой части листа "За", а в правой "Против". Потом разделила их вертикальной линией и поставила в левой колонке единичку. — Давай, назови мне первую причину, по которой игра стоит свеч.
Я запрокинула голову, поглядела на потолок, а потом перевела взгляд на Джемму. В голове было пусто. Я понятия не имела, что бы такое записать под номером один.
— Ничего не могу придумать. Это плохой знак, да? — занервничала я.
Джемма покачала головой.
Я пихнула ее в плечо.
— Прекрати смеяться. Твоя лучшая подруга сидит здесь в расстроенных чувствах!
— Скорее, в приступе слабоумия, — вздохнула она. — Ладно, я начну за тебя. — И она написала под первым номером: "Помогла нам найти здание для кулинарной школы".
Я перегнулась через ее плечо, взяла ручку, вычеркнула кулинарную школу и написала "империи".
Джемма хмыкнула.
— Империи так империи. Номер два?
Я немного подумала.
— Кажется, она искренне раскаивается во всем.
— Хорошо. — Джемма записала этот пункт и снова посмотрела на меня. — Если тебе станет легче, то Элли это подтверждает. Сказала мне, что давно слышала об этих мифических отношениях, по которым Мэдди измеряла все свои остальные. Элли почти считала, что Мэдди их выдумала, но когда она познакомилась с тобой, то своими глазами увидела: рядом с тобой Мэдди становится другим человеком. Как будто ты выпускаешь на волю ту ее часть, которую никто в ней раскрыть так и не смог.
Я нахмурилась.
— Что, Элли прямо так и сказала?
— Ну, не дословно, но смысл такой.
— А ты не преувеличиваешь?
Она снова покачала головой.
— Когда речь заходит о Мэдди, ты становишься невыносимой.
— Считаешь, я зря перестраховываюсь?
— Нет, но, может быть, пришло время оставить прошлое позади и смотреть вперед? Даже если у вас с ней ничего серьезного не выйдет, вы периодически будете видеться. Юго-запад Англии не так велик, особенно, когда дело касается лесбиянок.
Я знала, что так оно и есть. Я регулярно сталкивалась с бывшими на любом мало-мальски значительном мероприятии в наших краях. Если хочешь найти новую женщину, иди охотиться в другие места.
Или возвращайся к тем, кого знала прежде. Новое — это хорошо забытое старое, так ведь?
— Между прочим, Элли говорила серьезно. А еще она сказала, что Мэдди в Лондоне всегда была какой-то неприкаянной, а здесь она чувствует себя на месте. И это понятно, потому то здесь ее дом. Еще Элли сказала, что Мэдди избегает разговоров о своем дядюшке, но очень рада, что вернулась и может о нем заботиться.
— Я знаю, я его видела позавчера вечером. Она его по-настоящему любит.
— Ну вот, стало быть, она способна любить. — Джемма записала это под номером три. — Она умела любить раньше, она способна на это сейчас. На нее просто затмение нашло, а ты оказалась жертвой. Такое случается.
Я поднялась на ноги, прошлась до конца скамьи и принялась наводить порядок.
— Я знаю, но не могу же я просто все подхватить с того момента, где мы остановились.
— Никто от тебя этого и не ждет. Вы обе — разные люди с разным жизненным опытом. — Джемма помолчала. — И давай начистоту: у вас может получиться, а может и нет. Но хочешь ли ты и дальше жить в постоянных сомнениях "а что, если бы"? Я бы не захотела. Я бы рискнула и сделала все от меня зависящее. И вообще, ради меня ты просто обязана быть счастливой. — Она записала это на отдельном листе и озаглавила его "Джемма".
Я наклонилась и ткнула пальцем в строчку.
— Зачем тебе собственный список?
— Потому что мне приходится видеть твою постную физиономию каждый день. Будет здорово иметь счастливую бизнес-партнершу, а не печальную. — Она замялась. — Ну и, раз уж я сплю с бизнес-партнершей Мэдди, у нас получится красивая симметричность, и мы сможем ходить на двойные свидания.
Теперь настал мой черед качать головой.
— А я думала, вы с Элли не ходите на свидания... Думала, у вас как это?.. Договоренность. — Последнее слово я изобразила в кавычках. — Ну, ты же сама мне так говорила. Что вы — люди современные, и что она — не твоя главная плакальщица на похоронах.
Джема вскинула голову.
— Пообещай, что эта фраза останется между нами! Не говори ее при посторонних, хорошо?
— Я не настолько глупая.
Джемма усмехнулась.
— Конечно, не глупая. Глупый человек не может быть моим лучшим другом. Но иногда, когда дело касается определенных вещей, тебе нужен дружеский пинок. Рука помощи, если хочешь. Разве мы не пообещали на похоронах Джеймса, что изо всех сил постараемся использовать любую возможность, чтобы найти тех, кто станет нашими главными плакальщиками на похоронах?
Я кивнула. Мы действительно это обещали. Но я даже представить не могла, что этим человеком может оказаться Мэдди. Высокая, красивая, измученная Мэдди. Я едва подумала о ней, и на сердце у меня сразу стало тепло. Я отнесла украшения для тортов, которые сделали студенты, на полку, вернулась к столу и добавила еще один пункт в колонку "за".
Джемма тоже подошла к столу, посмотрела на мою запись, а потом на меня.
— Поверить не могу, что ты это сделала. Джастина, хотя бы раз в жизни побудь отчаянной. Делай, что хочешь, и не думай о последствиях. Иногда приходится рисковать. Если ты написала правду, и тебе с Мэдди тепло, не бросай ее и не уходи.
Я облизала губы. Может быть, Джемма права? Одно я знала точно: всякий раз, когда я думала о Мэдди, меня охватывали дрожь и всепоглощающее желание.
Я написала правду. С Мэдди я все это чувствовала.

+1

22

ГЛАВА 23

В машине Дин просто места себе не находил. Он сидел между мной и Джеммой и готов был буквально взорваться от волнения. Вроде бы вполне милое поведение, но он так ерзал, дергал ногой и вообще мешал, что меня это начинало раздражать.
— Сиди тихо! — велела я. — А то такое ощущение, что тебе лет десять, не больше.
Мой братец с самого детства был вертлявым и неусидчивым.
— Ничего не могу с собой поделать. По-моему, ты не соображаешь, какой сегодня великий день! Нас будут снимать в шоу "Дом с молотка"! Нас на всю страну покажут по телевизору! Господи, вот бы ведущей оказалась та блондинка, а не этот парень с прилизанными волосами!
Я усмехнулась.
— А если это будет Дион Даблин? Может, он и не в твоем вкусе, но в свое время был классным футболистом.
— Против Диона я не возражаю, — нахмурился Дин. — Но очень надеюсь на блондинку.
— Ну, давайте все на нее надеяться. — Я вытащила из сумки телефон и загуглила имя. — К вашему сведению, ее зовут Люси. А парня с прилизанными волосами — Мартин.
— Да кому какая разница, как его там зовут! — Из уст Дина это прозвучало утверждением, а не вопросом.
В небе желтой лимонной долькой висело солнце, порядком подрастерявшее свой летний жар. Солнцу тоже нужно отдыхать, так ведь? Однако у него все равно хватило сил нагреть пластмассовую приборную панель нашего фургона. На ней что-то поблескивало: может быть, остатки присыпки с торта и капкейков, которые Джемма вчера отвозила одному из наших друзей. Мы готовили торты на продажу только для самого ближнего круга.
Я провела пальцем по приборной панели, за ним остался след. Но в рот я палец не потянула: а что если это обычная пыль, а не волшебная присыпка Джеммы? Никогда не угадаешь.
— Ты как, нервничаешь? — крошечная пауза выдала волнение Дина.
Я похлопала его по колену.
— Пока что нет. Вот когда включатся камеры, тогда могу чуть-чуть задергаться. Но нервничать перед выступлением — это нормально. По крайней мере, так мне объясняли на уроках театрального искусства в одиннадцатом классе.
Он шумно вздохнул.
— Только давай говорить будешь в основном ты, хорошо?
Я рассмеялась.
— Да, я или Джемма. От тебя требуется стоять рядом с нами и выглядеть мужественно. Как думаешь, справишься?
— Мужество — мое второе имя!
— А вот и нет. Твое второе имя — Джеральд. Но мы об этом никому не скажем.
Дин шлепнул меня по руке.
— Молчи лучше!
— Ай! — Я стукнула его в ответ.
Он ухватил меня за бока и собрался защекотать, я взвизгнула, а потом заверещала. Дин рассмеялся, Джемма раздосадованно что-то пробормотала, потом вздохнула, но мои вопли все равно были громче.
— Дети! — Нет, она нас-таки перекричала. — Я здесь, между прочим, за рулем! Поберегите ваши родственные чувства до того момента, когда вас начнут снимать! — рявкнула она, но я слышала в ее голосе улыбку.
Мы с Дином переглянулись и сели ровненько. Он весь разрумянился, у меня тоже щеки горели. Я глянула на него, он на меня, и мы снова покатились со смеху.
Мне оставалось только головой покачать. Неважно, сколько нам с Дином было лет — в итоге мы все равно оставались теми самыми братиком и сестрой, которые все детство норовили то защекотать друг друга до смерти, то надавать друг дружке тумаков.
Я наклонилась, посмотрела на Джемму и изобразила застенчивую улыбку.
— Извини, мамочка.
Она расхохоталась.
— Ведите себя прилично! Будете сидеть тихо, я дам вам по чупа-чупсу, когда доберемся!
— Так бы сразу и сказала. — Дин выпрямился и расправил плечи. — Чупа-чупсы всегда идут на ура!
— Самое смешное, что он даже не шутит, — ввернула я.
Джемма свернула на Арчер-стрит и припарковала машину у нашей новой империи. Высокие окна здания поблескивали в солнечном свете.
У меня сбилось дыхание. Вот оно! Начало новой эры, первые шаги "Райской выпечки-2".
— Классно смотрится, да?
Джемма кивнула.
— Не то слово. А к тому времени как мы закончим ремонт, оно будет выглядеть великолепно. — Она вышла из машины и посмотрела на наше здание.
Одета Джемма была в "съемочный наряд" — драные джинсы и черную рубашку с крохотными белыми звездочками. В сочетании с черно-белыми кедами-конверсами и свежей стрижкой она выглядела как икона гей-стиля, и я ей об этом тут же сказала.
— Отлично. — Она шагнула ко мне и обняла. — Мы должны быть заметными. Видимыми. — Она сняла солнцезащитные очки. — Люди должны знать, что мы здесь, мы — геи, и мы строим потрясающе успешные бизнесы.
Я фыркнула.
— Да, мы такие.
Я сегодня надела белые джинсы, рубашку с коротким рукавом и белые туфли на шнуровке. Специально их начистила на тот случай, если телевизионщики захотят снять проход.
— Давай надеяться, что будем смотреться как клевые квир-девчонки, это хорошо для рекламы. А может, нас и в городе начнут узнавать, раз мы попали на национальное телевидение.
— И папарацци не дадут нам покоя ни днем, ни ночью, — усмехнулась мне в ответ Джемма. — Так, когда должны приехать телевизионщики?
Я посмотрела на экран телефона.
— Через полчаса.
— А архитектор Мэдди?
— Обещала быть после ланча, надеюсь, к тому времени съемка уже закончится. Ребята говорили, что управятся за пару часов.

Мы с Мэдди обменялись парой сообщений: договаривались о том, что ее знакомая архитектор набросает план переоборудования нового помещения. Но и Мэдди, и я обходили стороной события прошлой недели и ее слова. Мне не хотелось обсуждать это в мессенджере: о таком нужно говорить лицом к лицу. Но и в этом случае я не была уверена, что смогу озвучить свои желания. Что я хочу дать нам шанс и не выдержу, если она меня снова подведет. Хотя, надо признать, сейчас все свидетельствовало в пользу Мэдди, и мне хотелось верить: так будет и дальше.
Мы с ней не виделись всего неделю, а я по ней уже скучала. Каким-то образом за эти несколько месяцев Мэдди сумела вернуться в мои мысли и мое сердце.

Кто-то захлопал в ладоши, и я очнулась. Джемма озадаченно смотрела на меня, с ее пальца свисала связка ключей.
— Ты готова?
Я кивнула и встала с ней рядом.
— Я здесь, с тобой.
Он посмотрела на меня так, что стало ясно: провести ее не удастся.
— Мне нужно, чтобы ты сделала это вместе со мной! — Она взяла меня за руку, и мы вставили ключ в замок на входной двери.
— Дин, ты готов?
Слева от нас возник Дин с телефоном на изготовку и показал нам большой палец.
— Всегда готов!
— Улыбнись! — Джемма пристально на меня посмотрела.
Я послушно растянула губы в улыбке.
— Пять, четыре, три, два, один — поехали! — скомандовал Дин.
Джемма улыбнулась мне, а потом повернулась к Дину.
— Сегодня мы представляем вам новое подразделение "Райской выпечки" в великолепном Бристоле! Это совершенно новая ступень для нашей кондитерской школы, и мы с Джастиной будем очень рады пригласить вас на открытие через пару месяцев. А пока заказывайте курсы по приготовлению тортов на нашем сайте. Жмите на ссылку в описании аккаунта!
С этими словами Джемма распахнула дверь, мы перешагнули порог и вошли в новую главу нашей жизни.
 
И все-таки нам достался парень с прилизанными волосами. Но он оказался классным, как и вся съемочная команда "Дома с молотка". Дин вел себя в кадре просто кошмарно и безбожно путал свои реплики; его несколько раз переснимали, и в итоге все его слова пришлось говорить нам с Джеммой. К тому времени, когда группа распрощалась и уехала, Дин был совершенно измочален: работа в кадре его совсем доконала. Он сказал, что "сходит в паб на футбол" с какими-то знакомыми ребятами и тоже уехал.
В присутствии съемочной группы я и Джемма вели себя прилично, но, едва оставшись вдвоем, мы тут же запрыгали по залу и завизжали. Хорошо, что на камеру это не попало. А потом мы пошли в кафе за угол попить кофе и подвести итоги сегодняшнего утра.
Когда мы вернулись, нас уже поджидали архитектор Мэдди и сама Мэдди. Я не ожидала, что она приедет, и вдруг обрадовалась, что приоделась для телесъемок: прическа, макияж, одежда — все было в порядке.
Джемма посмотрела на меня, безмолвно спрашивая, знала ли я, что Мэдди окажется здесь Я едва заметно покачала головой, подошла к прибывшим и пожала руку архитектору, которая, надо признать, выглядела в точности так, как я себе и представляла. На ней были коротенькие брючки — слишком короткие, но впечатления это не портило. На лоб свисала рваная челка, а почти все лицо было скрыто за огромными темными очками в массивной черной оправе. Не знаю, что она могла сквозь них разглядеть.
— Рада знакомству. Меня зовут Джастина, а это — Джемма. А вы, должно быть, Октавия? — Обычно я плохо запоминаю имена, но такое... Не так-то много в нашей округе Октавий.
Она кивнула, выглянула из-за края очков и посмотрела на меня сквозь челку. Черт, сколько раз в день ей приходится отбрасывать ее в сторону?
— Я тоже рада знакомству. Друзья Мэдди — мои друзья. — Говорила она четко и правильно, как теледиктор, но очень тепло и сердечно, и я как-то сразу расслабилась. Она все еще трясла мою руку, когда я отвела взгляд и увидела Мэдди. Она стояла чуть в стороне и смущенно мне улыбалась.
Я улыбнулась ей в ответ, высвободила ладонь из рукопожатия и задумалась, зачем же приехала Мэдди.
— А мы вчера с Октавией разговаривали, и я подумала, что заскочу сюда вместе с ней, может, какой-нибудь дельный совет смогу дать. — Похоже, Мэдди читала мои мысли. — Конечно, решать вам с Джеммой, но я примерно знаю, чего вы хотите, и подумала, что могу оказаться вам полезной.
Я кивнула. Ее слова звучали разумно.
— Просто ты писала мне, что зверски занята.
На самом деле так и было. Она написала, что разрывается между работой и уходом за дядюшкой, поэтому у нее совсем нет времени. Но не было ли еще какой-то причины? И что это за неуверенность промелькнула в ее глазах?
Мэдди тепло улыбнулась мне.
— Я всегда могу высвободить время для важных дел. И ты попадаешь в эту категорию.
Она говорит, что я для нее важна!
Мое лицо расплылось в улыбке, сердце пустилось в пляс.
Джема поняла, что толку от меня будет мало, и перехватила инициативу.
— Ну что ж, тогда давайте зайдем и посмотрим, с чем мы имеем дело? — произнесла она достаточно громко, чтобы привлечь общее внимание.
Октавия чуть замялась, но быстро переключилась.
— С удовольствием! — сказала она и оглянулась через плечо.
Мэдди жестом пропустила ее вперед.
— После вас.
 
Глава 24

Октавия уехала часом позже, после того, как осмотрела помещение целиком и высказала довольно ошеломляющее предложение: снести пару стен и сделать пространство полностью открытым. Вдобавок она озвучила идею о переносе кухни, и мы поняли, что нам нужно все это обмозговать. Я обрадовалась, что Мэдди осталась с нами, потому что ее знания о  рабочих поверхностях, напольных покрытиях и светильниках оказались очень полезными.
Джемма была явно впечатлена. Она пыталась поймать мой взгляд, но я четко придерживалась сценария. Пребывание в одной комнате с Мэдди никак не должно было сбить меня с толку и помешать выполнить все запланированные на сегодня дела.
Однако, едва Октавия уехала, что-то изменилось. Может быть, я сама? Не могу сказать точно, но день внезапно заиграл совсем другими красками. Джемма ходила по залу и ничего не замечала, но я знала.

Когда Джемма с рулеткой в руках пошла в кухню, я посмотрела Мэдди в глаза, в ее темные, выразительные, полные жара глаза.
Она отвела взгляд. И тогда я поняла: она тоже это чувствует. То, что было между нами, задышало и ожило, едва мы остались в комнате одни. Как будто кроме Мэдди и меня больше ничего не существовало. Только мы двое и это неясное ощущение, что заполнило собой каждый уголок и каждую щель, заполнило все вокруг.
Я скользнула взглядом по ее зардевшимся щекам, но в глаза старалась не смотреть. Чересчур рискованно. Иначе возникнет слишком много вопросов, на которые надо отвечать, слишком многое придется озвучить, а мы ведь решили, что ничего такого между нами не будет. Не будет, даже если Джемма уйдет.
Но если Мэдди заговорит, я не смогу отвести глаз от ее губ. И я буду думать не о ее словах, нет. Я буду думать о ее губах. О том, какие они властные и мягкие. И как сильно я хочу, чтобы они прижались к моим.
Черт.
Куда, куда запропастилась Джемма?

Я пыталась взять себя в руки, но внутри бушевала буря эмоций, противоречивых, напряженных, и каждая старалась вырваться на поверхность. Сердце бухало в груди и отдавалось в горле так сильно, что, когда Джемма о чем-то спросила меня из кухни, я расслышала только отдельные слова, а сути вопроса не уловила.
— Так что ты думаешь о ее планах насчет этой части?
Нас от Джеммы отделяла стена. В одной комнате  с Мэдди я даже моргать могла с трудом.
В ушах у меня стоял низкий негромкий гул. Я сосредоточилась на двери в кухню. Шаги Джеммы приближались, вот и она сама возникла в дверном проеме и пошла ко мне. Как будто не замечая, что все изменилось.
— Я-то понимаю, что мы уже согласились... Это же ничего? Она сказала, что набросает план со стеной и без, так что я думаю, мы сможем над ним поразмыслить.
Джемма остановилась передо мной, посмотрела в телефон, а потом на меня.
Я кивнула.
— Время у нас есть. Можем обсудить это завтра на работе.
Она чуть прищурилась, а потом перевела взгляд с меня на Мэдди, которая в этот момент очень сильно заинтересовалась задней стеной.
— Ладно. — Джемма пристально на меня посмотрела, но я проигнорировала ее взгляд. Тогда она что-то беззвучно произнесла одними губами, но я все равно ничего не разобрала и просто помотала головой.
Не сейчас, Джемма. Не сейчас.
Она снова поглядела на Мэдди, потом на телефон и сунула его в карман.
— Ну что, рабочий день, можно сказать, закончился, мне в любом случае нужно пройтись по магазинам, поэтому я оставляю вас вдвоем. — Бровь Джемма изогнула так, что ее вполне можно было установить вместо знаменитой высоченной арки на стадионе Уэмбли. Она подбоченилась и многозначительно на меня посмотрела. — Наберешь меня позже, хорошо?
Я едва разобрала ее слова, но кивнула.
— Обязательно.
Джемма повернулась.
— До скорого, Мэдди. Спасибо за помощь.
Мэдди резко обернулась.
— С удовольствием. — Она проводила Джему взглядом до самого выхода, а потом мы просто стояли и вместе смотрели, как она идет мимо окон.

Джемма исчезла из вида, и не осталось ничего, что могло бы отвлечь нас друг от друга. Остались просто мы. И это самое "мы" грозило поглотить нас целиком.
— Удачно сегодня встреча прошла. — Мэдди пошла ко мне, и каждый ее шаг отзывался во мне дрожью. Я поняла, что мне нужно сосредоточиться на дыхании. Вдох-выдох... я делала их каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую секунду. Но когда рядом была Мэдди, самое простое действие давалось мне с трудом.
— Да. Спасибо, что пригласила Октавию. Она настоящий профессионал.
— И имя у нее удивительное, да? — Она улыбнулась мне роскошной, небрежной улыбкой. Почти самоуверенно.
Господи, какая же она красивая.
— Замечательное имя. Главное, редкое. Теперь я могу вычеркнуть из списка жизненно важных задач пункт "Познакомиться с человеком по имени Октавия". Готово. — Я сделала глубокий вдох. Я смогу, у меня все получится. Быстренько свернуть разговор, выпроводить Мэдди и уже потом свалиться с нервным срывом. Да, так все и будет. — А ты тоже нам очень помогла с идеями о напольных покрытиях и столешницах. — Я посмотрела ей в глаза и едва не задохнулась: так они полыхали. — Спасибо, что пришла. Я не думала, что ты нам пригодишься, но оказалось, что очень.
Эти слова прозвучали почти как пророчество.
Мэдди шагнула ближе.
— Я и раньше давала подобные консультации, а по части покрытий я вообще дока. Тебе нужно что-то теплое, крепкое и гибкое.
Я задумалась. Она ведь все еще о покрытиях говорит? Но все, что я знала, — это то, что она неотрывно смотрит на меня из-под идеальной формы бровей и ее взгляд оставляет огненные отметины на моей коже. Я никогда не думала, что можно гореть в огне и не чувствовать боли. С Мэдди это было сплошным удовольствием.
Она продолжала говорить.
— Что-то, что люди запомнят. Что-то, что заставит их захотеть сюда вернуться. Здесь все дело в мелочах, и ты хочешь, чтобы все получилось как надо с первого раза.
— С первого раза не всегда получается как надо, вот в чем беда. — Мой голос был настолько полон желанием, что слова выходили какими-то огненными комками и едва не обжигали горло.
Она снова шагнула ко мне, не отрывая взгляда от моих глаз. Я зачарованно смотрела на то, как солнце играет в ее волосах. Как слегка, чуть неуверенно, дрогнул уголок ее губ. На то, как закатаны ее джинсы — ровно вот до сих пор. Идеально. Потому что Мэдди всегда такой и была.
— Если не получится с первого раза, ты всегда можешь попробовать снова. Нет никаких правил. Кроме тех, что устанавливаешь ты сама.
— Или тех, что устанавливаешь ты?
Она оказалась совсем рядом, и я вздрогнула, когда наши руки соприкоснулись. А потом она мягко сжала мою ладонь и покачала головой.
— Я никогда не устанавливала никаких правил. Я все только портила. Неделю назад я сказала, что хочу все исправить, вернуться в твою жизнь, стать тебе другом. А потом поняла, что быть им не могу.
Я попыталась сглотнуть пересохшим горлом.
— Когда дело касается тебя, простой дружбы мне критически мало. Я хочу большего. — Мэдди придвинулась еще ближе, и теперь наши губы оказались почти вплотную друг к другу. Ее теплые, соблазнительные губы... ее дыхание касалось моего лица. — Скажи мне, что ты не чувствуешь то же самое. Вот это самое, что всегда между нами существовало, что никогда нельзя было сдержать? То, чему я годами пыталась дать название, но так и не смогла. Но теперь мне кажется, я его знаю. — Она поднесла мою руку к лицу и прижалась губами к тыльной стороне ладони.
Покалывание и дрожь, начавшиеся с кончиков пальцев, мгновенно пронеслись по всему моему телу жгучими искрами и вспыхнули где-то внизу живота.
— Я знаю только одно: быть рядом с тобой, смотреть в твои прекрасные карие глаза и не целовать тебя с каждым разом становится труднее и труднее. — Она умолкла, двинулась вперед, и разделявшее нас пространство исчезло. Мэдди прижала меня к себе. — Для меня всегда была только ты, Джас. — Она склонила голову ко мне. — Никто, ни один человек, с кем я когда-либо встречалась, так и не смог сравниться с тобой. Никогда.
Она охватила ладонями мое лицо.

Было ли то, что мы делали, правильным? Я понятия не имела. Но здесь и сейчас ничего другого сделать я просто не могла. В мгновение ока моя слабенькая решимость поколебалась, зашаталась, а потом рухнула, словно оставленный без присмотра песчаный замок перед набежавшей вечерней волной.
Я и сама не заметила, как ее губы прижались к моим и принялись медленно меня соблазнять.
И если я когда-нибудь задумывалась, каково бы это было — снова целовать Мэдди, теперь я получила ответ. Это было до боли правильно. Как первые солнечные лучи после дождя по весне. Как снегопад в рождественский день. Легко и правильно. И когда я стала целовать ее в ответ, клянусь вам, я улыбалась.
Ее губы были такими знакомыми, настойчивыми, властными. Я ощущала себя странно уязвимой, но при этом уверенной в правильности происходящего. На этот раз все было по-честному.
Столько лет я маялась пустыми вопросами вроде "А что, если?" или "Ну почему она меня больше не хочет?" Потом эти вопросы медленно расплылись и стали фоном моей жизни, а еще чуть позже выцвели, как выцветает синяк, и превратились в рубцы, в часть моего тела, моего образа. Стали частью меня.
Память о боли ушла, и вместе с ней ушли воспоминания о ее поцелуях.
О ее прикосновениях.
О ней самой.
Но сейчас, когда ее губы касались моих, воспоминания мгновенно пробудились к жизни. Мэдди целовала меня, и это было всем; я плавилась от прикосновений ее языка, содрогалась от ощущения ее губ. Мы целовались жадно и бесстыдно. Я абсолютно забыла, где мы находимся и кто я есть. Я обнимала ее все крепче и крепче, я хотела большего. Мы стояли посреди огромного открытого зала с окнами от пола до потолка — на виду у всего города, если кому-то пришла бы фантазия на нас посмотреть. Но для меня сейчас существовали только мы.
Укрытые.
Отрезанные от всего мира.
Только Мэдди и я.
Как и должно было быть.

Во мне бушевал вихрь эмоций, а тело замирало от восторга. Мэдди, не отрываясь от поцелуя, забралась руками ко мне под рубашку, и вынести ее прикосновение было выше моих сил. Я повторила ее жест, повела ладонями по нежной коже, добралась до пояса джинсов, скользнула пальцами по животу. Она глухо застонала, отстранилась и посмотрела на меня тяжело и пристально. Я снова попыталась сглотнуть, а потом посмотрела на улицу и вдруг осознала, какие огромные в этом зале окна. Отлично для мастер-классов по выпечке, но никакой интимности.
Мэдди глянула в ту же сторону, что и я, а потом перевела взгляд на меня — так медленно и сексуально, что я едва не рухнула на пол. А потом она взяла меня за руку и повела в кухню.
Едва мы оказались там, она подтолкнула меня к кухонному столу, прижала всем телом, а руками оперлась о столешницу. Я оказалась в ловушке между ней и твердой поверхностью, и это было хорошо, потому что ноги совсем отказались меня держать.
Одну за одной, Мэдди принялась расщелкивать кнопки на моей рубашке, рывком содрала ее с меня, тут же расстегнула лифчик и голодными губами припала к моей груди так, словно видела ее в первый раз. Я запрокинула голову и охнула. Ощущения захватили меня целиком. Ее руки и язык вытворяли со мной что-то невероятное, и я понимала, что это только начало. У нас с Мэдди появилось будущее, и куда мы двинемся дальше, зависело только от меня. Но пока что я далеко не заглядывала. Пока что я хотела погрузиться в здесь и сейчас. В настоящее. Вместе с моей Мэдди.
Она тем временем стащила топ через голову и тоже избавилась от лифчика. Это завело меня еще сильнее, и я прижала ее к себе, целуя и любуясь ее красотой.
Но долго это не продлилось. Мэдди не позволила. Я и не заметила, как ее руки быстро и уверенно расстегнули молнию на моих модельных джинсах, потом вернулись к груди, оказались на спине и снова скользнули вниз, в джинсы, а потом провели прямо по коже.
Я зашаталась, но она держала меня крепко. Наши взгляды на мгновение встретились, а потом она одним движением спустила оставшуюся на мне одежду и я вышагнула из нее. Мы оказались в точке невозврата, осознали это и замерли. Я тяжело дышала.
Ее пальцы почти касались меня, дыхание щекотало мне губы.
Не время было останавливаться и задавать вопросы. Пора было действовать. Чтобы закончить то, что мы начали. Чтобы сделать то, что всегда получалось у нас совершенно естественно.
Разговоры могли подождать.
Мэдди выдерживала паузу, безмолвно спрашивая у меня разрешения. И на тот случай, если моего горящего взгляда ей было недостаточно, если у нее еще оставались какие-то сомнения, я просто подалась бедрами вперед, прижимаясь к ее руке. А потом склонилась к ее уху и прихватила мочку губами.
— Я хочу тебя, — прошептала я едва слышно.
Дважды повторять не потребовалось. Мэдди в ту же секунду прижалась к моим губам, к моему телу, а ее палец скользнул в меня, и я вскрикнула. Я не могла удержаться. Мэдди была во мне, и я чувствовала себя на седьмом небе. Меня била дрожь.
Она добавила второй палец, застонала, и я совершенно потеряла голову.
— Как же с тобой хорошооо... — Она толкнулась глубже, я ответила встречным толчком.
Мы остановились, наслаждаясь ощущением, которое я даже не рассчитывала испытать снова. Одним из тех моментов, который хочется навсегда запечатлеть в памяти. Остаться в этом месте и этом времени навсегда. Стоит лишь пошевелиться — и этот миг безвозвратно уйдет.
Но я очень хорошо, едва ли не лучше всех понимала, что цепляться за него нельзя. Можно остановиться и впитать его, но потом нужно двигаться дальше и жить своей жизнью, потому что в будущем скрыто множество других мгновений — таких, как это, а может, даже и лучше. Вот во что мне нужно было поверить. Особенно в том, что касалось Мэдди.
Я не могла вернуть наше прошлое. И не хотела его возвращать. Мне нужно было отпустить его и поверить, что настоящее окажется лучше. Я расслабила мышцы и постаралась ни о чем не думать. Отпустила себя. Отдала себя Мэдди.
Она завладела мной целиком и полностью. Свободной рукой сжимала мою грудь, а пальцами другой ласкала, скользила, прикасалась, кружила так, что я чувствовала только ее. Вокруг была только Мэдди, и это было потрясающе.
Ее движения вели меня все выше. Она провела языком по моей шее, и медленно нарастающее, вязкое удовольствие всколыхнулось и захватило нижнюю часть моего тела. Я чувствовала себя отяжелевшей от страсти и в то же время легкой, словно воздушный змей. Мы потерялись друг в друге и совсем позабыли обо всем вокруг. И когда пламя оргазма стало охватывать меня, я застонала и плотнее прижалась к Мэдди, моему единственному устойчивому и надежному островку. Когда-то она была моей основой, фундаментом моего мира. А сейчас кроме нее вообще ничего не существовало, и я охватила ее руками, вцепилась пальцами в спину, застонала и кончила. Она продолжала двигаться, пока я ее не остановила. Чуть позже, когда дрожь прошла, я постепенно успокоилась, пришла в себя, открыла глаза и посмотрела на нее. Мэдди улыбалась.
Слова были лишними. Я знала, о чем она думает. Сияющая улыбка и горящий взгляд говорили сами за себя. Она коротко поцеловала меня и чуть отстранилась.
— Я хотела этого с тех самых пор, как снова увидела твое прекрасное лицо. — Она помолчала и снова припала к моим губам.
Руку она до сих пор не убрала, да и я с удовольствием оставалась бы в такой позиции вечно.
— Ты говорила, что не хочешь, чтобы нас что-то разделяло, — я опустила голову, потом вскинула ее и посмотрела на Мэдди сквозь ресницы. — Твое желание исполнилось.
Она улыбнулась, протянула свободную руку и собственническим жестом сжала меня пониже спины.
— Это было первое желание. Но я хочу еще. Не хочу, чтобы это было на один раз. Мне нужно, чтобы тебе было хорошо, Джастина. Чтобы все было правильно. Хочу доказать, что стою твоего времени, твоего внимания. И, если ты позволишь, то и твоей любви.
Я изумленно уставилась на нее. Черт, она умела красиво говорить. У меня самой все еще шумело в ушах после оргазма, я и двух слов сейчас не связала бы.

Где-то приглушенно зазвонил телефон, разрушив очарование момента. Мэдди вздохнула и поморщилась.
— Это рингтон Элли, а она звонит только в самых крайних случаях. Обычно она мне пишет.
Мэдди выпрямилась и убрала руку. Я вздохнула и опустила голову ей на плечо.
И она не ушла, а осталась со мной.
Телефон умолк, а потом зазвонил снова. Мэдди притихла, а потом открыла глаза и посмотрела на меня.
— Прости, но я должна ответить. Мы договорились, что два звонка подряд означают неотложное дело и я сразу перезваниваю.
Она снова сжала мою задницу, а потом нехотя отступила, подхватила с пола футболку и взяла телефон. Пока она натягивала футболку, я снова успела восхититься ее плоским животом и четко очерченными мышцами, которые совсем недавно играли под моими пальцами. Физическая работа явно шла Мэдди на пользу: она была в отличной форме.
Я услышала, как на том конце линии ей ответили, увидела, как Мэдди кивнула и вышла из кухни в основной зал.

Тогда я выдохнула и поняла, что впервые за долгое время могу дышать свободно. Во всем теле стоял гул, мысли путались, но я заставила себя собраться и только сейчас осознала, что стою на кухне совершенно голая. Глянула на пол и обнаружила там собственные трусы. Черт, классно. Удивительно. По-настоящему удивительно. Невероятно. Так вообще не бывает.
А ведь я была уверена, что ничего такого не произойдет — до того самого момента, как оно стало неизбежным. Когда Джемма ушла, меня накрыло жаркой волной и ничто в мире не смогло бы мне помочь, кроме рук Мэдди, ее губ и прикосновений. Ничто не утолило бы захватившее меня желание, которое, если честно, все еще бушевало внутри.
Голос Мэдди в соседней комнате зазвучал напряженно и огорченно. Чего бы там ни хотела от нее Элли, дело пахло керосином. Я как-то сразу поняла, что сегодня Мэдди в свои объятия не заполучу. Если бы мне было пять лет от роду, я бы начала рвать и метать от такой несправедливости. Но мне давно уже было не пять, хотя то, что я стояла на кухне голышом, могло свидетельствовать не в мою пользу. Тем не менее, я стояла на кухне в своих новых владениях и на самом деле была почтенной тридцатилетней хозяйкой собственного бизнеса.
Я посмотрела вниз, и мне стало неловко. Я натянула трусы, отыскала лифчик с рубашкой и с трудом нацепила их. Пальцы дрожали и не справлялись с застежками. Желание мурлыкало во мне, словно движок стоящего у края тротуара заведенного автомобиля. Черт, я бы с удовольствием целовала Мэдди примерно до начала следующей недели, а потом трахала ее до тех пор, пока у нее на лице не проступит то самое выражение, которое я до сих пор вспоминала. То, которое я бы с удовольствием вновь увидела в реальности. А потом я бы заставила ее сделать то же самое со мной.
Хотя зачем, вот вопрос? Что будет дальше? Мэдди сказала, что хочет большего, но стоит ли ей доверять? Я выбросила эти мысли из головы. Час назад я решила, что буду жить в воображаемом мире, где действия не влекут за собой никаких последствий и привязанностей. И теперь мне стоило воспринимать произошедшее как многообещающее начало, а об остальном я подумаю позже.
И все равно меня переполняли эмоции. Я натянула джинсы, стала их застегивать и поняла, что ничего не вижу из-за закрывших лицо волос. Я выпрямилась и отбросила их назад.
Секундой позже в дверном проеме возникла Мэдди и пошла прямо ко мне. Ее руки снова скользнули ко мне в штаны, сжали задницу, и я взвизгнула и обмякла в ее объятиях.
— Черт, как же я тебя хочу! — Она обожгла меня взглядом, и я больше не сомневалась в правдивости ее слов. Но потом она убрала руки, вжикнула молнией вверх и застегнула кнопки на моей рубашке. Одной из них не хватало.
Я усмехнулась, понимая, что все еще нетвердо стою на ногах.
— Я тебя тоже хочу.
— Я... к сожалению, мне нужно ехать.
Я громко застонала и притянула ее к себе.
— Не хочу тебя отпускать.
Я все еще плоховато соображала, но одно знала точно. Мне хотелось укрыться вместе с Мэдди в выдуманном мною мире и побыть в покое и безопасности.
— Я тоже не хочу. — Она обожгла мои губы еще одним горячим поцелуем, отодвинулась и пристально на меня посмотрела. — У нас авария на стройке в Бате. У соседа сверху обрушился потолок и произошла сильная утечка. — Пауза. — Остается только надеяться, что заодно рухнула и стена, чтобы избавить нас от проблем с расчисткой завалов. — Кривая усмешка. — Так что мне нужно бежать, хотя мне этого совсем не хочется. Прости. Все было изумительно — это на тот случай, если ты вдруг сомневаешься. — Она поднесла мою руку к губам и перецеловала пальцы. — Надеюсь, мы сможем скоро к этому вернуться и продолжить начатое?
Я подняла голову и снова угодила в ловушку ее взгляда.
— Я тоже на это надеюсь, — шепотом ответила я и прижалась к ее губам. — Напишешь мне, хорошо?
Мэдди поцеловала меня в ответ и вышла в основной зал.
Я провела ее взглядом. Она потянулась за ключами и сумкой.
— Тебя подвезти?
Я помотала головой.
— Не-а. Я обещала Джемме закончить замеры, но так этого и не сделала. Меня, видишь ли, отвлекли.
Мэдди усмехнулась краешком рта.
— И к тому же прогулка пойдет мне на пользу. Нужно многое обдумать: в смысле бизнеса, да и вообще.
Она кивнула.
— Это точно. Но я скоро тебе позвоню, обещаю.
Я улыбнулась ей, стараясь не думать обо всем, что она мне когда-то обещала. Обо всех ее словах, которые так никогда и не стали явью.

+3

23

Супер) в конце мне кажется имя Мэгги дважды надо исправить

+1

24

))
Исправила
Спасибо за бдительность

+1

25

А окончание можно прочесть здесь:
Чем сердце успокоилось
Ну, и похвалить переводчика и редактора)

+2


Вы здесь » Твоя тема » Переводы » Клэр Лайдон "Мой третий элемент"