Твоя тема

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Твоя тема » Фанфики » Stessa. Gallium & Yttrium/ GaY


Stessa. Gallium & Yttrium/ GaY

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

https://ficbook.net/readfic/7740180
Stessa
Gallium & Yttrium/GaY

Перевод: Lanzi

Скачать в формате epub http://sg.uploads.ru/t/oqk4z.png

+1

2

Глава 1: Эмма

— … А здесь мы отдыхаем в перерывах, когда выдаётся спокойная ночка, — в конце небольшой экскурсии Теа Белл распахнула дверь, на которой красовалась табличка «для персонала», и взмахнула рукой. — На самом деле далеко не всегда получается выкроить время для перерыва. Ясен красен, если тебе захочется пописать, ты пойдёшь и пописаешь, но таки да… — она застенчиво улыбнулась. — Ты куришь?
          Эмма покачала головой и оглядела небольшую комнату: старый стол, два шатких кресла, чуть в стороне, в импровизированном кухонном уголке можно было найти электрический чайник, растворимый кофе и чай в пакетиках. Выглядело так себе, но опять же, по словам Теа выходило, что перерывы ей не особо-то и светят.
          Теа, чьи золотистые кудряшки подпрыгивали в такт быстрым шагам, вывела её из комнаты и закрыла дверь.
          — Хорошо, одной проблемой меньше, — лучезарно улыбнулась она, и её мелодичный голос походил на колокольчик.
          Когда они зашли за стойку, где один бармен до блеска натирал столешницу, а другой — проверял запасы алкоголя, Эмма засунула руки в карманы и осмотрелась. На первом этаже вдоль стен располагались столики и кабинки, между ними — прямой коридор, ведущий в туалеты. Большую часть пространства занимал бар, справа от которого находилась лестница в подвальное помещение. Там был обустроен танцпол, где диджей готовился к предстоящему шоу и настраивал аппаратуру. А слева от бара — гардеробная и дверь, рядом с которой Эмме предстояло проводить большую часть рабочего времени. Второй этаж был полностью отведён под лаунж-зону: уютное помещение, приглушённый свет и курительная комната.
          Теа с любопытством посмотрела на неё, словно оценивая внешний вид.
          — С кем ты, говоришь, знакома?
          — С Дороти, — ответила Эмма, продолжая оглядываться по сторонам, пытаясь запомнить мельчайшие детали планировки на тот случай, если ей что-нибудь понадобится во время смены. — Она помешалась на моей лучшей подруге Руби, — она закусила губу. — Думаю, даже больше, чем просто помешалась, всё это тянется уже больше года.
          Теа, расхохотавшись, пихнула её локтём.
          — Ладно, всё ясно, но если ты знаешь Дороти, значит, и Мулан тоже, да?
          Эмма кивнула, вспомнив молчаливую, спокойную молодую женщину, которую Дороти представила своей лучшей подругой и соседкой по комнате. Они познакомились на вечеринке по случаю дня рождения Руби и как-то сразу подружились. Выпили по бутылке пива, а потом достали старую игровую приставку, за которой и скоротали оставшийся вечер. Мулан в основном помалкивала, но Эмма не возражала, а в конце вечеринки новая знакомая неожиданно предложила ей подработать. У Эммы не было уверенности, что справится, но она решила согласиться. Бар находился в соседнем переулке, да и лишние деньги не помешали бы.
          — Стало быть, ты знаешь босса, мм? — Теа собрала кудри в пучок, смахнула непослушные пряди с глаз. — Вот и ладненько. Мулан сегодня выходит третьей, но появится не раньше полуночи, — продолжила тараторить она. — Если понравится и будешь хорошо справляться, сможешь взять ещё парочку смен. Отстойно, конечно, возвращаться домой в восемь утра, но мы обычно меняемся.
          — Я не против, — Эмма подняла глаза на потолок. Она смутно помнила из одной пьяной ночи, проведённой здесь много лет назад, что огромная люстра сияла всеми цветами радуги. Но это было не точно, потому что они с Руби тогда ужрались до поросячьего визга.
          Теа снова посмотрела на неё.
          — И в чём дело? Почему ты решила работать в GaY? — они переместились поближе к гардеробной, где за вещами и одеждой присматривали две юные девушки. — Вот я, например, учусь в полицейской академии. Такая же фигня с Мулан. Почти все вышибалы приходят сюда по той же причине, чтобы подзаработать деньжат, ну или они — геи, — Теа замолчала, вероятно, заметив, что при её последних словах Эмма слегка напряглась. — Знаешь, вовсе необязательно быть лесбиянкой, чтобы работать здесь, — выпалила она. — Просто большинство здесь именно такие.
          Эмма подхватила со стойки уже наполовину пустой бумажный стакан кофе, прислонилась к ней. Она всегда сомневалась, насколько удобно будет рассказывать новым коллегам о себе, но после недолгих раздумий решила, что нет ничего лучше откровенности. В конце концов, ей придётся работать с этими людьми в одной команде. Между ними должно царить доверие, но сложно доверять тем, у кого слишком много секретов от коллектива, впрочем, это вовсе не означало, что Эмма собиралась рассказывать абсолютно всё.
          — Не кипишуй, я в теме, — она отпила остывший кофе. — Лесби.
          Теа улыбнулась.
          — Да? А я уж было подумала, что мой радар сломался.
          Эмма вернула улыбку.
          — Ты отлично разбираешься, — заверила она. Теа ей понравилась. Девушка была полной противоположностью Мулан, той ещё болтушкой и хохотушкой, но Эмма ничего не имела против, ведь ей самой не приходилось много говорить.
          Теа шутливо провела ладонью по лбу, словно вытирая выступивший пот.
          — Фух.
          — Мне не помешают лишние деньги, — призналась Эмма. — Я работаю залоговым поручителем. Зарплаты хватает, чтобы оплатить счета, но я очень хочу отвезти ребёнка куда-нибудь на летние каникулы, — рассказывала она, вспоминая с любовью Генри. Избалованный тётей Руби, разомлевший после ужина, он, наверно, сейчас дрыхнет у неё на диване.
          Теа недоверчиво посмотрела на неё. Она явно удивилась, хотя с чего бы, если дети были у многих работников бара.
          — У тебя есть ребёнок?
          Эмма вытащила из заднего кармана мобильный и принялась листать фотографии.
          — Его зовут Генри, — похвасталась она, чувствуя, что сердце тает в груди при виде перепачканной мороженым мордашки, широкой улыбки и зияющей дыры вместо переднего зуба. — Ему пять.
          — Милашка, — ответила Тинк.
          Эмма убрала телефон обратно в карман, улыбнулась.
          — Да, он — самое лучшее, что случилось со мной, и заслуживает незабываемые каникулы.
          Теа перегнулась через барную стойку и выхватила из портативных станций две рации из стоявших там трёх.
          — Наше средство связи. Мы по очереди следим за входом и время от времени делаем обходы. На танцполе иногда творится форменный дурдом, но в основном после полуночи, — объяснила она и, включив рацию, протянула Эмме. — Думаю, ты умеешь обращаться с такими штуковинами, так что проблем возникнуть не должно. Мы на пятом канале.
          Эмма нацепила рацию на пояс.
          — Не вопрос. Можешь рассказать побольше о здешней клиентуре?
          Теа ухмыльнулась.
          — Ты здесь не частая гостья?
          — С ребёнком особо не погуляешь, — Эмма взглянула на большие настенные часы над барной стойкой. До открытия оставалось всего ничего, но первые пару часов, наверное, будет тихо. По крайней мере, со слов Мулан.
          — Оки-доки. По пятницам бывает много богатых зрелых лесбиянок. Они в основном тусуются в лаунж-зоне, — доложила Теа, указав большим пальцем на ведущую на второй этаж лестницу. — Там действует негласное правило — никаких фотографий. К нам заглядывает много известных актрис, политических и общественных деятелей.
          Обменявшись с Теа понимающим взглядом, Эмма закусила губу и посмотрела на уходящую в освещённое подвальное помещение лестницу.
          — А что внизу?
          Теа вздохнула.
          — Молодняк. Музыка может знатно бить по мозгам.
          — Парням вход воспрещён или как? — спросила Эмма, покосившись на дверь, где ей предстояло сегодня ночью работать. Она недолюбливала сепаратистские места, потому что под раздачу могли попасть транссексуалы и пансексуалы, но если бы ей подвернулась возможность послать какого-нибудь заносчивого натурала, она бы с радостью сделала это.
          Теа нахмурилась.
          — Вход открыт для всех желающих. Политика заведения, — хмыкнула она. — Но мы любезно информируем всех парней, что это место предназначено для девочек-любящих-девочек, о чём они не должны забывать. Нам всё равно иногда приходится ставить их на место из-за насмешливого или неуместного отношения. Надеюсь, у тебя под этой курткой припрятана пушка, — со вздохом произнесла Теа, покосившись на её любимую красную кожанку.
          Эмма не сдержала смешок.
          — Вот вообще не проблема, уверяю тебя.
          Теа кивнула и засунула руки в передний карман толстовки. У вышибал не было никакого дресс-кода, зато было условие — они должны чётко дать понять, что работают на GaY, а не пришли сюда обычными посетителями. И толстовка Теа говорила сама за себя: на груди было написано, что она из охраны, а на спине красовался логотип «Gallium & Yttrium». Точно такой же украшал выглядывавшую из-под куртки белоснежную футболку Эммы.
          Когда Эмма впервые услышала название бара, оно показалось ей претенциозным и глупым, но теперь она находила его весьма занятным. Тем более, что большинство всё равно сокращали его до GaY.
          — Пожалуй, ты мне нравишься, — подмигнула Теа и поправила зелёный шарф. — Кстати, можешь называть меня Тинк. Меня здесь все так называют.
          Услышав прозвище, Эмма вспомнила, что вроде бы Мулан говорила ей что-то про Тинк, но зарекаться бы не стала. Она тем вечером перебрала, могла и ослышаться.
          — Тинк?
          — Меня зовут Теа Белл, — пожала плечами та. — Я — маленькая и свирепая. Блондинка. Совсем как Тинкер Белл. Отсюда появилась Тинк.
          — Хорошо, — Эмма добродушно улыбнулась. — Тинк, значит, Тинк.
          Её сговорчивость определённо пришлась новой знакомой по душе.
          — Тебе не нужно в туалет, пока мы не заняли наши позиции? — она кивнула на закрытую входную дверь, за которой шумела небольшая компания женщин. Стало быть, Мулан не преувеличивала, когда говорила, что GaY — самый популярный лесбийский ночной клуб в Бостоне.
          — Я быстро. Заодно проверю ребёнка, — Эмма вытащила мобильный. — Это нормально?
          Тинк кивнула.
          — Не вопрос, партнёр, — её лицо расплылось в лукавой улыбке.
          Эмма покачала головой, посмеиваясь, просмотрела список контактов в поисках номера Руби. Она знала, что сынишка давно спит, но хотела удостовериться, что всё прошло хорошо. Если Генри откажется оставаться с Руби, у неё не получится сохранить за собой это место, а было бы жаль…
          Во-первых, ей нужны были деньги. Во-вторых, ей понравилась Тинк. В-третьих, была вероятность, что работа в лесбийском баре помогла бы унять её зуд. Руби по этому поводу высказалась грубее, что-то вроде: «до хренищи времени, Свонни, ты не можешь хранить целибат вечно!» Но с того самого момента, как пять лет назад в её жизни появился Генри, всё слишком усложнилось.
          Эмма не жалела о рождении Генри, более того, не представляла жизни без него. Конечно, она не планировала беременность. Генри был зачат по пьяни в семнадцать лет, когда Эмма наивно надеялась, что она, возможно, не лесбиянка. Что, переспав с парнем, она обретёт семью, чтобы гордо называть её своей. Но эксперимент, закончившийся беременностью, развеял все сомнения Эммы относительно ориентации и принёс новые. Она понятия не имела, что делать с младенцем.
          Разумнее всего было бы сделать аборт или отдать ребёнка на усыновление, но Эмма не посмела. Разве могла она отдать сына, зная, что ему тоже может не повезти? Вот её, например, всё время перебрасывали из одной приёмной семьи в другую.
          Ей так и не удалось выбраться из системы, не удалось обрести настоящую семью, и она приняла единственно верное решение, которое было приемлемо для её сердца. Сохранила ребёнка, рассудив, что они будут семьёй друг для друга, и ни разу не пожалела.
          Эмма больше не совершала правонарушения и мелкие кражи, пыталась поступать правильно. Было нелегко, очень нелегко, но с ней был Генри, и они справлялись со всеми невзгодами. Генри стал для неё лучиком света в дерьмовом мире.
          Перебросившись парой слов с Руби, которая не преминула ещё раз напомнить, что, мол, если она подцепит дамочку, Генри сможет оставаться под присмотром любимых тётушек столько времени, сколько потребуется, Эмма набрала ответ на сообщение Мулан (Эмма, надеюсь, что Тинк ещё не отговорила тебя. Увидимся. Мулан.), и поспешила занять свой пост возле входной двери.
          Они открылись ровно в восемь, и женщины потянулись в бар нескончаемым потоком. Следующий час Эмма и Тинк только и делали, что приветливо улыбались, проверяли сумки и желали приятного вечера, пока последняя не заявила о намерении сделать первый обход, чтобы удостовериться, что всё в порядке.
          Эмма осталась одна. Пока стояла, подперев плечом стену, получила несколько оценивающих взглядов. Она и сама была не против поглазеть. Посетительницам было немного за тридцать, и все они, видимо, занимались бизнесом. Высокие каблуки, дизайнерские платья и колготки. Все, как одна, при неплохих деньгах — на коктейлях такие не экономят. Эмма не планировала следовать грубоватым советам Руби. Она правда уставала на работе и от Генри, и ей было не до сексуальных интрижек с кем бы то ни было, что в общем-то не мешало ей наслаждаться видом.
          — Всё в порядке? — спросила подоспевшая Тинк, протягивая ей бутылку воды, которую, видимо, прихватила из бара.
          Эмма открутила крышку, сделала большой глоток. Она и не чувствовала, как пересохло во рту, но вода сделала своё живительное дело.
          — Всё отлично. Проблемных пока не было.
          Они ещё немного поболтали, прерываясь лишь тогда, когда подходила новая компания женщин. Эмма поймала себя на том, что ей нравятся все без исключения истории Тинк. Сама она помалкивала. Новой знакомой было что рассказать. Когда не тараторила про академию или своего парня, делилась информацией о посетительницах GaY, оценивала их наряды и обувь.
          Оказалось, вышибалы имели свои преимущества. Оставаясь в трезвом уме и светлой памяти, они становились невольными свидетелями всего, что творилось в укромных уголках. Они видели, кто кого подцепил, и были в курсе многих сплетен.
          — Не вздумай, — серьёзно предупредила Тинк, когда привлекательная брюнетка поманила Эмму за собой. — Она переспала со всеми барменами, вышибалами и девчонками из гардеробной, — и пока Эмма смотрела вслед красавице, продолжавшей подмигивать ей, припечатала: — А ещё она замужем.
          В какой-то момент время пошло быстрее. Эмма с головой растворилась в работе, вполуха слушая безумные истории Тинк, пока неожиданно для себя не обнаружила, что больше не переживает. Дело спорилось, ей было комфортно и легко, и она действительно не отказалась бы вернуться сюда. Оставалось надеяться, что Мулан будет довольна и предложит выйти ещё раз, например, завтра. Надо только придумать, куда пристроить Генри на тот случай, если Руби и (или) Дороти что-нибудь запланировали на вечер. Может быть, Мэри-Маргарет и Дэвид присмотрят за ним? Они никогда не отвечали отказом, когда она преследовала преступников за пределами Бостона.
          Взглянув на часы, Эмма не без удивления обнаружила, что стрелка подбирается к одиннадцати. Она давно потеряла счёт вошедшим, но залы GaY стремительно заполнялись. То и дело раздавались взрывы хохота, с каждой минутой музыка звучала всё громче и громче. Развернувшись, Эмма увидела, что в бар торопится ещё одна компания. На вид им было около тридцати, все — без сомнений — представительницы высшего класса. Они, казалось, были в хорошем настроении, но последняя держалась поодаль и с кем-то говорила по сотовому телефону.
          Тинк расправила плечи, и Эмма отметила про себя, что, должно быть, эти женщины — очень важные птицы.
          — Добрый вечер, дамы, — поприветствовала она, придерживая дверь открытой для них. — Добро пожаловать в «Gallium & Yttrium».
          Эмма повторила слово в слово, внимательно сканируя взглядом новых гостей, желая удостовериться, что под их пальто нет подозрительных выпуклостей, а в их сумках недостаточно места, чтобы пронести алкоголь. У женщин не было ничего общего с преступницами, но в таких вещах никогда не угадаешь. И потом, что-то подсказывало Эмме, что ни одной из этих птичек не понравится, если кто-нибудь попытается их обыскать. Сама-то она не возражала, девочки были просто загляденье.
          Первой шла хрупкая блондиночка. Не шла — вышагивала с яростной решимостью, да так стремительно, что чуть не сбила её с ног. Сразу за ней вошла высокая красавица в зелёном жакете с роскошной копной рыжих волос. Оглянувшись через плечо, она подмигнула Эмме.
          — Привет, дорогая. Ты новенькая, — пропела она, и Эмма искренне удивилась, услышав британский акцент. — Я была бы не против заполучить тебя в свои когти, — вкрадчиво прошептала она, скользнув пальцами по её плечу.
          — Зелина! — в голосе третьей женщины слышались предупреждающие нотки. Она взглянула на Эмму своими добрыми карими глазами. На её губах заиграла доброжелательная улыбка. — Не обращай внимания. Она просто болтает, — произнесла она, заправив прядь каштановых волос за ухо. — Она даже не по девочкам, — а потом, оглянувшись, окликнула: — Реджина, ты идёшь или как?
          Эмма проследила за взглядом женщины, мимо застывшей оловянным солдатиком Тинк, и пораженно выдохнула. Она ничего не могла с собой поделать. Незнакомка, продолжавшая что-то нашёптывать в мобильный, без сомнений была самым прекрасным созданием во всей вселенной. Эмма никогда не видела никого прекраснее. В обтягивающем, разумеется, дорогущем тёмно-бордовом платье чуть выше колена, на высоких каблуках и в распахнутой чёрной куртке… Эмма не могла не глазеть. Она скользнула взглядом по длинным ногам, подтянутой фигуре, ненадолго задержалась на декольте и наконец остановилась на лице. Только сейчас Эмма осознала, что женщина смотрела прямо на неё, значит, поймала с поличным. Черт.
          Убрав мобильный, красавица — Реджина? — прошла мимо Тинк и остановилась рядом с подругой.
          — Прости, дорогая, — проговорила она низким голосом с лёгкой хрипотцой и легонько коснулась руки своей спутницы. — Рабочий звонок.
          — Выкинь ты его, — поддразнила та, игриво отмахнувшись от руки Реджины, и улыбнулась Эмме. — Кстати, я Мэриан.
          А Эмма продолжала стоять, не в силах пошевелиться, и продолжала изумлённо пялиться на Реджину. На одно мгновение они встретились взглядами, всего лишь на одно, но, чёрт возьми, Эмма чуть не утонула в бездонных карих глазах, а потом зачем-то посмотрела на красные губы.
          — С вами всё в порядке, мисс?..
          — Свон, — прохрипела Эмма и ещё раз посмотрела ей в глаза. — Эмма Свон, — добавила она зачем-то, хотя было вовсе необязательно делиться личной информацией с посетителями GaY.
          Реджина скользнула взглядом по её лицу.
          — Хорошо, мисс Свон, — сказала она, отступив на шаг, и принялась разглядывать Эмму.
          Блондинка, вошедшая первой, перестала возиться с курткой и громко застонала.
          — Реджина, Мэриан, давайте сюда! — прошипела она, отбросив волосы за плечо, и добавила дразнящим голосом: — Мы здесь из-за вас, я могу получить коктейли в любом другом месте города!
          Мэриан засмеялась.
          — Ну, конечно, Кэтрин! Мы сразу за тобой! — она поиграла бровями. — Приятно познакомиться, Эмма, — прошептала она, подарив Реджине, которая продолжала разглядывать Эмму своими невероятными карими глазами, красноречивый взгляд.
          У Эммы почему-то было ощущение, будто её лицо горит огнём.
          — Хорошего вечера, — услышала она собственный голос и уставилась в пол, который ей внезапно показался ну очень интересным.
          Реджина коротко кивнула.
          — Спасибо, — и, развернувшись на каблуках, вместе с Мэриан присоединилась к своим подругам — Кэтрин и Зелине — в гардеробной.
          Эмма не смогла удержаться от соблазна. Она беззастенчиво пялилась на спину, а потом, пока Реджина передавала сотруднице бара куртку, на обтянутую узким платьем задницу. Не могла она отвести глаз и от коротких волос, падающих на плечи и слегка завивающихся на концах.
          Тинк легонько пихнула её локтём, и Эмма отвела глаза.
          — Ты пялишься, — подколола она.
          — Кто это? — выдохнула Эмма. Красные губы не выходили у неё из головы.
          — Это… — Тинк дождалась, пока женщины скроются на втором этаже, и лишь тогда продолжила: — Это Реджина Миллс.
          Эмма прикусила губу.
          — Я должна её знать?
          Тинк пожала плечами.
          — Она первоклассный адвокат защиты и активный политический деятель, — отхлебнув воды, она поставила бутылку на пол. — Она одна из наших, как бы выразиться… — Тинк помолчала, тщательно подбирая слова. — Тайных гостей. Она иногда приходит сюда, но инкогнито. Какие-то тёрки с матерью, работой, может быть, благотворительной деятельностью. Не знаю точно. Но да, ты её не видела.
          Эмма отвернулась, не в силах выбросить из головы, как шикарно Реджина выглядела в чёртовом платье.
          — Конечно. Не видела.
          Теперь, когда Реджина Миллс ушла и больше не отвлекала своим присутствием, Эмме было намного легче сосредоточиться на разговоре с Тинк.
          — Вот и ладненько. Я прошвырнусь ещё разок, а потом, когда объявится Мулан, ты подежуришь внутри, договорились?
          Эмма кивнула и, подперев плечом стену, уставилась на оживлённую улицу. Она чувствовала, что эта работа у неё в кармане, и не возражала против того, чтобы быть ближе ко всем этим красивым женщинам, приходившим в GaY. Не возражала и против большего количества смен, если бы ей позволили, потому что не могла дождаться, когда заработает побольше денег. Тогда она сможет сказать Генри, что они посетят аквапарк, о котором он без остановки болтал с самого Рождества. Эмма представляла выражение его лица в этот момент и понимала: оно определённо стоит дополнительных рабочих часов. И может быть, только… может быть… из этой работы что-нибудь ещё выгорит? На это можно лишь надеяться.
          Эмма улыбнулась следующей компании женщин.
          — Привет. Добро пожаловать в «Gallium & Yttrium». Позволите проверить ваши сумки?

0

3

Глава 2: Реджина

Кэтрин купила им всем напитки в баре, выбрав для первого круга «Дарк-н-Сторми»1, и, когда они облюбовали стратегически удобно расположенный столик в лаунж-зоне, Реджина сделала долгий глоток. Ром всегда казался ей слишком приторным, но сегодня она не почувствовала вкуса алкоголя, впрочем, это не помешало расслабиться. Стоило ей усесться за столик, как все тревоги трудной рабочей недели исчезли.
          Пока народу было немного, но Реджина всё равно огляделась по сторонам, присматриваясь к женщинам, чтобы прикинуть, есть среди них привлекательные или нет. Не то чтобы собиралась что-либо предпринимать, ведь она была выше этого — таскать в свою квартиру случайных баб на одну ночь. Пусть даже и приходила в GaY именно за этим.
          — Нравится кто-нибудь? — поинтересовалась Кэтрин, одобрительно поглядывая на веселившихся женщин и прикидывая собственные перспективы.
          Мэриан тоже глазела по сторонам. Ей не нужно было таиться, она открыто показывала свои сексуальные пристрастия, не только здесь, а вообще. Где-то в глубине души Реджина даже завидовала. Хотела бы она встречаться, с кем ей захочется и при этом чувствовать себя комфортно, но в её жизни было слишком много сторонних факторов. Мать. Работа. На неё возлагались очень большие ожидания, а ещё она никогда не отвечала отказом на требования матери. Больше того, у неё никогда не возникало соблазна попробовать. Мэриан? Она — социальная работница при очень понимающих родителях. Кого бы она не приводила домой — всех встречали как родных. Мэриан ничего не говорила. Просто оглядывалась вокруг в своё удовольствие.
          Зелина хмыкнула.
          — Ой, будет вам! Нам с Кэтрин сегодня ничего не светит. Одной из вас лучше найти себе женщину, — и хотя она имела в виду их обеих, Реджина чувствовала, что обращаются преимущественно к ней. Её сестра, её вечная сторонница. Если кто и был заинтересован в том, чтобы Реджина подцепила кого-нибудь больше неё самой, то это несомненно Зелина.
          Реджина приподняла бровь.
          — Нет здесь никого. Они все просто… — она махнула рукой, как если бы одним этим движением могла заставить всех женщин исчезнуть. Блеклые. Скучные. Имбицилки. Список можно было продолжать.
          — А как тебе миленькая светленькая вышибала? — выпалила Мэриан, изогнув бровь, бросая тем самым Реджине вызов.
          Реджина фыркнула.
          — Не было никакой миленькой светленькой вышибалы.
          Кэтрин заулыбалась.
          — Новенькая? Эмма?
          — Ошибаешься, дорогая, — Реджина иронично посмотрела на свою лучшую подругу и партнёра по юридическому бизнесу. — Может быть, там и были две светленькие вышибалы, но ни одна из них не была миленькой.
          Зелина закатила глаза и громко хохотнула.
          — О, я тебя умоляю, мы не слепые! — насмешливо пропела она. — Новая вышибала действительно очень миленькая, я бы даже сказала… горячая? — она пристально посмотрела на сестру, подражая выражению лица Мэриан.
          Реджина сделала глоточек «Дарк-н-Сторми».
          — У неё отвратительная куртка.
          Кэтрин тоже рассмеялась, да так, что чуть не свалилась со стула, но в последний момент успела схватиться за край стола.
          — О, Реджина, моя милая и наивная девочка, моя самая лучшая подруга во всём белом свете, — она согнулась пополам, хватая ртом воздух, и продолжила: — Куртка очень хорошо снимается, знаешь? Когда ты сильно увлечена и не замечаешь ничего вокруг.
          Зелина и Мэриан от души расхохотались, тем самым разделив жалкую попытку Кэтрин расшевелить её. Реджина понятия не имела, когда подруги полюбили измываться над ней, но находила их потуги довольно утомительными.
          Она изогнула бровь, многозначительно посмотрела в сторону и припечатала:
          — Вы тоже отвратительные.
          — Бу-бу-бу, — поддразнила Зелина и похлопала Реджину по бедру.
          Мэриан чокнулась с бокалом Реджины, сунула соломинку между губ.
          — Тебе нужно расслабиться, — взгляд тёмных глаз задумчиво скользил по телу Реджины. Она отпила коктейль.
          Реджина почувствовала напряжение в плечах и спине, скопившееся в течение долгой рабочей недели. Она часами пропадала в офисе, потому что ей незачем было идти домой, где её никто не ждал, и нечем было заняться, несмотря на то, что почти каждый день Мэриан приглашала её поужинать вместе с ней и Роландом. Всегда находилось что-то более важное: «Мне надо подготовить выступление в суде», «Мне надо написать рапорт», «От моей секретарши никакой пользы, у меня встреча!» Реджина всегда выдумывала, вот просто постоянно, потому что ей было слишком больно видеть Мэриан и Роланда вместе. Понимание, что у неё, вероятно, никогда не будет ничего подобного, не на шутку пугало.
          — Я полностью расслаблена, Мэриан, большое тебе спасибо, — парировала Реджина. И снова обвела глазами собравшихся в баре. На часах было около двенадцати ночи, и народу всё прибывало. Громкая музыка, игравшая в подвальном помещении, почти полностью заглушала спокойный джаз. Сегодня в GaY было много женщин и — к разочарованию Реджины — мужчин, которые не только кружили вокруг, но и беззастенчиво пялились на ничего не подозревающих посетительниц.
          Светловолосый незнакомец, сидевший в противоположном конце зала, перехватил её взгляд и приветственно приподнял бокал. Нахмурившись, Реджина проигнорировала его жест и демонстративно отвела глаза. Ей претили мужчины и все их эти собственнические замашки. За каким чёртом, спрашивается, приходить в одно из немногих мест, где женщины могут открыто выражать симпатии, и превращать во что-то дикое? В Бостоне полно других баров, где они могли бы охотиться на натуралок.
          — Тьфу, сколько сегодня мужиков… — буркнула Кэтрин, а сама при этом не сводила внимательного взгляда с мужчины напротив. Собственно, почему бы нет? Он был весьма недурен собою, хотя и припёрся сюда с очевидной для всех целью: позалипать на женщин, пытающихся приударить за другими женщинами.
          — Очень привлекательных мужиков, — прошептала Зелина, проследив за взглядом подруги.
          — Так ты будешь в эту среду в Хиллс? — Мэриан переключилась на Реджину, позволив подругам развлекаться. Каждый раз, когда у Кэтрин и Зелины появлялось игривое настроение, их увлечение мужчинами не знало границ, и они с Реджиной давным-давно научились не обращать на них внимания.
          Реджина кивнула и поставила напиток на столик.
          — Да, планировала. Я освободила вторую половину дня. Буду где-то после ланча.
          Мэриан кивнула. Она всегда была не против поболтать о Хиллс и остальных своих проектах. Реджина тоже не возражала. Она сама была увлечена, а её чрезмерная любовь к разнообразным программам помощи открывала для них ещё больше возможностей. Если бы не состоятельные благотворители — пришлось бы туго. Да и в целом Реджине нравилось быть частью проекта, не только в качестве благотворительницы.
          — Будет здорово, — просияла Мэриан. — Мне нравится, когда академия организует программы помощи! Дети неделями про них говорят.
          — Могу себе представить, — прокомментировала Реджина, но ей было сложно держаться непринуждённо. Сотрудничать с курсантами из академии — чистое удовольствие, они всегда вдохновляли детей поступать правильно, становиться лучше. Но Мэриан и её любовь к курсантам — отдельная история. У неё всегда был пунктик на будущих полицейских офицерах.
          Мэриан поддалась вперёд, накрыла руку Реджины своей ладонью и ласково сжала. Она выглядела обеспокоенной. В её карих глазах застыли вопросы.
          — У тебя правда всё хорошо, малыш?
          Реджина, по своему обыкновению, тронутая до глубины души и одновременно раздражённая проявлением искренней заботы, хмыкнула:
          — Да, всё просто замечательно, Мэриан, и не называй меня малышом.
          Мэриан поджала губы и откинулась на спинку стула. На её лице читалось удивление, и Реджина на мгновение, всего лишь на мгновение, подумала, что надо бы извиниться за поведение, но уже в следующий момент глаза подруги округлились. Реджина проследила за её взглядом. Чёртов блондин направлялся к ним и тащил за собой парочку придурковатых друзей. Она ощутимо напряглась.
          Ох уж эти Кэтрин и Зелина со своими томными взглядами. Глупо было звать их сюда, с их-то внешними данными и дурацким гетеросексуальным флиртом.
          — Приветствую, дамы, — парень перевернул стул и уселся на него. — Не возражаете, если мы присоединимся? Меня зовут Робин.
          — Вообще-то возражаем, — проворчала Реджина, но Мэриан, само очарование по жизни, кивком предложила оставшимся парням сесть.
          Зелина беззастенчиво пожирала их взглядом.
          — Привет, — ответила она и протянула одному из них руку. — Я — Зелина.
          — Это мои развесёлые друзья, — заулыбался Райан, в то время как его дружки каким-то чудом сумели втиснуться за небольшой в общем-то столик. Почему это всегда случается? Мужчины бывают такими недалёкими. Неужели они правда не понимают, что это не то заведение, где они могут найти девочку для одноразового перепихона? В баре чуть ниже по улице у них было бы больше шансов.
          Пока все обменивались приветствиями, Реджина откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, пытаясь оградиться от навязчивых мужчин. Зелина чувствовала себя рыбой в воде. Хлопала ресницами, раздаривала улыбки направо и налево. Кэтрин держалась чуть отстранённо, она выглядела уставшей, а сама Реджина чувствовала подступающую тошноту. Она обвела глазами помещение, игнорируя этого Роберта и его вопросительные взгляды. Вокруг было столько прекрасных женщин, и все они выпивали, флиртовали друг с другом или просто болтали между собой. Её радар всегда оставлял желать лучшего.
          Реджина мысленно выругалась. Перевела глаза в сторону лестницы, где как раз показалась светловолосая вышибала, но не та, что с кудряшками, а новенькая в красной кожаной куртке. Несколько мгновений она сканировала взглядом помещение, оглядывая посетителей, прикидывая, не возникло ли проблем, а потом молчаливой тенью отступила в самый тёмный угол.
          Реджина ничего не могла с собой поделать. Она провожала вышибалу неотрывным взглядом, а в следующий момент ей стало безумно противно, что большинство женщин делали то же самое. Реджина раздражённо хмыкнула. Девица как пить дать взялась за эту работёнку, чтобы цеплять доступных дурочек, вбивших в глупые головы, что путаться с вышибалой — сексуально. Хотя Реджина в упор не понимала, с чего бы вдруг? Мало что куртка была просто отвратительной, так ещё и штаны были такими обтягивающими, что наверняка препятствовали нормальному кровообращению. Невероятно непривлекательно.
          — Твоя сестра сказала, ты — адвокат, Реджина? — прервал её размышления Рой. Предсказуемо. Он требовал повышенного внимания. Как и большинство мужчин.
          Реджина метнула на Зелину убийственный взгляд, а потом слегка повернула голову, чтобы уделить немного внимания несчастному.
          — Адвокат, да, — ответила она, изящно обхватывая губами соломинку.
          Роджер приподнял бровь. Он пожирал похотливым взглядом её лицо, ключицы, декольте и даже не пытался скрыть этого.
          — Значит, ты пришла, чтобы поддержать подругу? — ему хотелось узнать больше.
          Реджина сжала челюсти. Разумеется. Разумеется, его первая мысль была именно такой.
          — Можно и так сказать, — ответила Реджина, избегая смотреть ему в глаза. Этот тип не заслуживал ни минуты её времени, и она не собиралась идти ему навстречу. А он всё не унимался. Наблюдал, просчитывал её движения в попытке придвинуться ближе, вывести на разговор. Он пытался влезть ей в голову, очаровать, но она не думала поддаваться.
          — Итак, — вкрадчиво произнёс он и — кто бы мог подумать! — ещё немного придвинулся, чтобы ненароком коснуться её ноги чуть выше колена. — Ты часто приходишь сюда со своими подругами?
          Реджина многозначительно посмотрела на его руку, молча призывая убрать.
          — Можно и так сказать, — ответила она, и хотя в её голосе звенели предупреждающие нотки, недоумок не понял намёка. Приподняв бровь, она выразительно посмотрела на Кэтрин, как бы спрашивая: «Можешь в это поверить?», в ответ на что подруга закатила глаза.
          Рон кивнул и послал ей обворожительную улыбку.
          — Мы с друзьями решили заглянуть сюда разнообразия ради, посмотреть, что может предложить это место. Может быть, познакомиться с замечательной женщиной, м? — он поиграл бровями и медленно, но недостаточно медленно, чтобы Реджина не сразу заметила, погладил её по ноге, поднимаясь выше.
          Мгновение Реджина смотрела на его огромную ладонь, а потом подняла глаза на него.
          — Не возражаешь?
          Росс не убрал руку.
          — А что? Ты очень красивая женщина, возможно, я мог бы скрасить твой вечер, — теперь его рука скользила вдоль её тела, пальцы легонько коснулись запястья. — То есть, ты не могла прийти сюда, потому что предпочитаешь общество других женщин. Ты просто великолепна.
          — О, я не предпочитаю, — отозвалась Реджина, отмечая про себя, что он всё ещё не убрал руки. — Я исключительно по этой части.
          Эти слова, казалось, не произвели никакого впечатления. Его ладонь снова оказалась на её бедре.
          У Реджины перехватило дыхание. Будь её воля — испепелила бы засранца на месте.
          — А теперь, если не возражаешь, я бы хотела, чтобы ты немедленно убрал руку с моей ноги.
          Рори растерянно моргнул.
          — Брось, Реджина, мне никто не говорит «нет».
          — Я говорю тебе «нет», Руперт.
          — Робин…
          — … мне не нравится повторять дважды, Редж, — парировала Реджина. Осторожно поставила бокал на столик и немного поменяла положение, чтобы оттолкнуть его руку. Но тип попался упёртый. Он боролся, пусть и нерешительно, даже перехватил её пальцы в попытке помешать.
          — Эй, ты разве не слышишь, что она тебе говорит? — вмешалась в разговор Кэтрин.
          Он, очевидно, не слышал.
          — Я просто хотел…
          — Парень! — раздалось совсем рядом со столиком. Реджина повернулась. Увидела красную кожаную куртку и белокурые волосы. Когда она успела выйти из своего угла? — Она сказала «нет, спасибо», так что, будь добр, убери руку, или я уберу тебя из бара.
          Рональд хмыкнул.
          — Ой, ладно тебе, не раздувай из мухи слона, я просто хотел предложить ей хорошо провести время с настоящим мужчиной, который может показать, что из себя представляет добротный секс, — хорохорился он, не подозревая, что с каждым последующим словом копает себе яму, всё глубже и глубже.
          Реджина почувствовала, как в её груди заклокотал гнев, но оказалась недостаточно быстрой. Красная кожаная куртка схватила засранца за руку, заломила за спину, навалившись на него всем своим весом. Она определённо не нежничала. Ронни, не ожидавший нападения, свалился со стула, и вышибала рывком подняла его на ноги. Зелина оживлённо ахнула, а развесёлые ребята, недовольные обращением со своим другом, протестующе зарычали.
          — Что с тобой не так? — прошипела вышибала. При виде того, как по смазливой физиономии пробежала гримаса боли, Реджина испытала что-то отдалённо похожее на удовлетворение. — Либо ты конченный гомофоб, и в таком случае ошибся адресом, либо не понимаешь слова «нет», — когда она заломила ему руку ещё сильнее, Реджина почувствовала, как по её коже пробежали мурашки. — Для меня это одна фигня, поэтому, извини, но мне придётся вывести тебя и твоих приятелей отсюда.
          Парень зарычал, вроде бы одобрительно, и на короткое мгновение Реджине показалось, что они с подругами скоро избавятся от нежелательной компании. Его дружки продолжали громко возмущаться, требовать, чтобы вышибала отпустила Рэнди, но она держала крепко. И вдруг этот недалёкий человечишка со всей дури наступил Красной кожаной куртке на ногу и, когда она, вздрогнув, ослабила хватку, заехал локтем по лицу. Она отшатнулась, прикрывшись ладонью, но уже в следующий момент выпрямилась. При виде крови, хлынувшей из её носа, Реджина округлила глаза.
          — Серьёзно? — вышибала вытерла кровь рукавом и сердито посмотрела на Рика, который, вцепившись в кружку пива, пытался скрыться в противоположном конце зала. Его слегка шатало, стало быть, он был пьян сильнее, чем им показалось на первый взгляд. Зелина взволнованно выдохнула, за ней Кэтрин, а Красная кожаная куртка нажала кнопку рации, закреплённой на её поясе. — Проблема в лаунж-зоне, — коротко сообщила она, а после в два шага догнала мужика, схватила за воротник рубашки и встряхнула. Грубо притянула к себе, видимо, решив не размениваться на любезности после его выходки. — Серьёзно, я тебя спрашиваю?! Ты только что вмазал мне по лицу локтём?
          Ричард выронил пиво. Стакан со звоном разбился вдребезги. Пиво брызнуло во все стороны, в том числе на джинсы Красной кожаной куртки, и одного взгляда на неё хватило, чтобы понять, что теперь парню точно конец.
          — Тупая блондинка! — сплюнул он, но не рыпался, понимая, что деваться некуда — держали крепко.
          В этот самый момент на лестнице показалась ещё одна вышибала. Она работала здесь давно. Чуть ниже ростом, с тёмными густыми волосами, она окинула взволнованным взглядом помещение и решительно направилась к новенькой и Расселу.
          — Эмма, ты в порядке? — она зашла сбоку, с опаской поглядывая то на Мэриан, которая предлагала вышибале салфетки, то на саму вышибалу, которая вытирала лицо свободной рукой. — Давай сюда, я о нём позабочусь.
          — Спасибо, Мулан, — ответила Красная кожаная куртка — Эмма — и передала Рэймонда в надёжные руки Мулан. — Он вмазал мне по лицу, — она поморщилась, когда Мэриан бережно промокнула салфеткой кровь, и благодарно улыбнулась. — Спасибо.
          Мулан наблюдала за происходящим широко распахнутыми глазами.
          — Ты как, справишься сама? Я отведу его вниз, — она что есть силы заломила парню руку, а потом кивнула его подвыпившим дружкам. — Вы идёте со мной, а не то позвоню в полицию.
          Повторять дважды не пришлось. Развесёлые ребята повскакивали со своих стульев и поплелись следом. Уже возле лестницы Мулан в последний раз оглянулась на столик и принялась спускаться вниз.
          Зелина стала обмахиваться рукой.
          — Жаркий выдался сегодня вечерок!
          Мэриан метнула на неё взгляд.
          — Заткнись, Зелина, — прошипела она и повернулась к Эмме. — Больно? Проводить тебя в уборную?
          Эмма вернула короткую улыбку.
          — Всё в порядке. Нос вроде бы не сломан. Кровь идёт, — она помолчала, закусив губу, и шутливо добавила: — Оставишь немного крови? По-моему, я так круче выгляжу.
          Кэтрин и Мэриан захихикали. Наверное, именно такой реакции ждала от них Эмма, потому что выглядела ну очень довольной собой. Реджина лишь фыркнула. Она помешивала соломинкой коктейль и не сводила взгляда с кровавого пятна на футболке. Жаль, отвратительная куртка не пострадала.
          — Смешно? — спросила Эмма, и Реджина не без удивления обнаружила, что та смотрит прямо на неё. Господи, у неё были зелёные глаза.
          Реджина расправила плечи, смущённая озорным блеском, промелькнувшим в глазах Эммы.
          — Нет, всё отлично, — она отодвинула стул. — Думала, надо бы сходить за добавкой, если ты, конечно, не возражаешь.
          Мэриан укоризненно посмотрела на неё, чем немало удивила, а Зелина пошла ещё дальше и пнула её каблуком туфли.
          Эмма провела рукой по волосам. Она смотрела на неё самым неоднозначным взглядом, с каким Реджина когда-либо сталкивалась в своей жизни.
          — Неужели?
          — Да, — безмятежно ответила Реджина. Встала со своего места и зашагала прочь.
          — Дамочка! — окликнула Эмма. Она, похоже, была просто в жутком бешенстве. — Банальное «спасибо» не помешало бы.
          Реджина развернулась на каблуках и встретила выжидающий взгляд зелёных глаз.
          — Спасибо? — она подошла ближе. Расправила плечи. — За что, дорогая?
          Эмма не стушевалась, что удивило и в то же время заинтриговало Реджину, ведь обычно собеседники сразу сдувались. Она вздёрнула подбородок.
          — Вообще-то я только что вступилась за тебя и спасла твою задницу.
          Реджина фыркнула и скрестила руки на груди. Она ни за что бы не призналась в этом вслух, но было приятно встретить человека, который не сбегал бы при первой трудности.
          — Я не нуждаюсь в персональном спасителе, — Реджина вызывающе изогнула бровь. — Я сама могла справиться.
          Эмма облизнула пересохшие губы.
          — А выглядело иначе.
          — Могла бы, — парировала Реджина. Не потому что не знала, что ещё можно предъявить, просто не хотела вдаваться в дальнейшие объяснения.
          — Слушай, скажи ты «спасибо», — теперь Эмма была похожа на раздражённого ребёнка.
          Реджина смутилась, но всего на мгновение, а потом подошла почти вплотную и посмотрела ей прямо в глаза. Кажется, Эмма была совсем немного выше неё, подумала Реджина, на которой сегодня были каблуки. Не то чтобы это прямо сейчас было важно, просто бросилось ей в глаза.
          — Тебе не нужно моё «спасибо», — прошипела она. — Тебе за это платят.
          Реджина смутно осознавала, что Зелина откровенно наслаждается нелепым зрелищем, в то время как Мэриан осуждающе качала головой. Потом подруга наверняка устроит ей выговор за отвратительные манеры и за враждебность, но Реджина не могла заставить себя следовать дурацким правилам. Она поблагодарила бы, если бы чувствовала необходимость, но Эмма действовала сама по себе. Она сама вмешалась, сама предприняла меры в ситуации, в которой её помощь не требовалась.
          Глаза Эммы сузились.
          — Ладно, — протянула она. — Я всего-то получила по роже из-за тебя, делов-то. На здоровье, — бросила она и, развернувшись, решительно зашагала прочь.
          Реджина смотрела вслед, стараясь не зацикливаться на том, что задница вышибалы так и притягивает её взгляд. Она раздражённо посмотрела на подруг и, скрестив руки на груди, стала постукивать ногой.
          — Видели, какая дерзкая?
          Кэтрин покачала головой.
          — Она только что спасла твою задницу, Реджина.
          — Вообще-то нет, — ответила та.
          Мэриан прыснула.
          — Вообще-то да, — повторила она. — Она спасла твою задницу.
          Зелина вскинула брови.
          — Я на полном серьёзе считаю, что тебе стоило бы вежливо поблагодарить её, оттрахав как следует в одной из кабинок уборной.
          Кэтрин расхохоталась. Реджина покосилась на неё и спросила:
          — И что побудило тебя предложить мне такой нелепый поступок?
          — Сексуальное напряжение, — заявила Зелина.
          Реджина промолчала, и Мэриан, вероятно, решившая не оставаться в стороне, любезно уточнила:
          — Знаешь, всем за этим столиком было совершенно ясно, что вы хотели сорвать друг с друга одежду.
          — Я не хотела, — огрызнулась Реджина. В груди появилось щемящее чувство, которое, казалось, заполнило собой всё её существо. Но причин для этого было предостаточно. Может быть, ей нужно подышать свежим воздухом или выпить чего горячительного.
          Кэтрин приподняла бровь.
          — Ну, конечно, не было никакой сексуальной химии.
          — Не было.
          — Мы придумали все эти искры, — поддакнула Мэриан.
          — Вот именно.
          Зелина хохотнула.
          — Сис! — воскликнула она. — Ты — идиотка.
          Реджина смерила подруг испепеляющим взглядом, продолжая постукивать ногой по полу и мысленно осыпая их ругательствами. Зачем, спрашивается, она с ними подружилась? Для всех этих рассуждений не было никаких логичных предпосылок, они просто навоображали Бог весть что. Она не хотела сорвать отвратительную красную кожаную куртку с восхитительного тела Эммы. Не хотела стереть ухмылку с её губ поцелуем. Она хотела лишь одного — чтобы вышибала оставила её в покое.
          — Я принесу вам выпить, — сказала наконец она. И, развернувшись на каблуках, поспешила в бар на первом этаже.
      Сегодняшняя ночь наскучила ей быстрее, чем она надеялась.

Отредактировано Твоя тема (02.02.20 22:04:54)

0

4

Глава 3: Эмма

Проснувшись на следующее утро, Эмма почувствовала, что её тело ломит и всё затекло. Из окна бил яркий свет. Она проворчала, пытаясь не обращать внимания на мучительную головную боль, на то, что лифчик врезался в грудь. И что это? На ней всё ещё джинсы? Не самая удобная одежда для сна.
      Она решила перевернуться на другой бок и ещё немного поспать, но не развалилась звездой на мягком матрасе, нет, а с грохотом приземлилась на пол.
      Точно. Диван Руби.
      Проморгавшись, Эмма некоторое время немигающим взглядом смотрела на потолок, чтобы глаза привыкли к яркому свету. Потом провела рукой по лицу и покосилась на две любопытные мордашки. Одна, усыпанная веснушками, принадлежала её сынишке, а вторая — мохнатой серой собачонке по имени Тото. Генри широко улыбался, и Эмма мысленно отругала себя за то, что, заявившись сюда под утро, первым делом решила снять контактные линзы. У неё разве есть при себе очки? Тото громко гавкнул.
      — Ма! — зелёные глаза Генри с любопытством изучали её — без сомнений — помятую физиономию. — Почему ты у тёти Руби?
      Эмма облизнула губы. Они были потрескавшимися, почему-то имели металлический привкус, и на это казалось бы простое движение лицо тут же отозвалось болью.
      — Мамочка не заснула бы одна, поэтому и пришла сюда после работы, — объяснила Эмма, вспомнив, как Мулан, решившая, что у неё может быть сотрясение мозга, велела ночевать у Руби. Она хотела согласиться, а потом пойти домой, но хитрая Мулан показала ей сообщение, в котором рассказывала Руби обо всём произошедшем в баре. Стало понятно, что обманывать друзей себе дороже.
      Когда Эмма, едва переставляя ноги, переступила порог квартиры, Руби уже не спала. Она пообещала присмотреть за ней, а спящего Генри бережно перенесла в спальню, где устроила его на огромной кровати рядом с Дороти и Тото.
          Сын продолжал беззастенчиво разглядывать её. Легко было представить, как крошечные шестерёнки крутятся в его маленькой голове, и не в первый раз Эмма задалась вопросом, в кого он уродился таким проницательным.
          — А чего твоё лицо фиолетовое?
          Эмма не очень-то хотела рассказывать пятилетке про агрессивных придурков. Она протянула руку и взъерошила его каштановые волосы.
          — Сколько времени, малой?
          Дружелюбный Тото лизнул ей запястье.
          — Пора вставать! — закричал Генри и, прежде чем Эмма догадалась, что произойдёт дальше, он кубарем скатился с дивана, плюхнулся ей на живот и, обхватив ручонками за шею, уткнулся носом в подбородок. Тото с любопытством наблюдал за ними.
          Эмма коснулась губами его волос, прикрывая глаза, вдыхая аромат святого невинного детства и прицениваясь к весу. Время было неумолимо. Но в её памяти ещё было свежо то, как она тряслась от страха на протяжении всей беременности, как пыталась принять, что ей придётся делать это одной. Она вспомнила бессонные ночи, попытки свести концы с концами, скорое возвращение к активной работе и полную зависимость от доброты друзей, в частности Дэвида и Мэри-Маргарет.
          Генри определённо того стоит. Он восхищал каждой частичкой своего маленького, но такого невероятного мира. И Эмма часто ловила себя на мысли, что она ошеломлена осознанием того, что пацан — её кровь, что она вынашивала его, что вообще могла подарить жизнь совершенному созданию. И это она-то! Конченная раздолбайка, брошенная родителями на обочине дороги, которая только и делала, что лажала да нарывалась на неприятности. Но всё-таки Эмма это сделала, она не только родила идеального до безобразия Генри, но и сумела не напортачить с его воспитанием. Пока что. Желание преуспеть придавало ей сил справиться с безумной рабочей круговертью. Времени на себя почти не оставалось, но Эмма не унывала, а каждую свободную минутку старалась проводить с этим удивительным парнем, который прямо сейчас, усевшись на неё сверху, вырисовывал пальцем круги на её предплечье.
          — Ты поранилась на новой работе? — Генри поднял голову и серьёзно посмотрел на неё. Просто поразительно, до чего были похожи их глаза, будто в зеркало смотришься. Генетика — стрёмная штука.
          Эмма коротко кивнула и обняла сына ещё крепче. Сегодня на нём была пижама, состоящая из штанишек и футболки, усыпанных изображениями пожарных машин. Генри получил этот комплект в подарок на Рождество от любимых тётушек и души в нём не чаял. Пожарные сейчас были в топе.
          — Да, произошёл несчастный случай, малыш. Не переживай, с мамой всё хорошо, — широко улыбнувшись, она слегка поморщилась от острой боли, пронзившей переносицу и отдавшейся в висках.
          Генри покачал головой.
          — Руби говорит, нам надо в больницу!
          Вот ещё! Меньше всего на свете ей хотелось ехать в какую-то там больницу. Но если Руби вбила что-то в голову, она ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего. И потом, Эмма ещё не имела счастья лицезреть себя в зеркале, чтобы прикинуть нанесённые повреждения.
          — А теперь она что говорит? — насмешливо осведомилась Эмма и, приподнявшись, стала щекотать сыну живот.
          Генри завизжал, застучал ногами в попытке высвободиться, и вскоре к общему веселью присоединился Тото, который, подскочив на диване, залился громким лаем.
          Громкий хохот Генри, помноженный на собачий лай, привлекли внимание Руби, возившейся на крохотной кухне.
          — Что за шум? — волосы подруги были собраны в небрежный пучок, за правым ухом торчал простой карандаш, и Эмма предположила, что они помешали ей учиться. Но голос её звучал весело и непринуждённо, без намёка на раздражение.
          — Мамочка щекочет меня! — хохотал Генри, не прекращая извиваться на коленях у Эммы. Он почти задыхался, но мордашка его светилась чистой радостью, когда он исподлобья взглянул на любимую тётушку из материнских объятий.
          Руби приподняла бровь. Затем опустилась на колени и медленно поползла к ним.
          — Неужели? Раз так, может быть, я помогу ей?! — вытянув руки, изогнув пальцы, как когти, она бросилась на Генри, отчего тот завизжал ещё громче. Втроём они устроили шуточную борьбу прямо на полу квартирки Руби, подбадриваемые оглушительным лаем Тото, которому тоже не терпелось поиграть со всеми. Должно быть, шум был прекрасно слышен в закусочной, находившейся на первом этаже, впрочем, ничего нового.
          Иногда Эмма ловила себя на мысли, что не отказалась бы влюбиться в Руби и построить с ней совместное будущее. А почему нет? Генри любил Руби, она сама любила Руби, да и взгляды на многие вещи у них совпадали. Её бабушка была близкой подругой Дэвида и Мэри-Маргарет, и Эмма знала Руби с четырнадцати лет, когда в первый раз приехала жить к Ноланам. Но не повезло. Между ней и Руби не было сексуального влечения. Они пришли к этому выводу сами, в шестнадцать, когда ещё не до конца определившиеся в своей ориентации дурачились. А теперь у Руби есть Дороти, милейшая деревенская девчонка из Канзаса, похитившая её сердце тёмными косичками, саркастичным складом характера и очаровательной собачонкой. Кстати, о ней.
          — Господи, ребята! — из дверного проёма на них смотрела Дороти. Удивлённая, растрёпанная спросонья, она ещё и тапочки умудрилась надеть не на ту ногу.
      — Прости, детка, — смущённо ответила Руби, пытаясь выбраться из-под ног Эммы. — Но Генри надо было хорошенько пощекотать.
      Генри сложил губы трубочкой. Даже это получалось у него идеально.
      — Нет!
      Эмма засмеялась.
          — Прости, Канзас, — встретившись глазами с Дороти, она почесала Тото за ухом.
      Дороти ахнула.
      — Чтоб тебя, выглядишь ужасно!
      Эмма пропустила волосы сквозь пальцы, пожала плечами:
          — Работа у меня такая. Кстати, именно поэтому я здесь, — она взглянула на Руби, которая рассеянно гладила Генри по спине, пока тот возился с кулоном в форме волчонка, висевшим у неё на шее. — Мулан сказала, мне нельзя домой, потому что у меня может быть сотрясение мозга.
          — Мулан — умная женщина, — Дороти внимательно разглядывала лицо сидевшей на полу Эммы. — Едем в больницу? — она покосилась на свою подругу.
          Руби нетерпеливо кивнула.
          — Да, — и вскочила на ноги, да так неожиданно, что Генри повис на её руке.
          Эмма застонала.
          — Да ладно?! Мне просто надо умыться, собрать ребёнка и всё. Вы меня больше не увидите.
          Руби покачала головой. Переубедить её было невозможно.
      — Нет, Эмма, — она помолчала. — Вот что, ты приводи себя в порядок, а мы соберём Генри. Перехватим что-нибудь внизу, а потом отвезём тебя в больницу.
          — Бабулины блинчики! — завопил Генри и, отцепившись от Руби, припустил в спальню, где Эмма накануне оставила его рюкзак. Тото пошуровал за своим лучшим другом, смешно переставляя короткие лапы.
          Эмма не без усилий поднялась на ноги и слабо улыбнулась Руби. Если у неё и закружилась голова, то из-за того, что она ещё не отошла от шутливой борьбы, а не из-за последствий ночной потасовки. Она показала подругам поднятые вверх большие пальцы.
          — Не позволяйте ему лить много сиропа, ладно?
          Руби сверкнула волчьей улыбкой.
          — Но сегодня суббота, Свонни!
          — Он — растущий ребёнок, — подхватила Дороти и, развернувшись, тоже скрылась в спальне.
          Когда Эмма обречённо застонала, Руби поравнялась с ней и ласково потрепала по щеке.
          — Я просто хочу убедиться, что с тобой всё хорошо, Эммс, понимаешь? — она без тени улыбки смотрела ей в глаза. — Генри нужна здоровая мама. Проверить надо.
          Эмма толкнула Руби плечом.
      — Понимаю, Рубс, — прошептала она, в который раз испытывая безграничную благодарность судьбе за свою лучшую подругу и единомышленницу. — Спасибо.
          — Утри кровяку и не думай, что у тебя получится отмолчаться, потому что я ипать-копошить хочу знать подробности, — бросила Руби, прежде чем присоединиться к остальным в спальне, где Генри что-то увлечённо рассказывал, а Дороти время от времени одобрительно хмыкала.
          Ухмыльнувшись, Эмма развернулась в противоположную сторону и направилась прямиком в ванную комнату.

[X]

      Насытившись бабушкиными блинами (а в случае Эммы — нравоучениями, дескать, надо быть осторожнее и поискать место поспокойнее), они дожидались своей очереди в приёмном покое. Тото остался скучать в специально отведённом ему уголке в закусочной, а «Жук», чудом не развалившийся на части после излюбленной манеры вождения Руби, остывал снаружи. Генри, рассевшись прямо на полу, рисовал в альбоме под чутким руководством тётушки Дороти, как и всегда, ответственной за все творческие начинания.
          Эмма не возражала, напротив, она предвидела такой поворот. Её травмы не требовали незамедлительного врачебного вмешательства. Да, голова болела адски, но у неё ничего не было сломано. Просто лицо опухло и приобрело фиолетовый оттенок, а боль при ходьбе почему-то отдавалась в ноге. Эмма мысленно прокляла вчерашнего парня и его тупую безымянную задницу. Какого хрена он возомнил, что может подкатывать к женщине, которая в нём явно не заинтересована, да и вообще не по мальчикам? А потом не принимать отказа. Признаться честно, Эмма не жалела, что вмешалась, пусть это и стоило ей полной болезненных ощущений ночи и пары не самых приятных часов в приёмном покое больницы.
          Куда больше собственных повреждений её занимали мысли о Реджине Миллс. Глупой, привлекательной Реджине Миллс, не удосужившейся сказать банальное спасибо или признать её вмешательство разумным. Глупой, невероятно привлекательной Реджины Миллс в обтягивающем платье, с идеально уложенными волосами и потрясающе красными губами. Она слишком много думала об этих губах, буквально каждую минуту, когда Генри отвлекался на кого-нибудь другого.
          Не то чтобы она много рассказывала Руби о произошедшем. Ограничилась поверхностным: получила по физиономии, но Мулан не растерялась, быстро выставила недоумка и парочку его приятелей из бара.
          Руби естественно не купилась. Её душа требовала подробностей.
          — Допустим, — она задумчиво провела пальцами по рыжим прядям, очень гармонично смотревшихся в её каштановых волосах. — На кой ты влезла? Что он вытворял?
          Эмма закусила губу.
          — Он… — она помолчала. — Доставал одну женщину. Лапал её, вёл себя неподобающе. Вот я и обратила внимание.
          Руби в замешательстве наморщила нос.
      — Но… — она осеклась и задумчиво уставилась на Эмму. По её лицу было видно, как крутятся шестерёнки у неё в мозгу.
          — Смотри, не задымись от напряжения, — пошутила Эмма.
          Руби показала ей язык.
      — Она была горяча? — вкрадчиво пропела Руби, которая, очевидно, в некоторых моментах знала Эмму получше самой Эммы. Вот почему её было так просто не провести.
          Эмма передёрнула плечами.
      — Не знаю. Я просто делала свою работу, — отмахнулась она и перевела взгляд на Генри и Дороти, стараясь не обращать внимания на жар, заливший её щёки. Может, повезёт, и подруга ничего не заметит?
          — Она была очень горяча! — прошептала Руби, украдкой посматривая на свою подругу и названного племянника, не желая привлекать их внимание. — Божечки, Свонни, ты такая лесбиянистая, что пипец, так и рвёшься помогать всем красивым девочкам!
          Эмма, сама того не желая, покраснела ещё сильнее.
          — Заткнись, — прошипела она. — Я просто работала, ясно? И сделала бы это для всех, а не только для красивых девочек, — она прикусила губу. Ни капли лжи в её словах не было. Она очень серьёзно относилась к своим рабочим обязанностям и ненавидела недалёких засранцев. Такие вот дела. Но и подозрения Руби нельзя было назвать беспочвенными. Есть в Реджине Миллс что-то особенное. — И она не просто смазливая девочка, — добавила она нехотя: — скорее, невероятной красоты женщина.
          С губ Руби слетел смешок.
      — Женщина? Серьёзно? — она изогнула бровь.
          — Да, — Эмма скрестила руки и позволила себе немного расслабиться, насколько это вообще было возможно, учитывая, что они сидели на неудобных пластиковых стульях. — Она вроде как немного постарше меня. Одна из богатых лесбиянок, над которыми мы с тобой всегда ржали, ну, на высоких каблуках, при помаде и дорогущих дизайнерских сумочках.
          Руби небрежным движением убрала волосы за плечо. Выпрямилась.
      — Ясен красен, но слушай сюда… — подруга выдержала паузу. — Она тебя влечёт? Не кипишуй, ничего страшного, у тебя просто давно никого не было, — подытожила она. — Как её зовут?
          Реджина Миллс.
          — Не знаю. Не запомнила. — Эмма отвела глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом. — Что-то там на Р.
      — Руби? — не унималась лучшая подруга, а потом, скрестив лодыжки, довольно хохотнула. — И чё? Спасла ты девицу в беде, а дальше? Что было дальше?
          Эмма пожала плечами. Она не горела желанием рассказывать Руби обо всём. Особенно теперь. Проанализировав произошедшее в баре, она поймала себя на том, что и сама не понимает, почему Реджина Миллс всё утро не выходила у неё из головы. Женщина была первоклассной стервой, которой было впадлу сказать примитивное «спасибо». А вот её очаровательные спутницы, напротив, всячески подбадривали Эмму и предложили салфетки. Так почему именно Реджина, а не одна из этих чудесных женщин, не выходила у неё из головы? Господи, как это похоже на неё! Эмма решилась рассказать чуть больше.
          — Она меня выбесила.
          Мгновение Руби молча смотрела на Эмму, будто пыталась определить, что у неё на уме. А как только поняла, что подруга серьёзна, разразилась таким громким хохотом, что Генри и Дороти с любопытством оглянулись на них.
          — Хоспади! — выдохнула Руби, согнувшись пополам от смеха. — Божечки, типичная ты, Свонни, вечно западаешь на бестий!
          Эмма смерила подругу нечитаемым взглядом. Повернулась к сыну.
          — Не обращай внимания на тётю Руби, малыш, на неё напала икота, — заверила она. Генри снова взялся рисовать. Дороти ничего не спрашивала, но, прищурившись, наградила их с Руби подозрительным взглядом. Эмма ответила ей ободряющей улыбкой.
          А Руби всё не успокаивалась.
          — Что она сказала?
          — Что ей не нужна была помощь, что она прекрасно справилась бы сама, — Эмма надавила пальцами на виски. Теперь она хотела, чтобы её голову проверили по возможности скорее. Может, врачи и не избавят её от головной боли, но по крайней мере они с Генри смогут вернуться в свою тихую квартирку, поиграть в игры или заняться чем-нибудь не менее интересным. — Она не поблагодарила и не предложила мне помочь.
          Руби присвистнула.
          — Ни фига себе, а она — упрямая штучка.
          — Да, — согласилась Эмма, возвращаясь мыслями к тому моменту, когда карие глаза Реджины Миллс вспыхнули страстью. Когда во время спора она оказалась так близко, что Эмма почувствовала аромат её духов: яблоко с корицей. Господи, да ей даже шаг не надо было делать навстречу, чтобы впиться в красные губы поцелуем. Не то чтобы она на самом деле это сделала бы. Ни за что. Эмма всегда считала себя профессионалом, но даже она не могла отрицать почти электрическое напряжение, пронёсшееся между ними. Которое, кстати говоря, никуда не исчезло, когда она вышла из лаунж-зоны.
          Руби похлопала её по руке.
      — Может, всё-таки подумаешь о смене работы? — прошептала она, покосившись на Генри. — Я понимаю, тебе хочется отвезти сама-знаешь-кого-сама-знаешь-куда, но… — пожала плечами. — Стоит ли оно того?
          Эмма думала об этом. Много. Идея и дальше работать залоговым поручителем, а по совместительству вышибалой не очень-то вязалась с желанием воспитывать ребёнка. Эмма думала, чем ещё могла бы зарабатывать на жизнь, но её больше ничему не научили. Да, она чертовски хороша в своём деле, и на этом можно было бы сыграть. Но ей никогда не стать настоящим полицейским офицером, как Тинк или Мулан, потому что у неё есть приводы. Возвращение в школу ей тоже заказано. С Генри это просто нереально. Как, спрашивается, найти что-нибудь другое, если у неё за душой нет даже диплома об окончании старшей школы?
          Эмма повернула руку Руби ладонью вверх, сплела пальцы с её пальцами.
          — Не стоит, наверное, — признала она шёпотом, — но, Рубс, я не знаю, чем ещё могла бы заниматься. Я просто хочу для него всего самого лучшего.
          Руби с минуту обдумывала услышанное.
      — Я всё понимаю, но может… может, тебе стоит поменять профессию в долгосрочной перспективе? Даже если с деньгами придётся туго. У тебя замечательный ребёнок, — увещевала она, и Эмма знала, что это чистая правда, потому что у неё самый лучший сын во всём белом свете. — Любому, даже самому крутому дню каникул, он предпочтёт проводить больше времени с тобой.
          Конечно, Руби говорила дело, но никакие слова не могли повлиять на желание Эммы организовать поездку в аквапарк. Сама она в детстве нигде не бывала и ненавидела возвращаться в школу после летних каникул. Бывало, что иногда она по счастливой случайности ездила в летний лагерь для сирот или бесплатно посещала музеи вместе с другими ребятами из семейного дома, но по большей части… Эмме нечего было рассказать одноклассникам. Она не хотела такой участи для Генри. Она хотела подарить ему весь мир.
          — Но… Что я ещё могу? — Эмма вздохнула. Во-первых, не было никакой гарантии, что ей понравится заниматься чем-нибудь другим. Во-вторых, она понятия не имела, чему хотела бы посвятить свою жизнь.
          — Может, выкроишь немного времени на исследование? — предложила Руби. — Ты могла бы прислушаться к себе, попытаться обзавестись новыми знакомствами, не знаю даже. Как другие находят работу?
          — Не все могут позволить себе учиться и работать в бабушкиной закусочной, — поддразнила Эмма, но это было любя. Бабушка возьмёт её на работу, не моргнув глазом, если ей не нужно будет мотаться за преступниками по всему штату, но официанткой много не заработаешь. Особенно, если на тебе двухкомнатная квартира, «Жук» и щекастый Генри, который, похоже, растёт не по дням, а по часам.
          Почувствовав, что её тянут за штанину, Эмма посмотрела вниз и увидела Генри, лицо которого в ту же минуту приобрело лукавое выражение. Щека у него была перепачкана красным маркером, а глаза сияли озорным блеском.
          — Мамочка, я хочу писать! — заговорщически прошептал он, как будто доверяя ей самый большой секрет.
          — Давай-ка, я тебя отведу, — Руби вскочила со своего места. — Мамочка должна оставаться здесь, её могут вызвать в любой момент, понимаешь?
          — Хорошо, — ответил Генри просто. Пожал плечиками, поднялся на ноги. Он был — и, наверно, всегда будет — маминым мальчиком, но тётя Руби была вторым любимым взрослым в его небольшом списке, с ней даже поход в туалет превращался в небольшое приключение.
          Эмма поцеловала сына в макушку.
          — Слушайся тётю Руби, хорошо?
          Генри с возмущением уставился на неё.
      — Я всегда слушаюсь! — развернувшись, он схватил Руби за руку и потащил за собой.
          Эмма вымученно улыбнулась подруге, прошептала «спасибо», а когда они ушли, откинулась на спинку стула. Когда Дороти плюхнулась рядом, она зажмурилась, проваливаясь в какую-то блаженную тишину, которой и в помине не было в многолюдном приёмном покое. Последние события окончательно добили её. Эмма безумно устала, при том, что проспала всего пару часов, пока Генри не разбудил её. Всё тело болело из-за неудобного дивана, лицо пульсировало. Действие аспирина, который Мулан затолкала ей в горло буквально силой, давно сошло на нет. Сегодня вечером ей не светила смена в баре, но что-то подсказывало, что Мулан и без неё это знала. Эмму накрыло осознанием, что её первая попытка сделать что-то хорошее для Генри обернулась самым настоящим крахом.
          — Ты изведёшь себя, — услышала она голос Дороти.
          Эмма приоткрыла один глаз, чуть повернула голову и взглянула на подругу. Та сидела неподвижно с таким видом, будто констатировала нечто очевидное, но вот незадача — Эмма и так это знала.
          — К чему ты клонишь, Канзас? — тем не менее осведомилась она.
          Дороти фыркнула, но во взгляде её голубых глаз читалась искренняя симпатия.
      — Я не могла не услышать, — выдохнула она, отворачиваясь: — хотя пыталась…
          Эмма с деланным возмущением ахнула.
          — … но тебе без шуток надо найти другую работу, — закончила Дороти. На этот раз она повернула голову, чтобы встретиться глазами с Эммой, и несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. — Так не может продолжаться долго, Свон. Ты не сможешь вечно убегать, преследовать преступников по всей стране. Мы с Руби любим Генри и всегда рады посидеть с ним, но ты же понимаешь, у нас тоже есть работа и учёба, правда?
          Эмма виновато опустила глаза. Она знала, что последует дальше, и понимала, что Дороти права.
          — Руби слишком хорошая, она ничего не скажет, — продолжила Дороти с задумчивой улыбкой. — Она готова на всё ради тебя, но ты знаешь, что на прошлой неделе она пропустила три занятия, потому что ты ловила того парня в Нью-Джерси?
          Об этом Эмма не слышала, стало быть, снова ошиблась. Дороти могла рассказать ей что-то такое, чего она не знала.
          Дороти протянула руку и ласково сжала колено Эммы.
          — Ты ведь знаешь, что мы обе готовы ради тебя на всё, да?
          — Знаю, — прошептала Эмма. Накрыла руку Дороти своей.
          Дороти кивнула, убрала длинную каштановую косу с плеча.
          — Руби говорила, что попросила меня переехать к ней? — спросила она и в ответ на удивлённый вздох Эммы продолжила: — Да, ясно. Я тоже ещё не говорила Мулан. Не представляю, что она будет делать, ей придётся найти новую соседку.
          Эмма не очень хорошо знала Мулан. Между ними только-только зарождались дружеские отношения. Но даже ей было сложно представить, чтобы Мулан с кем-то откровенничала или впускала в свой внутренний мир.
          — Тото будет жить с вами?
          Дороти кивнула.
          — Да, Рубс любит собакена не меньше моего.
          — Значит, вы на самом деле решили съехаться? — иногда Дороти и Руби выглядели конченными дурашками, обожающими игры и пивасик, но Эмма нутром чувствовала, что девочки предназначены друг другу судьбой — прямо как в одной из сраных сказок, преследовавших её всё детство — и они созрели для создания семьи.
          При мысли об этом голубые глаза Дороти вспыхнули любовью и безграничной привязанностью. Она подарила Эмме легкомысленную улыбку.
          — Да, — подтвердила она. Убрала руку и принялась нервно теребить край своей клетчатой рубашки. — Как бы там ни было, не думай, что я завела этот разговор, чтобы похерить тебе настроение. У меня есть предложение.
          Эмма вскинула голову.
          — Предложение?
          — Да, — ответила Дороти, ещё и кивнула зачем-то. — Я много думала о твоих лучших качествах, назовём это так, и их применении, — она замолчала, чтобы удостовериться, что Эмме действительно интересно. Эмме было очень интересно. — Мулан рассказывала, что они с Тинк и другими кадетами в среду поедут в молодёжный центр, повезут свои информационно-пропагандисткие программы, вот я и подумала…
          Догадавшись, к чему ведёт Дороти, встрепенувшись ещё больше, Эмма почувствовала, как её сердце забилось ещё быстрее.
          — Ты хочешь, чтобы я проводила разъяснительные работы?
          Дороти пожала плечами.
          — Это всего лишь идея.
          Эмма закусила губу и, откинувшись назад, задумалась над словами Дороти. Не самая паршивая идея. Напротив. Очень хорошая. Эмма хорошо ладила с детьми, а с подростками — ещё лучше. И она лучше, чем кто-либо другой знала, как тяжело бывает пробиться в этой жизни, когда у тебя нет перед глазами достойного примера. Может, и нет ничего страшного в том, чтобы рассказать другим, чему она научилась, пока скиталась по приёмным семьям и семейным домам? Да, она встретила Дэвида и Мэри-Маргарет, но это произошло в сознательном возрасте. За плечами были неоднократные попытки сбежать и жестокое обращение. А кончилось всё тем, что полицейские нашли её и ещё одну девочку — Лили — замерзающими в заброшенном здании.
          Теперь, когда Эмма вспомнила обо всём этом, работа с детьми, попытка наставить их на путь истинный историями из собственной жизни, не казалась ей плохой идеей. Она действительно хотела бы этим заниматься. Не факт, конечно, что получится. У неё были приводы, а людям не очень-то нравится, когда среди испорченных детей крутятся испорченные взрослые. Но она ничего не потеряет, если проведёт небольшое исследование.
          — А ты не совсем тупая, Канзас, — чуть склонив голову, она посмотрела на Дороти.
          Подруга выглядела очень довольной, но самодовольства в выражении её лица было больше.
          — Ой, вот только не надо удивляться, Свон.
          В тот самый момент, когда в приёмный покой вернулись Руби и Генри, появилась медсестра и выкрикнула имя Эммы.
          Руби вздохнула с облегчением.
          — Чёрт! Наконец-то! — и плюхнулась на освободившийся стул.
          Эмма поцеловала Генри в лоб, а потом последовала за медсестрой в свободную палату.
          «Чёрт, наконец-то!» — и, усевшись на больничную койку, сразу пустилась в объяснения, как заработала фиолетовое лицо и распухший нос.

0

5

Глава 4: Реджина

Настойчивая мелодия сотового прервала мысли Реджины. И не просто настойчивая, а та самая, единственная и неповторимая, установленная на звонки матери. Реджина пыталась подготовиться к судебному разбирательству, — ключевое слово здесь «пыталась», ей хватало благоразумия признать это — но её постоянно отвлекали, то помощница по поводу и без, то сама предавалась размышлениям об одной очень конкретной белокурой вышибале.
          Было довольно утомительно, что эти проклятые зелёные глаза не выходили у неё из головы весь день. И вчерашний. И позавчерашний. Реджина не понимала, почему. Эмма Свон, Красная Кожаная Куртка, пронзительные зелёные глаза. Почему мысли о ней преследовали её? Куртка эта, кстати говоря, была просто отвратительной. Но джинсы были такими обтягивающими…
          Реджина, к собственному изумлению, даже запомнила имя своей нежеланной спасительницы. Ей претила сама мысль, что окружающие могли увидеть в ней дамочку в беде, когда она полностью контролировала ситуацию и совсем не нуждалась в помощи.
          Сотовый зазвонил снова, ещё настойчивее. Мать такая докучливая. Реджина понимала, что лучше ответить. Если мать не в настроении, она не успокоится, пока не поговорит с ней. Подготовка не клеилась, и Реджина решила, что в деле ничего не изменится, если она пообщается с матерью. Всё равно ей скоро обедать с Кэтрин, а потом ехать в Хиллс на встречу с Мэриан.
          — Мама, — поприветствовала она, прижимая сотовый к уху и откидываясь на спинку кресла.
          Кора укоризненно хмыкнула.
          — Реджина, разве так принято отвечать по телефону?
          Реджина сжала переносицу пальцами. Теперь она жалела о своём опрометчивом решении ответить. Мать могла быть невероятной занудой, но сегодня ей было совсем не до препирательств.
          — Я знаю, что это ты, мама. У меня на тебя стоит отдельная мелодия, — парировала она, понимая, что возражать бесполезно.
          — Тем не менее, — со вздохом сказала Кора, — ты должна отвечать так, как подобает женщине твоего возраста и положения.
          Реджина вскочила с кресла, решительно пересекла кабинет и посмотрела в огромное окно. Отсюда открывался чудесный вид на одну из самых оживлённых улиц Бостона, и люди спешили по своим делам: крошечные точки были похожи на снующих туда-сюда муравьёв.
          — Прошу прощения, мама, — отозвалась она, не сводя взгляда с красной машины, плавно ехавшей по улице. Красной — как та кожаная куртка. — Что я могу для тебя сделать сегодня?
          Кора ответила:
          — Зелина говорила, ты в эти выходные присматривала себе потенциального партнёра, но — какая неожиданность — не смогла завязать разговор ни с одной приличной женщиной, соответствующей твоим запросам, — и Реджина сделала мысленную зарубку прикончить сестру за болтовню. — Вот честно, Реджина, я свыклась с мыслью, что ты — лесбиянка, что ты не приведёшь домой прекрасного мужа, как это сделала Зелина, но я рассчитывала хотя бы на прекрасную жену, — распиналась мать. — Я хочу внуков.
          Реджина вздохнула. На такое ей нечего было ответить. Они неоднократно разговаривали об этом, и да, она удивилась, когда мать приняла её ориентацию и загорелась идеей будущей невестки (поддержка отца была вполне ожидаемой), но это, конечно, совсем не облегчало поиски жены. Все девушки, с которыми встречалась Реджина, были скучными, безвольными и податливыми. А те, которых подсылала мать, отбирались исходя из их статуса (работа, семья, внешность), и не соответствовали запросам самой Реджины.
          Не то чтобы она понимала, что конкретно ищет в партнёре.
          Реджина просто знала, что хочет найти девушку, чтобы создать семью. Работа отнимала очень много времени, но она не видела ничего зазорного в том, чтобы работать меньше, при условии, что появится уважительная причина. Она наблюдала за жизнью Зелины, Уолша и их детей, она хотела того же. И плевать, что Уолш за последние годы совсем размяк, настолько, что прочно попал под каблук сестры, диктовавшей каждый его шаг. Несмотря на то, что Зелина во время вечерних вылазок флиртовала со всем, что движется, он продолжал любить её. Именно этому — любви — Реджина завидовала больше всего.
          — У тебя есть внуки, мама, — напомнила Реджина, зная, что эти слова только сильнее раззадорят мать. — Ты ведь знакома с детьми Зелины, правда? Монтгомери и Эннистон.
          Но Кора не позволила ей отвертеться.
          — Да, Реджина, я знакома с Монтгомери и Эннистон, эти имена просто возмутительны. И должна заметить, меня разочаровывает любовь твоей сестры всё драматизировать, даже здесь умудрилась отличиться, — Кора вздохнула. — Но я хочу внуков от тебя, понимаешь? Желательно, с благозвучными именами. И я жду не дождусь возможности познакомиться с невесткой, поэтому, когда в следующий раз твоя сестра решит отдохнуть от своей семейки и потащит тебя в этот дурацкий лесбийский бар, ты уж постарайся найти кого-нибудь, будь так добра, хорошо?
          Реджина закрыла глаза в попытке успокоить себя и не сорваться на мать. Последнее разозлило бы её ещё больше.
          — Там нет интересных женщин, мама, — ответила она. — Они все никакие.
          — Знаешь, Реджина, с твоими данными к тебе должна выстраиваться очередь женщин, — ответила Кора, и Реджина отчётливо услышала разочарование в её голосе. — Ты просто слишком переборчивая. Я снова постараюсь тебя пристроить. Племянница моей знакомой по бриджу работает генеральным директором какой-то там компании. Я позвоню ей.
          У неё не было ни малейшего желания встречаться с кем-то, кого её мать считала приемлемой кандидатурой на роль своей невестки, потому что все они были ужасно скучными. Но Реджина всё равно промычала что-то одобрительное. В тот же момент дверь кабинета открылась, и на пороге показалась Кэтрин; просто замечательная возможность закончить тягостный разговор.
          — Ой, мама? Кэтрин пришла. Мне пора бежать. Мы потом поговорим.
          Кора высокомерно бросила:
          — Всенепременно, — и отсоединилась.
          Реджина повернулась к Кэтрин. Уголки её губ дрогнули в улыбке.
          — Спасибо. Ты очень вовремя, — признала она. Кэтрин лучше других знала, что Кора пыталась контролировать каждый шаг младшей дочери, включая её личную жизнь. И на правах лучшей подруги со времён юридической школы всегда поддерживала все решения и даже сподвигла рассказывать матери чуть больше о себе. Если бы не вечные понукания Кэтрин, у неё самой едва ли хватило бы духу сделать это.
          Кэтрин подмигнула.
          — Ты меня знаешь! Это мой природный дар, — пошутила она и подхватила с вешалки пальто. — Пошли обедать? — когда она помогла подруге надеть пальто, Реджина, промычав с благодарностью что-то невнятное, потянулась за сумочкой. — Снова пытается тебя пристроить? — добавила Кэтрин немногим позже, когда они прошли мимо секретаря.
          Реджина нажала кнопку вызова лифта.
          — Генеральный директор какой-то там компании, — она уставилась на цифры над лифтом.
          Кэтрин хмыкнула, застёгивая куртку.
          — Тебе нужен не генеральный директор, а… — она помолчала, вероятно, пыталась подобрать правильные слова. Прибыл лифт, и они вошли в кабину, а Кэтрин всё ещё ничего не сказала. — Тебе нужен кто-то, кто может бросить тебе вызов, например… О! — она нажала кнопку первого этажа. Двери бесшумно закрылись. — Блондинистая вышибала! Она полностью захватила твой разум. Да ты пожирала её глазами. Я видела.
          Почувствовав учащённое сердцебиение при упоминании Эммы Свон и её вызывающего поведения, Реджина плотно обмотала красный шарф вокруг шеи. Она терпеть не могла, когда Кэтрин оказывалась права, и да, может быть, она и не пожирала взглядом невыносимую вышибалу, но до неприличного много думала про зелёные глаза. А, впрочем, это не значило, что Реджина хотела заниматься с ней сексом, поэтому Кэтрин могла подавиться своими пошлыми намёками, о чём она и не преминула ей сообщить с чуть ехидной усмешкой.
          — Ой, я тебя умоляю, — протянула Кэтрин, когда они, преодолев холл, поздоровались с охранником. — Иногда ты бываешь такой утомительной, Реджина. Я люблю тебя, но ты понятия не имеешь, как будет лучше для тебя.
          Реджина облизнула губы.
          — И как прикажешь это понимать? — оказавшись на улице, она машинально зашагала в направлении любимого итальянского ресторанчика, где они часто собирались за деловыми обедами.
          Кэтрин закатила глаза.
          — Я не говорю, что ты обязана на ней жениться, дурёха. Вам надо перепихнуться. Я буквально чувствую запах секса между вами двумя. Зуб даю, это будет очень жарко. Интересно, — задумчиво проговорила она, — кто из вас был бы сверху.
          Потрясённая до глубины души Реджина почувствовала острую потребность защитить себя. Почему Кэтрин лезет в её сексуальную жизнь? Вот она, например, не интересуется потенциальными женихами подруги. Но больше всего раздражало, что после этого казалось бы невинного предположения, она отчётливо представила Эмму Свон между своих ног, обнажённую и вспотевшую. Вот зачем Кэтрин это делает? Бесит же!
          — Не надо мне перепихиваться. И уж точно не с этой вышибалой, — выдохнула Реджина, как только на горизонте возник ресторан. — У неё отвратительная куртка, — добавила со знанием дела.
          Но в ответ ей Кэтрин лишь расхохоталась.
          — Ты невыносима, — отозвалась она, но в её взгляде читались любовь и забота.
          Реджина закатила глаза и толкнула дверь ресторана. Она тоже находила Кэтрин невыносимой.

[X]

          Хиллс просто бурлил энергией, когда Реджина появилась там после сытного обеда с Кэтрин, состоящего из риззото с грибами и пармезаном. Вокруг сайгаками носились дети самых разных возрастов, а в ближайшей комнате за огромным столом сидела Мэриан в компании служащих и нескольких незнакомых ребят, скорее всего, кадетов полицейской академии. Прежде чем встречаться с детьми, они должны были обговорить детали.
          Реджина приветливо кивнула, помахала Мэриан и, преодолев холл, распахнула двойные двери, за которыми располагались баскетбольная и детская площадки, а ещё совсем небольшой крытый скейтпарк. Она со вздохом опустилась на ближайшую скамейку. Мэриан без труда сможет отыскать её здесь, когда выдастся свободная минутка.
          Реджина любила отсиживаться на улице и каждый раз, наведываясь в Хиллс, приходила сюда. Да, она была одним из немногих меценатов, к тому же не из числа тех, кто был сильно вовлечён в повседневную работу этого места, и всё равно приезжала в центр регулярно. Реджина хотела, чтобы дети ни в чём не нуждались. Она зарабатывала много денег, не говоря о внушительной сумме от семейного состояния, хранившейся на защищённом банковском счёте, и порой не знала, что делать со всем своим богатством. А ещё Реджине безумно нравилось смотреть на результаты. Последнее крупное вложение — детская площадка. И не было для неё большего удовольствия, чем наблюдать за играющими детьми, получившими вдруг короткую передышку.
          Прямо сейчас ребята постарше, разделившись на команды, играли в баскетбол. Две девочки катались на скейтбордах. А площадка пустовала, если не считать крошечного мальчишки. На вид ему было лет пять, может, чуть меньше, и он выглядел немногим младше детей, которых обычно привозили сюда по средам. Он сидел на самом верху деревянной башни, прислонившись спиной к стене замка, свесив ноги вниз.
          Да. Он перелистывал огромную книгу.
          Долго не раздумывая, Реджина вскочила со скамейки и торопливо пересекла площадку, но когда ступила на мягкий грунт, замедлила шаг. Она не хотела пугать ребёнка и сначала просто наблюдала за ним. Непослушная копна каштановых волос, безразмерные перчатки и шарф. Очаровательный донельзя он увлечённо разглядывал красочные картинки и временами морщил лоб.
          Наверное, предположила Реджина, какие-нибудь сказки.
          Реджина подпёрла плечом деревянную балку и, когда мальчишка, на мгновение отвлёкшись от книги, встретился с ней взглядом, подарила ему ласковую улыбку.
          — Привет, — прошептала она, разглядывая его усыпанное веснушками лицо и сопливый нос. — Меня зовут Реджина. Большущая у тебя книга.
          Пацан снова взглянул на неё и широко улыбнулся. Видимо, она не прогадала, решив, что начинать разговор лучше всего с комплимента его книге.
          — Моя любимая! — он попытался перевернуть её, чтобы показать обложку, но книга была такой огромной, что с первого раза не вышло. — В ней сказки. Бабушка и дедушка подарили мне её на прошлое Рождество.
          — Выглядит здоровски, — заметила Реджина. По какой-то причине она чувствовала, что этот мальчишка не отсюда. Он совсем не походил на здешних детей, говорил о семье, да и в целом не казался заброшенным. Одежда была чуть великовата, но выглядела новой, а ещё у него не было взгляда, присущего всем детишкам, с которыми ей довелось пообщаться в Хиллс. — Как тебя зовут?
          Он шмыгнул носом и вытерся тыльной стороной перчатки.
          — Генри.
          Реджина не сдержала широкой улыбки. Генри. Совпадение? В наши дни не так уж часто встретишь это имя.
          — Да ты что! — её глаза увлажнились от умиления. — Моего папу зовут Генри, только он — старый.
          — Неее! — Генри недоверчиво округлил зелёные глаза.
          — Да, — заверила Реджина, для верности кивнула и засунула руки в карманы пальто. День выдался холодный, но этот ребёнок всё равно сидел на детской площадке со своей книгой сказок и насморком. — Ты не бывал здесь раньше?
          Генри помотал головой.
          — Нет, — захлопнул книгу и попытался запихнуть её в рюкзак. — Я сегодня болею. Ма говорит, что я не могу ходить в школу, когда болею, потому что другие дети тоже могут заболеть, — добавил он таким тоном, будто делился с ней большим секретом.
          Реджина приподняла бровь.
          — Твоя ма так сказала, да? Тогда что ты делаешь здесь?
          Несколько мгновений Генри обдумывал её слова, а потом, застегнув молнию, с расстановкой произнёс:
          — Ма работает, а я не мог остаться ни с тётей Руби, ни с тётей Дороти, ни с бабушкой и даже ни с дедушкой, и мне пришлось остаться с тётей Мулан, — он помолчал, перебирая пальчиками молнию на рюкзаке. — Она моя самая новая тётя, но она тоже классная, а сюда пришла, потому что будет настоящим полицейским офицером!
          Точно. Кадеты.
          — Звучит очень круто, — Реджина не сдержалась. Протянула руку и убрала с его лица шарф. — Но, может быть, тебя не должно здесь быть, раз ты немного болен, м?
          У Генри хватило совести сделать виноватое лицо.
          — Я собирался сидеть внутри и читать книгу, но там были взрослые ребята, а потом я увидел башню, и она напомнила мне про сказки. Мулан сказала, чтобы я сидел и ждал, пока она закончит разговаривать, но я очень-очень хотел посмотреть башню, — протараторил он и посмотрел на Реджину таким пламенным взглядом, совсем несвойственным ребёнку его возраста, что она искренне удивилась.
          С губ Реджины невольно слетел тихий смешок. Этот непосредственный ребёнок, пожалуй, был самым восхитительным ребёнком из всех, кого она когда-либо встречала. Он не только смог запасть ей в сердце, но и усилил желание обзавестись собственными детьми. И её безгранично радовало, что у мальчишки была какая-никакая семья, что он не рос предоставленным сам себе. Он был слишком ценным для такой участи. Реджина взяла его рюкзак и забросила на плечо.
          — Может, поищем твою тётю Мулан? Она будет волноваться, если не найдёт тебя.
          Генри решительно кивнул, скатился с горки и с грохотом приземлился прямо на землю. Реджина даже слова сказать не успела, как он ухватился ручонкой за её пальцы и потащил к двойным дверям.
          Реджине не хватило бы никаких слов, чтобы описать чувство, которое она испытала в этот момент. Удивительное ощущение, следом за которым на неё нахлынула волна материнской нежности, такая мощная, что всё, чего она хотела, — это крепко-крепко обнять его. Но Реджина понимала, что нельзя, надо дождаться, пока у неё появятся собственные дети. И она позволила ему отвести себя в здание, где первой их встретила разъярённая и очень взволнованная Мэриан.
          … которая заметно расслабилась, завидев Генри.
          — Мулан! — крикнула она куда-то в сторону. — Я нашла его!
          Генри застенчиво улыбнулся.
          Реджина закусила губу, сдерживая ответную улыбку.
          — Простите, кажется, я нашла очень решительно настроенного Генри на улице, — пояснила она, когда незнакомая девушка, вероятно, та самая Мулан, отмахнувшись от Мэриан, рухнула на колени перед Генри.
          — Генри! — выдохнула она и заключила его в крепкое объятие. — Ты должен меня слушаться! Я волновалась! — в её голосе слышалось скорее облегчение, чем раздражение. Мулан быстрым движением смахнула густую чёлку с его глаз. Затем посмотрела на Реджину, и её радость сменилась удивлением. — Привет, — она встала. — Спасибо.
          Не в силах скрыть собственное изумление, Реджина протянула девушке рюкзак и смерила её ещё одним взглядом. Конечно. Конечно, тётя Генри оказалась не кем иным, как вышибалой из GaY, ведь в жизни Реджины так мало переплетений! Вышибала, пришедшая на помощь Эмме Свон пятничным вечером, выставившая из бара Реджинальда и его дружков и обеспечившая Реджине и её подругам столь желанное спокойствие. Совпадение? Серьёзно?
          — Привет, — ответила она и, когда Мулан забрала рюкзак, опустила руку. — Я нашла его в замке. Он немного выбивался на фоне остальных.
          Должно быть, Реджина не смогла скрыть замешательство или пренебрежение, потому что Мэриан сочла нужным вмешаться.
          — Реджина, — заговорила она. — Думаю, ты помнишь Мулан из GaY? Она — кадет.
          Реджина и сама догадалась по эмблеме, украшавшей толстовку Мулан, но решила оставить язвительный комментарий при себе.
          — Да. Пятница, вечер, верно? — она расправила плечи.
          Мулан кивнула.
          — А это моя подруга Реджина. Помнишь её? — продолжала Мэриан. — Она финансирует многие наши проекты, связанные с этим местом, и каждую среду приезжает в Хиллс проведать детей.
          Мулан казалась искренне обескураженной полученной информацией, и это явственно читалось на её лице.
          — Правда? Это здорово, — она снова кивнула и привлекла Генри ближе. — Мне нужно подготовиться к презентации, — она строго посмотрела на притихшего ребёнка. — Будешь хорошо себя вести? Или мне придётся рассказать твоей маме о твоём незапланированном визите в замок?
          Генри смущённо улыбнулся ей. Торжественно пообещал:
          — Буду!
          В зелёных глазах светилось озорство. Реджина усомнилась в искренности его обещаний. Мулан тоже заподозрила неладное, что было видно по её недоверчивому взгляду.
          — Неужели? — она скептически изогнула бровь.
          Мэриан, похоже, происходящее забавляло.
          — Знаешь, что, — услышала Реджина собственный голос. — Мне необязательно присутствовать на твоей презентации. Почему бы мне не присмотреть за ним? Мы можем почитать, — последние слова предназначались скорее Генри, чем Мулан или Мэриан. — Устроимся прямо здесь, за столом, чтобы ты могла видеть его, — добавила она и на всякий случай указала на стеклянную стену, отделявшую небольшой кабинет от конференц-зала.
          Мулан улыбнулась Генри.
          — Согласен, малыш?
          Генри просиял и нетерпеливо закивал.
          — Да! Реджина хорошая!
          Мулан приподняла бровь.
          — Ты уверена? Он может просто посидеть в уголке, как и планировалось.
          — Ерунда, — отмахнулась Реджина и выхватила рюкзак Генри из рук Мулан. — Лучше почитаем. Я всё равно приезжаю сюда ради детей.
          Лицо Мэриан озарила широкая улыбка.
          — Реджина прекрасно ладит с детьми, уверена, с маленьким Генри всё будет в полном порядке, — она сунула руки в задние карманы джинсов: — Пошли. Захватим кофе и поможем Тинк настраивать аппаратуру.
          Реджина, крепко сжимая рюкзак Генри, проводила их взглядом. Интересно, ей показалось, или Мэриан действительно строила глазки Мулан? Неужели её подруга запала на вышибалу из GaY? Она подумала, что нужно будет попозже спросить об этом у самой Мэриан. Что-то здесь явно было не так.
          Генри нетерпеливо подпрыгнул и посмотрел на неё широко раскрытыми глазами.
          — Почитаешь мне историю о Злой Королеве?
          Реджина махнула в сторону круглого стола и кивнула:
          — Да. Да, я почитаю о Злой Королеве, но только, если покажешь мне свои любимые картинки, все до одной.
          — Я и собирался показать! — воскликнул Генри и, сбросив безразмерную куртку, неуклюже забрался на один из стульев. Его движения были настолько очаровательны, что Реджине пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться. При этом он был одет в ярко-красную футболку с изображением огромной пожарной машины.
          Как один ребёнок может быть таким необъяснимо милым?

[X]

          Высокая, длинноногая девушка, обладательница густой копны каштановых волос с красными прядями, которую Генри называл тётей Руби, забрала его минут за десять до конца разговора кадетов с детьми. И теперь Реджина и Мэриан не спеша потягивали кофе, дожидаясь, пока ребятишки вдоволь наобщаются со всеми будущими «крутыми» полицейскими.
          От Реджины не скрылось, что Мэриан высматривала в толпе определённую девушку, и теперь она не сомневалась, что в первый раз ей не показалось. Подруга на самом деле запала на будущего офицера полиции.
          Мэриан грела замёрзшие руки о тёплую керамическую кружку.
          — Так что это сейчас было с ребёнком?
          — Он просто милашка, правда? — вопросом на вопрос задумчиво ответила Реджина. Подула на кружку.
          Мэриан кивнула, сделала небольшой глоточек кофе.
          — Да, очень славный пацан. И примерно одного возраста с Роландом, — она помолчала, бросив ещё один быстрый взгляд на Мулан, которая опустилась на колени перед маленькой девочкой. — Возможно, мне стоит предложить Мулан познакомить детей, ну, в следующий раз, когда она будет присматривать за Генри.
          Реджина прикусила губу, чтобы не ответить язвительной колкостью. Мэриан всегда была очень мила и обходительна с ней. Было бы нечестно с её стороны вмешиваться, пусть наслаждается своим лёгким увлечением.
          — Возможно, — отозвалась она.
          Мэриан, ничуть не смутившись, продолжила:
          — А ещё она сказала, что в субботу будет работать в баре, — она с надеждой посмотрела на Реджину. И, легонько толкнув локтём, добавила: — Не хочешь составить мне компанию? Заодно попытаемся найти тебе женщину.
          Реджина не собиралась показываться в баре в ближайшем будущем, учитывая, что с пятничного провала прошло всего ничего, но ей некстати вспомнился последний разговор с матерью. Кто знает, может быть, это не такая плохая идея? Если она правильно разыграет свои карты, возможно, мать оставит её в покое хотя бы на какое-то время и не будет подсовывать генерального директора.
          Реджина кивнула и тоже пригубила кофе.
          — Правда? — Мэриан смерила её недоверчивым взглядом, но в следующее мгновение широкая улыбка озарила её красивое лицо. — Отлично!
          — Не надо так удивляться, — кисло возразила Реджина, но продолжить ей помешала смущённая Мулан, занявшая один из свободных стульев.
          Мэриан тут же встрепенулась:
          — Всё хорошо?
          — Да, — ответила Мулан, — просто отлично.
          Мэриан сверкнула улыбкой, на все тридцать два, и продолжила:
          — Здорово! Мне показалось, дети были в восторге, им было интересно познакомиться с вами поближе.
          Мулан кивнула. Несколько мгновений что-то сосредоточенно обдумывала, пальцем выводила круги на столешнице и хмурилась.
          — Я тут кое о чём подумала… — наконец заговорила она. Реджина подавила желание закатить глаза в ответ на вопиющую нерешительность. По интонации чувствовалось, что она почему-то решила, что её предложение не встретит никакого отклика.
          Мэриан мгновенно насторожилась.
          — О чём?
          Мулан кашлянула.
          — Большинство детей заинтересованы в саморазвитии, они хотят разобраться в своей жизни, понимаете? Но при этом они не верят, что у них получится. По-моему, это огромная проблема, ну, что не верят.
          Реджина украдкой взглянула на Мэриан. Она была обеспокоена реакцией подруги на наблюдения Мулан, ведь если девушка права, все их труды могли пойти под откос. Но опасения оказались напрасными. Мэриан не выглядела ни растроенной, ни удивлённой, напротив, судя по её выражению лица, она полностью разделяла это мнение. И Реджина немного успокоилась. Она тоже считала, что самой большой трудностью, с которой им приходилось постоянно бороться в Хиллс, было неверие детей в собственные силы.
          — Кажется, ты хочешь мне что-то предложить? — глаза Мэриан сияли радостью.
          — У меня есть одна подруга. Она — сирота. Скиталась по семейным домам и приёмным семьям, туда и обратно, вы понимаете… — на одном дыхании выпалила Мулан, и пальцы Реджины вцепились в кружку. — Она не только хорошо ладит с детьми, но и является живым примером того, что каждый человек может построить свою жизнь по кусочкам, при каких бы дерьмовых обстоятельствах он не пришёл в этот мир.
          — Продолжай, — подбодрила Мэриан.
          Мулан расправила плечи и вздёрнула подбородок.
          — Вам стоило бы нанять кого-нибудь вроде неё, — она моргнула и заправила за ухо выбившуюся прядь волос. — Ладно, нам пора идти, у нас ещё занятие после обеда. Но мы увидимся в субботу? — она отодвинула стул и встала.
          Мэриан с широкой улыбкой кивнула.
          — Да! Мы придём. Правда, Реджина?
          Реджине, удивлённой тем, что её всё-таки втянули в разговор, не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть.
          — Да, придём, — подтвердила она.
          Мулан ответила им обеим радостной улыбкой и, развернувшись, побежала за своими однокурсниками, чтобы вместе с ними вернуться в академию.
          Мэриан, довольная донельзя, посмотрела на Реджину.
          — Ты сегодня ужинаешь со мной и Роландом, — не терпящим возражений голосом выдала она. Подхватила кружку и встала из-за стола.
          Реджина кивнула, забрала свою кружку и отправилась вместе с подругой в последний на сегодня обход Хиллс.

0

6

Глава 5: Эмма

  «Gallium & Yttrium» был переполнен людьми, и Эмма немного нервничала. Не из-за того, что предвидела много проблем, нет, ведь по словам Мулан публика собралась преимущественно милая и порядочная (за исключением одного парня, смахивающего на того, с которым пришлось повозиться в минувшую пятницу), а из-за того, что ей нужно было находиться в нескольких местах одновременно. Тинк сегодня не работала, её замещала некая Урсула, мечтавшая начать певческую карьеру и поэтому при любой возможности подрабатывшая в GaY вышибалой. Урсула оказалась славной девчонкой, не прочь поболтать, но ей больше нравилось торчать на входе, и Эмме, пришедшей в полночь, не оставалось ничего другого, кроме как совершать один обход за другим.
          В какой-то момент с ней по рации связалась засевшая в лаунж-зоне Мулан и попросила ещё раз проверить подвальное помещение. Сегодня шоу ставил приглашённый диджей, и девчонок собралось — не продохнуть! Ещё в недалёком прошлом, до рождения сына, Эмма чувствовала бы себя здесь очень комфортно, но сейчас музыка казалась ей слишком громкой, толпа — непроходимой, а атмосфера — душной. Поэтому, убедившись, что никаких неприятностей не назревает, она поспешила с проверкой в бар. Покрутилась рядышком с четвёркой барменов, понаблюдала за внушительной очередью, а после решила заглянуть и на верхний этаж, чтобы посмотреть, чем там занимается Мулан.
          Неделя выдалась скверная. Эмма здорово вымоталась, пока выслеживала одного придурка, совершившего наезд, но всё равно была рада выйти именно в ночную смену. Она не только провела немного времени с Генри, но и смогла уложить его спать. Заботливо подоткнула ему одеяло, прочитала парочку сказочных историй из чёртовой книги, подаренной Мэри-Маргарет и Дэвидом на Рождество, впрочем, если говорить совсем откровенно, Эмме изрядно поднадоело читать о Злой Королеве и её трагическом детстве, но… сын желал слушать только их. На этом плюсы ночной смены не заканчивались. Эмма скрестила пальцы на удачу. Если повезёт, если последние клиенты не решат кутить до победного конца, она вернётся домой до того, как Генри проснётся. А если нет, то за ним присмотрят Дороти и Тото, оставшиеся на ночь, поскольку Руби сегодня тоже работала.
          Поднявшись наверх, Эмма невольно улыбнулась, отметив про себя, что её ожидания не оправдались. В лаунж-зоне было немноголюдно, из динамиков тихо играл мягкий джаз. Тем удивительнее было то, что Мулан вместо того, чтобы следить за порядком в подвале, безвылазно торчала здесь. По статистике лаунж-зона считалась практически беспроблемной, а тот инцидент с мутным чуваком и Реджиной (божественно красивой Реджиной), если верить Тинк, стал едва ли не единичным случаем за очень долгое время. Женщины постарше вели себя сдержанно, почти не нарывались на неприятности, чего не скажешь о маленьких лесбиянках.
          Эмма так до конца и не оправилась после случившегося в прошлые выходные. Сотрясения мозга не было, опухоль почти полностью спала, но оставались ещё огромный пурпурный фингал под правым глазом (она всю неделю носила очки, чтобы не тревожить его лишний раз) и гематома поменьше на ноге. Эмма даже не сразу сообразила, что последняя возникла в результате того, что мудила засадил ей своим копытом, когда вырывался из захвата.
          Каждый день малыш Генри, изображая из себя доктора, внимательно осматривал её глаз, отмечал все изменения касаемо цвета и размера. Это было невероятно трогательно, как и его прозвучавшая на прощание убийственно серьёзная просьба не возвращаться домой «побитой».
         Эмма оглядела погружённый в полумрак зал в поисках Мулан, а когда увидела её — смутилась. Целое мгновение она нерешительно топталась на месте, не зная, подойти ей к подруге или всё-таки не надо. Мулан стояла, подперев бедром столик, и болтала с красивой женщиной. И не просто с красивой женщиной, а с той самой Мэриан! И кто же там хохлится за столиком, слегка раздражённая тем, что подруга заинтересована разговором с вышибалой больше, чем общением с ней?.. Реджина-мать-её-Миллс! Она не подурнела за последние семь дней с их последней встречи. Эмма провела много времени, намного больше, чем ей хотелось бы признавать, за размышлениями о Реджине Миллс, её выразительных карих глазах, мрачном выражении лица и яростной попытке убедить, что не нуждается ни в чьей помощи, не говоря уже о чертовски привлекательном теле в дурацком обтягивающем тёмно-бордовом платье.
       Сегодня на ней было зелёное платье, и снова дурацкое, хотя, что скрывать, выглядела Реджина до-невероятного-просто-невозможного-трахательно.
          Эмма проглотила подступивший к горлу комок, глубоко вздохнула. Она сможет. В конце концов, это же её работа. Она справится. Обязательно справится.
         Эмма перебросила волосы через плечо (сегодня они были распущены, а не собраны в привычный конский хвост), решительно шагнула к столу и снова замерла. Она встретилась со взглядом пронзительных карих глаз прежде, чем Мулан и Мэриан заметили её присутствие, и на один короткий момент ей показалось, будто по красивому лицу промелькнула тень благодарности, но уже в следующий Реджина опустила голову.
          — Привет, босс! — Эмма повисла у Мулан на плечах. — И тебе, Мэриан, — дружелюбно кивнув одной женщине, сидевшей за столом, она перевела взгляд на вторую: — Реджина.
        Реджина скользнула по её лицу равнодушным взглядом.
          — Здравствуйте, мисс Свон, — и, приподняв бокал, обхватила губами соломинку.
         Мэриан потянулась, подцепила указательным пальцем очки.
          — Боже! — и, округлив глаза, спросила: — Подарочек с прошлой недели?
        Мулан кивнула.
         — Эмме здорово тогда досталось. Повезло ещё, что обошлось без сотрясений, да?
         — Без сотрясений, — подтвердила Эмма и поправила очки. Они так и норовили сползти, а всё из-за того, что с контактными линзами она совершенно разучилась их носить. — Как бы там ни было, чувак сам не на шутку нарывался. Вы, как, в порядке? — она обращалась в основном к Реджине, хотя и не была уверена, что хочет с ней общаться. Теперь все её мысли были заняты пухлыми губами, выкрашенными в опасный тёмно-красный цвет, а ещё тем, каково было бы впиться в них поцелуем.
        Реджина расправила плечи.
         — Да, спасибо, мисс Свон. Рэндольф не вернулся, чтобы попытаться ещё раз уложить меня в постель, стало быть, ваши старания не прошли даром.
        Что-то подсказывало Эмме, что на лучшие извинения, чем те, что только что прозвучали, она может не рассчитывать, но почему-то ей было всё равно. Она ответила своей самой ослепительной улыбкой.
         — Он просто мудак, которому нужно научиться уважать женщин, вот и всё.
         — Да! — подхватила Мэриан. — Таких нужно учить! Бесит, что мужики приходят сюда, чтобы попытаться переспать с лесбиянками. Неужели кому-то перепадало?
          Мулан покачала головой, а Эмма, пожав плечами, украдкой взглянула на Реджину, которая изящно потягивала через чёрную соломинку коктейль. Господи, эта женщина была безбожно красивой, и Эмма едва держала себя в руках.
         — Итак, — протянула она, когда Мулан снова принялась болтать с Мэриан, к которой, судя по всему, питала подозрительно тёплые чувства. — Где ваши остальные подруги?
        Реджина поставила бокал на столик и натянуто улыбнулась.
         — Они редко бывают здесь. Натуралки.
         — Даже так, — Эмма прислонилась к столу. — Приходят морально поддержать?
          — Вроде того, — качнула головой Реджина. Затем сложила руки на коленях и окинула её фигуру цепким, оценивающим взглядом. — Ваша куртка пережила атаку Рафаэля? Какая жалость, — в карих глазах сверкало озорство.
        «Рафаэль? Что за?.. Кто?!» — Эмма моргнула. — Ну… Да? — до неё не сразу дошло, что Реджина говорит о том говнюке, а когда это произошло, она окончательно растерялась. Разве его звали не Рэндольфом?
         Реджина тоже выглядела смущённой, впрочем, всего секунду.
          — Я не думала, что в наши дни кто-то может купить красную кожанку, — взгляд карих глаз снова скользнул по её лицу, и Эмма почувствовала, как оно вспыхнуло, а в животе всё скрутилось в тугой узел. Пусть Реджине не пришлась по душе её куртка, но вела она себя довольно дружелюбно. Может быть, даже… кокетливо? Эмма мотнула головой. Да нет, ерунда какая-то, наверное, она что-то неправильно поняла. Не могла эта женщина, вся такая крутая, красивая и образованная, заинтересоваться кем-то вроде неё. Они играют в разных лигах.
         — Не наезжайте на мою куртку, ладно? Просто не надо, — заулыбалась Эмма, хотя и считала, что ничего из этого не выгорит. Но очарованию Реджины было невозможно сопротивляться. И она, сама того не желая, скользнула взглядом по плечам Реджины, ненадолго задержавшись на декольте, а потом ниже, по ногам, облачённым в элегантные колготки, пока не остановилась на высоких чёрных каблуках.
        Проклятье, подумала Эмма, машинально облизывая губы, да эта женщина — ходячий секс.
       Реджина изогнула бровь, словно бросая молчаливый вызов, а глаза искрились таким довольным блеском, что Эмме снова захотелось схватить её за плечи, притянуть к себе и поцеловать.
          — Должно быть, вы очень привязаны к своей куртке.
         Эмма согласно промычала.
         — Мы с ней пережили много дерьма, — и наклонилась ближе. В глубине сознания, где-то очень-очень глубоко, промелькнула мысль, что они с Мулан должны работать. Не дело это, когда две из трёх работающих сегодня вышибал зависают в самом малолюдном месте. — Итак, — она кивнула на Мэриан и Мулан, которые настолько увлеклись разговором, что, казалось, не замечали никого и ничего вокруг. — Кажется, наши подруги могут закончить своё знакомство в одной постели.
        Реджина сдержанно кивнула и провела пальцем по столешнице. Её ногти были выкрашены в тёмно-серый цвет.
         — Да, похоже на то. Надеюсь, Мулан настроена серьёзно? Мэриан хотела бы встретить кого-то стоящего, — прошептала она и добавила: — У неё есть сын.
         Совсем не эти слова Эмма ожидала услышать от Реджины, но они её порадовали. И даже больше. Потому что Мулан была настроена серьёзно. Она была убийственно серьёзна по жизни. Больше всего на свете она хотела встретить хорошую девушку, создать семью и тем самым оправдать родительские ожидания. И ребёнок Мэриан — не помеха, напротив, потому что Мулан обожала детишек. Она с лёту нашла общий язык с Генри.
          — Раз так, то их союз, по-видимому, заключён ещё на небесах, — улыбнулась Эмма, но в голосе её не было ни намёка на шутливые нотки.
         Реджина осталась довольна её ответом. По крайней мере, её лицо озарила искренняя улыбка, и Эмма была готова поклясться, что никогда не видела ничего прекраснее. Проклятье, эти губы крепко и надолго запали ей в память.
        Из рации, висевшей на поясе Мулан, донёсся шум помех и потрескивания. Вышло громко и неприятно. Эмма, обрадованная тем, что додумалась убавить звук в собственной, отошла в сторону и нажала кнопку приёма.
          — Урсула? — спросила она, а сама не сводила глаз с Реджины. Если Урсуле понадобилась помощь, придётся распрощаться с разговором, но от одной только мысли об этом ей почему-то становилось невыносимо грустно. Эмма мысленно отмахнулась. Не стоит, наверное, слишком зацикливаться на причинах.
         В голосе ответившей Урсулы звучали раздражённые нотки:
          — Где вас черти носят, а? Мне нужно в туалет и сигаретку.
        Эмма повернулась к Мулан, а в ответ получила умоляющий взгляд, противиться которому было невозможно. Она всё понимала без слов. Хорошая коллега и подруга должна взять это на себя, позволив Мулан продолжить сближаться с Мэриан, а она — хорошая. Чувствуя, как бешено бьётся о рёбра сердце, она покосилась на Реджину, которая ответила ей спокойным взглядом. Эмма со вздохом нажала кнопку.
          — Иду, — а потом подарила Реджине ещё одну улыбку. — Ещё увидимся?
          Реджина поднесла к губам бокал и вздёрнула бровь.
          — Возможно, если буду благосклонна, — ответила она, но Эмма могла поклясться, что разглядела благодарность, похороненную в глубине карих глаз.

[X]

              Само собой, у Эммы не нашлось времени, чтобы вернуться и поговорить с Реджиной до её ухода из бара. И, конечно же, сама она освободилась только около восьми утра из-за парочки упёртых клиентов, наотрез отказывавшихся покидать танцпол в подвале. А это, в свою очередь, значило, что Генри уже проснулся и с нетерпением дожидался её возвращения. Распрощавшись с Дороти и Тото, спешившими вернуться домой, Эмма решила отвести сына куда-нибудь позавтракать.
          Было у неё предчувствие, если придерживаться такого распорядка всё время, может получиться прекрасная воскресная традиция. Кто знает, может, это пойдёт на пользу им обоим? И потом, после завтрака они могли бы отправиться в ближайший парк, где Генри хорошенько выбесится, да так, что по возвращению домой его не хватит ни на что другое, кроме просмотра фильма или возни с какой-нибудь книжкой. Она тем временем могла бы немного поспать. Гениальный план.
          Сегодня у Эммы не было сил развлекать Генри, но в то же время ей хотелось, чтобы подруги отдохнули от неё и мелкого. Поэтому она решила не идти в закусочную Бабули (хотя они всей душой любили именно это место), а позавтракать в небольшом кафе возле входа в парк Роджерса, оснащённого детской площадкой, на которой Генри смог бы вдоволь поиграть со сверстниками.
          Всю неделю Эмма думала о разговоре с Дороти. Умом, конечно, понимала, что подруги всегда придут ей на помощь, стоит только попросить, но в сердце прочно поселилась вина из-за того, что повесила на окружающих своего ребёнка.
          Расправившись с блинчиками, обильно политыми сиропом, Эмма в один присест выпила огромную кружку чёрного кофе с запредельным количеством сахара, пока Генри маленькими глоточками потягивал горячий шоколад с корицей и взбитыми сливками. Он продолжал грузить рассказами об увиденном ночью сне; долбанная Злая Королева стала мачехой Белоснежки (у неё в голове не укладывалось, какому больному ублюдку пришло в голову, настолько извращать старые добрые сказки), после чего наложила проклятие на целое королевство.
          В парке Генри сломя голову понёсся на площадку, а Эмма, кутаясь в куртку и пушистый шарф, уселась на одну из скамеек, сжимая в ладонях стакан кофе на вынос. Некоторое время она наблюдала за детьми. Замотанный в шарф по уши, в тёплых перчатках и ненавистной шапке, её сын резко выделялся на фоне остальных, но ей не хотелось, чтобы он совсем разболелся. Пока это были просто сопли, но из-за заложенного носа Генри никак не мог заснуть и пропустил несколько дней школы.
          При воспоминании о подругах, которые и на этот раз выручили, согласившись присмотреть за ребёнком, её снова охватило чувство вины. Из груди вырвался тяжёлый вздох. Она действительно слишком злоупотребляет добротой друзей. Может, ей почаще обращаться за помощью к Мэри-Маргарет и Дэвиду? Они — прекрасные люди, не раз подчёркивали, что хотели бы участвовать в воспитании Генри, а сам пацан называл их не иначе как «бабушкой» и «дедушкой». Но всё упиралось в то, что они жили дальше, чем подруги, и Эмма, которая попала в чудесную семью уже взрослой девчонкой, при всём желании не могла увидеть в них родителей. Мэри-Маргарет и Дэвид очень много для неё сделали, она ценила это и хотела бы быть более открытой в общении с ними, но не получалось. К счастью, её сынишка знаком с ними с рождения, стало быть, в его детстве есть хоть какое-то подобие семьи.
          Генри неуклюже карабкался по железным лесенкам и заливисто хохотал. Он легче находил общий язык со взрослыми, но, к счастью, не унаследовал материнской нелюдимости. Одиноким волчонком его точно не назовёшь. Вот и сегодня он успел обзавестись парочкой друзей. Мальчишка и девчонка с густыми копнами непослушных рыжих волос, гогоча и улюлюкая, носились вместе с ним по площадке. Кажется, они играли в догонялки.
          Забравшись на самую высокую башенку, Генри радостно помахал ей и тут же поправил ненавистную шапку, постоянно сползавшую на глаза, а уже в следующую секунду сделал рывок вправо, повис на перекладине и принялся раскачиваться взад-вперёд. Его смех был настоящей усладой для ушей, Эмма почувствовала, как грудь распирает от счастья и ошеломительного чувства любви к ребёнку, ставшему её благословением. Генри помог стать ей лучше, сподвиг меняться не только ради него, но и ради себя, и она понятия не имела, как сложилась бы её жизнь, если бы не этот пацан.
          — Ма! Ма! Посмотри на меня! Посмотри! — Генри сменял перекладины на турнике, с завидной лёгкостью перемещая свой вес вперёд, но рыжая девчонка не уступала ему в ловкости.
          — Генри! — крикнула она сквозь смех. — Я тебя сейчас поймаю!
          — Вижу, малыш! — Эмма сделала глоточек кофе. — Ты большой молодец! — и это было чистой правдой. Она говорила это не только из-за того, что была его матерью, просто Генри действительно был чертовски хорош, а ещё сообразителен не по годам, значит, сможет правильно растолковать её слова.
          Неожиданно в кармане завибрировал сотовый. Эмма вытащила его и увидела сообщение от Мэри-Маргарет. Мельком взглянув на Генри, который теперь гонялся за мальчишкой, она вдумчиво перечитала короткий текст. Мэри-Маргарет предлагала ей и Генри поужинать вместе, «где-нибудь на неделе». Что ж, похоже, они с Дэвидом действительно «очень сильно соскучились». Эмма же почувствовала новый укол вины — приёмная дочка из неё тоже никакая. Закусив губу, она попыталась прикинуть, какой из дней недели ей подходит больше всего. Решив, что среда или четверг будут как нельзя лучше, быстро набрала ответ и собиралась отправить, но в этот самый момент с детской плошадки донёсся душераздирающий вопль.
          Эмма вскинула голову, увидела, что её Генри, скривившись от боли, лежит на земле, а его новые друзья наперебой зовут мать. Они были в полном отчаянии. Эмма, сунув телефон в карман, швырнула стакан прямо на скамейку и опрометью бросилась на площадку. Две женщины, очевидно, матери рыжиков, оказались быстрее.
          Эмма собственным глазам не поверила, когда увидела, что Генри, вцепившись ручонками в одну из незнакомок, зарылся лицом в её дутую куртку.
          Что за хрень?!..
          — Генри… — Эмма рухнула на колени рядом с ними. Сын чуть отстранился, поднял на неё заплаканное личико. — Малыш, мама с тобой, слышишь? Что случилось?
          Генри протянул ручки, чтобы обнять её за шею, и всхлипнул.
          — Я упал с лестницы, мамочка, — горячее дыхание обожгло ей щёку. — Эннистон ловила меня и толкнула, — он часто моргал влажными ресницами. — Но Реджина обняла меня хорошо, — добавил, окончательно перебравшись к ней на руки.
          Эмма поцеловала его в лоб.
          — Это был всего лишь несчастный случай, да, малой? Несчастные случаи иногда случаются, — сказала она и оглянулась в попытке разобраться в произошедшем. Теперь, когда Генри прижимался к ней, Эмма чувствовала себя спокойнее. Жаль, совсем недолго, потому что сидевшая напротив Реджина-мать её-Миллс смотрела на неё широко распахнутыми глазами, а с ней — рыжеволосая бестия из GaY… Зелина? Сорванцы-рыжики могли быть только её детьми. У них троих было одинаковое выражение лица, да и непослушные огненно-рыжие шевелюры были слишком похожи, чтобы списать это сходство на что-то другое, кроме чёртовой генетики.
          — Ты — мать Генри? — выдохнула Реджина.
          Происходящее не на шутку взволновало Эмму. Откуда, чёрт возьми, Реджина знает Генри? Но во взгляде карих глаз читались забота и обожание, каких Эмма никогда прежде за ней не замечала, и ей пришлось напомнить себе, что не мешало бы для начала ответить на прозвучавший вопрос.
          — Да, — она шумно сглотнула. — Откуда ты его знаешь?
          Реджина взглянула на свернувшегося калачиком Генри.
          — Мулан привела его в среду в Хиллс, — выпалила на одном дыхании. — Я бываю там каждую неделю. Я… — она прикусила нижнюю губу, помолчала. — Я вовлечена во многие проекты. Пока Мулан проводила презентацию, я присматривала за Генри, читала ему.
          — О, — только и смогла произнести Эмма.
          Повисла странная, но очень уютная тишина, которую нарушил насмешливый голос Зелины.
          — Миленькое воссоединение, но разве вам, дети, нечего сказать Генри? — она окинула взглядом расстроенных рыжиков. — Эннистон? Монтгомери? Что надо сказать?
          Эннистон? Монтгомери? Да кто вообще в современном мире даёт детям такие имена?
          Эмма прикусила губу в попытке сдержать смешок, но что-то ей подсказывало, что Реджина прекрасно знает, какие мысли сейчас витают в её голове.
          — Мы сожалеем, Генри, — в один голос пропели Эннистон и Монтгомери.
          — Я просто хотела тебя поймать, — добавила девочка и, потянувшись, легонько похлопала Генри по ноге.
          Генри вздёрнул подбородок.
          — Всё нормально, — заявил он храбро, чуть дёрнувшись, когда Эмма быстро вытерла его мокрые от слёз щёки.
          — Не думаю, что у тебя что-то сломано, ты согласен, Генри? — улыбка Реджины была просто очаровательной. Такой нежной и заботливой, от неё волны тепла расплывались по телу Эммы, недавно считавшей, что красные губы Реджины не могут быть ещё красивее. Но нет, она превзошла себя, когда улыбнулась Генри. И где справедливость?
          Генри помотал головой.
          — Нет, Реджина, ты хорошо меня обняла.
          Эмма нахмурилась. По какой-то удивительной причине сын чувствовал себя в полной безопасности рядом с Реджиной. Интересно, сколько времени они провели вместе в среду? Кажется, Мулан придётся ей многое объяснить…
          Эмма ещё раз поцеловала его в лоб.
          — Что надо сказать, малой?
          — Спасибо, Реджина, — протянул Генри, ослабив хватку, и вывернулся в её объятиях.
          Улыбка Реджины стала шире.
          — На здоровье, Генри.
          Зелина закатила глаза.
          — Ладно, детишки, может быть, ещё немного поиграете? — она встала, кудрявые рыжие волосы развивались на ветру. — Я за кофе? — последний вопрос был адресован Реджине, и Эмма предположила, что Зелина делает это специально.
          — Ты в порядке? Поиграешь? — спросила Эмма у сына. Попытка Зелины сплавить детей пришлась как нельзя кстати. Она не могла вернуться домой, не получив маломальски вразумительного объяснения произошедшему сегодня.
          Генри кивнул.
          — Да! — прежде чем кто-то опомнился — ударил Монтгомери в плечо со словами: — Ты водишь! — и, расхохотавшись, побежал в сторону киосков.
          Эннистон рванула следом, а Монтгомери понадобилась целая секунда, чтобы сообразить, что произошло.
          — Догонялки, — пробубнил он и присоединился к остальным.
          Реджина посмотрела на Эмму.
          — Кофе? — её карие глаза сияли.
          Эмма кивнула, вспомнив брошенный на скамейке кофе, который даже распробовать толком не успела.
          — Было бы неплохо, — она поднялась и отряхнула с колен налипшую землю.
          — Таксики, я за кофе, а вы пока болтайте, — развернувшись на каблуках, Зелина зашагала прочь, а Эмма, проводив её взглядом, украдкой посмотрела на Реджину. На пухлых губах, окрашенных в красный цвет на тон нежнее, чем обычно, играла почти застенчивая улыбка. Пусть на Реджине было не платье, а чёрная куртка, серая шапочка, ботинки на каблуке и кожаные перчатки, выглядела она так же прекрасно, как и всегда, и Эмме пришлось очень постараться, чтобы сдержать порыв накрыть её губы поцелуем.
          — Присядем? — выдохнула Эмма.
          Реджина проводила её к ближайшей от площадки скамейке, на которой валялись скомканные пледы и стояла корзина с закусками. Всё продумано и очень по-домашнему. Именно так поступают ответственные взрослые.
          Эмма, плюхнувшись на скамейку, уставилась на детишек, радостно играющих поодаль. Реджина проследила за её взглядом.
          — С Генри всё будет в порядке? — спросила она.
          Эмма пожала плечами.
          — Наверное. Он же крутой пацан. Да и Монтгомери с Эннистон извинились, нет? Несчастные случаи иногда случаются.
          Реджина фыркнула.
          — Не ведись на миловидность моей сестрицы. С тем же успехом её дети могли толкнуть Генри. У неё коварные дети, — она многозначительно изогнула бровь. — Ей под стать.
          Эмма не знала, что на это ответить, но и промолчать не могла, поэтому решила по возможности обойти опасную тему, прикинувшись совсем дурочкой.
          — Подожди-ка, — она вскинула руку. — Зелина — твоя сестра?
          С губ Реджины слетел хриплый смешок. Но удивлённой она не выглядела, вероятно, привыкла к такой реакции окружающих на новость о своём родстве с Зелиной.
          — Одна мать, разные отцы, — пояснила она. Её щёки порозовели, ветер трепал выбившиеся из-под шапки пряди иссиня-чёрных волос. — У Зелены — рыжий британец, а у меня — невысокий пуэрториканец.
          Эмма снова кивнула.
          — Генетика — стрёмная штука.
          — Не говори, — согласилась Реджина. — Зелина жила с отцом в Лондоне. Мы с ней и не общались толком, пока она не вышла замуж за Уолша и не перебралась сюда.
          Снова воцарилась тишина. Эмма нетерпеливо поёрзала. Куда запропастилась Зелина? Молчание затягивалось, и она решила, что надо чем-то заполнить тишину, но самой безопасной темой сейчас казалась только одна. Генри.
          — Итак. Ты и пацан?
          Реджина улыбнулась.
          — Поверить не могу, что Генри — твой сын. Мир тесен… — она замолчала. Несколько мгновений смотрела на Генри, который, забравшись на самую высокую горку, приценивался, как бы эффектнее спуститься вниз. — Знаешь, может это тебе покажется странным, но я почувствовала особую связь между нами. Мы читали сказки о Злой Королеве. Меняли голоса.
          Эмма не осмелилась задавать встречные вопросы. Ей и так было невыносимо видеть смущённый румянец на щеках Реджины.
          — Ничего странного. Генри всегда ладил со взрослыми. он… особенный ребёнок, — прошептала она почти с благоговением. — Иногда я смотрю на него и не верю, что родила его.
          -Вероятно, ты была совсем юной, когда забеременела, — Реджина не сводила взгляда с её лица.
          — Мне было семнадцать, — без тени улыбки ответила Эмма. — Я была очень испорченной, но Генри помог мне исправиться, — и, откинув волосы со лба, поправила шарф: — помог стать лучше. Мы с ним были бы совсем одни, но, к счастью, нам повезло. У меня отличные друзья, но ты это и без меня знаешь.
          Реджина кивнула.
          — Да, Мулан, а ещё та девушка, которая забирала его в среду?..
          — Руби.
          — Руби, точно, — губы Реджины искривились в слабой улыбке. — И ты работаешь вышибалой в лесбийском баре.
          Эмма при всём желании не могла сказать, спрашивала Реджина или просто констатировала факт. Иногда её было очень сложно прочитать. Эмма сдержанно кивнула. Попытка одновременно следить за сыном и общаться с красивой женщиной не увенчалась успехом. А жаль — ей хотелось и то и другое.
          — Вообще-то, — заговорила она, решив прояснить момент, который, по её мнению, интересовал Реджину больше всего. — Я — налоговый поручитель и лесбиянка. Когда Мулан предложила мне возможность подзаработать… — она пожала плечами.
          В глазах Реджины промелькнуло что-то похожее на облегчение.
          — Логично, — сказала она коротко и…
          Эмма растерянно нахмурилась. Неужели Реджина ухмыльнулась? Или показалось? Разобраться не успела. Неожиданно из ниоткуда появилась Зелина.
          — Эй, лесбияночки, о чём шепчемся? — усевшись слева от Реджины, она вручила им стаканы кофе на вынос. — Простите, пришлось поторчать в очереди, — совершенно по-детски хихикнула она, но Эмма ей ни на йоту не поверила.
          Реджина закатила глаза. Сделала глоточек кофе, выдала многозначительное:
          — Кто бы сомневался, — и уставилась на Генри.
          — Спасибо, — пробормотала Эмма и, устроившись поудобнее, проследила за взглядом Реджины.
          — Оооо, — Зелина не скрывала раздражения. — Не обращайте на меня внимания, продолжайте флиртовать! Нет? Ладно, пойду проверю детей…
          Эмма не сдержала улыбку, но честно попыталась спрятать её за стаканом кофе.
          — Думаю, нам с Генри лучше вернуться домой, — она подавила зевок, — я ещё не ложилась.
          Реджина в ужасе воззрилась на неё.
          — Ты не спала?! Как ты вообще держишься? Надеюсь, ты не на машине? — она не имела никакого права устраивать допросы с пристрастием, но Эмма не возражала, хотя и находила её волнение удивительным. Должно быть, она переживала в основном из-за Генри, по какой-то причине запавшего ей в душу (не то чтобы это казалось Эмме странным, её сынишка — само очарование), но можно же надеяться, что причина и в ней тоже. Надежда умирает последней.
          — Не переживай, всё в порядке, — Эмма подмигнула ей и, вскочив со скамейки, повернулась к сёстрам. — Что ж, было… приятно поболтать?
          — Не совсем ужасно, — пробормотала Реджина.
          Эмма подавила смешок.
          — Может, ещё увидимся? В Хиллс или в баре? — она не хотела показаться нетерпеливой, но ей очень хотелось увидеть Реджину, желательно, как можно скорее. Было бы очень здорово.
          — Может, — подтвердила Реджина, даже взглянув на Эмму, а потом и вовсе вытащила сотовый и уткнулась в экран.
          Зелина закатила глаза.
          Эмма вздохнула.
          — Ладно, Реджина, береги себя.
          Реджина пробубнила что-то неразборчивое.
          — Я тоже буду беречь себя, — развеселилась Зелина, — большое спасибо.
          Эмма, развернувшись, зашагала на детскую площадку.
          — Собирайся, пацан! — крикнула она. — Пора домой!
           Генри почти не спорил с ней, разве что совсем чуть-чуть, для порядка. Выглядел он абсолютно вымотанным. Эмма разрешила ему попрощаться с Реджиной. Они обнялись, и она сказала ему на прощание несколько слов, но Эмма, находившаяся на порядочном расстоянии, не расслышала ни одного. Генри вприпрыжку вернулся к ней, послушно вложил ладошку ей в руку и потянул за собой. Эмма шла, не оборачиваясь, но что-то ей подсказывало, что Реджина не сводила с них взгляда.

0

7

Глава 6: Реджина

—… и это свидание, честное слово, Реджина, он может оказаться моим единственным! Он пригласил меня на суши, а ты ведь знаешь, как я обожаю суши, правда? Его зовут Фредерик, но ему нравится, когда его называют Фредом, и он очень красивый, очень галантный и тоже блондин. Я говорила, что он купил мне цветы? Красные розы, попрошу заметить, и…
          В какой-то момент Реджина перестала вслушиваться в восторженный лепет Кэтрин о последнем свидании и потенциальном муже Фредерике, нет, Фреде, мысленно переключившись на абсолютно другое блондинистое создание. Оно стройнее, с зелёными глазами, в красной кожаной куртке и — ох! — женского пола. Последнее было особенно важным, по крайней мере, в понимании Реджины.
          Ах, до чего же Эмма Свон восхитительная, какие прелестные у неё женские формы и чувственные губы. Губы, которые, вероятно (но необязательно), не выходили у Реджины из головы большую часть времени. Вероятно (но необязательно), она думала о них и прошлой ночью, изнемогая в постели, одинокая и взвинченная, пока не обнаружила в ящике прикроватной тумбочки свой верный вибратор. И взвинченность прошла.
       Реджина наверняка чувствовала бы большее смущение, но у неё банально не оставалось ни времени, ни сил на такие жалкие эмоции. Вместо этого она поддакивала в нужных местах, когда Кэтрин умолкала на пару мгновений, чтобы прожевать и проглотить Фетучини Альфредо, а в остальное время летала далеко в своих мыслях, благо, её лучшая подруга и партнёр ничего не замечала.
          Было обидно, правда, обидно, сколько времени она тратила на мысли об Эмме Свон. При том что в GaY женщина вела себя просто возмутительно. Вбила в свою дурную голову, что ей, Реджине, нужна помощь, чтобы справиться с мудаком вроде Рубена. Но потом выяснилось, что пять лет назад она родила сына, растит и не отказывается, и это просто очаровательно. Теперь Реджина уже и не знала, что делать дальше. Ей не могла понравиться Эмма Свон, сама мысль об этом казалась нелепой. Само собой, Генри — милашка, и она не отказалась бы пообщаться с не по годам умным мальчонкой, но его мамаша выбешивала своей непоколебимой самоуверенностью. Но смотрелась ли задница Эммы Свон отпадно в обтягивающих джинсах? Да, даже Реджина не могла отрицать очевидного, но она всего лишь лесбиянка! Нельзя упрекнуть женщину за то, что ей нравятся упругие задницы и обтягивающие джинсы. Ну да, возможно, у Эммы Свон так же были красивые волнистые белокурые волосы и притягательные зелёные глаза, как бы между прочим отметила про себя Реджина. Но такое заключение сделал бы каждый, у кого есть глаза. Ну да, в парке Эмма Свон не произвела на неё ужасного впечатления, но там же были дети, которые наверняка скрасили своим присутствием не шибко приятный воскресный день…
          А куртка Эммы выглядела просто отвратительно, даже если на ней самой смотрелась немного привлекательно.
          Реджина пригубила вино и решила для себя, что Эмма Свон всего лишь мигающая точка на её радаре. Вот да, просто крошечная точка, но тогда почему, чёрт возьми, она продолжает размышлять, не затесалась ли где-то поблизости миссис Эмма Свон, которая время от времени приглядывает за Генри. Мальчишка заслужил, чтобы в его жизни присутствовали оба родителя, но если второго нет, то нет ничего плохого в том, чтобы она иногда проводила время с Генри, потому что отрицать возникшую между ними связь, было невозможно. Да она и не стала бы, потому что Генри Свон — само очарование, словами не описать насколько. Может, если повезёт, она встретит его сегодня в Хиллс. Не то чтобы она была заинтересована в более тесном знакомстве с Эммой Свон, всё исключительно ради благополучия Генри (и её собственного).
          — … и я такая… Реджина, ты меня вообще слушаешь?!
          Реджина встрепенулась, вскинула голову и встретилась с пытливым взглядом голубых глаз лучшей подруги.
          — Что? Да, Кэтрин, — она подцепила вилкой пасту. — Фредерик, похоже, очень классный парень.
          Кэтрин опустила нож.
          — Я говорила о своём последнем судебном разбирательстве, — со вздохом ответила она и, изогнув бровь, посмотрела на Реджину своим фирменным взглядом, выдержать который могли лишь избранные. В нём читалось: не мели херни.
          Реджина покачала головой.
          — Да, я знаю. Твоё последнее дело, — она улыбнулась и медленно прожевала еду. Пора бежать в Хиллс, чем быстрее, тем лучше.
          Кэтрин уронила руки на стол, улыбнулась и с предвкушением посмотрела на Реджину.
          — Не хочешь поделиться со мной своими думами? — кажется, её забавляло поведение подруги, но в своей заботе она была несомненно искренна.
          Реджина поджала губы, почувствовав, как жар бросился в лицо. Щёки наверняка окрасились слабым румянцем, но она надеялась, что за макияжем этого не видно. Склонив голову так, что волосы закрыли лицо, бросила:
          — Задумалась о работе, — и сама поразилась, как неубедительно прозвучали слетевшие с губ слова.
          Кэтрин никогда и ничего и никому не спускала, особенно подругам, которые пытались увиливать от разговоров с ней. Реджина об этом знала, поэтому ни капельки не удивилась, когда Кэтрин, хихикнув, покачала головой. Не купилась.
          — Конечно. Работа. — Мгновение она молчала, а затем потянулась и нежно накрыла ладонь Реджины своей. — И это никак не связано с воскресной встречей в парке?
          — Я скоро сожгу Зелину адским пламенем, — пробормотала Реджина и сделала ещё один глоточек вина.
          Кэтрин закатила глаза, небрежно махнула рукой.
          — Да, Зелина мне рассказала. Что, без ума от пацана, да?
          Реджина не ответила.
          А Кэтрин и не думала сдаваться.
          — Она сказала, вы с Эммой обменивались страстными взглядами. Сказала, что чувствовала сексуальное напряжение, пока стояла у киоска, — она помолчала, видимо, рассчитывая, что Реджина что-нибудь скажет, но та не собиралась доставлять ей такого удовольствия. — Ой, брось, Реджина, в этом нет ничего постыдного. Эмма — горячая штучка… Даже я, натуральная натуралка, восхищена её руками. И ты уже запала на её пацана. Что тебя останавливает?
          — Эмма Свон меня не привлекает, — просто ответила Реджина. Швырнула на скатерть столовые приборы, сложила руки на коленях.
          Кэтрин даже бровью не повела.
          — Слушай, Реджина, мы не каждый день встречаем интересного нам человека… — она осеклась, перехватив взгляд тёмно-карих глаз. — … я помню, Мал проехалась по тебе, но прошло два года! — она показала два пальца в попытке донести свои мысли до подруги, продолжавшей буравить её молчаливым взглядом. — Два года, Реджина! Пора открыться новым отношениям. Я знаю, ты хочешь того же, чего хотела до знакомства с Мал, ничего не изменилось, — закончила она.
          Реджина допила остатки вина. И сжала хрупкий бокал так сильно, что побелели костяшки пальцев, а в голове промелькнула тревожная мысль, что он может разбиться.
          — Не смей в моём присутствии говорить о Мал Хорн, — прорычала она.
          Взгляд Кэтрин смягчился.
          — Как бы там ни было, — со вздохом подытожила Кэтрин, — Эмма — не Мал. Она кажется очень милой, пусть и грубоватой местами, — выдержала паузу. — Но, может, это даже хорошо? Тебе нужен человек, способный бросить тебе вызов, просто… не такой сильный как от сама-знаешь-кого.
          — Мы можем больше не обсуждать это? — Реджина со стуком поставила бокал на столешницу. Ей стоило огромных трудов забыть Мал Хорн, сногсшибательную и изворотливую прокуроршу, с которой Реджина четыре года назад схлестнулась в суде, а потом оказалась вместе с ней в одной постели. Отношения казались настоящими и искренними, не лишёнными будущего, пока Реджина не застукала Мал в постели с другой, тоже адвокатом защиты, и не осознала, что нет ничего настоящего, искреннего и не лишённого будущего, особенно в том, что касается мисс Хорн.
          Кэтрин снова вздохнула, но, видимо, решила притвориться, что не слышала просьбы.
          — Просто… не закрывайся, ладно? Ты можешь прошляпить что-то очень и очень хорошее, понимаешь? — она громко сглотнула. — Я вот не могу забыть вечер вашего с ней знакомства. Без шуток, Реджина, между вами летали сраные искры, — сделала ещё одну паузу для большего эффекта. — Фейерверки!
          Реджина закатила глаза, взглянула на наручные часы — старые, отцовские, они выглядели массивными и больше подходящими мужчине, поэтому резко выбивались из её образа, — и подытожила:
          — Мне лучше поторопиться. Мы с Мэриан разрабатываем программу для детей на ближайшие месяцы, и она начнёт принимать решения без меня, — и, отодвинув стул, встала.
          Кэтрин расхохоталась.
          — Ты посмотри-ка, — поддразнила она с улыбкой. — Как будто это не её работа, а твоя.
          Реджина подхватила сумочку.
          — Ха, ха, ха.

[X]

          Генри (или Эммы, если на то пошло) не было вчера в Хиллс (она не могла объяснить, почему вдруг решила, что Эмма появится там, но всё равно была немного разочарована), и в какой-то момент Реджина поймала себя на том, что нервничает и отлынивает от работы.
          Она действительно нервничала и отлынивала, да так сильно, что на это обратила внимание Кэтрин. И секретарша, которая только и делала, что лезла с вежливыми, но очень дурацкими вопросами, может ли она что-то сделать.
          Они с Мэриан начали разрабатывать программу для Хиллс, но вчера у них не хватало персонала (ничего нового, учитывая, что с деньгами тоже было туговато), да и Белль из библиотеки всё никак не могла справиться с домашним заданием самостоятельно, поэтому Реджине ко всему прочему пришлось ей помогать.
          Ужинать она отправилась к Мэриан, а потом, вымыв посуду, загнав Роланда в ванну и уложив спать, расположившись на диване с бокалом вина, допоздна выслушивала восторги подруги в отношении Мулан, дескать, какая она «замечательная» и «милая». Но самое главное, ей хватило духу пригласить Мэриан на свидание, чему Реджина была только рада. Даже больше, она была счастлива за подругу. Правда. Мэриан заслужила «замечательную» и «милую» женщину, но её успехи на личном фронте совсем не помогали Реджине, продолжавшей размышлять об Эмме Свон, Генри, разговоре с Кэтрин и своих ночных манипуляциях с вибратором.
          Поэтому, когда Реджина, вернувшись с одиннадцатичасового совещания, обнаружила на рабочем столе записку от матери, приклееную к монитору компьютера поверх коротенького послания от секретарши, с именем и номером телефона генерального директора, она увидела в этом своего рода знак. И без долгих раздумий пригласила Тамару выпить вместе после работы, если, конечно, у неё найдётся свободная минутка.
          Вот почему она сидела сейчас в GaY, неспешно потягивая джин с тоником и время от времени посматривая на наручные часы. Народу было предсказуемо мало. Сегодня четверг, а подвальное помещение закрыто во все дни, кроме пятницы и субботы. Но двери лаунж-зоны были открыты для посетителей. Посидеть в одиночестве и расслабиться за бокальчиком чего-нибудь крепкого было даже приятно.
          В какой-то момент ей в голову стала закрадываться пугающая мысль: «Что, если Тамара вообще не придёт?» С другой стороны, Реджина допускала такое развитие событий. Она со своим звонком свалилась как снег на голову, и сама согласилась, если у Тамары не получится пораньше освободиться, они встретятся в другой день, чтобы устроить настоящее свидание.Реджина загуглила её, желая убедиться, что мать не пытается свести её с какой-нибудь Круэллой де Виль, и была приятно удивлена материнским вкусом. Тамара оказалась настоящей красавицей, с копной роскошных тёмных волос и выразительными глазами, а ещё в ней чувствовалась хватка.
          Но, если совсем честно, Реджина не могла отрицать, что ей в общем-то плевать, объявится Тамара сегодня или нет.
          — Можно повторить? — она показала бармену пустой бокал.
          — Момент!
          Реджина перевернула сотовый и обнаружила новое сообщение. От Тамары. Провела пальцем по экрану, открывая его и не чувствуя в этот момент ровным счётом ничего. Сегодняшнее свидание было ничем иным, чем импульсивной попыткой сделать что-нибудь со своей жизнью, встретить человека, с которым получилось бы обрести счастливое будущее, оставляя за собой способность полностью контролировать его. Она не любила пускать всё на самотёк, а когда один-единственный раз поддалась соблазну, Мал Хорн прошлась по ней пятидюймовыми красными шпильками.

          Реджина, мне очень жаль, но я сегодня не смогу. Куча бумажной работы. Может, поужинаем вместе в выходные? Тамара.

          — Ваш Джин-тоник, — с этими словами бармен поставила перед ней наполненный до краёв стакан.
          Реджина проследила кончиком пальца капли конденсата, стекающего вниз по стеклу. Она набрала ответ, не соглашаясь, но и не отказываясь от приглашения, а потом решила, что добьёт коктейль и сразу отправится домой, где, приняв долгую ванну, пораньше ляжет спать. У неё не было планов на выходные, но, скорее всего, не обойдётся без Зелины и рыжиков, значит, самое время восстанавливать силы. Они ей понадобятся.
          Интересно, что Эмма и Генри запланировали на выходные? Эмма работает? Может, они снова собираются в парк? Если собираются, я могла бы попросить Зелину и детей…
          — Нет! — отрезала Реджина решительно и, выпрямившись, сделала большой глоток напитка.
          — Ты всегда разговариваешь сама с собой?
          Реджина развернулась на барном стуле и не без удивления обнаружила не кого иного, как Эмму Свон, губы которой кривила привычная насмешливая улыбка, а зелёные глаза светились радостью. Она небрежно прислонилась к стойке.
          — Эмма! — выдохнула она. Её пальцы сильнее сжали бокал. — Что ты здесь делаешь?
          Эмма улыбнулась.
          — То же, что и ты, — бросила Эмма, а потом отвернулась и жестом подозвала бармена. — Куинн, можно мне тоже Джин-тоник?
          — Не вопрос, Эм! — Куинн кокетливо улыбнулась в ответ.
          Реджина почувствовала, что у неё сжалось горло.
          — Значит, расслабляешься.
          Отвернувшись, Реджина почувствовала, как оценивающий взгляд Эммы неспешно скользит по её телу, и постаралась не показать охватившее её волнение.
          — Что-то вроде того, — прошептала Эмма. — Если ты одна, мы могли бы занять свободную кабину и расслабиться вместе?..
          Красная кожаная куртка всё ещё казалась ей невероятно отвратительной, но она могла бы посидеть с Эммой. Просто удобства ради. Да и логично это. Не сидеть же им по разным углам. Она не будет выглядеть жалкой, одинокой лесбиянкой, если согласится на предложение Эммы. Это всего лишь здравый смысл.
          — Да, хорошая идея, — соскользнув со стула, она подхватила с соседнего пальто и сумочку.
          Эмма забрала стаканы и поспешила в дальнюю кабину, подальше от бара, скрытую от посторонних глаз. При этом она игнорировала остальные свободные кабины, встречавшиеся по дороге, которых было немало.
          Они сели друг напротив друга. Реджина, положив вещи справа от себя, потягивала коктейль и старательно избегала встречаться с вышибалой взглядом. Теперь, когда Эмма сидела на расстоянии вытянутой руки, она с болью в сердце осознала, почему всё время думала о ней. Трудно обманывать себя, когда Эмма сидит перед тобой, вся такая из себя восхитительная и с чувственными губами. А теперь она ещё сняла куртку и свитер, оставшись, Господи, в обрезанной футболке. Реджина не могла перестать пялиться на её бицепсы.
          Они были хороши, просто очень-очень хороши.
          Реджина сглотнула. Пригубила коктейль, лихорадочно соображая, что бы такое сказать, и выпалила первое, что пришло ей в голову:
          — С кем сегодня Генри?
          Эмма улыбнулась и тоже сделала большой глоток напитка.
          — С бабушкой и дедушкой. Мы ужинали с ними. Генри захотел остаться на ночь, вот и я подумала… почему бы не пропустить стаканчик? У меня не часто выдаётся свободный вечерок. Если я не с Генри, то обычно работаю, — пояснила Эмма, а её зелёные глаза в это время с любопытством изучали её лицо.
          Реджина кивнула.
          — Логично, — Реджина чуть склонила голову. Сама она с некоторой опаской разглядывала сидевшую напротив женщину, очень и очень красивую женщину. — Твои родители? Они тоже живут в городе?
          На лице Эммы промелькнула совершенно непонятная тень досады. Она исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя в зелёных глазах что-то нечитаемое. Но Реджина заметила, в основном из-за того, что не сводила с новой знакомой взгляда.
          — Нет, они не… — Эмма закусила губу. — Это сложно объяснить.
          Может быть, это не её родители, а родители отца Генри? Или родственники бывшей любовницы настолько прикипели душой к подрастающему малышу, что решили и дальше участвовать в его воспитании?
           — Всё нормально, — отмахнулась Реджина, хотя было видно невооружённым глазом, что она задела её за живое. — Ты не обязана рассказывать мне о том, о чём не хочешь.
          — Нет… — мгновение Эмма молчала, видимо, взвешивая все «за» и «против». Реджина сразу смекнула, что если с ней сейчас решат чем-то поделиться, она сразу почувствует себя особенной. — Это не мои родители, — с нажимом произнесла Эмма, разглядывая трещинки на деревянной столешнице. — Вообще-то, да, они мои приёмные родители, но я переехала к ним совсем взрослой девчонкой, и мне не очень уютно называть их «родителями», понимаешь?
          Реджина невольно подалась навстречу и накрыла ладонь Эммы своей. Она чувствовала, как бешено колотится в груди сердце, и никак не могла понять, почему разговор производит на неё такое сильное впечатление.
          — Мне жаль это слышать, — проговорила искренне. — Ты выросла в системе?
          Эмма кашлянула.
          — Да… меня перекидывали туда и обратно. Пока не попала к Мэри-Маргарет и Дэвиду.
      — Но они удочерили тебя? — спросила Реджина. Она получала большинство ответов на волновавшие её вопросы относительно Эммы Свон. Закрытая книга — душа сидевшей напротив женщины — постепенно приоткрывалась, и она поймала себя на том, что ей не терпится узнать больше.
       Эмма подняла голову и встретилась с ней взглядом.
          — Да, и… они обожают Генри, а Генри без ума от них, — на её губах появилась та самая потрясающая улыбка, что и каждый раз, когда речь заходила о сыне. — Из меня вышла не лучшая приёмная дочь, но я хочу, чтобы у Генри было больше родных людей, чем у меня, и… — она не договорила, и невысказанная мысль повисла в воздухе, впрочем, слова здесь были излишни.
         — Эм-ма, — Реджина перевернула бледную руку и на мгновение застыла, поражённая тем, как контрастирует между собой цвет их кожи. Сразу захотелось узнать, как будут смотреться остальные части тела, прижатые друг к другу. Переплетённые ноги. Пробегающие вдоль живота пальцы Эммы. Её собственные губы, ласкающие грудь Эммы, а потом опускающиеся ниже… Нет! Она не может думать об этом сейчас. — По-моему, ты даёшь Генри всё, в чём он нуждается, с родственниками или без них.
         Эмма, похоже, тоже не могла оторвать взгляда от их сплетённых рук.
          — Правда? — прошептала она чуть дрогнувшим голосом, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони. — А мне иногда кажется, что я постоянно лажаю. Очень боюсь, что испорчу его, и он вырастет похожим на меня.
       Реджина понимала все страхи и тревоги, мучившие Эмму большую часть времени; у неё перед глазами никогда не было достойного родительского идеала, на который можно было бы равняться.
          — Ты замечательная, знаешь это? — прошептала Реджина. — А Генри — замечательный ребёнок, если ты ещё этого не заметила.
        — Да, понятия не имею, как так вышло, — Эмма со вздохом сделала ещё один большой глоток.
        Реджина убрала руку, откинулась на спинку дивана и потянулась за своим стаканом.
          — Но почему Генри? — она допила напиток и потрясла кубиками льда в стакане. — В смысле, почему ты назвала его Генри?
        Глаза Эммы засияли.
          — Так звали социального работника, который устроил меня в семью Дэвида и Мэри-Маргарет.
       Реджине очень хотелось узнать об Эмме побольше, особенно про её детство, про Генри и, возможно, увидеть её обнажённой. Было почти невыносимо игнорировать покалывания, продолжавшиеся даже после того, как она выпустила руку Эммы. Её губы ныли в предвкушении, а внизу живота разлилась сладкая истома.
          — Правда?
        Эмма кивнула и продолжила:
          — Да. Я всю жизнь моталась по разным семьям и приютам, и за мной было закреплено столько социальных работников, что всех не упомнишь. В какой-то момент я смирилась с тем, что у меня никогда не будет семьи, а потом ко мне приставили его. Старого чувака, годами варившегося во всём этом, которому я при первой встрече высказала, что с меня хватит, но… — она покачала головой.
      Реджина не находила объяснения тёплой нежности, возникшей в груди, или тому, что не могла перестать улыбаться. Она прикрыла глаза, тем самым призывая Эмму продолжать.
      — Но он сказал, хрена с два у тебя не будет семьи, а потом нашёл Дэвида и Мэри-Маргарет. Поздновато, конечно, — Эмма нежно улыбнулась, — но я всё равно чертовски ему благодарна.
      Реджина ещё потрясла подтаявшими кубиками льда в стакане.
          — Моего отца звали Генри, ты знаешь об этом? — она скользнула взглядом по ледяной жиже, раздумывая, а не купить ли по бокалу вина.
      Эмма вскинула голову.
          — Серьёзно?
        — Угу, — промурлыкала Реджина. — Я рассказала Генри, когда мы познакомились, но, кажется, он мне не поверил, — низко засмеялась она.
          — Не думаю, что он вообще встречал других Генри, — подхватила Эмма.
       Реджина почувствовала, как собственные губы против воли растягиваются в улыбке, и решила, что, должно быть, выглядит сейчас конченной идиоткой.
          — Вообще-то его звали Энрике, но мать говорила, что это слишком… иностранное имя, — она помолчала. — Матери никогда не нравилось, что я унаследовала от него… цвет кожи.
       Эмма нахмурилась. Между её бровей залегла глубокая складка.
          — Что?! Ты невероятная красавица!
       Реджина вспыхнула из-за невзначай брошенных слов, и она облизала губы, осознав, что не может отвести глаз от губ Эммы.
          — Да, но… — она ещё немного помолчала в попытке подобрать подходящие слова. — Мать всегда возлагала на меня большие надежды, особенно на меня, и в этом мире всегда проще добиться успехов, если ты находишься наравне со всеми. Поэтому папа взял мамину фамилию, а меня никогда не обучали испанскому языку и не одобряли интереса к родословной.
       Эмма вздёрнула бровь.
          — Ерунда какая-то, — сказала она просто.
         Реджина согласно промычала и продолжила:
          — К счастью, она немного ослабила хватку и даже смирилась с тем, что я — лесбиянка, но… — она провела пальцем по кромке стакана. Промелькнула удивлённая мысль, что ей очень легко открываться Эмме, при том, что никогда не теряла бдительности в общении с посторонними. Может, это из-за того, что Эмма только что поделилась с ней чем-то очень сокровенным. Может, из-за достаточно крепкого Джина-тоника. А, может, из-за того, что Эмма была… Эммой. — Я особо об этом не распространяюсь. Женщине, да ещё латиноамериканке, трудно добиться успеха в моей области, а если она — лесбиянка?..
          — Отстойный мир, — припечатала Эмма и подарила ей ободряющую улыбку. — Но… — она кивнула в сторону бара. — Как насчёт бокала вина?
         Реджина не сдержала ответной улыбки.
          — Ты читаешь мои мысли.

[X]

          Реджина даже не поняла, как так вышло, но стрелки на часах неумолимо подбирались к двум ночи, они с Эммой по-прежнему сидели в уединённой кабине бара, пили вино (она давно потеряла счёт бокалам) и чувствовали себя намного комфортнее в обществе друг друга, чем можно было представить в начале знакомства.
          На протяжении всего вечера они придвигались ближе, как будто их притягивало магнитом, и с каждой минутой всё труднее было совладать с собой. Вот почему в какой-то момент Реджина, не сдержавшись, дотронулась до её руки. Несколько прикосновений, почти невесомых, от которых мурашки по коже, и сплетённые пальцы легли Эмме на колено.
          Сладостная дрожь пробежала по телу Реджины до самых кончиков пальцев. А Эмма… Эмма выглядела невероятно красивой в тусклом освещении бара. Уставшей, но безумно счастливой. Белокурые волосы спутались. Реджина хотела прижаться губами к её шее, челюсти, поцеловать кончик носа и, наконец, губы.
          Эмма провела пальцами вдоль её руки. Смотрела она таким взглядом, будто сама хотела проделать всё то, о чём думала Реджина. Будто она тоже хотела поцеловать её. Но разве можно?.. Разве ситуация после этого не станет опаснее? Страшнее? Реджина вздрогнула, когда Эмма осторожно взяла её за локоть и сократила расстояние между ними до минимума. И, обжигая горячим дыханием ухо, прошептала:
          — Ты охерительно красивая, знаешь?
          Реджина закрыла глаза в попытке сохранить спокойствие.
          — Неужели? — спросила она. Выдохнула.
          Эмма промычала что-то неразборчивое. Она была опасно близко. Реджина почувствовала, как бешено застучало сердце, когда Эмма пробежалась ладонями по её плечам и зарылась пальцами в её волосы.
          — Ты… — она помолчала. — Ты самая потрясающая женщина из всех мне известных, и я просто… — сглотнула, поглаживая шею вспотевшими ладонями, но прикосновения её не казались неприятными. — Я хочу поцеловать тебя. Безумно. С момента нашей первой встречи.
          Реджина понимала, что это опасно, но всё равно склонила голову и встретилась взглядом с Эммой. Зелёные глаза казались темнее из-за вожделения, опьянения, желания… Реджина едва могла различить разницу, особенно теперь, когда их губы разделяли считанные дюймы.
          — Тогда почему до сих пор не поцеловала? — услышала Реджина собственный голос, хотя это было последним, чего она сейчас хотела. Но у Эммы были очень чувственные губы. Целовательные.
          — Я… — Эмма растерянно моргнула. Помолчав, хрипло добавила: — Я сомневалась, что ты этого хочешь, — и отвела глаза, но уже в следующее мгновение снова смотрела на её губы.
          Реджина не сдержала смешок. Неужели Эмма Свон — настоящая? Она всерьёз засомневалась в собственном вкусе, раз её стали привлекать такого рода женщины.
          — Ты — идиотка, — прошептала Реджина. И, казалось, даже воздух вокруг них наэлектризовался до предела, когда её голова ещё чуть наклонилась вперёд. Знала, что надо бы остановиться, что ничем хорошим это не кончится. Им с Эммой лучше оставаться знакомыми, возможно, друзьями. Всё остальное неизменно закончится для неё разбитым сердцем, потому что в один прекрасный момент Эмма поймёт, что она — не тот человек, который нужен им с Генри. Они бросят её, и она останется совсем одна.
          Но Реджина не могла себя остановить. Ни тогда, когда Эмма, ничуть не задетая обращением, закрыла глаза и выдохнула ей в губы:
          — Привет.
          Они соприкоснулись носами и всё вокруг, казалось, застыло в предвкушении. Реджина не слышала ничего, кроме прерывистого дыхания Эммы, и не видела ничего, кроме бледной кожи. В этот момент весь её мир сузился до одной лишь Эммы. Эммы. Эм-мы.
          Но стоило губам встретиться, и всё вокруг ожило. Сердце Реджины было готово выскочить из груди. Первый поцелуй был мягким, нерешительным, почти воздушным. А потом Эмма оторвалась от её губ, но лишь для того, чтобы, притянув её ещё ближе, снова поцеловать, в ответ на что Реджина в неистовом отчаянии потянула за футболку. Второй поцелуй получился жёстче и яростнее. Каждая частичка её тела задрожала, когда губы невольно приоткрылись, и язык встретился с языком Эммы.
          Реджина не понимала, что происходит: вроде бы всё и ничего одновременно. Эмма с ней, такая родная и такая правильная, и она хотела, чтобы они стали ещё ближе, но в то же время — оттолкнуть, чтобы защититься. Реджина шумно втянула воздух носом, но не ослабила хватки, не посмела отстраниться, ведь на этом всё могло бы закончиться. А она не была готова к тому, чтобы Эмма осознала, какую огромную ошибку допустила, поцеловав побитую жизнью, скрытную женщину в баре, в котором работала.
          Эмма не разрывала поцелуй, напротив, прижимая её так близко, как только возможно. Она тянула за воротник, пропускала её волосы сквозь пальцы и тяжело дышала, тем самым подсказывая, что им нужен воздух. Немного отстранившись, Реджина услышала собственное сбивчивое дыхание, но отдышаться ей толком не дали. Эмма скользнула губами по её щеке, подбородку и жадно поцеловала.
          Реджина вся сжалась в крепких объятиях, чувствуя восхитительный жар, исходивший от Эммы.
          — Эм-ма… — выдохнула она, растягивая имя.
          В ответ получила сдавленный смешок.
          — Черт… — наполовину прошептала, наполовину простонала Эмма и, уперевшись лбом в лоб Реджины, добавила: — Черт, Черт, Черт… Ты такая… — зелёные глаза распахнулись. — Черт…
          — Красноречиво, — выпалила Реджина, но, честно говоря, она сама не смогла бы составить внятное предложение. Всё, на что она была способна, — это просто сидеть и любоваться этой красивой, дрожащей от возбуждения женщиной.
          — Молчи, — длинные ресницы Эммы трепетали.
          Реджина согласно промычала, стараясь унять сердцебиение, но получалось не очень хорошо. Драгоценный момент, но очень опасный… а когда снова подняла глаза, она увидела себя совершенно разбитой из-за этой чертовски сообразительной женщины и её очаровательного пятилетнего сына. Она отчётливо видела, как от неё отказываются, разбивая сердце вдребезги, как прощается с Генри и как в последний раз целует Свон… И чёрт бы с ним! Реджина не желала останавливаться и сама поцеловала Эмму.
          Она вдруг почувствовала поднимающуюся к горлу панику.
          Но что если всё это снова ускользнёт сквозь мои пальцы, а я привыкну?..
          На этот раз её состояние не осталось незамеченным.
          Эмма протянула руку и провела кончиками пальцев по её щеке.
          — В чём дело? — она задержала дыхание. — Реджина?
          — Я… Не могу… — Реджина отстранилась и сложила руки на коленях. — Эмма, я не могу… — повторила, почувствовав, как на глаза навернулись слёзы. Предательские и эмоциональные.
          — Что? — опешила Эмма. В зелёных глазах промелькнула боль, вероятно, из-за многолетних отказов. — Реджина, что… Я не… — дрожащим голосом произнесла она: — Что это было?
          Реджина пригладила волосы. Не в силах смотреть Эмме в глаза, она принялась спешно собирать вещи, а потом шарить по сторонам в поисках обронённого сотового. Она не смела поднять глаза, не то мигом бы растеряла всю свою решимость. В лучшем случае осталась бы, а в худшем — наделала бы глупостей, например, пригласила Эмму к себе на ночь, после чего расстаться было бы ещё труднее. Распробовать Эмму Свон и попрощаться навсегда?.. Реджина попыталась сдержать готовые брызнуть из глаз слёзы, горло снова сжалось.
          Горячие пальцы Эммы осторожно коснулись её плеча.
          — Реджина.
          — Что?! — Реджина развернулась на каблуках и сразу встретилась с полным вопросов взглядом. Посмотрела на дрожащие губы, перепачканные её красной помадой, спутанные волосы и раскрасневшиеся щёки.
          — Не говори, что не почувствовала того же, что я? — спросила Эмма. В её голосе не было умоляющих ноток, лишь искреннее любопытство, и немудрено: такая женщина ни за что бы не стала умолять.
          Реджина сделала единственное, что пришло ей в голову. Она соврала. Чтобы защитить себя. Эмму. И маленького Генри. Потому что её присутствие в жизни этой парочки не кончится ничем хорошим.
          — Нет! — она пристально смотрела в глаза Эмме и почти не сомневалась, что её голос звучал достаточно убедительно, чтобы выйти победительницей из любого разбирательства.
          Но Эмма лишь покачала головой.
          — Хрень собачья.
          И Реджина не смогла ей соврать, не опять.
          — Да, хрень собачья, — прошептала она. Подхватила пальто и сумку, развернулась, чтобы выйти из кабины, но на пороге замешкалась. Развернувшись, ещё раз накрыла губы Эммы своими, и этот поцелуй получился таким же волнующим, как и предыдущие, возможно, даже ещё сильнее. Она почувствовала солёный вкус собственных слёз, стало быть, не сдержалась. Предательские и глупые эмоции.
          Реджина попятилась.
          — Реджина, просто поговори со мной, — попросила Эмма. Она всё ещё не умоляла, но, кажется, была близка к этому.
          Реджина опустила глаза.
          — Не могу.
          А потом развернулась и ушла.

0

8

Глава 7: Эмма

— Генри! Завтракать! — Эмма поставила тарелку дымящихся вафель — последний штрих к раннему субботнему завтраку — на круглый кухонный столик и заняла ближайший к плите стул. Её личный. Она так решила вскоре после переезда, когда обнаружила, что может дотянуться и до плиты и до холодильника. Если что-то забывала, пока накрывала на стол, могла взять, не вставая, и это было очень удобно.
          Генри прибежал на кухню в пижаме «Фрозен», немного маловатой, но небесного цвета, украшенной изображениями белокурой Эльзы, с которой он никак не хотел расставаться. Одержимость диснеевской сказкой затянулась, да так, что в какой-то момент начала здорово утомлять. Дошло до того, что Эмма не могла без содрогания слушать пресловутый «Let It Go». В какой-то момент Генри вроде бы не на шутку заинтересовался пожарными машинами, но последние два дня все разговоры вновь закрутились вокруг сказочных персонажей. Больше всего Генри занимала Злая Королева из «Белоснежки и семи гномов», и Эмма никак не могла понять, почему.
          Генри забрался на стул напротив, дотянулся до стакана с апельсиновым соком и, сделав небольшой глоточек, осторожно вернул его обратно, но немного напитка всё-таки расплескалось. Сын, ничуть не смутившись, вытер тыльной стороной ладони рот, спросил:
          — А какао будет? — и схватил со стола вилку. Он уже мог есть самостоятельно, чем очень гордился, а его вафли были разрезаны на маленькие кусочки, чтобы не перепачкался.
          Эмма нажала на поршень кофейника, опустив пресс, и с наслаждением вдохнула аромат свежесваренного кофе.
          — В твоей любимой кружке, малой, — она, схватив ягоду, украшавшую горку взбитых сливок, забросила её в рот.
          Генри посмотрел на мать, как на сумасшедшую.
          — Ты забыла корицу! — заявил он.
          — Неужели? Вот я глупая! — Эмма дотянулась до шейкера и обильно посыпала корицей дымящееся какао.
          Генри подцепил вилкой кусочек вафли, отправил в рот.
          — Ты бываешь очень глупой, мамочка, — прожевал и проглотил. — Что мы будем делать сегодня? Пойдём в парк?
          Эмма задумчиво посмотрела прямо перед собой, постучала указательным пальцем по подбородку. Она от души наслаждалась общением с ребёнком. Давно не было такой субботы, чтобы они проснулись в собственной квартире, чтобы Эмма не валилась с ног от усталости после ночной смены и не торопилась покончить со всеми домашними заботами до вечерней.
          — Не знаю, а что ты хочешь? — она плеснула себе в кружку горячий кофе.
          Пожав плечами, Генри опустил голову, чтобы попытаться отпить какао, не дотрагиваясь до кружки, но лишь перепачкал нос взбитыми сливками и захихикал.
          — Мы можем погулять с Реджиной?
          От одного упоминания этого имени Эмму пробила дрожь. Мало того, что она не видела Реджину и ничего не слышала от неё со злополучного четверга, когда они поцеловались, так ещё сама не пыталась с ней связаться. Не то чтобы она этого не хотела, нет, она безумно жаждала новой встречи, но не знала номера Реджины. Были разные способы заполучить заветную комбинацию цифр, Эмма всё прекрасно понимала, но каждый раз, когда думала об этом, начинала сомневаться, а такая ли это хорошая идея?..
          Реджина… запутала её по самое не балуй. Поцелуй получился сногсшибательным, не из-за того, что давно ни с кем не целовалась, нет, а из-за потрясающей химии. Никогда раньше Эмма не испытывала ничего похожего. Она много думала о поцелуе с Реджиной и не скрывала этого, часто размышляла о карих глазах и особенно красных губах, но реальность оказалась круче любой фантазии. Твою мать! Эти мысли настолько занимали её, что прошедшие две ночи она почти не спала.
          Но Реджина сбежала. Эмма ни секунды не сомневалась, что чёртова женщина наслаждалась поцелуем не меньше, чем она сама, потому что эмоции так просто не подделаешь, но всё равно сбежала. Конечно, она поймала её на вранье, однако сути дела это не меняет. Реджина сбежала. И Эмма при всём желании не могла понять, почему она так поступила? Всю пятницу она размышляла, пытаясь разобраться, что за чертовщина творилась в голове у Реджины. При этом накрутила себя до такой степени, что не могла сосредоточиться на деле и чуть не упустила преступника.
         Эмма видела, что Реджина, будучи очень закрытым человеком, возвела вокруг себя стены. Это было понятно ещё в первый день. Но так же она видела, что Реджина может быть очень заботливой, чуткой женщиной, которая, не задумываясь, возьмёт под крыло чужого ребёнка. В тот день, когда Генри вернулся из Хиллс, он только и делал, что рассказывал о большой Джи, читавшей ему сказки на разные голоса. Эмма даже подумать не могла, что речь шла не о рядовой сотруднице, а о женщине, губы которой вот уже какой день не выходили у неё из головы.
          Теперь же намечалась серьёзная проблема. Генри постоянно спрашивал о Реджине. При том, что они виделись всего два раза, эта женщина, похоже, произвела на него неизгладимое впечатление.
          «И на меня тоже», — кисло подумала Эмма, недоумевая, какого вообще хрена Реджина Миллс обладает такой властью над обоими Свонами?!
          — Прости, малой, — она сделала глоток кофе. Сын выжидающе смотрел на неё. — Не думаю, что мы сегодня сможем увидеться с Реджиной. Как насчёт закусочной?
          Погрустневший Генри принялся цедить маленькими глоточками какао.
          — Реджина очень хорошая, мама, — он схватил несколько кусочков прямо руками, и Эмме не хватило духа сделать замечание.
          — Я всё понимаю, малыш, — она закусила губу. Помолчала. — Даже больше скажу, я тоже так считаю, — встретив его взгляд, так похожий на её собственный, она со вздохом добавила: — Просто я не знаю, сможет ли она выкроить немного времени для нас с тобой. У Реджины серьёзная работа, полная занятость, а не как у меня. От неё зависят судьбы многих людей.
          Маленькая ложь во спасение. Эмма не хотела обманывать Генри, пусть даже в мелочах, но сегодня без выдумки не обойтись. Не посвящать же маленького ребёнка во весь этот бардак с поцелуем. Кроме того, ей не хотелось, чтобы Генри ещё больше привязывался к Реджине, если она настроена и дальше бегать. Эмма не могла допустить, чтобы в их жизни появлялись ненадёжные люди, готовые в любой момент исчезнуть навсегда.
          Одно «но»! Она немного припозднилась с мерами предосторожности. Реджина уже появилась в их жизни, Генри уже привязался к ней дальше некуда. Умом Эмма понимала это, как и то, что она в этой ситуации была бессильна с самого начала. Реджина и сын познакомились сами, без её участия, но разгребать всё равно ей. Независимо от того, как сильно её задело поведение Реджины в четверг, не говоря о бесконечной растерянности, в которой она пребывала из-за этой знакомой незнакомки.
          — Это глупо, — с детской бесхитростностью припечатал Генри, зачерпнув ложкой побольше черники, отправил ягоды в рот. Скривился. — Фу, кислятина! — и залпом выпил целый стакан сока.
          Эмма улыбнулась. Она не могла нарадоваться на сегодняшнее утро. Никакой спешки, дошкольных занятий или рабочих вопросов. Такие беззаботные минуты выпадали не часто и были на вес золота. Для неё, как для матери, и для маленького Генри. Эмма очень хорошо помнила себя в этом возрасте. Она отчаянно жаждала внимания, но взрослые никогда не находили времени. Вот почему после рождения сына она поклялась сделать всё возможное, чтобы его детство было счастливым, полным любви, заботы и прочих приятностей, которыми её обделили. Эмма не исключала возможности, что в один прекрасный день она подарит Генри большую семью: мать, может быть, братиков или сестричек. Стабильную семейную жизнь. Не то чтобы она усердно работала в этом направлении. Круговерть жизни не оставляла времени на свидания или новые знакомства.
      Они с Генри всегда были только вдвоём. И это здорово. Правда, здорово. Но вот незадача: теперь она думала, точнее, верила, что всё может сложиться иначе. И это не какая-то там безумная идея-фикс, всё очень возможно. Эмма ненавидела себя за это, но с лёгкостью представляла Реджину-мать-её-Миллс частью этой семьи.
      И плевать, что она сбежала.
      Господи, ну, почему она сбежала?!

[X]

              В закусочной, куда Эмма и Генри пришли перекусить во второй половине дня, кипела жизнь. Они сегодня неплохо провели время. Погуляли в парке, немного побегали и даже зашли в магазин за новыми кроссовками для Генри, потому что в старых появилась здоровая трещина на подошве.
          Руби встретила мать и сына широкой добродушной улыбкой.
          — Большой Лебедь и маленький! — поприветствовала она, лопнув пузырь жвачки и убрав карандаш за ухо. — Горячий шоколад и печенье? — ей были прекрасно известны все их предпочтения.
          — А какое печенье есть? — Генри привстал на цыпочки, уткнулся носом в стеклянную витрину, чтобы получше разглядеть пирог дня и остальные сладости.
          Дороти, сидевшая на другом конце стойки в окружении книг, хихикнула.
          — Попробуй морковный маффин, пацан, глазурь — пальчики оближешь.
          Глаза Генри широко распахнулись.
          — Можно, ма?
          На мгновение Эмма замерла, притворившись, что глубоко задумалась.
          — Почему нет? — она развернулась к Руби не в силах скрыть улыбку. — Сегодня у меня выходной, солнышко припекает… Даёшь два кекса!
          Руби пробила заказ через кассу и, перегнувшись через стойку, пальцем поманила Эмму.
          — В самой дальней кабине Мулан, — карие глаза светились радостью, — с ней женщина и какой-то ребёнок. Сдаётся мне, она на свидании, — при последних словах в её голосе промелькнули взволнованные нотки. И не без причины. Мулан на свидании? Разве это вообще возможно? Эмма буквально видела, как у неё в голове крутятся шестерёнки.
          Эмма потянулась за чеком и украдкой оглянулась.
          — Да, с ней Мэриан, — прошептала она. Потом скользнула взглядом по ребёнку. Примерно одного возраста с Генри, может, чуть младше, с копной вьющихся каштановых волос, он что-то увлечённо выводил мелком на бумаге.
          Руби вернула Эмме сдачу.
          — Пожалуйста, подойди к ним, — взмолилась она. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Свонни!
          Эмма убрала за ухо выбившуюся прядь волос. Ещё раз огляделась по сторонам, отметив про себя, что все столики заняты. Если оставаться здесь, хочется ей или нет, а придётся подпортить свидание Мулан. Подруга вообще-то задолжала ей, проторчав почти всё своё рабочее время за столиком Реджины и Мэриан.
          — Не вопрос, — она подмигнула Руби. — Пойдём, Генри, не будем мешать Канзас учиться, а не то она больше никогда не разрешит тебе играть с Тото.
          Генри немедленно ухватился за её руку.
          — А вот и нет! — парировал малой, нетерпеливо подпрыгивая, пока они направлялись в уединённую часть закусочной, где устроились Мулан и Мэриан. — Тото меня любит!
          — Точно знаешь? — серьёзным тоном спросила Эмма, но на губах её играла чуть дразнящая улыбка. Она обожала прикалываться над сыном, при этом ни секунды не сомневалась, из него вырастет отменный остряк, потому что такая поебень наверняка закладывается на генетическом уровне.
          Едва завидев Мулан, Генри вырвался и с визгом «Тётя Мулан!» бросился к столику. У тёти Мулан была всего секунда, чтобы сообразить, что происходит и распахнуть объятия. Генри повис у неё на шее, и Эмма, перехватив ошарашенный взгляд карих глаз, невольно рассмеялась.
          — Генри! — прошептала Мулан. Поцеловала его в лоб.
          — Привет, голубки, — Эмма скользнула в кабину рядом с Мулан. Немного поиграла бровями и посмотрела на рисунок сына Мэриан. Нарисованное нечто здорово напоминало дракона. — Крутой дракоша. Он извергает огонь?
          На неё уставились широко распахнутые доверчивые глаза.
          — Я не могу нарисовать огонь.
          Эмма потянулась за красным мелком.
          — Ничего страшного, малыш, потому что я — могу, — поделилась доверительно и немного выждала, тем самым давая мальчишке время остановить её, на тот случай, если он не хочет, чтобы ему помогали.
          Мэриан пропустила меж пальцев его вьющиеся волосы.
          — Роланд, поздоровайся с Эммой и Генри.
          — Привет, — пробормотал малыш, увлечённо наблюдая за тем, как с лёгкой руки Эммы его дракоша оживает.
        Мулан вздохнула.
          — Не то чтобы я возражала против твоей компании, Эмма, но что ты забыла за нашим столиком?
          Эмма даже не подняла головы от бумаги.
          — Везде занято.
          Генри закатил глаза.
          — Руби попросила маму испортить вам свидание, — невинно заложил он, раскачиваясь из стороны в сторону.
          — Я не хотела ничего такого! — словно из воздуха возникшая Руби поставила перед ними две кружки горячего какао и кексы. — Кстати. Тото вернулся с прогулки. Не хочешь с ним поздороваться, Генри?
         Генри, развернувшись, вопросительно посмотрел на Эмму.
      Эмма кивнула.
          — Конечно, иди. Может, Роланда возьмёшь с собой? Тото — собака, — пояснила она и не сдержала улыбки при взгляде на симпатичное личико, усыпанное веснушками. Боже, да этот малыш просто само очарование!
          Роланд с надеждой посмотрел на притихшую мать.
          — Можно?
          Мэриан сдержанно кивнула. Дети выскочили из кабины быстрее, чем можно было бы произнести вслух слово «собака», и Руби, размахивая руками и стуча каблуками, поспешила за ними.
          Эмма откинулась на спинку скамейки, подхватила кружку и с наслаждением отпила любимый напиток. Она игнорировала вопросительные взгляды Мулан и Мэриан, как бы вопрошающие, не собирается ли она свалить отсюда по хорошему, напротив, всем своим невозмутимым видом показывала, что никуда не спешит. Но продержалась считанные секунды.
          — Просто притворитесь, что меня здесь нет, и наслаждайтесь свиданием, — простонала она.
          — Проще простого, — Мулан сделала глоточек кофе.
          Мэриан закатила глаза. Сказала:
          — Так вот… — и обхватила кружку ладонями. — У Реджины вчера было просто отвратное настроение.
          Эмма не повелась.
          — А бывает по-другому?
          — Закройся, — повысила голос Мэриан. Её попытка припугнуть вызвала у Эммы невольное уважение, но при других обстоятельствах она непременно затаила бы обиду. — Я знаю, вы тусовались вместе в четверг, потому что пьяная Реджина прислала сообщение Кэтрин и попросила в восемь утра встретиться с клиентом вместо неё.
          Эмма приподняла бровь, но и на эту провокацию не повелась.
          — А Кэтрин сразу переслала сообщение тебе, да?
          — Прости за беспокойство, но Реджина — наша подруга, — она тяжело вздохнула, выпрямилась и немного подвинулась, так, чтобы оказаться прямо напротив Эммы. — Не прикидывайся, ладно? Я знаю, что вы тусили вместе, и всё никак не возьму в толк, что её так сильно расстроило, — помолчала мгновение, будто что-то обдумывала, а потом добавила: — Честное слово, мне казалось, ты ей нравишься.
          Из груди Эммы вырвался обречённый стон. Малой кровью, похоже, не обойтись. Да, её очень сильно ранило поведение Реджины, но Мэриан ни в чём не виновата. Есть все шансы, что подруга Реджины поможет ей немного разобраться в ситуации, так что попытка — не пытка.
          Эмма задумчиво закусила губу.
          — Я тоже так думаю, — ей не хватило смелости встретить любопытный взгляд Мэриан, поэтому она отвела глаза. — Мы… поцеловались.
          — Что?! — выдохнула Мулан. Всё это время она помалкивала, решив, что прозвучавшей информации слишком мало, чтобы высказывать собственное мнение. — Что вы сделали?!
      — Поцеловались, — повторила Эмма. — По-настоящему. А потом… потом она… сбежала?
          Мэриан нахмурилась, а Мулан так опешила, что даже рот от удивления приоткрыла.
          — Реджина… сбежала?
          — Ага, — подтвердила Эмма.
          — Это… — Мэриан помолчала. — Досадно.
          Эмма возвела глаза потолку.
          — Досадно?
          — Не думала, что ты хреново целуешься, Свон, — хмыкнула Мулан.
          Эмма толкнула подругу локтем, но даже не взглянула в её сторону, продолжая смотреть куда-то в сторону.
          — Поцелуй не показался мне плохим, честное слово, — она облизала пересохшие губы. — Он получился… невероятным. Страстным. В нём смешались… искры и всякое.
          Мэриан недоверчиво изогнула бровь.
          — Искры и всякое?
          Эмма запихала в рот половину кекса, долго пережёвывала, обдумывая ответ, а потом, проглотив, посмотрела на сидевшую напротив женщину.
          — Реджина тоже это почувствовала, я знаю, и она сказала…
          — Что сказала?..
          — Перед бегством, — Эмма громко сглотнула. — Я вроде как поймала её на вранье, но она всё равно сбежала.
         Это путало больше всего. Эмма назвала её поведение «хренью собачью», а она всё равно схватила все свои вещи и была такова.
          Мэриан моргнула.
          — Очень похоже на Реджину, — прошептала она на одном дыхании. — Её бывает трудно понять, но сблизиться с ней ещё труднее, — помолчала секунду. — Она тебе правда нравится?
           Эмма сделала большой глоток какао. Кончиком языка провела по губам, слизывая взбитые сливки, и выпалила:
          — Тебе интересно, хочу я трахнуть её или она на самом деле мне небезразлична? — но в голосе не было ни намёка на враждебность. Этот вопрос очень удивил её. Все друзья Эммы знали, что после рождения сына она перестала быть сторонницей секса ради секса. Если бы они знали друг друга немного лучше, подруге Реджины такое вообще не пришло бы в голову.
          Кривая усмешка искривила губы Мэриан.
          — И?
       — Ясен красен, я хочу трахнуть её, — прошептала Эмма, наклонившись ближе, не забывая о том, что они сидят в семейном заведении, и Бабушке влетит по первое число, если дети услышат хоть слово. — Ты же видела её, не? Я не встречала женщины красивее, но хочу ли я тупо трахнуть её? — она приподняла брови, улыбнулась кончиками губ. — Нет. Не хочу. Мне хочется узнать её получше. А такое случается не часто, особенно, когда у тебя дети, — она откинулась назад и кивком указала на рисунок Роланда. — Думаю, ты меня понимаешь.
          Взгляд Мэриан смягчился, когда она подняла глаза на Мулан, сидевшую рядом с Эммой, не спеша потягивавшую кофе и молча наблюдавшую за разговором.
          — Понимаю.
          Эмма попыталась отломить кусочек кекса, но лишь перепачкала пальцы жирным сыром.
          — Теперь понимаешь, что меня беспокоит? Мне нравится Реджина, но у меня нет времени на херню. Мне нужно думать о сыне. И если Реджина не знает, чего она хочет, я… мне надо думать о Генри, — повторила она, облизывая палец за пальцем.
          Мулан ответила ей сочувственным взглядом.
          — Зацепила она тебя за живое?
          Эмма ненавидела проницательность Мулан. Почему она не могла быть похожей на Руби? Почему подмечала мелочи? Болезненные эмоции, похороненные в её душе много лет назад, всколыхнул поцелуй, и Мулан видела все до последней.
          — Нет! — бросила Эмма резко, сгрызая приторную глазурь, просто потому что могла. И чтобы Генри, тот ещё любитель объедать все булочки, потом животом не мучился.   
      Мулан накрыла её свободную руку своей.
          — Ещё как зацепила. С нами ты можешь быть откровенной.
          Мэриан кивнула.
          — Конечно, Эмма, по-моему, ты просто обязана быть откровенной с нами. В конце концов, мы пришли сюда на свидание, — она поиграла бровями, — которое ты похерила.
          Эмма закатила глаза.
          — Наверное… я чувствую себя немного отвергнутой, — проговорила она. Может, и хорошо, что они вытянули из неё это.
          — Не отказывайся от неё! — выпалила Мэриан, и Эмма была готова поклясться, что в её взгляде промелькнула паника. — Ты нравишься Реджине. Я знаю, что нравишься, но, самое главное, она тоже тебе нравится. Глупо идти на попятную. Вы поцеловались всего один раз. Может, ей нужно время, чтобы всё обдумать?
          Эмма закусила губу.
          — Слушай, я не буду ползать на коленях за человеком, который выкидывает такие номера, — процедила она, прекрасно осознавая, что перед ней лучшая подруга Реджины, которая может донести на неё, если ляпнет лишнего. Не то чтобы она не верила в переживания Мэриан, они были ну очень искренними. — Повторюсь, для меня на первом месте Генри, а он почему-то уже до усрачки привязался к Реджине.
          Мэриан требовательно протянула руку.
          — Дай мне свой телефон, — она щёлкнула пальцами, а когда Эмма не отреагировала, добавила: — Просто дай сюда телефон!
          Эмма обречённо застонала, но мобильный из кармана вытащила. Разблокировала, протянула Мэриан, которая быстро что-то набрала и вернула его обратно.
          — Вот, — улыбнулась она. — Теперь у тебя есть номер Реджины, и ты должна ей написать.   
      Эмма внимательно посмотрела на неё.
          — Или Реджина должна написать мне.
          Мулан шумно вздохнула.
          — Вы обе — ослицы! — она убрала за ухо прядь длинных тёмных волос и одобрительно улыбнулась Эмме. — Я всё понимаю, ты хочешь защитить Генри, чтобы он не привязывался к кому ни попадя. Это логично, но Эмма, — она пробежалась пальцами по её локтю. — Что если это твой шанс подарить сыну семью, о которой ты всегда мечтала? Сама говоришь, Генри полюбил Реджину.
          — И это у них взаимно, — поддакнула Мэриан. — И у вас с ней тоже. Честное слово, Эмма, если Реджина сбежала, значит, ты ей небезразлична. В противном случае она бы переспала с тобой и исчезла, — она мягко улыбнулась. — Она не очень ладит с эмоциями.
          Эмма хмыкнула.
          — Прямо как я.
          Мулан выпрямилась.
          — Подумай об этом.
          Эмма подхватила со стола свою кружку, извинилась и, сославшись на желание проверить детей, вышла из кабины. Не спеша потягивая какао, она прошла мимо хлопотавшей за прилавком Бабушки в подсобное помещение, откуда доносились восторженные вскрики Генри и весёлое хихиканье Роланда. Может быть, Мэриан и Мулан правы? Может, ей нужно самой позвонить Реджине? Хотя бы для того, чтобы обсудить случившееся в четверг. Нельзя и дальше игнорировать просьбы сына встретиться с Реджиной. И, положа руку на сердце, отбросив самолюбие и уязвлённую гордость, она не хотела отпускать эту женщину без боя. Мало того, что Реджина продолжала интриговать, Эмма всё ещё чувствовала вкус её губ на своих собственных и сводящие с ума прикосновения.
          Она вытащила мобильный, некоторое время смотрела на новый контакт, записанный под именем «Реджина», мысленно набрасывая текст, который позже отправит. Просто на всякий случай. Она ещё не определилась, что делать дальше, но если решит писать, то хотя бы будет знать, что именно. В следующую секунду телефон разразился трелью. Эмма мысленно застонала, увидев, что на дисплее высветилось «Босс». Этот точно захочет, чтобы она занялась делом сегодня вечером, крайнее, завтра. Или, возможно, речь пойдёт о текущем расследовании.
          — Генри! Роланд! — позвала она мальчишек. — Давайте сюда. Какао стынет, — добавила поспешно, увидев, что сын открыл рот, чтобы возразить.
      Роланд сразу повиновался и котёнком проскользнул мимо неё. Генри чуть замешкался, пока Тото устраивался на подушке в углу, где он коротал дни, дожидаясь, пока Руби или Дороти освободятся. Эмма поставила кружку на кухонную стойку и ответила на звонок.
          — Привет, Эмма на связи.
          — Эмма! — в голосе босса звучало облегчение. — У меня есть информация для тебя…
————
      Привет, Реджина. Это Эмма. Эмма Свон. Я узнала твой номер у Мэриан. Надеюсь, ты не против. Хотела сказать, что очень много думала о случившемся в прошлый четверг. Если хочешь встретиться, выпить кофе и, может быть, поговорить, было бы очень здорово. Короче, смотри сама. Всё в твоих руках. Теперь у тебя есть мой номер, воспользуйся, если захочешь.
————
          Смущённая Эмма перечитала сообщение, отправленное ещё прошлым вечером, после того, как она, загнав Генри спать, устроилась на диване с бутылочкой пива и включила паршивый сериал.
      Реджина до сих пор не ответила, и Эмма начинала жалеть, что повелась на уговоры. С другой стороны, она попыталась, а это что-то да значило. Всё остальное в руках Реджины.
      Я сделала шаг, рассудила Эмма, и только Реджине решать, что делать дальше с полученной информацией. Точнее, с номером мобильного.
      — Ма! — Генри перевернулся, обнял её своими ручонками и зарылся лицом в изгиб локтя.
      Эмма поцеловала его в макушку.
      — Что такое, малой?
      Генри поднял голову, взглянул на экран мобильного, где высвечивалось отправленное сообщение.
      — Кому ты пишешь? — он зевнул, прищурившись, потому что непослушная чёлка, которую давно пора подстричь, упала ему на глаза. Может, им обоим совершить набег на парикмахерскую?
      Эмма перечитала имя получателя. Снова.
      — Я… Я написала Реджине… — она решила не увиливать. Генри ещё сильнее прижался к ней, отчего её сердце бешено заколотилось и наполнилось невероятной теплотой. Пора собирать вещи, одеваться и везти сына к Дэвиду и Мэри-Маргарет. Но дорого бы Эмма дала, чтобы провести ещё один вечер вот так, свернувшись на диване, поглощая попкорн и диснеевские фильмы.
      Генри склонил голову.
      — Правда? И она тебе отвечает?
      Эмма кашлянула, смахнула с его лба чёлку.
      — Нет, малой, не отвечает, — она не спешила вдаваться в подробности или рассказывать, что обеспокоена молчанием Реджины. Её сыну вообще ни к чему об этом знать. Ему переживания не нужны.
      — Это глупо, — заявил Генри решительно. — Скажи ей, что я хочу её видеть.
      Эмма, посмеиваясь, бросила мобильный на диван.
      — Хорошо, — она осторожно спустила сына на пол и легонько ударила подушкой. — А теперь иди. Собери игрушки. Нам скоро выдвигаться.
      — Ладно! — Генри побежал в свою комнату.
      Эмма со вздохом рухнула обратно на диван. Покосилась на телефон, снова подумала о Реджине, а потом о словах Генри и его по-детски наивному и простому взгляду на проблему, над решением которой она сама билась с прошлого вечера. Может, что-то в этом есть…
      Эмма нехотя встала с дивана, решив перепроверить сумку Генри и убедиться, что он не забыл упаковать зубную щётку и пижаму.
———
          Да, Генри просил передать, что хочет тебя видеть.

0

9

Глава 8: Реджина

Первое сообщение пришло вечером.
          Одно было ясно точно. Эмма такая Эмма. Она давала понять, что думает о ней, о случившемся. Она сделала первый шаг и, наверное, ждала ответных действий. Да вот только Реджина не знала, что с этим делать. Поэтому закрыла сообщение, пошла ужинать с сестрой, а потом случайно, возможно, даже неосознанно снова коснулась экрана, чтобы ещё раз посмотреть на заветные слова.
         Слова никуда не исчезли. Но Реджина не стала отвечать, потому что не знала, что сказать. Те же правила применялись, те же мысли занимали разум, те же сомнения внушали страх.
          А на следующее утро пришло второе сообщение.
          Которое по содержанию очень сильно отличалось от первого. Реджина ничего такого не ожидала. Возможно, именно это ей нравилось в Эмме Свон: её феноменальное умение заставать врасплох и удивлять. Жаль, всё это совсем не помогало разобраться в собственных мыслях.
         Эмма, кажется, всерьёз считала, что всё зависит от Реджины, вот и решила дать полный карт-бланш. Но правда была в том, что не стоило этого делать, потому что она, скорее всего, недостойна такой чести. Тем не менее, решать ей одной, и отчасти это даже мило, ведь у неё есть возможность всё обдумать. Если бы она ещё была на это способна. Обдумать.
          В сообщении говорилось о Генри. О славном, чудесном, невинном малыше Генри. И он хотел видеть её. Её. Чем она заслужила столько привязанности от маленького мальчика, который едва знал её, но всё равно решил, что она достойна того, чтобы познакомиться поближе?
          Что делать со вторым сообщением Реджина тоже не знала. Оно не выходило из головы с момента получения. Терзаемая сомнениями, Реджина всё утро расхаживала из угла в угол, взволнованно покусывая нижнюю губу, пока по дурости — по полной — не согласилась сходить на свидание с Тамарой в уютный вьетнамский ресторанчик. Не обошлось здесь и без матери, которая весь вечер напролёт доставала расспросами, встречалась она с генеральным директором или нет.
      Вот почему, когда позвонила сама Тамара с предложением реабилитировать неудавшееся свидание, Реджина просто сдалась.
          Вот почему она сейчас сидит за барной стойкой в ожидании Тамары, чтобы они могли начать своё свидание. И всё бы хорошо, если бы Реджина могла думать о чём-то другом, кроме Эммы Свон и её розовых губ. И золотистых волос. Завораживающих глаз и восхитительных бицепсов. Она не могла перестать думать об игривой улыбке, тронувшей губы Эммы после их поцелуя. А ещё она не могла не вспоминать взгляд зелёных глаз, крики и мольбы поговорить с ней.
          Реджина не могла забыть, как вибрировало её тело, когда Эмма была рядом с ней. И, несмотря на то, что прошло три дня, её губы ощутимо покалывало каждый раз при мысли о поцелуе. Она продолжала прокручивать в голове слова Эммы, от которых перехватывало дыхание даже сегодня, и раз за разом представлять, как тонкие пальцы перебирают её спутавшиеся волосы.
          И тем не менее она пришла сюда. На свидание. С Тамарой, генеральным директором, которая и близко не стояла с Эммой Свон.
          Пока ждала, Реджина перечитывала сообщения, не решаясь нажать на значок ответа. Нехитрые с виду слова будто измывались над ней, дразнили. Провоцировали на действия, возможно, на ответ. Казалось бы, просто слова на экране мобильного, они не должны были иметь над ней такой власти. И всё же имели. Она перечитывала сообщения, вглядывалась в каждое слово в отчаянной попытке понять, рассержены на неё или, может, разочарованы в ней. Но ничего не выходило. Слова Эммы казались просто искренними.
          Всё это приводило в замешательство.
          Реджина взглянула на часы, сделала глоток белого вина и попыталась убить время разглядыванием окружающих. Она всегда приходила на свидания заранее. Это была прекрасная возможность выпить бокал вина в одиночестве и заодно немного успокоиться. Не то чтобы она переживала из-за свидания с Тамарой, в которой была едва заинтересована. Но настроена она была решительно, собиралась следовать всем наставлениям матери, чтобы свидание вышло идеальным. Если повезёт, она сможет насладиться прекрасным ужином и забыть об Эмме Свон и её дразнящих поцелуях.
          Когда завибрировал сотовый, извещая о новом входящем сообщении, в Реджине вспыхнул огонёк надежды, что это снова Эмма, и ей пришлось подавить вздох разочарования: на экране светилось имя — «Кэтрин». Она открыла сообщение, пробежалась глазами по написанному.
———
          Не понимаю, на кой ты вообще попёрлась на это свидание, упрямая ты дура. Надо было приглашать Эмму, похитить у милашки ещё пару сладких поцелуев, но хрен с тобой, желаю удачи с этой директоршей. Целую!
———
          Погасив экран, Реджина убрала сотовый в сумочку и потянулась за бокалом вина. Она решила не отказывать себе сегодня в алкоголе, решив, что так время пройдёт быстрее, и сюда благоразумно приехала на такси.
          Интересно, чем сейчас занимаются Эмма и Генри? Может быть, отдыхают перед телевизором, всё-таки сегодня рабочий день, и завтра Генри с самого утра идти на занятия?.. Наверное, так и есть. Реджина ничего не могла с собой поделать. Она невольно представляла себя частью домашней рутины; укладывать ребёнка спать, ложиться самой, заниматься любовью, готовить завтраки и собирать всех на работу и в школу. Готовить Генри обеды, отвозить его в школу, а после ехать в контору. На протяжении всего дня обмениваться милыми, дурацкими сообщениями с Эммой…
          Реджина передёрнула плечами, осознав, что как-то незаметно для себя перешла от планирования домашней рутины в целом к мечтам о семейной жизни с Эммой и Генри. Что за идиотские мысли. Она расправила плечи и запретила себе думать об этом даже в перспективе. Вот почему ей надо избегать Эммы. Для неё подобные авантюры всегда плохо заканчивались. В один прекрасный день Эмма возьмёт Генри за ручку и оставит её с разбитым сердцем. И не будет больше занятий любовью, воскресных вечеров на диване перед телевизором. Не будет совместных обедов и дурацких сообщений. Останется просто Реджина, одинокая и забытая.
         Она снова взглянула на часы. Тамара должна была появиться через десять минут, и ей лучше не опаздывать, потому что Реджина не горела желанием быть продинамленной дважды.
          Она собиралась заказать ещё один бокал мерло, когда её взгляд зацепился за фигуру вошедшего в двойные двери человека и остановившегося прямо напротив бара. И это была не Тамара, не хвалёный матерью генеральный директор какой-то там компании. Это была Эмма. Эмма Свон. Женщина, поцеловавшая её в прошлый четверг.
          Эм-ма.
          Не было фирменной кожаной куртки, обтягивающих чёрных джинсов и сапог. Не было небрежного пучка спутавшихся золотистых волос, не было бледного лица, без грамма косметики, так сильно приглянувшегося Реджине.
          Женщина напротив выглядела совсем иначе, да так разительно, что Реджина едва узнавала её. Но это определённо Эмма. Никаких сомнений быть не могло. Просто вместо привычного наряда на ней было розовое платье на лямках, подчёркивающее каждый изгиб и не оставляющее места для воображения; как не оставляли стройные ноги, которые Реджина отчётливо представляла обвивающими её талию, упругая задница и округлые бёдра, не говоря уже о глубоком декольте, едва прикрывающим грудь, о которой она мечтала десятки раз.   
      И, господи, Эмма была в туфлях на высоких каблуках! Макияж простой, ничего сверхъестественного, но подкрашенные блеском губы и подведённые глаза притягивали взгляды. Волосы падали по плечам закрученными локонами, а в руках она держала чёрный клатч. Короче говоря, ничего общего с женщиной, которая умудрялась таскать мобильный, кошелёк и ключи в одном кармане.
          Эмма была так прекрасна, что Реджина не могла отвести глаз. Да, она всегда была прекрасна. Реджина, что бы ни говорила, придерживалась этого мнения с той самой секунды, когда приметила её в баре, но это… это просто что-то с чем-то. И в этом не было ничего неприятного.
          Скорее, наоборот, — подумала Реджина, любуясь высокими каблуками, загорелыми ногами, розовым платьем и глубоким декольте, пока, наконец, не встретила взгляд зелёных глаз. Которые смотрели прямо на неё.
          Губы Эммы сложились в трубочку, как если бы она собиралась сказать удивлённое «о», и, прежде чем Реджина успела что-то предпринять, она пересекла бар и встала рядом с ней. Движения её были решительными, но во взгляде читалась неуверенность.
          — Реджина, — выдохнула она, беззастенчиво пожирая её взглядом. Реджина тоже надела сегодня платье. Чёрное. А губы её были накрашены тёмно-красной помадой. — Что ты здесь делаешь?
          Реджина не собиралась врать себе и притворяться, что близость Эммы Свон не оказывает никакого влияния на её тело, но по какой-то причине ей не хотелось, чтобы Эмма знала, что она на свидании. Реджина деликатно кашлянула.
          — У меня… деловая встреча, — легко соврала она и окинула Эмму ещё одним оценивающим взглядом. Промелькнула невольная мысль, что Эмма так вырядилась, потому что сама пришла сюда на свидание.
          Почему внутри всё вспыхнуло от чувства, подозрительно напоминающего ревность, — интересный вопрос, над которым она обязательно поломает голову завтра. Прямо сейчас ей нужно было разобраться с Эммой, что само по себе здорово смахивало на вызов.
          Зелёные глаза скользнули по её лицу, розовые губы дрогнули в нерешительной улыбке.
          — Нет, неправда, — Эмма положила клатч на барную стойку. — Ты пришла на свидание, — её глаза мерцали каким-то затаённым весельем, и Реджина не знала, как на это реагировать.
          — А ты нет? — парировала она, указывая на чёртово платье, которое выгодно подчёркивало все достоинства.
          Эмма наклонилась ближе, да так, что почти касалась губами её щеки, и проговорила:
          — Я на работе, — у Реджины перехватило дыхание, когда горячее дыхание обожгло ей кожу. — По какой-то причине негодяя проще поймать, если он думает, что может залезть ко мне в трусы… с парнями так точно.   
       Реджина сузила глаза.
          — Ясно.
          Эмма отстранилась. Её губы изогнулись в дразнящей улыбке.
          — Просто пользуюсь своими достоинствами. Ничего криминального.
          Реджина покосилась на соблазнительное декольте. Ей потребовалось не меньше десяти секунд, чтобы сообразить хоть какой-нибудь ответ.
          — Ничего плохого, это точно, — пробормотала она, и что-то ей подсказывало, они обе понимали, что речь идёт о непосредственно достоинствах, а вовсе не об их использовании в этом конкретном случае. Даже больше. Реджина ни секунды не сомневалась, что она нашла бы куда более интересное применение достоинствам Эммы.
          Эмма заправила выбившийся из причёски локон за ухо. Сказала:
          — Сдаётся мне, я должна бы обидеться, что ты сидишь здесь на свидании, а мои сообщения игноришь.
          Реджина не знала, должна Эмма обижаться или нет, потому что в её представлении эти два момента вообще не были связаны между собой. То, что она пришла на свидание с Тамарой, не имело никакого отношения ни к её мыслям о поцелуе, произошедшему три дня назад, ни к сообщениям Эммы.
          — Я не подтверждала, что я здесь на свидании, — с улыбкой ответила Реджина.
          Эмма вздёрнула бровь.
          — Ничего страшного, я умею читать между строк, — ответила она. Подхватила клатч и зажала его под мышкой.
          — Как прикажешь это понимать? — ляпнула Реджина, не подумав, как следует, хочет ли она вообще знать ответ на этот вопрос. Впрочем, неважно, никто не собирался развивать дискуссию. 
       Эмма усмехнулась.
          — Ничего, — невинно бросила она и прошла мимо Реджины. — Мне нужно найти свой столик. Хорошего свидания, — добавила, сделав акцент на последних словах, и как бы невзначай провела пальцем по спине Реджины, вызвав приятное покалывание между ног.
          Ответить Реджина не успела. Эмма ушла. А когда она развернулась на стуле, то увидела, как порог ресторана переступила Тамара. На её губах играла неуверенная улыбка. Реджине было тошно признаваться себе, но её фигура совсем не впечатляла, в отличие от Эммы Свон.

[X]

          Свидание обещало быть просто ужасным и катастрофическим. Реджина поняла это ещё до подачи главного блюда. Тамара совершенно не её тип. Даже странно, что родная мать так плохо её знает, раз всучила ей такую женщину: жёсткую, наглую и немного одержимую своей работой.
          Но, возможно, она специально говорила о рабочих делах, потому что Реджина постоянно оглядывалась по сторонам в поисках Эммы и её извращенца. Не самая простая задача. В ресторане сегодня было многолюдно. Но Реджина не сдавалась. Да и разве можно винить человека, что он старается присматривать за кем-то? Чтобы, например, убедиться, что извращенец не попытается навредить… Да, вот оно! Реджина ну очень обеспокоена благополучием Эммы.
          Тамара что-то рассказывала о своём бывшем, а Реджина кивала, изящно ела въетнамские спринг-роллы, окунала их в соус, но при всём желании она не смогла бы повторить ни слова из сказанного. Мать была бы очень разочарована. Тем не менее, она без труда расслышала жуткий грохот за спиной и последовавший за ним звонкий голос Эммы Свон:
          — Черт…
          (Вот почему она не могла найти Эмму; та всё это время сидела у неё за спиной). Реджина развернулась — как и все остальные посетители ресторана — и увидела перевёрнутый столик. Извращенец, с которым ужинала Эмма, сбежал. Наверное, смог её раскусить. 
        Лучшая часть? Лучшая часть, забавлявшая больше всего, заключалась в том, что платье Эммы было перепачкано чем-то, отдалённо смахивающим на пюре, и красным вином. Пятно как раз расползалось по ткани всё шире. Реджина закусила губу, чтобы не расхохотаться в тишине ресторана, пока все остальные посетители поражённо ждали, что же произойдёт дальше. Но сдерживаться было сложно. Да, Эмма невольно привлекла к себе всеобщее внимание, но сама ситуация, в которой она оказалась, была очень забавной. Реджина старалась не смеяться, правда, но когда Эмма перестала затирать пятно салфеткой, когда подняла глаза и перехватила её взгляд, они несколько мгновений смотрели друг на друга, а потом вдруг обе разразились смехом.
          Веселье свело на нет всё напряжение. Посетители и персонал ресторана бросились помогать Эмме. Собирали тарелки, протягивали салфетки и ставили на место столик. Реджина, отвернувшись, потянулась за бокалом и нахмурилась — Тамара смотрела на неё, вопросительно приподняв бровь.
          Она спросила:
          — Что?
          Тамара покачала головой.
          — О, ничего особенного, просто я последние полчаса всеми силами пытаюсь вызвать хоть какую-то реакцию, и по нулям, — она многозначительно посмотрела поверх плеча Реджины (оттуда доносилось невнятное бормотание Эммы: «Простите, простите, я всё оплачу, обещаю!»). — А потом происходит это, и ты вся расцветаешь.
         Реджина поставила бокал обратно на столик. Смерила сидящую напротив женщину взглядом.
          — И что ты хочешь от меня услышать? — просто спросила она и взяла ещё один спринг-ролл.
          Тамара, улыбнувшись, повторила за ней.
          — Кто она? Подруга? Бывшая? Любовница?
          — Что-то вроде этого, — Реджина поймала себя на мысли, что после маленького инцидента, произошедшего с Эммой, ужин стало легче переносить. То ли Тамара не была непроходимой тупицей. То ли Реджине просто нужно было удостовериться, что женщина понимает, что с ней никто не собирается спать или, если на то пошло, встречаться.
          Тамара медленно прожевала.
          — Ладно… — проглотила. — Что скажешь, если мы свернём здесь всё по-быстрому? Мне нужно вернуться в офис. Моя ассистентка абсолютно бесполезное создание, честное слово!
          Реджина не почувствовала ни капли печали. На самом деле она восхищалась женщинами, которые точно знают, чего хотят от этой жизни. Как только Тамара поняла, что ей ничего не светит, она поспешила ретироваться.
          — Конечно, — согласилась Реджина. — Я заплачу. Угощаю.
          Тамара встала, надела пальто и подхватила сумочку.
          — Что ж, Реджина, истинная джентльледи, — она подмигнула, задвигая стул. — Кстати, твоё что-то вроде этого зависает в баре. Кажется, она пытается оплатить ущерб, но вместо этого пялится на меня. Может, тебе вмешаться?
          Реджина повернула голову. И, убедившись, что Эмма на самом деле смотрит в их сторону, почувствовала, как в груди разливается тепло. Может, подойти, заплатить за ужин, а потом, раз Эмма уже в баре, между ними завяжется непринуждённый разговор? Любой другой вариант развития событий казался ей заведомо грубым или дурацким. В конце концов, не было ничего плохого в том, что в присутствии Эммы её кожа горела огнём, а с лица не сходила улыбка. Пока Реджина контролировала себя, она была защищена от боли. Она ведь не собиралась идти на поводу своих желаний. Это может сработать, почему нет? Сказать «привет» совсем не зазорно.
          Реджина попрощалась с Тамарой, собрала свои вещи и отправилась в бар решать вопрос с оплатой. Взглянув на Эмму, изучавшую внушительных размеров чек, она облокотилась рядом с ней на стойку.
          — Упустила засранца? — она легонько толкнула её локтем.   
      Эмма качнула головой.
          — И на это я променяла вечер диснеевских фильмов с Генри, — она размашисто расписалась внизу листа. — Мой босс рассчитывал на успех, и? Потеряла кучу бабла. Чувак знает меня в лицо. Придётся ловить его по старинке.
          Реджина молча протянула кредитку парню за барной стойкой, вопросительно посмотрела на Эмму.
          — Как это? По старинке?
          Эмма, опёршись локтем о столешницу, ничуть не смущаясь пятна от красного вина, красовавшегося на груди, повернулась к ней.
          — Охотиться. Выслеживать.
          — Слушай, — Реджина не знала, что сказать, но очень хотела утешить Эмму, чтобы с её лица исчезло угнетённое выражение. Она была слишком сурова с собой. — Ты поймаешь его.
          Эмма застенчиво улыбнулась.
          — Спасибо.
          Реджина убрала кредитную карту в сумочку, медленно надела пальто и набросила на плечи шарф. Её так и подмывало сказать что-нибудь ещё, но ничего дельного не приходило на ум. Может, стоило бы упомянуть сообщения, которые Эмма прислала ей?.. Но как к этому подвести? Сейчас едва ли уместно говорить об этом. Но Эмма выглядела такой красивой, даже в заляпанном пюре и вином платье, со слегка смазанным макияжем.
          К счастью, Эмма — прирождённая Спасительница — заговорила сама.
          — Ладно, как прошла твоя… — она пошевелила бровями. То ли находила это смешным, то ли пыталась скрыть истинные эмоции: — «деловая встреча»?
          — Мы не будем вести дела, — ответила Реджина просто, одёргивая лацканы своего пальто, чтобы они выглядели идеально. Она взглянула на Эмму, изогнув бровь, как если бы бросала ей вызов.
          Эмма оказалась не из пугливых.
          — Да? Собираешься вести дела с кем-то ещё?
          — Осторожнее, мисс Свон, — прошипела Реджина, наклонившись ближе. Она не знала, что на неё нашло, возможно, это всё вино или растрепавшаяся причёска Эммы, но остановиться уже не могла. — Кто-то мог бы сказать, что ты ревнуешь.
          Эмма, не в силах отвести от Реджины взгляда, слепо нашарила клатч и вытащила из него мобильный. Когда она наконец опустила глаза на экран, её лицо озарилось нежной улыбкой.
          — Но не обошлось и без плюсов.
          Реджина ответила:
          — Да? И что же это за плюсы, мисс Свон?
          — Ещё рано. Я успеваю забрать Генри и отвезти его домой, — Эмма показала ей мобильный, на экране которого высвечивалось «19:14» поверх фотографии улыбающегося Генри с отсутствующим передним зубом. А затем, склонившись, стала быстро набирать сообщение. — Он будет счастлив, — добавила она и улыбнулась той самой особенной улыбкой, которая была предназначена лишь для её мальчика.
          Сердце Реджины пропустило удар. Она ничего не могла с собой поделать. Одного упоминания Генри было достаточно, чтобы внутри всё переворачивалось, и это — странно. Реджина поправила шарф.
          — Где Генри сейчас?
          Эмма схватила клатч и зашагала к дверям. Реджина последовала за ней, исключительно из-за того, что могла себе это позволить. Оставаться в ресторане по меньшей мере глупо. Здесь её больше ничего не задерживало.
          — У бабушки и дедушки. Заберу его сейчас же. Лучше сегодня, чем завтра ни свет ни заря, скажи?
          Когда они вышли на холодный вечерний воздух, Реджина слегка поёжилась и, покосившись на обнажённые плечи Эммы, предположила:
          — Тебе, наверное, холодно, — стянув с шеи шарф, она проворно набросила его на плечи Эммы, не давая той даже слова сказать. Её пальцы скользнули по бледным рукам, задержавшись на шелковистой коже чуть дольше, чем того требовала ситуация.
          — Спасибо, — застенчиво пробормотала Эмма и жестом предложила Реджине следовать за ней. — Я припарковалась неподалёку.
          Реджина подчинилась. Они шли вдоль оживлённой улицы. Их каблуки стучали почти в унисон. Они не разговаривали. Реджина понятия не имела, о чём говорить с Эммой. Вообще-то, в теории, ей хотелось сказать очень многое, но нельзя же так с бухты-барахты. Она не знала, с чего начать. Единственное, что знала точно, — Эмма выглядела невероятно красивой в свете уличных фонарей. Ей приходилось прилагать огромные физические усилия, чтобы не взять Эмму за руку и не сплести их пальцы воедино.
          — Вот моя машина, — выдохнула Эмма. — Как ты доберёшься домой?
          Перед ними стоял жёлтый гробик на колёсах. Ну, разумеется, Эмме хватало смелости называть это машиной, но Реджина поостереглась бы использовать настолько громкое слово. Это больше напоминало недоразумение, смертельную ловушку. Она уставилась на Свон широко распахнутыми глазами, то открывала, то закрывала рот, не в силах произнести ни звука, а та отвечала ей ехидной улыбочкой. Реджина мысленно окрестила её дурацкой.
          — Ты называешь это машиной? — Реджина бросила нечитаемый взгляд на отчётливые пятна ржавчины на капоте. — Ты возишь Генри в этом?
          — Расслабься, — Эмма похлопала по крыше машины, нежно улыбнулась. — Она бегает плавно.
          — Ты ненормальная, — Реджина засунула руки в карманы пальто.
          Эмма открыла дверь с пассажирской стороны, вытащила куртку (красная кожанка в сочетании с розовым платьем смотрелась особенно нелепо) и надела. Затем вернула Реджине шарф и спросила:
          — Тебя подвезти домой или нет? 
       У Реджины не было ни малейшего желания садиться в жёлтый «Жук».
          — В этом? — она изогнула бровь, уверенная, что её интонация говорит сама за себя.
          Эмма обошла вокруг машины, открыла другую дверцу и с улыбкой посмотрела на неё поверх крыши.
          — Да, я подвезу тебя, — с этими словами она села на водительское место, вставила ключ в зажигание.
          Реджина колебалась секунду, может, две, а потом плюхнулась на сиденье и с силой захлопнула дверцу.

[X]

            — Мне нужно забрать Генри, — зачем-то повторила Эмма, нарушив молчание, когда они отъехали от ресторана. В общей сложности прошло около пяти минут.
          Реджина сидела, чинно сложив руки на коленях, и изо всех сил старалась не пялиться на сидящую рядом блондинку.
          — Да, я поняла, — почему Эмма вообще повторяет? Они уже обсудили всё в ресторане. — Ты можешь высадить меня где-нибудь по дороге.
          Эмма неуверенно закусила губу.
          — Как скажешь. Если только…
          Реджина со вздохом села вполоборота, чтобы посмотреть на Эмму, которая выглядела сосредоточенной и вела машину почти на автомате.
          — Если только, что, мисс Свон?
          — Если только ты не хочешь поехать вместе со мной, — Эмма украдкой взглянула на неё. Всё-таки она была за рулем и должна была следить за дорогой. Она завернула за угол, переключила передачу.
          Неужели Эмма хочет, чтобы она отправилась с ней за Генри? Неужели не послышалось? У Реджины перехватило дыхание.
          — Ты… хочешь, чтобы я поехала с тобой? — должно быть, она что-то не так поняла, и Эмма подразумевала совсем другое. Чтобы они вместе забирали Генри из дома его бабушки и дедушки? Да это просто смешно и пустая трата её времени, если бы не одно «но». Реджина действительно этого хотела.
          Эмма облизала пересохшие губы.
          — Да, то есть… если ты сама хочешь? — она нахмурила лоб. — Генри будет очень рад тебя видеть, но я могу отвезти тебя домой.
          Реджина со вздохом откинулась на сиденье.
          — Ну, он говорил, что хотел бы меня видеть, да?
          Эмма промычала что-то невразумительное и вывернула руль.
          — Я не против, — Реджина снова сложила руки на коленях, посмотрела в окно. Сердце в её груди бешено колотилось от одной только мысли, что всё это могло бы значить, и она отчаянно попыталась успокоиться, но не преуспела.
          Эмма улыбнулась.
          — Супер, потому что мы будем на месте через пятнадцать минут, — заявила она. Затем протянула руку, включила радио и покрутила ручку настройки, пока из старых динамиков сквозь помехи не заиграла тихая музыка.
          Реджина выдохнула, расправила плечи и уставилась на мелькающие за окном фонари. Эмма, казалось, не обращала внимания на её угрюмое молчание. Реджина вытащила сотовый, чтобы написать Кэтрин, что свидание не задалось, и заодно в который раз перечитала сообщения Эммы. Она правда не понимала их значения, даже теперь, когда больше не зацикливалась на них. Погасив экран, Реджина положила сотовый на колено и поинтересовалась:
          — Что, позволь узнать, ты скажешь своим приёмным родителям, когда они спросят, кто я такая?
          Эмма пожала плечами. Остановилась на красный сигнал светофора и, покосившись на сотовый, задала встречный вопрос:
          — Почему ты не ответила на мои сообщения? — и, выжав сцепление, переключила передачу.
          Реджина провела рукой по волосам. Первой мыслью было отшутиться, дескать, Эмма слишком самонадеянна, если всерьёз считает, что ей интересно обсуждать какой-то там поцелуй. Но когда увидела слегка нахмурившийся лоб и взволнованный блеск зелёных глаз, она попросту не смогла заставить себя произнести эти слова. И сказала совсем другое.
          — Я… Не знаю…
          Эмма кивнула и крепче сжала рулевое колесо.
          — Хорошо… — отозвалась она с таким видом, будто в ответе Реджины не было ничего смущающего.
          — Я хотела. Наверное, — Реджина скользнула глазами по побелевшим костяшкам Эммы, по напряжённым рукам, поднимаясь выше к шее. Некоторое время вглядывалась в хмурое лицо. — Я не знала, что ответить, — признание вырвалось само собой. Было невыносимо терпеть. Эмма смотрела на неё таким взглядом, будто хотела поцеловать её и накричать одновременно, и Реджина понятия не имела, как ей с этим справляться.
          Эмма снова облизала губы.
          — Всё отлично, — сказала она, но Реджина ей не поверила. — Может, мы просто… отложим этот вопрос? Если ты пообещаешь, что мы когда-нибудь перетрём это, — вздохнула она. На мгновение Реджина растерялась. Как же так? Не успели они толком начать непростой разговор, а теперь она должна забыть о нём? — Просто, — продолжала Эмма, — мы всё равно здесь, и Генри ждёт, и он будет в восторге, и…
          — Обещаю, — пообещала Реджина, поклявшись себе, что это слово она обязательно сдержит. Что она больше не сбежит и не бросит Эмму в замешательстве. Им нужно поговорить, и плевать, если в конце него они останутся просто подругами. — Я обещаю… перетереть это с тобой, — она мысленно скривилась от выбора слов.
          Эмма широко улыбнулась. Припарковала автомобиль напротив симпатичного домика с террасой, затерявшегося среди десятков точно таких же, и повернулась к ней.
          — Здорово. Мы на месте, — отстегнув ремень безопасности, она схватила ключи и клатч. Выжидающе посмотрела на Реджину. — Готова? Я знаю одного пятилетнего сорванца, которому не терпится повидаться с тобой.
          Реджина не сдержала улыбки при мысли о маленьком Генри и его задорном смехе. Впрочем, сдерживаться не очень-то и хотелось. Напротив. Она кивнула, отстегнула свой ремень безопасности и вышла из машины. Эмма повела её по маленькой дорожке, ведущей на крыльцо, легонько придерживая ладонью за поясницу. Реджина попыталась напомнить себе, что это скорее исключение, чем правило, и она не должна радоваться и наслаждаться ощущением комфорта. Если на то пошло, они с Эммой не возвращаются с позднего свидания, не забирают общего ребёнка и не отправятся потом домой все вместе.
          Эмма нажала кнопку звонка. Реджина затаила дыхание. Послышался звук приближающихся шагов, кто-то выкрикнул имя Генри, а в следующее мгновение дверь распахнулась, и вот уже сам Генри с разбега влетает в раскрытые объятия Эммы.
          — Мама! — завопил он, уткнувшись лицом в её шею и обхватив ногами за талию. У Реджины сердце сжалось при виде этой сцены.
          Эмма поцеловала сына в макушку.
          — Привет, малой, у меня для тебя сюрприз.   
       Генри открыл глаза. У него ушло несколько мгновений на то, чтобы понять, кто стоит рядом с матерью. Реджина буквально увидела, как в его глазах промелькнуло узнавание, и в тот же миг, отцепившись от Эммы, он с визгом бросился на неё. К счастью, она обладала хорошей реакцией и сумела его поймать. Генри тут же повис у неё на шее.
          — Реджина! — воскликнул он. — Реджина, я соскучился!   
      Прижавшись носом к его волосам, Реджина закрыла глаза и попыталась собраться с духом. Она тоже сильно скучала.   
      А в шаге от них радостно улыбалась Эмма.

0

10

Глава 9: Эмма

Дверь распахнулась. Эмма лицом к лицу оказалась с приёмной матерью. Во всех смыслах этих двух слов и по всем законам, потому что в подростковом возрасте её официально удочерили. Мэри-Маргарет внимательно посмотрела на неё, затем на Реджину, которая стояла рядом, уткнувшись носом в лохматую макушку Генри. Наблюдавшая за ними Эмма почувствовала, как внутри всё переворачивается от нежности, но постаралась напустить на себя равнодушный взгляд.
          — Эмма! — выдохнула Мэри-Маргарет, увидев, что обычно хмурое лицо дочери озарила слабая улыбка.
          — Привет, ММ, — Эмма засунула руки в карманы куртки, неловко потопталась. Откуда взялась эта неловкость? Наверное, нужно было дважды подумать, прежде чем звать Реджину, но в тот момент решение казалось таким правильным, да и счастливая улыбка Генри того определённо стоила, не говоря уже об улыбке Реджины.
          Пальцы Мэри-Маргарет до побелевших костяшек сжали дверную ручку.
          — Кто это с тобой? — она приветливо взглянула на Реджину. У неё в голове, и это Эмма знала наверняка, промелькнули десятки самых разнообразных мыслей. В богатом воображении приёмной матери не откажешь.
          Генри вскинул голову.
          — Реджина! — сообщил он как нечто само собой разумеющееся.
          Реджина помахала кончиками пальцев.
          — Привет.
          Мэри-Маргарет что-то сосредоточенно обдумывала, всего-то несколько мгновений, не больше, а потом, посторонившись, открыла дверь шире со словами:
          — Мы как раз собирались пить чай. Не желаете присоединиться?
          Эмма в ответ на вопросительный взгляд Реджины ободряюще улыбнулась и, коснувшись рукой её поясницы, подтолкнула в направлении «отчего» дома. С лица Генри ни на секунду не сходила улыбка, и Эмма утвердилась в мысли, что поступила правильно, решив привезти Реджину сюда, как бы сильно всё происходящее не смущало последнюю.
          — Если Эмма не возражает, — Реджина ласково погладила Генри по спине. — Было бы чудесно, миссис Свон.
          Мэри-Маргарет замешкалась, но быстро взяла себя в руки. Посторонилась, пропуская гостей в прихожую, и закрыла дверь.
          — Нолан, — уточнила она дрогнувшим голосом. — Моя фамилия не Свон, а… Нолан, — добавила шёпотом, избегая встречаться взглядом с Эммой.
          — О, простите, — растерялась Реджина. — Я просто предположила…
          Эмма легонько ударила её по плечу.
          — Всё хорошо, — заверила она, дождавшись, пока Реджина посмотрит на неё. — Я стала Свон задолго до того, как попала сюда, и я никогда… я не хотела менять фамилию.
          А вот с приёмной матерью Эмма не осмеливалась встречаться глазами, догадываясь, что нежелание менять фамилию до сих пор отзывается болью в её сердце. Иногда случались неловкие ситуации, из-за которых Эмме было намного уютнее в обществе Дэвида, хотя и в Мэри-Маргарет она души не чаяла.
          — Проходите, — радушно махнула рукой Мэри-Маргарет. Она продолжала бросать вопросительные взгляды, но все они были направлены на Эмму. — Генри, может быть, перестанешь виснуть на нашей гостье? Ты же вежливый мальчик.
          Генри неохотно разомкнул руки. Эмма была готова поклясться, что Реджина пробормотала: «всё нормально, я не против», но удерживать ребёнка не стала, и уже в следующее мгновение он бодро шлёпал босыми ногами по кафельной плитке.
          — Дэвид, — позвала Мэри-Маргарет, когда они вошли в крошечную гостиную, совмещённую с кухней. В центре располагался кухонный остров. Приёмный отец дремал в своём любимом кресле. Большое и удобное, оно стояло здесь столько, сколько Эмма себя помнила. В глаза бросилась проседь, явный признак того, что время неумолимо, как и очки в нагрудном кармане рубашки, вещь очень нужная, но нежеланная.
          — Деда! — завизжал Генри. С разбега запрыгнул ему на колени.
          Дэвид встрепенулся, громко фыркнул и заспанными глазами уставился на незнакомку в своей гостиной. Растерянно. Эмма не винила его. Она очень сильно сомневалась, что когда-нибудь сюда забредала утончённая особа неземной красоты. Реджина ни капельки не вписывалась в скромный интерьер. С невероятно прямой спиной, в чёрном платье, которым Эмма не уставала любоваться с той самой минуты, как увидела её в ресторане. Реджина держалась по-королевски, без преувеличений, она была самой красивой женщиной из всех, кого Эмма встречала в своей жизни.
          — Это Реджина, — её губы дрогнули в застенчивой улыбке. — Она зашла в ресторан, где у меня была назначена встреча с объектом, и… — Эмма не знала, чем аргументировать то, что Реджина приехала сюда вместе с ней. Не то чтобы Дэвид требовал объяснений, поэтому она решила не распыляться и просто расстегнула куртку.
          Мэри-Маргарет громко ахнула. Разглядела пятно, не иначе.
          — Эмма! — в её голосе звенели укоризненные нотки. — Что случилось?
          Эмме хватило приличия смущённо пожать плечами. Так уж сложилось, что Мэри-Маргарет, всегда мечтавшая о дочке, чтобы наряжать её, но не имевшая возможности родить, приходила в щенячий восторг каждый раз, когда она надевала платье или юбку. И этот вечер не стал исключением. Когда Мэри-Маргарет увидела её в розовом платье, на её глаза тут же навернулись слёзы, и Эмма невольно вспомнила свой первый танец в старшей школе. До этого она не особо верила, что Ноланы хотят её оставить, наотрез отказывалась наряжаться в платья, предпочитая удобные джинсы в сочетании с галстуками, и с завидным постоянством приглашала на свидания Лили.
          — Произошёл несчастный случай, — произнесла Реджина, не сводя взгляда с Эммы, будто, желая убедиться, что ей можно вмешаться в разговор.
          Мэри-Маргарет покачала головой.
          — Генри, — она оглянулась на довольного внука, сидевшего на коленях у деда. — Может, покажешь нашей гостье свою комнату? Дэвид, приготовишь чай? — попросила вкрадчиво. — Мы с Эммой позаботимся о платье.
          Генри и Дэвид поспешили подчиниться, а вот Эмма по-своему обыкновению заупрямилась.
          — Будет тебе, ММ, время упущено.
          — Нет, нет, я всё исправлю! — запричитала Мэри-Маргарет и, схватив её за руку, потащила в ванную комнату.
          Эмма виновато оглянулась на Реджину. Та ответила тёплой улыбкой и послушно последовала за Генри в ближайшую комнату. Когда-то она принадлежала ей, а теперь была завалена игрушками, подарками сердобольных бабушки и дедушки, которыми они в конец испортили пацана.
          Оказавшись в крошечной ванной, Мэри-Маргарет закрыла дверь на ключ и открыла один из шкафчиков.
          — Снимай платье, — она заткнула раковину пробкой и, избегая встречаться взглядом с Эммой, пустила воду. — Чем ты испачкалась?
          Эмма скрестила руки на груди.
          — ММ, всё отлично. Не парься. Это просто платье. Ерунда, — проще было бы согласиться, всё равно все споры заканчивались безоговорочной победой Мэри-Маргарет, но препирательства всегда были неотъемлемой частью их отношений. Именно поэтому Эмма увиливала от семейных ужинов, да и вообще приезжала намного реже, чем того бы хотелось её приёмным родителям и сыну.
          — Ну, конечно, — Мэри-Маргарет ловко стянула с неё кожаную куртку. — Чем, говоришь, испачкалась?
          Эмма вздохнула.
          — Красное вино и какой-то суп, — неохотно ответила она, но даже не пошевелилась. — В чём я буду ходить? Ты намочишь платье, — поморщившись, отпихнула руку матери, чтобы закрыть кран.
          Мэри-Маргарет зажмурилась, по её лицу промелькнула тень боли, но она не сдалась.
          — Мы поищем что-нибудь в твоей старой комнате. Снимай платье, Эмма.
          Эмма, чуть наклонившись, расстегнула молнию.
          — Почему ты вечно командуешь? Я могла бы сделать это дома, — это было пустое ворчание. Спор ради спора. В основном из-за того, что она так и не поняла, как вести себя с миссис Нолан, как реагировать на материнскую заботу, которой её щедро одаривали в этом скромном домике.
          — Потому что я — твоя мать, а ты — моя дочь, — отозвалась Мэри-Маргарет, и в её голосе слышалось столько усталости, что впервые за долгое время Эмма посмотрела на неё другими глазами. Она тоже не молодела. В некогда чёрных волосах виднелись седые нити, а на лице явно проступали морщины.
          Не придумав достойного ответа, Эмма небрежно уронила платье на пол и переступила через него. Затем подхватила и протянула хмурой Мэри-Маргарет, которая, не сказав ни слова, сунула его в горячую воду. Эмма могла поклясться, что никогда не видела, чтобы так серьёзно разглядывали обычное пятно. Но вот мать добавила в воду какой-то порошок и, напевая под нос незатейливый мотив, принялась яростно тереть ткань.
          Повисла тягостная тишина. Эмма села на закрытый унитаз, сбросила каблуки. В багажнике «Жука» вроде лежали тапки, можно было бы переобуться в них.
          — Видишь? Становится лучше! — пробормотала Мэри-Маргарет больше для себя, чем для неё.
          Эмма встала, подошла к ней и перехватила её мыльную руку.
          — ММ, — зелёные глаза, так сильно похожие на её собственные, что многие люди ошибочно принимали их за родных мать и дочь, встретили её взгляд. — Прости, ладно? И спасибо тебе.
          Плечи Мэри-Маргарет поникли, напряжение ушло.
          — Кто она? Реджина? — она сердито потёрла ткань между пальцами. Пятно почти исчезло. — Ты с ней встречаешься? Генри, похоже, неплохо её знает. Вы давно вместе? Почему нам ничего не рассказывала?
          — Воу, воу, воу, полегче! — Эмма вскинула руку. Приёмная мать была той ещё выдумщицей. Да, ошибалась, часто делала неправильные выводы, но сегодня она превзошла себя. Надо же такое придумать! Ей самой в голову не приходило, что она может встречаться с Реджиной, впрочем, если посмотреть на ситуацию со стороны… Дурацким этот вывод точно не назовёшь, учитывая, что она привезла её сюда. — Расслабься, ММ, мы не встречаемся. Реджина просто… — она замолчала, не зная, какое слово можно использовать, чтобы описать новую знакомую.
          Мэри-Маргарет швырнула платье в раковину, схватила с крючка полотенце и вытерла руки.
          — Она не старовата для тебя? Сколько ей? Тридцать? — она провела дрожащими пальцами по волосам. — Тебе двадцать три! — припечатала своим фирменным зловещим шёпотом.
          Эмма уставилась на неё.
          — Я даже не встречаюсь с ней, — и стыдливо прикрыла грудь, лишь сейчас вспомнив, что осталась в одном нижнем белье. Сказать, что замечание приёмной матери расстроило, — не сказать ничего. Эмма была разочарована. Мэри-Маргарет не только сделала акцент на возрасте Реджины, она использовала его как аргумент в пользу того, что они не должны встречаться. У Эммы даже мысли не возникало, что разница в возрасте может как-то повлиять на романтические отношения, но теперь она не на шутку испугалась, что Реджина считала так же.
          — Ты никогда никого не приводила домой, — Мэри-Маргарет ласково погладила дочь по щеке. — Даже запудрившего тебе мозги засранца, из-за преступлений которого ты угодила в тюрьму, — она покачала головой. — И вдруг ты заявляешься сюда с женщиной. Генри от неё без ума, и, по-моему, это у них взаимно, — помолчала. — Что я должна думать?
          — Мы просто подруги, — заверила Эмма. «Ничего другого и не светит».
          Мэри-Маргарет опустила руку.
          — Но ты хочешь большего, — прошептала она, когда Эмма, ещё секунду назад готовая метать молнии, смиренно поникла. — Малышка… милая, милая моя, Эмма… — Мэри-Маргарет нежно поцеловала её в висок, точно так же, как и в самую первую ночь, которую Эмма провела в этом доме, в новой семье.
          — Ладно, неважно, — Эмма встала. Отвернулась к двери. — Генри правда её любит. Я не собираюсь лишать его общения с ней. Реджина очень классная, понимаешь? — она взялась за дверную ручку. — Поищу старую футболку. Выпьем чай, а потом мы поедем. Генри пора спать, а мне ещё нужно забросить Реджину домой.
          — Хорошо, Эмма, — Мэри-Маргарет поцеловала её в щёку. — Я помогу твоему отцу.
          Когда приёмная мать скрылась на кухне, она выключила в ванной комнате свет и, перебросив куртку через руку, подкралась к своей старой спальне, откуда доносилась болтовня Генри и поддакивание Реджины. Она подошла ближе, заглянула в приоткрытую дверь, за которой хранилась большая часть её вещей, всё то, что она не захотела брать с собой, когда на восьмом месяце беременности нашла видавшую виды крошечную квартирку для себя и будущего ребёнка. Там не было лишнего места, а Мэри-Маргарет и Дэвид не хотели ничего выбрасывать, поэтому решили сохранить комнату в первозданном виде, заявив, что ей и внуку всегда будут рады, если возникнет такая необходимость.
          Некоторое время они кочевали между этой спальней и квартиркой, а её родители были бабушкой и дедушкой, которых она всегда хотела для Генри. Не то чтобы она научилась уживаться с ними. Она оставалась одиночкой, всегда была такой, но всё равно было приятно знать, что хотя бы где-то тебя ждут.
          Эмма была готова, как ей самой казалось, ко всему, но всё равно увиденная сцена застала её врасплох. Пальто и шарф Реджины небрежно висели на спинке старенького офисного стула. Она сидела на полу, сбросив каблуки, и короткое платье слегка задралось, обнажив стройные ноги в капроновых колготках. Устроившийся рядышком Генри возился с игрушечной машинкой и без умолку болтал. Он выглядел уставшим, но вместе с тем казался на редкость взбудораженным. О том, чтобы уложить его спать в ближайшее время, не могло быть и речи.
          Эмма прислонилась лбом к дверному косяку. Она откровенно упивалась видом сидевшей на потёртом ковре парочки.
          — … Это моя самая любимая машинка, это пожарная машинка, — серьёзно объяснял Генри, катая машинку по колену Реджины. — У меня ещё куклы есть, иногда мы с бабушкой играем с ними в свадьбу, и эта — бабушкина любимая.
          Прекрасная улыбка Реджины с лёгкостью могла бы осветить целую комнату.
          — Неужели?
          — Да, — серо-зелёные глаза Генри были прикованы к пожарной машине.
          — Ты проводишь здесь много времени? — Реджина коснулась растрёпанных волос Генри почти материнским жестом. Сердце Эммы сжалось от боли
          Генри кивнул.
          — Да. Каждый вечер, когда маме нужно работать, вот как сегодня, — доверительно сообщил он. — Мы играем в куклы, и бабушка рассказывает, что мама никогда не любила «девочкины» игры, ей нравились догонялки, — а потом он протянул руку, и Эмма обратила внимание, что его ногти накрашены перламутровым лаком. — Сегодня мы делали ногти. Красивые, правда?
          Реджина склонила голову.
          — Очень, — сказала она, и у Эммы не возникло сомнений, что это искренне.
          Что-то так же подсказывало, что Реджина не оценит, что за ней подглядывают, поэтому Эмма кашлянула и сделала шаг вперёд.
          — Привет, — произнесла она с улыбкой.
          Увидев, как округлились карие глаза Реджины, она запоздало вспомнила, что на ней только нижнее белье. Она кожей чувствовала прикованный к себе взгляд, видела, как смуглые щёки вспыхнули смущением, и застенчиво прикрыла рукой живот. У неё были едва заметные растяжки, оставшиеся после беременности, и Эмма далеко не сразу поняла, что взгляд Реджины устремлён выше, на покрытую кружевом грудь.
          — Мама! — звонкий голос Генри вырвал их обеих из ступора. — Ты не одета! Это глупо!
         — Прости, малой, — не сводя взгляда с лица Реджины, она подошла к старому комоду. — Платье мокрое. Надо бы мне найти какую-нибудь рубашку, да?
          Генри направил машинку аккурат в бедро Реджины.
          — И шорты! — он изобразил звук столкновения.
          Эмма наклонилась, чтобы достать спортивные шорты, и отчётливо почувствовала на своей заднице взгляд Реджины.
          — И шорты, мисс Свон, послушайте этого умного, юного джентльмена, — оглянувшись, Эмма увидела, как она облизнула губы. — Кто ещё из нас мог додуматься до такого?
          Эмма, не удержавшись от улыбки, вытащила из ящика комода шорты и футболку.
          — Логично, — она натянула футболку. — Может, пойдёшь пить чай? Нам ещё домой возвращаться. А тебя нужно уложить и почитать перед сном.
          Генри выронил грузовик.
          — А Реджина поедет с нами?
          Эмма не спеша влезла в шорты, отчётливо осознавая, как именно на неё в этот момент смотрит Реджина.
          — Не знаю, малой, ей тоже пора домой, разве нет?
          — Я хочу, чтобы Реджина почитала мне перед сном! — Генри надулся. Его привычное выражение лица, очень хорошо знакомое Эмме, то самое, перед которым не мог устоять ни один здравомыслящий взрослый.
          Реджина была, пожалуй, самой здравомыслящей из всех взрослых.
          — Я не против, — она поднялась с пола так грациозно, как только это было возможно, и потянулась за каблуками, курткой и шарфом. — Потом вызову такси.
          Эмма вопросительно подняла бровь. От одной лишь мысли о том, что Реджина могла оказаться в её квартире, укладывать её ребёнка спать, читать ему на ночь, её тело наполнялось чувственным трепетом.
          — Ты уверена? — она должна была спросить. Даже если не хотела давать Реджине путей к отступлению, должна была. Конечно, для всех было бы лучше, если бы Реджина отказалась и отправилась сразу домой, но честно?.. Эмма не собиралась заморачиваться. Всё дело в Генри. Присутствие Реджины делало его счастливым. А что пацан? Он просто наслаждался жизнью.
          — Уверена, — подтвердила Реджина. Взяла Генри за руку.
         Малыш восторженно вскинул кулак.
          — Да! Я скажу бабуле! — высвободившись, он бросился прочь из комнаты.
          Эмма застенчиво улыбнулась, пожала плечами.
          — Будешь чай?
          — Да, — ответила Реджина, и они вышли следом за Генри, старательно не обращая внимания на неловкое напряжение, возникшее между ними. Эмма понятия не имела, что будет дальше, как она справится с этой новой для себя ситуацией, если все её мысли занимала одна лишь Реджина. С той самой минуты, когда она увидела её в ресторане, в этом проклятом чёрном платье, куда она пришла на самое обычное свидание с другой женщиной.
          Эмме было тошно признаваться даже себе, но, похоже, к чувственному трепету в животе добавилась грызущая ревность.

[X]

      Эмма суетилась на крошечной кухне в поисках чистых бокалов. Где-то завалялась непочатая бутылка красного вина. Надо всего лишь найти её среди вкусняшек Генри и целой кучи разнообразных растений. Учитель озадачил новым проектом, задал соорудить небольшой садик, над созданием которого ребёнок с удовольствием трудился и дома тоже. Эмма одним ухом слушала приглушённые голоса, доносившиеся из крохотной детской, методично избавляясь от грязной посуды в раковине и шныряя по ящикам в поисках штопора.
      Реджина снова читала по ролям (и Генри был прав; она мастерски владела голосом) под бодрые комментарии сына, впрочем, с каждым словом его голос звучал всё медленнее, сонливее. Детское время давно закончилось. Конечно же, пацан не выспится и будет самой настоящей занозой в заднице, но Эмме было плевать. Прямо сейчас, когда Реджина находилась в её квартире, ей вообще было очень сложно сосредоточиться на мыслях о ребёнке. Чёрт возьми, она не просто была здесь, она укладывала Генри спать, да ещё с такой поразительной лёгкостью, будто в этом не было ничего необычного.
      Эта прекрасная, но откровенно пугающая женщина собственными глазами увидела их крошечное, не шибко впечатляющее жилище в бостонском захолустье. Само собой, здесь было всё необходимое, и Эмма никогда прежде не чувствовала необходимости оправдываться, дескать, она делает для сына всё возможное. Но прямо сейчас ей очень хотелось впечатлить Реджину. Чтобы дух захватывало. И да, возможно, это желание продиктовано тем, что ей действительно понравилась эта женщина. Возможно, чуть больше, чем ей казалось в самом начале. И целовать её тоже понравилось. И она с удовольствием бы повторила ещё разочек. Возможно.
      Но Реджина была на свидании, продолжал нашёптывать дурацкий внутренний голосочек. Эмма ни секунды не сомневалась, что речь шла именно о свидании, а потом появилась она… Потрясающая, взрослая, собранная женщина. Увидев, как Реджина ужинает с ней, Эмма едва могла сосредоточиться на мерзавце, ради которого заявилась в фешенебельный ресторан.
      Всё логично. Женщина была её полной противоположностью. Что-то подсказывало Эмме, что такие красотки больше во вкусе Реджины. Взрослые, со взрослой работой, без гнилого прошлого и пятилетних детей под боком. Эта женщина могла предоставить Реджине абсолютно всё, что бы она только не пожелала, а Эмма — нет.
      Эмма не была дурой. Понимала, что она привлекает Реджину. Инцидент в старой спальне сегодня вечером и тот поцелуй — явные тому доказательства. Но влечение не равняется желанию быть вместе. Это очень разные вещи, а Эмма слишком часто оказывалась брошенной, чтобы сейчас, не задумываясь, броситься с головой в этот омут. Но это было непросто, и Реджина совсем не помогала. Во-первых, к ней безумно тянуло физически. Во-вторых, чем больше она открывалась с человеческой стороны, тем сильнее Эмма привязывалась. Что, в свою очередь, ещё больше усложняло ситуацию.
      Эмма тяжело вздохнула. Бутылка вина нашлась в шкафчике среди пачек с крекерами Генри. Следующие несколько минут она возилась с пробкой и напряжённо прислушивалась. Генри совсем затих. Вырубился. Но Реджина продолжала читать монотонным, чуть охрипшим голосом, желая убедиться, что он действительно заснул. Эмма вышла в гостиную. Поставила бокалы и вино на журнальный столик, а затем, отодвинув грязные вещи Генри и игрушки в сторону, уселась на диван и подобрала под себя ноги. Шёл десятый час. День выдался долгий, ноги нещадно болели из-за дурацких каблуков, но расслабляться нельзя. Завтра первым делом надо будет распланировать, как она станет ловить этого парня.
      Эмма наполнила бокалы вином и подхватила один из них, не видя ничего зазорного в том, чтобы выпить одной. Откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза. Из головы не выходили слова Мэри-Маргарет, которые вкупе с собственными мыслями и чувствами, посетившими ещё в ресторане, приносили столько страхов и сомнений… Тем не менее, Реджина была здесь, в её квартире, укладывала спать её сына. Это что-нибудь да значит, верно?
      Из размышлений её выдернул скрип двери. Эмма открыла глаза. Реджина медленно приближалась, стараясь ступать бесшумно, хотя в последнем не было никакой необходимости. Генри спит мертвецким сном, но Эмме не хватило смелости сказать ей об этом.
      — Заснул? — она указала на бокал и сделала большой глоток из собственного.
      Реджина села на диван, потянулась за бокалом и устало откинулась на диванные подушки.
      — Храпит, — с нежной улыбкой проговорила она. — Он обожает сказки, да?
      Эмма кивнула.
      — Не то слово. Подсел недавно. Но это хорошо. По крайней мере, появилось хоть что-то, что приносит Генри радость.
      Реджина пригубила вино, осмотрелась.
      — Итак, — она встретила взгляд Эммы. — У вас славная квартира.
      — Да уж, наверное, не такая огромная, как у тебя, — тут же ощетинилась Эмма. У неё вечно не хватало денег, это факт, но она делала всё возможное, чтобы заработать их. Она рвала задницу, хваталась за любые работы, чтобы обеспечить сына всем самым лучшим.
      Реджина нахмурила лоб.
      — Я не это имела в виду. Квартира правда отличная, Эмма.
      Эмма с подозрением уставилась на неё. Верить или не верить? Впрочем, чутьё подсказывало, что Реджина никогда не стала бы ляпать что-то ей назло. Она кивнула и провела пальцем по кромке бокала.
      — Поговорим о твоём свидании? — вопрос вылетел сам собой, и Эмма невольно поморщилась, понимая, что она сейчас похожа на капризного ребёнка. Но как же иначе? Она столько времени провела с Мэри-Маргарет, которая всегда поощряла её внутреннего ребёнка, а ещё она злилась (на что в общем-то не имела никакого морального права, или нет?), что Реджина расхаживала по свиданиям после обалденного поцелуя, но при этом не нашла времени ответить на два сообщения.
      Реджина снова нахмурилась, опустила бокал.
      — Хорошо, — карие глаза внимательно скользили по её лицу. — У меня было свидание.
      — А я что сказала? — по-детски парировала Эмма. Сделала глоток вина.
      Реджина ощутимо напряглась.
      — Мне не нужно оправдываться, мисс Свон, — голос, ещё совсем недавно ласковый, зазвучал резко и холодно. — Я могу ходить на свидания, когда и с кем захочу.
      Эмма потянулась за вином, наполнила бокал до краёв, а потом со стуком поставила бутылку на столешницу, про себя порадовавшись, что Генри спит как убитый.
      — Но ты не можешь найти время ответить на мои сообщения? Помню, да, ты говорила, что не знала, что ответить, но… Честное слово, Реджина, как по мне, всё это элементарно.
      Реджина убрала выбившуюся прядь волос за ухо, подалась чуть вперёд.
      — Неужели?
      — Я не целую абы кого в барах, — выпалила Эмма. Всё, что копилось на протяжении трёх дней, теперь выплёскивалось наружу. — Серьёзно. Я не успеваю жить с ребёнком, двумя работами и всем остальным. У меня банально нет времени на перепихоны с красивыми девочками.
      Реджина выглядела поражённой. Поджала губы.
      — У меня тоже, — холодно ответила она.
      Эмма во все глаза уставилась на неё. Что-то подсказывало ей, что Реджине можно верить, но это не отменяло того факта, что она сегодня ходила на свидание.
       — Но почему ты не отвечаешь на мои сообщения?
       — Я…
      — Из-за ребёнка? — предположила Эмма. — Нет, это вряд ли, ты обожаешь Генри. Я слишком молодая? Уверяю тебя, младше я только на бумаге, а по факту — после рождения Генри я очень быстро повзрослела. Ребёнок меняет всё, и я…
      — Эмма, — Реджина ласково коснулась её колена, — успокойся, ладно? Ты стреляешь мимо, придумываешь, чего нет.
      Эмма перестала пялиться на диван и исподлобья взглянула на Реджину. В карих глазах было столько теплоты, столько доброты, что она едва сдержалась, чтобы не заулыбаться. Что ж, она никогда не умела скрывать свои эмоции, тем более, что взгляд Реджины что-то да значит.
       — Прости, — прошептала она.
      Реджина подарила ей короткую улыбку.
      — Я не отвечала, потому что не знала, что ответить, — её ладонь продолжала лежать на колене Эммы, что лишь ещё больше распаляло последнюю. — И это правда.
      Эмма издала дрожащий вздох.
      — Если ты не хочешь пить со мной кофе, так и скажи, — услышала она себя, будто со стороны, и слова её звучали искренне. Она не могла говорить с Реджиной иначе. — Я всё понимаю. Правда. Я знаю, что я не из тех, кто нравится людям, и у меня за плечами вагон и тележка всякого, но…
      — Дело не в том, что я не хочу пить с тобой кофе, Эмма, — выдохнула Реджина. Её тёплые пальцы ласкали нежную кожу. — Просто… Как бы сказать? — она задумчиво посмотрела прямо перед собой, не догадываясь, что Эмма больше всего на свете хочет, чтобы она нашла слова, чтобы смогла описать свои чувства. — Мне обычно нет дела до окружающих, — проговорила она, снова встречаясь с Эммой взглядами, — но мне не наплевать на тебя и на Генри. Правда. Всё произошло очень быстро, и я… я испугалась, — закончила она и пригубила вино.
      Сердце Эммы бешено заколотилось в груди. Реджине не наплевать на них. Она облизала губы.
       — Испугалась?
      Реджина кивнула.
       — Да.
      Эмма нахмурила лоб и немного расслабилась.
      — Ты нам тоже небезразлична, если ещё не заметила, — прошептала она, не зная, что ещё можно сказать. С Реджиной всё было не так. Эмма никогда не умела кадрить девочек, но прямо сейчас она несла откровеннейшую чушь и знала это. Может быть, из-за того, что слишком многое было поставлено на кон. Генри очень сильно привязался к Реджине, что было взаимно, так что речь шла не только про её собственные чувства. Невинный ребёнок, её ребёнок, он тоже влиял на ситуацию. Эмма хотела действовать осторожно, хотела защитить чувства всех вовлечённых, но в то же самое время её так и подмывало поставить дурацкие бокалы на журнальный столик, чтобы потом прижать Реджину к дивану и впиться в её губы жадным поцелуем. В ней боролись противоречивые эмоции, она не знала, какие из них сегодня окажутся сильнее.
      Реджина ласково улыбнулась.
      — Заметила, — она поставила бокал на столик. — Эмма, — и снова откинулась назад, возможно, придвинувшись к ней на целый дюйм. — У меня не бывает интрижек, — добавила она, да с такой интонацией, будто эта фраза могла всё объяснить.
      — Ладно, — ответила Эмма, потому что понятия не имела, что ещё на это можно сказать. Она не сводила глаз с губ Реджины, умело подкрашенных помадой, которая держалась идеально даже через столько часов.
      — Мне очень понравился поцелуй, — продолжила Реджина, чуть склонив голову и спрятав глаза за чёлкой. — Я думала о нём почти всё время, и я… — она осеклась. Украдкой взглянула на Эмму. Карие глаза лихорадочно блестели, а тусклый свет из кухни освещал её прекрасное лицо, и Эмма почти физически чувствовала напряжение между ними, которое разве что не искрилось. Их тела притягивало друг к другу словно магнитом.
         Эмма сама не заметила, как она придвинулась к Реджине, да так, что их колени теперь соприкасались, а руки находились в опасной близости друг от друга.
      — Что ты? — выдохнула она и, не в силах сопротивляться порыву, приблизила своё лицо к её.
      Реджина закрыла глаза и тяжело вздохнула. Ощущение, что они обе играют сейчас с огнём, с каждой секундой только усиливалось.
      — Меня очень сильно влечёт к тебе, — признала наконец она, а когда снова открыла глаза, Эмма затаила дыхание, потому что взгляд проникал в самое сердце.
      Эмма упёрлась лбом в её лоб, чуть склонив голову, и их дыхание смешалось. Реджина была так близко, но вместе с тем, и она чувствовала это очень глубоко, так далеко от неё.
      — Я хочу поцеловать тебя, — прошептала Эмма. Она была всего лишь женщиной. Да, конечно, она была матерью, она хотела защитить Генри от всего плохого на этом свете, но… разве можно защитить от этого? Желание было таким сильным, что она едва могла сдерживать его в себе.
      — Я не могу потерять тебя, — прошептала Реджина, легонько касаясь носом её носа. При этом их губы почти соприкоснулись, так близко они находились друг от друга. — Эмма, я не могу, — в голосе Реджины послышались предупреждающие нотки.
      Эмма зажмурилась и позволила заговорить сердцу.
      — Ты не потеряешь, — она не могла не пообещать этого. Да и как иначе, разве можно позволить Реджине уйти после всего пережитого? От близости с ней кожа горела огнём. Близость с ней заставляла перерождаться, испытывать казалось бы обычные эмоции на каком-то совершенно новом уровне. Хотя было страшно. Эмма боялась, что Реджина найдёт кого-нибудь получше. В конце концов, все всегда находят кого-нибудь получше.
      — А если потеряю? — голос Реджины дрогнул.
      Эмма уставилась в блестящие от непролитых слёз карие глаза.
      — Не потеряешь, — повторила она, а уже в следующий момент сократила между ними расстояние. Её губы накрыли губы Реджины, из груди вырвался почти первобытный стон, и она до побелевших костяшек вцепилась в хрупкие плечи. Эмма вдохнула аромат Реджины — яблоки и корица идеально сочетались между собой — и вспомнила, почему тот первый поцелуй заставил отчаянно желать чего-то большего.
      Реджина пьянила. Их губы идеально подходили друг другу. Зубы, языки, тихие постанывания. Эмма почувствовала, как нежные пальцы нетерпеливо потянули её за волосы. Она была готова поклясться, что ей это никогда не надоест. Она никогда не насытится. Кончики ногтей царапнули кожу на затылке, и Эмма, всхлипнув, приоткрыла рот навстречу лихорадочным поцелуям. Небрежные и влажные с привкусом выпитого красного вина… Эмма никогда не испытывала ничего подобного. Внутренний жар нарастал, а с ним повышалась и температура в комнате, и Эмма со стоном толкнула Реджину на диван, готовая накинуться на неё, только не подумала, что всё это время держала бокал с вином в руке.
      Она выронила его, и он со звоном разбился, расплескав вино по полу.
      Реджина отпрянула, резко выдохнув, и Эмма во все глаза уставилась на неё. Запыхавшаяся, с растрёпанными волосами она, едва касаясь подушечками пальцев губ, наблюдала, как вино просачивается сквозь потрескавшийся деревянный пол. И хотя её помада была безбожно размазана, Эмма не могла не признать, что никогда не видела никого столь же прекрасного. Не в силах отвести взгляда, она вытерла рот ладонью, и как раз в этот момент Реджина подняла на неё глаза.
      Некоторое время они смотрели друг на друга в абсолютной тишине. Ни одна из них не произнесла ни слова, и единственным звуком в комнате было их сбившееся дыхание. Реджина просто смотрела широко распахнутыми глазами, касаясь дрожащими пальцами своих губ, которые немного опухли.
      Дверь детской с глухим шумом открылась.
      — Мамочка? — в проёме показался заспанный Генри. — Что это было?
      «Перебор даже для такого засони», — с улыбкой подумала Эмма, а вслух сказала: — Ничего, малыш, я просто разбила стакан, — ей удалось придать голосу спокойную интонацию. — Возвращайся в кровать, я зайду через минутку.
      Генри сонно потёр глаза.
      — Ладно, — просто ответил он и скрылся в комнате, не забыв закрыть за собой дверь.
      Когда Эмма повернулась, она увидела, что Реджина продолжает сидеть в той же позе.
      — Слушай, ты дико меня привлекаешь, — не стала юлить Эмма, прекрасно понимая, что другой возможности поговорить откровенно может и не подвернуться. — Но я понимаю, это страшно, слишком рискованно, — она коротко улыбнулась, когда Реджина опустила руку. — Просто… разберись в себе, хорошо? Мне нужно думать о Генри, и ты не можешь просто… заявиться сюда, очаровать меня и пацана, а потом сбежать на две недели, — добавила она. Вот. Она высказала самое главное.
      С губ Реджины слетел рваный вздох. Она нахмурилась:
      — Да, я… я подумаю об этом, — и вернула улыбку.
      — Отлично, — ответила Эмма. Губы покалывало из-за поцелуя, а ещё до чёртиков хотелось повалить Реджину на диван и закончить начатое. Может, и хорошо, что бокал разбился? Она смогла включить мозги, повзрослеть, вспомнить о сыне и попытаться обойтись без жертв. — Мы могли бы остаться подругами, если ты не хочешь рисковать, но честно… — она неловко вытерла ладони о старые спортивные шорты. — Ты мне нравишься, Реджина, безумно нравишься… просто подумай об этом, хорошо?
      — Я подумаю, — заверила Реджина.
      Эмма дорого бы дала, чтобы знать, что в этот момент творится в её голове. Так сразу и не скажешь. Слишком высокие стены она возвела вокруг себя. Подумалось, что стоило бы повторить, просто на всякий случай, что она и сделала, неловко потоптавшись возле закрытой двери детской.
      — Просто… Не надо так, приходить, а потом… не приходить, — она поморщилась, осознав, до чего по-идиотски прозвучали эти слова. — Ты же понимаешь, — добавила она. — Ради мелкого.
      Реджина кивнула. Поднялась с дивана и за считанные секунды собрала вещи. Нацепила каблуки, надела пальто, набросила на плечи шарф и ринулась к входной двери. Сжимая сумку одной рукой, протянула другую и вцепилась в дверную ручку.
      — Мы ещё вернёмся к этой теме, — выдохнула она хрипло. Её помада всё ещё была размазана, волосы сексуально растрёпаны, и только одному чёрту известно, как сильно Эмма хотела прижать её к двери и впиться в губы новым поцелуем. Но было во взгляде карих глаз что-то невероятно серьёзное. — Поговорим потом?
      — У тебя есть мой номер, — пожала плечами Эмма. Было невыносимо больно наблюдать за тем, как Реджина уходит, а ведь она могла бы отвести её в свою спальню. И тогда бы эта ночь прошла совсем по-другому. Могла бы, но не стала. Реджина выскользнула в коридор и тихо закрыла за собой дверь.
      Эмма с тяжёлым вздохом откинула голову, приложившись макушкой о деревянную поверхность. Быть взрослой и ответственной — отстойно, особенно если запавшая тебе в сердце дамочка может навсегда исчезнуть из твоей жизни. Правильное ли решение она приняла? По боли в сердце и обжигающим слезам, стекавшим по щекам, казалось иначе. Но Эмма нашла в себе силы заглянуть в спальню Генри, чтобы увидеть, что её сынишка снова спит крепким сном и понять, что решение было правильным.
      «Мой прекрасный малыш». Она поправила одеяло, уложила любимого медвежонка Генри рядом с ним, на тот случай, если он снова проснётся и испугается, а потом ласково поцеловала в лоб. Пусть сегодняшнее решение далось ей нелегко, но так лучше для Генри, ведь она руководствовалась желанием защитить его.
      Но Эмма бы слукавила, если бы не призналась себе, что думала и о своём благе тоже. Она не представляла, как бы пережила, если бы получила Реджину, всю и целиком, чтобы потом потерять.

0

11

Глава 10: Реджина

      Реджина и Мэриан шли вдоль пыльной улицы со стаканчиками с обжигающим пальцы кофе. В воздухе наконец-то чувствовалось приближение весны. Припекало полуденное солнце, и Реджине даже пришлось расстегнуть пальто и ослабить узел шарфа.
          Роланд и Мулан словно угорелые носились по газонам, сражаясь на воображаемых мечах, в роли которых выступали подобранные здесь же ветки. В тишине безветренного дня до Реджины и Мэриан, наблюдавших за игрой со стороны, отчётливо доносились радостные визги Роланда и деланные вздохи Мулан.
          На лице Мэриан было написано полное обожание, когда Мулан рухнула на траву, притворившись мёртвой, и это не скрылось от Реджины. Кто-кто, а она доподлинно знала, что подруге пришлось очень несладко, когда её неотёсанный бывший — имя которого запретила произносить Зелина — бросил их с сыном ради работы в Лос-Анджелесе. Мэриан заслуживала второй шанс больше, чем кто бы то ни было. Да и Роланд привязался к ней. Очевидным доказательством этого стал радостный смех, когда Мулан, продолжавшая лежать в траве, притянула его в объятия.
          Мэриан довольно вздохнула.
          — Он от неё без ума, — подытожила она, наблюдая за тем, как парочка готовится ко второму раунду импровизированного рыцарского турнира.
          Реджина пригубила кофе и промычала в знак согласия. Стрелки часов неумолимо бежали вперёд. Скорее всего, её пригласят на ужин, где она станет четвёртой лишней, но пока она чувствовала себя достаточно уверенно. Не было ничего зазорного в том, чтобы прогуляться с друзьями в парке, маневрируя между семьями, детьми, бегунами и собачниками.
          — Мулан быстро с ним поладила. Я совсем не такой её представляла.
          — Она очень порядочная, — Мэриан повернулась к Реджине. — Ответственная, обязательная, и теперь мы с Роландом часть её жизни. Знаешь, боюсь сглазить, но мне невероятно повезло с ней.
          — Тебе идёт счастье, — просто сказала Реджина, вспомнив, в каком состоянии подруга пребывала три года назад. Ей тогда пришлось около месяца присматривать за Роландом, потому что у родной матери, видите ли, не было сил заботиться о нём.
          Щёки Мэриан окрасились лёгким румянцем.
          — Она недавно попала. Влюбилась в замужнюю женщину — жену своего лучшего друга, — делилась она, пока Реджина любовалась гибкой, спортивной красавицей, усадившей Роланда себе на плечи. Было сложно представить, чтобы женщина вроде Мулан — и плевать, что они почти не знакомы — могла запасть на кого-то несвободного, но сердце непредсказуемо. Это она знала не понаслышке. — Они ждали малыша, и Мулан решила убраться подальше, чтобы оградиться от боли. Ей нужно было… начать всё с начала. Вот почему она приехала в Бостон, где и познакомилась с Дороти, Руби и… Эммой.
          Реджина уставилась на пластиковую крышку своего стакана, на которой виднелся след красной помады. Поджав губы, она сделала ещё один глоточек.
          — У Эммы хорошие друзья, — заметила сдержанно. Она, правда, не знала, что сказать. Мысли об Эмме с воскресенья не выходили у неё из головы, а она так и не решила, что делать дальше. Возможно, она просто трусиха, не готовая принять предложенное ей вселенной, или же это признак ума.
          Кэтрин вот, например, считала её конченной идиоткой, что без устали повторяла вчера в офисе.
          Мэриан немного помедлила, как будто что-то обдумывала, и тоже пригубила кофе. Реджина ждала этого разговора, вопросов, потому что её подруга знала о том, что произошло между ней и Эммой на прошлой неделе. Не могла не знать. Именно Мэриан дала Эмме её номер телефона, а ещё она никогда не умела держать свои мысли при себе.
          — Реджина, можно задать тебе один вопрос? — робко спросила она, мигом позабыв о Роланде, что многое говорило про её отношения с Мулан, ведь это дорогого стоит; без раздумий доверить кому-то собственного ребёнка.
          — Что?! — вышло немного громче, чем Реджина хотела, но, возможно, из-за того, что она слишком долго ждала этого момента.
          Мэриан даже глазом не моргнула.
          — Что там с Эммой? Она рассказала мне, что вы целовались, а я знаю, что ты просто так ни с кем не целуешься, но если верить Кэтрин, в воскресенье ты ходила на свидание с кем-то другим?
          Реджина смерила её взглядом.
          — Даже так? На троих с моей сестрицей замутили секретный чат, где треплетесь обо мне и моей личной жизни?
          Мэриан закатила глаза.
          — Мы переживаем за тебя, — сказала она как нечто само собой разумеющееся. — Без дураков, Реджина, ответь откровенно.
          Некоторое время они шли молча. Единственным звуком, разносившимся в весеннем воздухе, были их шаги. Мэриан не торопила. Она терпеливо ждала, пока Реджина подберёт подходящие слова, а та в свою очередь мысленно поражалась, до чего же это оказывается сложно. Казалось бы, образованная и начитанная женщина, а слова не идут и всё тут. Может быть, это из-за того, что каждый раз, когда пыталась разобраться в своих чувствах по отношению к Эмме Свон, она терпела неудачу. Что ж, похоже, для описания этого слов просто не существует.
          Постепенно она собралась.
          — Мы снова целовались. В воскресенье. Долгая история.
          Лицо Мэриан озарила широкая улыбка. Её реакция на простой поцелуй показалась Реджине слишком острой. На мгновение она мысленно перенеслась в студенческие годы, когда рассказала Кэтрин о первом поцелуе с женщиной, после которого окончательно разобралась в своей ориентации. Подруга от избытка счастья за неё и в знак поддержки была готова откупорить шампанское.
          — О, только не надо лыбиться, — выдохнула Реджина, остановившись возле скамейки, откуда открывался чудесный вид на детскую площадку, где Мулан помогала Роланду лазить по перекладинам. Его ручки ещё были слишком слабыми, чтобы справляться в одиночку, поэтому она носила его от одного турникета к другому.
          — А кто лыбится? — невозмутимо парировала Мэриан, когда они устроились на скамейке, чтобы понежиться под ласковыми солнечными лучами. — Никто не лыбится.
          Реджина ответила ей многозначительным взглядом.
          — Вообще-то она велела разобраться в себе, решить чего мне хочется. Ты понимаешь, — она изогнула бровь, как бы говоря: «наверняка». Она немного помолчала. Проводила глазами пробегающего мимо бегуна. — Логично. Ей надо заботиться о Генри.
          Мэриан задумчиво посмотрела на неё.
          — Что тут думать? Ты хочешь её хорошенько оттрахать? — ухмыльнувшись, она сделала глоточек кофе и стала ждать реакции.
          Реджина хмыкнула.
          — Вот тебе обязательно пошлить, да? — Повисла короткая пауза. — Есть о чём подумать. Повторюсь, — она снова помолчала. — Генри.
          — Есть о чём, — передразнила Мэриан, но голос её звучал беззлобно. — Знала бы ты, на что я готова, чтобы порезвиться с Мулан.
          Реджина, повернув голову, с удивлением посмотрела на подругу. Она была уверена, что они переспали ещё несколько недель назад, потому что Мэриан была не из терпеливых. В конце концов, именно из-за этой несдержанности они с неотёсанным идиотом так быстро заделали Роланда.
          — Хочешь сказать, вы с ней не…
          Мэриан покачала головой.
          — Нет. Мулан истинная дама. Она приглашает меня на обеды и ужины, ухаживает, но пока ни одно наше свидание не обходилось без Роланда, — она перевела взгляд на детскую площадку, где Мулан качала ребёнка на качелях. — Что очень даже импонирует. Мне нравится, что она заботится о нём. Это мечта любой матери.
          Реджина не знала, каково это, но могла представить.
          — Почему не попросишь меня забрать его на ночь? — предложила она с улыбкой. Раньше она часто присматривала за Роландом по просьбе Мэриан, а мать и сын, в свою очередь, всегда были рады видеть её у себя в гостях. — Он может переночевать у меня, а вы с Мулан тем временем… — она дразняще цокнула языком.
          Звенящий смех слетел с губ Мэриан, и впервые Реджина осознала, что её подруга не на шутку влюбилась. Странно, что не замечала этого раньше, но теперь всё стало ясно, как божий день.
          — Серьёзно? Ловлю тебя на слове.
          — Я могла бы пригласить Генри с Эммой, — откинувшись на спинку скамейки, Реджина принялась мысленно составлять план на вечер. Она, Роланд, Генри и Эмма. Все вместе. В её квартире. Было бы славно. — Мальчики играли бы.
          Глаза Мэриан вспыхнули азартом.
          — Ребята отлично поладили. Они познакомились в кафе.
          Реджина кивнула и сделала долгий глоток кофе. Наблюдая за дурачествами Мулан и Роланда, она легко могла представить, как сын лучшей подруги на этой же самой площадке резвится с Генри. Они бы не скучали, а Эмма с удовольствием бы возилась с ними, в то время как она, Реджина, готовила лёгкий перекус на свежем воздухе или фотографировала на память. При мыслях об этом какое-то странное предчувствие, происхождение которого никак не выходило определить, завязало её желудок в узел.
          — Мэриан, — позвала она, когда мысли стали совершенно невыносимы. Подруга, чуть склонив голову, настороженно посмотрела на неё.
          — Да?
          — Тебя не беспокоит… — Реджина нахмурилась и, растягивая время, провела языком по зубам. — Тебя не беспокоит, что Мулан… младше? Тебя?
          По лицу Мэриан промелькнула тень понимания, и она, накрыв свободную руку Реджины своей, легонько сжала.
          — Не… Мулан зрелая не по годам. Она знает, чего хочет, и много работает для достижения своих целей. Вот если бы я начала встречаться с Руби, для меня это был бы тревожный звоночек… — добавила она со смехом.
          Реджина почувствовала спокойствие, возможно, Мэриан сказала правильную вещь. Чёрт знает, почему она вообще обеспокоилась вопросом возраста. Раньше её такие мелочи не смущали, пока Эмма об этом не заговорила.
          — Нужно будет как-нибудь познакомиться с Руби, — ответила Реджина, отмахиваясь от назойливых мыслей о возрасте. — Похоже, она тот ещё персонаж.
          — Поужинаешь сегодня с нами, — слова Мэриан прозвучали ни как предложение, а как простая констатация факта. Они обе знали, что ей не отвертеться. — Мы собираемся к Бабуле — это закусочная, о которой я тебе рассказывала, помнишь? Руби сегодня присматривает за Генри. Эмма снова на работе. У неё всё никак не получается выследить одного парня.
          Сердце Реджины забилось быстрее от одной лишь мысли о встрече с Генри. Не то чтобы её пришлось долго уговаривать, но присутствие Генри значительно ускоряло этот процесс.
          — За которым она гоняется с воскресенья?
          Мэриан пожала плечами.
          — Спроси лучше у Мулан. Она больше знает, — Мэриан встала со скамейки, бросила пустой стакан из-под кофе в урну и, отряхнув пальто, повернулась к Реджине. — Идёшь?
          Отправив бумажный стакан в урну, Реджина приняла протянутую руку.
          — Эмме нужно найти другую работу, — эта мысль посещала её далеко не в первый раз. Не из-за того, что это была плохая работа, и уж точно не из-за того, что Эмма не могла обеспечить сына всем необходимым (теперь, когда собственными глазами увидела неуверенность Эммы в себе, она поостереглась бы делиться с ней своими умозаключениями на этот счёт). Просто такой рабочий график оставлял желать лучшего и вносил напряжение в отношения между матерью и сыном.
          — Мулан тоже так говорит, — прошептала Мэриан.
          Утопая каблуками туфель в траве, Реджина продолжила:
          — Есть у меня одна идея, — слова слетели с губ прежде, чем она успела как следует обдумать их. Упоминание Мулан вернуло её мыслями к самой первой встрече с Генри; в судьбоносный день в Хиллс, когда они подружились на почве сказок, а Мулан как бы невзначай рассказала о своей подруге, которая могла бы стать достойным примером для трудных подростков. Тогда она не стала акцентировать на этом внимание. Уж больно была занята размышлениями, что в Эмме Свон такого особенного, что она бесит и интригует одновременно. Но теперь, познакомившись с ней поближе, с её предысторией жизни, Реджина почти не сомневалась, что Мулан говорила именно об Эмме.
          Мэриан легонько сжала её руку.
          — Давай обсудим это в среду, когда ты приедешь в Хиллс?
          Ответив на пожатие, Реджина согласилась:
          — Договорились.

[X]

          Звонок раздался в пятницу после полудня.
          Реджина очень хорошо запомнила этот момент. Она была на рабочем ланче — с матерью — в офисе, наслаждалась бокалом горячительного (с матерью иначе просто нельзя), когда на экране айфона высветилось имя Эммы.
          Она зафиксировала звонок лишь краем глаза. Эмма взяла за привычку каждый день присылать ей небольшие сообщения, против которых Реджина даже не думала возражать, хотя это и несколько противоречило их недавней договорённости. В одном из последних сообщений она прислала фотографию улыбающегося Генри, восседающего на куче одеял и с упоением смотрящего старый диснеевский мультфильм «Белоснежка и семь гномов». И эта фотография тоже всплыла на весь экран, потому что Реджина не могла не поставить её на контакт.
          При других обстоятельствах она бы не стала отвечать. Мать под боком. Раз. Она вообще-то на работе. Два. Звонивший может оставить сообщение. Три. Но когда Реджина увидела имя и фотографию, она каким-то седьмым чувством поняла, что просто обязана ответить. Даже если её мать, аккуратно вытерев рот салфеткой, с нескрываемым любопытством поглядывала на телефон. Даже если потом она устроит младшей дочери допрос с пристрастием, что неизбежно, и Реджина знала это не понаслышке.
          При других обстоятельствах она бы не стала отвечать, да, но руки сами потянулись за мобильным, потому что Эмма никогда раньше не звонила — они таким не баловались — да и время звонка само по себе странное. Посреди рабочего дня. В Реджине начало подниматься неожиданное чувство, названия которому она никак не могла найти.
          Тревога. Да. Чувство называлось «тревогой». Но поймёт она это лишь многими часами позже.
          — Эмма, — пробормотала она, уставившись в тарелку с недоеденным салатом, чтобы не встречаться глазами с матерью.
          — Реджина? — сквозь помехи донёсся до неё голос Эммы. Было понятно, что она куда-то спешила. Её дыхание сбилось, а на заднем фоне слышались громкие звуки, крики людей и… она в приёмном покое больницы? Сердце Реджины забилось быстрее. — Ты должна приехать. С Генри произошёл несчастный случай. Он…
          Реджина чуть не выронила мобильный. Она резко вскочила из-за стола, не видя перед собой ничего, кроме размытых цветных кругов.
          — Я скоро приеду, — пообещала она, и слова эти были произнесены так искренне, как никогда. Побросав все свои вещи — телефон, ключи, кошелёк — в сумку, она схватила со спинки стула пиджак.
          — Реджина! — окликнула Кора. Она продолжала сидеть в своём любимом кресле, которое занимала каждый раз, когда обедала вместе с Реджиной в её офисе. — Что происходит?
          — Мне надо идти, — щёки Реджины определённо были влажными, и она не сомневалась, что по ним стекают слёзы. — Оставайся, мама, и спокойно обедай. Если что-нибудь понадобится, звони Кэтрин. — Поцеловав мать в щёку, не дожидаясь ответа, она выскочила из кабинета.
          Она пробормотала секретарю, как ей самой хотелось верить, чтобы та перенесла все встречи на другой день. А уже через пять минут выезжала с подземной стоянки. Сложно сказать, каким чудом она добралась до больницы. Преисполненная тревоги с той самой минуты, как услышала словосочетание «несчастный случай» и имя «Генри», она вела машину с отчаянной скоростью. Кто бы мог подумать, что привязанность к ребёнку может быть сопряжена с просто нечеловеческой паникой? Как вообще докатилась до такого? Когда?
          А Эмма? Страшно представить, что за эмоции одолевают её… это ведь её сын. Должно быть, она сейчас никакая. При мысли о том, что Эмме сейчас больно, её собственное сердце сжалось тисками. Она переживала не только из-за Генри. Ей было невыносимо осознавать, что Эмма страдает. И это пугало не меньше, чем то обстоятельство, что Генри мог серьёзно пораниться.
          Реджина припарковала автомобиль как можно ближе ко входу в больницу и, выскочив, не разбирая дороги, влетела в двойные двери приёмного покоя. Умом понимала, что, возможно, ранения Генри не очень серьёзны, но на сердце было неспокойно. Ребёнка привезли в приёмный покой больницы, и даже если у него всего пара царапин, последствия могут быть очень значительными.
          — Генри Свон здесь? Мне нужно его увидеть! — сообщила Реджина мужчине в регистратуре. Она не знала, что случилось, понятия не имела, правильно она приехала или нет, но с чего-то надо было начинать. — Или Эмма Свон? Свон?..
          Мужчина нацепил на нос очки в чёрной оправе.
          — Вы мать, партнёр или родственница?
          Реджина беспомощно возразила:
          — Нет, но мне очень нужно увидеть их…
          — Мне очень жаль, но мы пускаем только родственников, — ответил он с таким видом, будто ему на самом деле ни капельки ни жаль.
          Реджина сильно ударила кулаком по стойке, борясь с отчаянным желанием вцепиться в лацканы халата. Если проявить настойчивость, он всё поймёт, он обязательно расскажет… Она может донести до этого идиота, что где-то в стенах этой больницы находится маленький мальчик, а с ним — очень взволнованная мать. И ей, Реджине, жизненно необходимо с ними увидеться.
          Развернувшись на каблуках, она достала мобильный телефон и принялась мерить шагами больничный холл. Эмма больше не пыталась с ней связаться, и она решила позвонить сама, чтобы выяснить подробности, как вдруг её внимание привлекли приглушённый плач и подозрительно знакомый голос.
          Они действительно здесь.
          В дальнем углу помещения, отвернувшись спиной, находились те двое, кого Реджина сейчас хотела видеть больше всего на свете. Эмма с собранным наспех пучком растрёпанных волос склонилась над плачущим Генри. Из долетевших до неё обрывков фраз выяснилось, что он поранился на детской площадке, и теперь Эмма всеми силами старалась его приободрить. За словами утешения Реджина слышала беспокойство, но оно не было предназначено для детских ушей.
          Она бросила испепеляющий взгляд на мужчину за стойкой, просто на всякий случай, в несколько шагов пересекла холл и опустилась на корточки перед матерью и сыном.
          — Я здесь, — прошептала она, положив одну руку Эмме на колено, а другой — поглаживая щёку Генри.
          — Реджина! — его лицо искривила гримаса боли, но Реджина видела по блеску в зелёных глазах, что ей очень-очень рады.
          Она нежно поцеловала Генри в лоб. Его мокрые от слёз щёки были перепачканы грязью.
          — Что случилось?
          — Несчастный случай. На перемене, — пояснила Эмма, отвлекая внимание на себя. — Боюсь, у него сломана рука, но нужно дождаться результатов рентгена, — по её искаженному волнением лицу текли слёзы. — И компьютерной томографии. Врачи предполагают сотрясение мозга.
          — Эмма… — прошептала Реджина и, не отдавая себе отчёта в том, что делает, притянула её к себе и прижалась губами к её лбу. — Спасибо, что позвонила.
          Эмма снова всхлипнула.
          — Генри хотел, чтобы ты приехала, — пробубнила она. И Реджина почувствовала, как горячие слёзы пропитывают её блузку. — Я хотела… — Эмма крепче прижалась к ней и зарылась лицом в её плечо.
          — Мамочка, — захныкал зажатый между ними Генри. — Очень больно.
          По лицу Эммы пробежала тень боли. У Реджины в голове не укладывалось, какая это должно быть агония, — беспомощно наблюдать за страданиями ребёнка. Ей самой было не по себе, а ведь Генри даже не её сын.
          — Знаю, малыш, — Эмма ласково провела пальцами по его волосам. — Но придётся немного подождать. Тебе скорее всего наложат гипс. Здорово, правда?
          Генри сморщил нос.
          — Наверное.
          — А ты знаешь, что они бывают разных цветов? — Реджина села на пустующий стул рядом с Генри, швырнула сумочку на соседний и зачесала пальцами волосы назад. — Ты бы какой цвет хотел?
          Генри немного оживился.
          — Можно розовый?
          Эмма улыбнулась. И Реджина почувствовала, как её переполняет гордость за то, что смогла хоть немного разрядить обстановку.
          — Конечно, малой, будет тебе розовый. Будешь красавчиком. И он подойдёт к твоим ногтям!
          Губы Генри дрогнули в короткой улыбке. Реджина рассеянно потянулась, чтобы большим пальцем вытереть засохшие слёзы с его щеки. Генри зажмурился. Реджина видела, что ему больно, хотела, чтобы врачи поторопились, но при этом понимала, что их случай далеко не первоочерёдный. Генри ребёнок, но его жизни ничего не угрожает, чего не скажешь о других пациентах, нуждавшихся в экстренной помощи.
          — Постарайся немного поспать, малыш, — Эмма зарылась носом в его взъерошенные волосы. И это, пожалуй, был самый материнский жест с её стороны из всех увиденных Реджиной, хотя в последнее время она достаточно много времени провела с ними. — Закрой глазки, думай о хорошем, и время пойдёт намного быстрее.
          Генри послушно кивнул и постарался поудобнее устроиться в материнских объятиях.
          — Могу я чем-то помочь? — Реджина перехватила взгляд Эммы. И на один короткий момент снова перенеслась в воскресный вечер. Но прямо сейчас, хоть убейте, не могла понять, почему она не целует эту женщину при каждом удобном случае, почему не готовит для них с Генри ужины и не читает последнему сказки на ночь.
          — Посидишь с ним? — Эмма поджала губы. — Мне надо сделать несколько звонков, а потом я поищу сахар, чтобы уменьшить боль.
          Реджина нахмурила лоб.
          — Конечно, но… — она осеклась, не до конца уверенная, хочет слышать ответ на свой следующий вопрос или нет. — Кому ты собираешься звонить? — прошептала она, закрыв уши Генри ладонями, чтобы он не услышал лишнего.
          Эмма провела рукой по лицу. Растрёпанная, с пунцовыми щеками и уставшими глазами, она выглядела так, будто её душа была готова разорваться на части. Должно быть, догадалась Реджина, она не поймала сбежавшего из-под залога парня. По ней так же было видно, что она не спала несколько дней.
          — Нужно кое-что уладить. У меня сегодня смена в баре. За Генри должна была присматривать Руби, но я не могу повесить на неё больного ребёнка. Он будет просыпаться каждые несколько часов, капризничать… Дерьмовая из меня мать, если я после такого попрусь работать, — она со вздохом посмотрела на мальчика.
          Эмма выглядела очень несчастной, но Реджина не знала, чем ей помочь. Зато, как ей самой казалось, она догадывалась, чем обеспокоена Эмма. Перед ней стояла извечная проблема, живительное топливо, что зовётся деньгами.
          — Тебе обязательно сегодня работать? — услышала Реджина собственный голос. Умом понимала, что это не её дело, что Эмма не обязана отвечать, но в этом не было необходимости. Она видела отчаяние в зелёных глазах.
Да и кто знает, возможно, Эмма была бы рада поделиться с кем-то своими сомнениями и страхами.
          Эмма покачала головой. Закусила губу, сдерживая слёзы, и неуклюже переместила сына Реджине на колени. Генри даже не проснулся. Совсем вымотался, наверное, рыданиями и болью.
          — Нет, — Эмма встала с неудобного пластикового стула. — После всех этих медицинских расходов — особенно. От моих сбережений остался пшик.
          — Значит, работай, — Реджине казалось, что она произнесла эти слова достаточно убедительным тоном, чтобы Эмма смекнула, что ввязываться в дискуссии себе дороже. Как бы не так.
          Эмма набрала в лёгкие побольше воздуха.
          — Реджина, ты разве не слышала, что я…
          Реджина закатила глаза и всё так же уверенно продолжила:
          — Я забираю Генри, — внимательно посмотрела на Эмму, всем видом показывая, что настроена серьёзно. — Буду просыпаться вместе с ним и заботиться о нём. Он останется в моей квартире, куда ты придёшь завтра после работы. Я приготовлю завтрак, а потом присмотрю за Генри, чтобы ты смогла поспать.
          Эмма открыла рот, готовая возразить, потому что не могла иначе, но по какой-то непонятной причине осеклась.
          — Что? — только и спросила она в растерянности.
          — Принеси газировку. Будем решать проблемы по мере поступления. Договорились? — мягко проговорила Реджина, устраиваясь удобнее, бережно прижимая Генри к груди.
          Эмма ответила ей осторожной и в то же время глуповатой улыбкой, а после, развернувшись, отправилась на поиски автомата со вкусняшками. Реджина сама не до конца понимала, что между ними сейчас произошло, какие механизмы она запустила своими действиями, и ей предстояло всё хорошенько обдумать. Но глубоко внутри себя она чувствовала, что поступила правильно, и сделала благое дело не только для Генри и Эммы, но и для себя тоже. Она дала понять, что будет с ними, что не собирается больше сбегать.
          Показала это поступками, не словами, и это дорогого стоит. Её реакция, как и реакция Эммы на её реакцию, тоже что-то да значат. Что-то очень значимое. Опасное, но такое притягательное. Что-то такое, от чего сбежать невозможно.
          Когда же она посмотрела на Генри, то поймала себя на мысли, что не может вообще понять, с чего решила, что смогла бы сбежать. Генри особенный. Эмма особенная. Господи, Эмма — особенная.
          И Реджина подумала, что, возможно, пришло время открыться Эмме, чтобы она тоже это понимала.

0

12

Глава 11: Эмма

      Эмма поехала в квартиру, чтобы собрать вещи, свои и Генри, а заодно захватить рабочую футболку. Заморачиваться не стала. Побросала всё самое необходимое, прихватила плюшевого медвежонка и пижаму с изображением пожарных машинок, считая, что эти вещицы помогут сыну чувствовать себя комфортно на новом месте.
          Почему-то это решение казалось невероятно естественным и идеальным, хотя умом Эмма понимала, что не стоило бы так опрометчиво доверять Реджине, с которой они с Генри едва знакомы. Тем не менее, после случившегося она позвонила именно ей. Не Руби. Не Дороти. Не Мэри-Маргарет или Дэвиду. Даже не Мулан. Нет. В момент, когда нуждалась в помощи, она позвонила Реджине, которая не только примчалась по первому зову, но и предложила позаботиться о Генри. Последнее значило для Эммы несказанно много. С деньгами было туго, да и на поимку последнего беглеца на этот раз ушло намного больше времени, чем следовало бы. Но она не теряла надежды отвезти сына на каникулы в аквапарк, и ей позарез были нужны две рабочие смены в баре.
          Вернувшись к «Жуку», она швырнула сумки в багажник, захлопнула крышку и села за руль. Секунду повозилась с наушниками и мобильным, отыскала в списке контактов имя Руби и, повернув ключ в замке зажигания, вырулила на дорогу.
          Руби ответила после пяти гудков.
          — Свонни, что стряслось? — лучшая подруга была вся запыхавшаяся, и Эмма могла лишь догадываться, чем она прямо сейчас занималась.
          — Рубс, планы меняются, — Эмма свернула за угол. — Тебе не нужно присматривать за Генри ни сегодня, ни завтра.
          — Ну, ладно, как скажешь, — озадаченная её словами Руби поёрзала. — … А почему?
          Эмма закатила глаза.
          — В общем, ты только не волнуйся, хорошо? — она понимала, что это, вероятно, самые худшие слова, с которых можно начать разговор. Руби перепугается. Она сама бы перепугалась. — Генри… сломал руку… — прошептала она, опасаясь возможной реакции.
          В трубке стояла полная тишина.
          — У меня, наверное, что-то со слухом, — заговорила Руби осторожно. — Мне только что почудилось, будто ты сказала… малыш Свонни сломал руку?
          — У тебя отличный слух. Супер-пупер-невероятный слух. Мы обе это знаем, — Эмма закусила губу. — Всё так. Генри сломал руку.
          — Боже мой! — взвизгнула Руби, а следом раздался звон, словно она что-то уронила на пол. — Ты в больнице? Мне приехать? Привезти еды? А Дороти? Ты сегодня работаешь?
          Поток вопросов ошеломил, и Эмма никак не могла определиться, на какой отвечать в первую очередь. После недолгих раздумий решила не изобретать велосипед, а рассказать всё как есть. У неё не так много времени. Скоро она приедет к Реджине, а там, в оставшиеся до работы часы, её вниманием всецело завладеет Генри. Опять промелькнула мысль, что стоило бы усомниться в глубоком доверии, возникшем между ней и Реджиной, и опять ничего не вышло. По какой-то непонятной причине Эмма безоговорочно доверяла этой женщине. И знала, что та хорошо позаботится о сыне, пока её самой не будет рядом.
          — Расслабься, Рубс, гипс наложили. Генри не терпится показать его тебе, — заверила Эмма. Первое, что сказал Генри, когда увидел розовый гипс: «Тёте Руби понравится!»
          Услышанное, кажется, успокоило Руби.
          — Но не сегодня?..
          Эмма остановилась на красный сигнал светофора, подождала, пока остальные машины проедут. Ей что-то подсказывало, что подруга догадывается, к чему приведёт этот разговор.
          — Мне кажется, я слишком много на тебя взвалила, — не то чтобы она думала, что Руби не справится с ответственностью, напротив, ей это вполне по силам. Когда-то Эмма без раздумий доверила подруге жизнь Генри и не прогадала. Руби из няни очень быстро превратилась в самую любимую тётю. И прямо сейчас Эмма отказывала ради её же блага. У Руби всегда всё нормально, она ни за что на свете не сознаётся, что её нагрузили по полной, чего не скажешь о Дороти, которая чётко дала понять, что палка перегнута. Руби, отработавшей все выходные, для полного счастья как раз не хватает бессонной ночи и больного ребёнка, которого нужно проверять каждые полчаса.
          — Эмма, ты знаешь, я ради тебя готова на всё, — прошептала подруга. — Если ты собралась пропустить свою смену, думаю, тебе стоит пересмотреть это решение. Мы с Дороти можем присматривать за Генри по очереди или… — она замолчала.
          Эмма до побелевших костяшек сжала рулевое колесо.
          — Я ничего не собралась, а тебе не стоит из кожи вон лезть, чтобы угодить мне.
          — Ты не откажешься от смены? — в голосе Руби послышались растерянные нотки.
          Эмма вздохнула.
          — Нет, — она повернула за угол на Миффлин-стрит и стала вглядываться в таблички с номерами домов в поисках нужного. — Реджина… Реджина присмотрит за ним. Я как раз везу к ней его вещи.
          — Реджина, ну да, ну да… — многозначительно проговорила Руби, и Эмма отчётливо представила, как задумчиво она приподняла идеальную бровь. — Как так вышло?
          — Она сама предложила.
          Руби что-то промычала. Убедившись, что Генри в безопасности и ему ничего больше не угрожает, она пришла в игривое расположение духа.
          — Девушка присмотрит за ребёнком, говоришь? Большими шагами идёте, просто огромными.
          — Дурында, — Эмма припарковала автомобиль напротив дома под номером 120. Ближайшее свободное место на всей улице.
          — Я всего лишь излагаю факты, — парировала Руби. То была характерная для них обеих обычная перепалка. — И где обитает твоя Реджина? Моднявое, небось, местечко.
          Эмма посмотрела в боковое зеркало заднего вида. На белоснежный дом, на дверь с позолоченными цифрами 108. В просторном фойе маячил скучающего вида чёртов швейцар.
          — На Миффлин-стрит, — ответила она и неожиданно для себя занервничала, лишь теперь осознав, что через несколько мгновений войдёт в это шикарное здание, поднимется в квартиру Реджины, так сказать, вторгнется в личное пространство. Да, там Генри, и Реджина пригласила их обоих — настояла — но нервозность всё не проходила. Надо было как-то взять себя в руки.
          — Улица богатеев, — присвистнула Руби.
          Эмма понимала, что собеседница не может её видеть, но всё равно кивнула.
          — Да, но… Я на месте, и…
          — И тебе пора, — подсказала Руби с тяжёлым вздохом. — Ладушки, ты там чмокни пацана от меня, и… Эммс, пожалуйста, ты это… — в трубке повисла тишина.
          Должно быть, подруга пыталась подобрать подходящие слова, но Эмма, прекрасно знавшая её шебутной нрав, не очень-то хотела слышать продолжение.
          — Это? — поторопила она тем не менее.
          Руби хихикнула.
          — Отжарь уже бабёнку по полной и мне не забудь рассказать во всех подробностях, лады? Люблю и смачно целую! — она несколько раз громко чмокнула губами и сбросила звонок.
          Эмма ошарашено смотрела на сотовый в своей руке. Ей потребовалась минута, чтобы подготовиться к тому, что последует дальше. До начала рабочей смены оставалось четыре часа, но это половина беды, учитывая, что в предстоящие два дня ей придётся бывать на Миффлин-стрит 108 чаще, чем в собственном доме. Они с Реджиной сошлись во мнении, что лучше не дёргать Генри лишний раз переездами, пока в его памяти свеж несчастный случай, поэтому домой он отправится только в воскресенье вечером. А, значит, и Эмма всё свободное время между сменами будет проводить в квартире Реджины.
          Решив, что она достаточно спокойна, Эмма достала сумки, закрыла багажник и огляделась. Что говорить, верный «Жучок» на богатой улице смотрелся до нелепого убого, но Эмма лишь передёрнула плечами и бодро зашагала к дому номер 108. В просторном светлом фойе представилась швейцару, который, как оказалось, был уведомлен о прибытии, и поспешила к лифтам. Шестой этаж. Ну, конечно, квартира Реджины находилась на верхнем этаже роскошного здания. Эмма даже представить не могла, как всё это великолепие выглядело внутри.
          Эмма попыталась пригладить растрёпанные волосы, что оказалось очень даже непросто, они часами были собраны в небрежный пучок. Она стянула резинку с волос, пропустила спутавшиеся белокурые пряди сквозь пальцы. Лифт остановился, звякнул колокольчик, и Эмма вышла в длинный коридор. Остановившись перед квартирой 6B, она замахнулась, чтобы постучать, и застыла в нерешительности. Из-за закрытой двери доносилось громкое пение Генри, чуть приглушённая музыка и торопливые шаги.
          Дверь распахнулась почти сразу, и Эмма оказалась лицом к лицу с улыбающейся Реджиной, на щеке которой виднелся… томатный соус? У неё под ногами путался довольный донельзя Генри.
          — Эмма! — Реджина посторонилась.
          Эмма поставила сумки на пол и сбросила ботинки. С того места, где она находилась, открывался прекрасный вид на просторную квартиру-студию. Светлая гостиная, прелестная обеденная зона на очень даже симпатичной смежной кухне. В духовке готовилось что-то весьма аппетитное, играло радио.
          — Что за шум? — спросила она осторожно. И добавила: — Пахнет очень вкусно.
          Реджина улыбнулась.
          — Мы готовим, а ещё у нас танцевальная вечеринка.
          — Да! — завопил Генри. Снова взялся подпевать, вертеть маленькой задницей и выделывать странные пассы ногами. Мальчишка был напрочь лишён чувства ритма.
          Эмма отвернулась, чтобы закрыть дверь, и не смогла сдержать улыбку.
          — Надеюсь, готовит он лучше, чем танцует?
          Реджина цокнула языком и провела Эмму вглубь квартиры.
          — На ужин будет лазанья. Ты ведь не против? — она застучала высокими каблуками по плитке. Кто бы сомневался. Она одна из тех женщин, что не снимают каблуки даже дома, потому что просто могут. — По моему собственному рецепту с добавлением секретного ингредиента.
          Эмма сунула руки в карманы и, неловко покачиваясь с пятки на носок, стала озираться по сторонам в попытке всё как следует разглядеть. Их с Генри квартирка легко могла уместиться в гостиной, и, надо думать, Реджина жила здесь совсем одна. Наверное, иногда ей было очень одиноко.
          — Ну… Могу я чем-то помочь?
          Реджина приподняла бровь.
          — Из одного очень надёжного источника мне стало доподлинно известно, что ты не слишком талантлива в делах кухонных, мисс Свон, — протянула она, и Эмма была готова поклясться, что с ней пытаются флиртовать. Слова, так легко соскользнувшие с пухлых губ, и игривый взгляд карих глаз, отозвавшиеся странным ощущением внутри, буквально кричали об этом. — И под одним очень надёжным источником я, конечно же, подразумеваю Генри, — зачем-то уточнила Реджина.
          — Не вопрос, — нарочито серьёзно ответила Эмма. Ей было очень сложно не улыбаться в ответ, а от мыслей, одолевавших в машине, не осталось следа. — Но мне всё равно неловко. Может, я могла бы порубить овощи?
          — И закончить ещё одной поездкой в травмпункт? — Реджина покачала головой. — Не думаю, Эмма. И потом, тебе скоро на работу, так что отдыхай. Генри тоже не помешает отдых. Он пока бегает вокруг, пытается всё контролировать, но что-то мне подсказывает, скоро вырубится.
          Эмма тоже так считала, но не спешила покидать кухню и выходить в гостиную. Генри продолжал выплясывать и орать во всё горло, и ей, наверное, стоило бы усадить его на диван или попросить вести себя потише. Но Эмма этого не сделала. Она протянула руку. Ей нужно было прикоснуться к Реджине, показать, как много всё происходящее значит не только для Генри, но и для неё самой.
          Эмма крепко сжала тонкие пальцы, вынуждая Реджину посмотреть ей в глаза.
          — Спасибо, — и рассеянно погладила большим пальцем тыльную сторону руки. — Ты… Ты лучшая, Реджина. Серьёзно. Спасибо за всё.
          Реджина сжала её руку в ответ. В карих глазах плясали искры, возможно, из-за потока солнечного света, проникающего сквозь большие окна.
          — Не бери в голову, — Реджина облизнула тёмно-красные губы. — Я сама хотела вам помочь.
          Эмма проглотила ком в горле. Она не могла налюбоваться тем, как оливковая кожа Реджины контрастирует с её бледной кожей.
          — Генри счастлив. Мы правда ценим это, — пробормотала она, неуверенная, что ещё можно ответить на добрые слова Реджины и её неожиданное признание.
          — В основном тебе, — добавила Реджина и ещё раз сжала пальцы Эммы. — Я хотела помочь тебе. Генри счастлив, да, но это всего лишь приятный бонус для нас обеих. Я хотела помочь тебе.
          Эмма не нашлась, что ответить. Сердце бешено колотилось, как если бы пыталось найти способ выскочить из груди, и всё что она могла делать — это просто смотреть на Реджину. В её добрые, карие глаза, в которых было столько невысказанных эмоций, на её красные губы, которые дёрнулись в лёгкой улыбке. Реджина была чертовски красивой, настолько, что Эмма лишилась дара речи.
          — Реджина, я…
          — Ничего не говори, — прервала Реджина. Их пальцы были сплетены непростительно долго для платонического чувства, и Эмма начала осознавать, что «платоническое» вообще не про них. — Просто, — она помолчала, — иди к Генри. Позволь приготовить для тебя ужин, а потом мы обо всём поговорим.
          Последние слова были произнесены тоном, не терпящим возражений, и Эмма не возражала. До работы оставались считанные часы, Генри нуждался в материнском внимании, но, что самое главное, она пока не до конца понимала, что хочет сказать. Выпустив пальцы Реджины, она попятилась в гостиную, где выключила радио и подхватила крутившегося в танце сына. Крепко обняла его.
          — Ты в порядке, малой? Всё нормально?
          — Можно мороженое? — попросил Генри нахально. — Я видел мороженое в холодильнике. У Реджины очень много мороженого, ма.
          Эмма вздёрнула бровь и насмешливо взглянула на Реджину.
          — В самом деле?
          Говорили вроде тихо, но Реджина, занятая нарезкой овощей, всё равно услышала.
          — Потише там!
          Генри широко зевнул.
          — И-и, можно мороженое, ма?
          — До ужина точно нельзя, — Эмма поцеловала сына в лоб. — Если будешь вести себя хорошо, возможно, Реджина угостит тебя мороженым после. Но ты должен попросить у неё, потому что это её квартира, понимаешь?
          Генри кивнул.
          — Хорошо, а можно мне переодеться в пижамку и посмотреть мультфильм?
          Эмма опустила Генри на пол, подтолкнула и легонько шлёпнула по заднице.
          — А вот это можно, мистер, но для начала разбери свои вещи.
          Генри бросился к сумкам и, напевая весёлый мотив, принялся перебирать содержимое одной рукой. В мыслях Эмма была готова убрать за ним, но каким-то чудом он сумел не разбросать вещи. Затем она нашла ванную комнату, опять же не без помощи сына, который успел осмотреть всю квартиру. Помогла ему переодеться и подготовиться ко сну. А потом, устроив на диване, завернула в три одеяла, найденные в гардеробной. Счастливчик получил сок и плюшевого медвежонка. Эмма включила «Храбрую сердцем» и осторожно пристроилась рядом. Она была уверена на все сто процентов, что поглощённый мультфильмом сынишка даже не заметит, если она немного вздремнёт. А поспать ей жизненно необходимо, если хочет продержаться до утра и удержать в узде пьяных завсегдатаев.
          Эмма не знала наверняка, но догадывалась, что Реджина украдкой наблюдает за ними. А когда они с Генри заснули, она сквозь сон почувствовала, как кто-то поставил мультфильм на паузу и укрыл её одеялом. Когда же проснулась — вокруг было тепло и уютно, а это что-то да значило.

[X]

          Ужинали за массивным обеденным столом. Реджина сидела во главе, а Эмма и Генри — по обе стороны от неё. Посередине стола дымилась лазанья, а прямо перед ними стояли тарелки со смешанным салатом и хлебом. Генри пил сок прямо из пачки, а Реджина и Эмма остановили свой выбор на вине. При том, что злоупотреблять Эмма не могла, в конце концов, её ждала рабочая ночь.
          — Угощайтесь, — радушно предложила Реджина.
          От Эммы не скрылось, что хозяйка нервничает, и она с удовольствием потянулась за тарелкой. Генри вонзил вилку в лазанью, осторожно подул на кусочек и, помедлив, отправил себе в рот. Реджина не сводила с него выжидающего взгляда, чем подтвердила догадки Эммы — их реакция очень важна.
          — Не забудь съесть овощи, — сказала Эмма сыну и с энтузиазмом набросилась на свою порцию.
          Реджина добавила Эмме в тарелку немного овощей.
          — Вам тоже не помешает немного овощей, мисс Свон.
          Эмма прожевала еду и сразу же почувствовала жжение во рту.
          — Очень вкусно, — прошептала она, глотнув воды.
          Реджина усмехнулась.
          — Красные перчики придают особенный шик.
          — Конечно, — Эмма забросила в рот кусочек хлеба.
          Что до Генри, то его острая специя ни капельки не смущала, и он продолжал уминать порцию за обе щеки. Реджина разрезала ему лазанью на маленькие кусочки, потому что Эмме было проблематично дотянуться до него с того места, где она сидела, а ему управляться одной рукой и того сложнее.
          — Можно мне сок?
          Реджина придвинула ему пачку. Недовольно поморщилась, когда он принялся сосать сок через соломинку, но ничего не сказала.
          Эмма первой покончила с лазаньей и теперь просто высиживала.
          — Ты отлично готовишь, Реджина, — она подхватила с тарелки кусочек сыра, украдкой отодвинула салат и пригубила вино.
          — Рада, что тебе понравилось, — Реджина медленно прожевала лазанью. — Я никогда не готовлю для других. Только для себя.
          — Ты можешь в любое время готовить для нас, — предложила Эмма на полном серьёзе. — От такого грех отказываться.
          Ей показалось, что в кои-то веки она сказала правильную вещь, потому что Реджина ответила счастливой улыбкой. Но Эмма всё равно никак не могла понять, почему у такой великолепной женщины нет собственной семьи, чтобы кормить и заботиться, ведь всё это было так естественно для неё. Казалось, Реджина рождена, чтобы быть хозяйкой, матерью, чтобы заботиться о близких людях, как она заботится о них прямо сейчас. Эмме не очень хотелось признавать, но она могла бы привыкнуть к такой жизни.
          Генри воодушевлённо болтал о школе, рассказывал, что они сейчас проходят, в то время как Реджина внимательно слушала, а Эмма продолжала жевать. Наевшись, Генри побежал обратно в гостиную, где первым делом включил «Храбрую сердцем», а вторым — забрался на диван. Следующие несколько минут Реджина робко расспрашивала о мерзавце, которого Эмма смогла поймать только вчера, и интересовалась её обязанностями в баре.
          Эмме пришлось побороться, но она настояла на том, чтобы помыть посуду, а Реджина, сдавшись, отправилась в спальню переодеваться в домашнее. Часы показывали половину восьмого, до начала смены оставалось ещё немного времени, и Эмма решила для себя, что позволит Генри досмотреть мультфильм и только после титров отнесёт его в гостевую спальню. Усевшись за стол, она едва успела допить остатки вина, как из спальни вышла Реджина. Босиком, в штанах для йоги в безразмерной толстовке. Ну, конечно, на ней любой, даже самый примитивный наряд, смотрелся просто роскошно.
          — Я налила тебе ещё вина, — улыбнулась Эмма, когда Реджина заняла своё место во главе стола.
          — Спасибо.
          Эмма провела пальцем по кромке бокала.
          — Ты очень добра ко мне и к Генри, — вопреки ожиданиям, эти слова слетели с губ на удивление легко.
          Реджина покачала головой. Отмахнулась.
          — Нет, Эмма, здесь ты ошибаешься, — карие глаза следили за движением её пальца. — Вы с Генри заслуживаете только самого лучшего, — из груди вырвался вздох. — Особенно ты.
          Почувствовав, как на щеках вспыхнул румянец смущения, Эмма застенчиво уставилась на стол. Чёрт знает, что именно произошло с Реджиной, но что-то между ними определённо изменилось. Даже атмосфера была другой, накалённой так, что искрила.
          — Ты правда так считаешь? — выдохнула она. — Я — нет.
          — Да, — Реджина потянулась и накрыла её пальцы своими.
          Эмма, удивлённая внезапным прикосновением, подняла глаза и встретила обжигающий взгляд Реджины. Сколько в нём было эмоций — не перечислить. Подивившись, какие горячие у Реджины пальцы, Эмма поймала себя на том, что в горле пересохло.
          — Ты заслуживаешь всё и даже больше, — красные губы сложились в улыбку, но в голосе звучала серьёзность, которой Эмма не могла объяснить при всём желании.
          — Правда?
          Реджина промычала что-то неразборчивое. Не выпуская пальцев Эммы, немного отстранилась, увлекая её за собой, и теперь их сплетённые руки лежали на столе.
          — Эмма, я… — теперь Реджина выглядела нерешительной, её свободная рука крепко сжимала ножку бокала, и Эмме до чёртиков было интересно, что у неё сейчас на уме.
          — Мама! — Генри стоял между их стульев, зажав медвежонка под мышкой, и сонно тёр глаза. — Я спать хочу! Устал!
          Эмма выпустила руку Реджины и вскочила на ноги.
          — Не вопрос. Давай-ка уложим тебя в кровать, мистер! — она подхватила Генри на руки, и он тут же обхватил ножками её талию.
          — Почитаете мне с Реджиной на ночь?
          Реджина тоже встала из-за стола, нежно улыбнулась обоим.
          — Конечно, маленький принц, — пообещала она. — Можешь выбрать любую книгу, какую только захочешь. Думаю, Монтгомери и Эннистон не стали бы возражать.
          Генри сонно улыбнулся Эмме в шею. У неё промелькнула мысль, что он выдержит страницы три, четыре, может, чуть больше. Она уже сожалела, что Реджине придётся будить его каждый час, но таков был наказ врача.
          Они почистили Генри зубы, сполоснули лицо и отнесли в гостевую спальню, где обычно ночевал Монтгомери, когда вместе с сестрой гостил у Реджины. Улёгшись в кровать, накрывшись одеялом, радостный Генри переводил взгляд с одной женщины на другую и обратно. Они сели друг против друга по обе стороны кровати. Эмма держала одну из книг «Хроник Нарнии», так, чтобы они обе могли видеть текст. Она прочитала где-то страницу, а когда собиралась прочитать реплику персонажа, Генри прервал её.
          — Реджина, сделай голоса!
          И Реджина «сделала». Каждый раз, когда в тексте начинались диалоги, она читала на разные голоса, чтобы порадовать Генри. Много времени не понадобилось, и буквально через десять минут Генри крепко спал. Оставив включённым ночник, стараясь ступать бесшумно, Эмма и Реджина вышли из спальни. Где-то через час Генри придётся разбудить, но пока он может спать спокойно. Не верилось, что у него сотрясение мозга, но лучше перебдеть, чем недобдеть.
          Эмма отнесла сумки во вторую гостевую спальню, где собиралась остановиться сама. Реджина тем временем приготовила чай. И когда Эмма, переодевшись в рабочую одежду, вернулась в гостиную, она обнаружила, что хозяйка сидит на диване.
          — Готова работать? — спросила Реджина, дождавшись, пока Эмма, бросив куртку на спинку стула, плюхнется рядом и со счастливым вздохом откинется назад. День казался бесконечным.
          — Насколько это вообще возможно, — Эмма осторожно приподняла чашку и подула на ароматный напиток.
          Реджина откинулась на мягкие подушки. Она снова выглядела нерешительной.
          — Я хотела кое о чём с тобой поговорить, — она нервно провела рукой по коротким волосам. — Независимо от того, что происходит между нами… — немного поёрзала. — Я хочу, чтобы ты кое-что серьёзно обдумала.
          Эмма в замешательстве нахмурила лоб.
          — Конечно, — и выразительно посмотрела на Реджину. Попахивало чем-то очень серьёзным. Но что между ними происходит? Что она этим хотела сказать? Может, она приняла решение? Может, знает, что Эмме решение не понравится? Тогда как понимать её сегодняшнее поведение? Всё указывало… Черт, а если она скажет, что это последние выходные, которые хочет провести вместе с ними? Что она, Эмма, скажет потом Генри?..
          — По-моему, тебе надо работать в Хиллс, — мгновение Эмма смотрела на неё, пытаясь понять, не ослышалась ли она. Хиллс? Что?.. Она, наверное, выглядела совсем потерянной, потому что Реджина с жаром продолжила: — Выслушай меня, хорошо? Я знаю, это совсем не похоже на то, чем ты сейчас занимаешься, но мне, правда, кажется, что ты будешь неплохо взаимодействовать с детьми. Мэриан тоже так считает! Им нужен кто-то вроде тебя, кто в теме, понимаешь?
          Эмма поставила чашку на кофейный столик и повернулась к Реджине.
          — Да, но… Точно? Ты уверена?.. Я растеряна… — охренеть как растеряна.
          Реджина ответила ей ласковой улыбкой.
          — Красноречиво, дорогая, — она осторожно коснулась щеки Эммы. — Ты должна в среду приехать в Хиллс. Я тоже буду там. Мэриан хочет встретиться с тобой, посмотреть, как ты взаимодействуешь с детьми. Пока мы можем предложить тебе неполный рабочий день, но кто знает, что будет дальше.
          Эмма смотрела на неё во все глаза.
          — Ты хочешь… чтобы я… работала с детьми?
          — Да, — Реджина взяла со столика собственную чашку. — Ты идеально подходишь. Я пойму, если тебе нужно время, чтобы всё хорошо обдумать. Поэтому и говорю об этом именно сейчас.
          — Я могу кому-то помочь? — тупо переспросила Эмма, а когда Реджина ободряюще кивнула, поймала себя на мысли, что никак не может уложить происходящее в голове. Она могла бы работать с детьми, да, дети от неё без ума. Приятная перспектива, что-то такое, о чём она и мечтать не могла из-за отсутствия опыта и образования. А поганое прошлое и тюремный срок? Ну, может, Мэриан способна заглянуть глубже? Увидеть все те уникальные блага, которые она, Эмма, может предложить несчастным детям. Она бы соврала, если бы сказала, что не видит себя в этом. И потом… У неё появилась бы возможность работать нормально, с адекватными часами, без того, чтобы подвергать себя опасности, которая подстерегает на каждом шагу, пока она гоняется за плохими парнями. Мэри-Маргарет была бы в восторге.
          Реджина хрипло рассмеялась.
          — Подумай, ладно? — она пригубила чай. — Никакого давления, всего лишь предложение, потому что я очень за тебя беспокоюсь.
          При этих словах в груди у Эммы разлилось приятное тепло, которое она не смогла бы проигнорировать, даже если бы захотела. Она широко улыбнулась.
          — Правда? — хотелось бы надеяться, что её щёки не слишком пунцовые.
          Реджина отпила ещё немного чая.
          — Правда, глупышка, — заверила она. — А теперь отдыхай. Я разбужу тебя в половине десятого.
          Эмма снова улыбнулась, отодвинула чашку и прилегла на диване. Словами не передать, как ей не хотелось сегодня работать. Они с Реджиной могли бы просидеть на диване всю ночь, пить чай и смотреть паршивые фильмы, а в перерывах проверять Генри. Чертовски соблазнительная мысль, невероятная и — о ужас! — очень естественная и приятная.
          У Эммы не было опыта семейной жизни, но прямо сейчас она отчётливо поняла, что он может быть именно таким.

[X]

          Реджина прекрасно справлялась с возложенными на неё обязанностями. Она присылала сообщения каждый раз, когда проверяла Генри, и там были только хорошие новости. Около полуночи в качестве неоспоримого доказательства пришла фотография сонного пацана. Эмма оценила этот жест, каким бы незначительным он ни казался со стороны, потому что несмотря на рабочие часы умом и сердцем она оставалась на Миффлин-стрит 108, откуда уехала на «Жуке» без пятнадцати десять.
          Ей повезло. Сегодня она работала в паре с Тинк, а ближе к ночи подъехала Мулан, которая была наслышана о случившемся. Девчонки терпеливо сносили её растерянность, а потом и вовсе отправили в подвальное помещение. Постоять в сторонке, последить за порядком. Ночка обещала быть жаркой. Выступал популярный диджей и бар был забит людьми под завязку.
          Эмма, мучимая жарой, сняла куртку с кепкой и осталась в футболке. Посетители, по большей части её сверстники, танцевали и зажимались по углам, но ничего криминального не происходило. Присмотрев укромное местечко чуть поодаль от диджея, Эмма подпёрла плечом стену и постаралась держаться непринуждённо. Украдкой проверила телефон. Последнее сообщение от Реджины пришло ровно двадцать минут назад.
          — Держи!
          Эмма убрала телефон, подняла глаза и увидела перед собой симпатичную девушку. Та протягивала ей бутылку газировки и смотрела на неё добрыми тёмными глазами. Длинные волосы, заплетённые в сложную косу, были переброшены через плечо и достигали бедра. Незнакомка была очень привлекательной, а то что протягивала газировку делало её привлекательной вдвойне.
          — Мне показалось, ты хочешь пить, — она сделала шаг навстречу, приветливо улыбнулась.
          Эмма безропотно взяла предложенную бутылку.
          — Спасибо.
          — Жасмин, — представилась девушка и тоже подпёрла плечом стену. Невысокая, хотя и на каблуках, в красивом розовом платье и с минимум косметики на симпатичном личике, она выглядела уставшей и слегка скучающей. — А ты?..
          — Эмма, — она кашлянула и сделала глоток газировки. Вот же чёрт, её и правда мучила жажда, но она была так поглощена мыслями о Реджине и Генри, что забыла обо всём на свете. — Эмма, — повторила она и отпила ещё немного из бутылки.
          Жасмин рассмеялась.
          — Привет, Эмма, — она заскользила взглядом по фигуре Эммы. — Как твой вечер?
          Эмма не видела ничего плохого в том, чтобы поболтать с новой знакомой. Во-первых, она казалась очень милой. Во-вторых, Эмме было необъяснимо скучно, а никаких проблем не намечалось. Завсегдатаи чудесно проводили время, веселились и танцевали. Надо бы радоваться, но ей нужно было отвлечься. — Всё отлично. Просто работаю. — Она пожала плечами. — А твой? Почему не танцуешь с подружками? — она исподлобья взглянула на танцпол, откуда за ними, ничуть не таясь, наблюдали какие-то девчонки.
          — Они хотели, чтобы я заговорила с тобой, — застенчиво призналась Жасмин. — Я сказала им, что ты симпатичная.
          Эмма была приятно удивлена её честности, а когда Жасмин с надеждой прищурилась, подумала, что и рада бы ответить ей согласием. Она была очень милой, правда, и если бы не обстоятельства, Эмма не стала бы раздумывать. Но далеко не все девчонки в этом возрасте спокойно реагировали на новость о пятилетнем сыне (почти шестилетнем… как же быстро растёт Генри), а теперь в уравнении появилась ещё и Реджина… Реджина, которая прямо сейчас присматривала за её сыном, и о которой Эмма думала непростительно много, как и о её губах. Красных, целовательных и… Должно быть, на её лице отразились какие-то эмоции, потому что Жасмин нахмурилась.
          — Ты не одна?
          Эмма не сразу ответила. Пригубила напиток.
          — Я… — облизнула губы. — Это очень мило с твоей стороны, и ты сама тоже милая, но…
          Жасмин вздохнула.
          — Ты не лесбиянка? У тебя есть подружка? Ты только что разорвала плохие отношения? — отмазки так и отскакивали у неё от зубов. Может, она слышала их слишком часто, может, некоторые из них использовала сама.
          Эмма взглянула на неё.
          — У меня сын, — только и смогла проговорить она, потому что не могла ответить утвердительно ни одно из прозвучавших предположений. Эмма вообще не чувствовала себя одинокой, хотя была таковой. К тому же перед глазами продолжало маячить лицо Реджины.
          И вот что с этим не так?
          Эмма мысленно нахмурилась: «Ты знаешь, что не так».
          Жасмин растерянно моргнула.
          — Сын? Да я в общем-то не возражаю. Я просто хочу выпить с тобой кофе, — просто сказала она, и её ответ показался Эмме настолько восхитительным, что у неё появилось искушение согласиться, а потом отменить встречу. Так было бы проще пережить разговор, но что-то — Реджина, Реджина, Реджина — мешало произнести банальное «да».
          Эмма одним глотком допила содержимое бутылки и посмотрела на Жасмин.
          — Слушай… Ты вот совсем не вовремя, — дерьмовый ответ. Полное дерьмо. Но в то же самое время лучшее, что она могла предложить девчонке. Твою мать, когда её жизнь успела стать такой сложной? Когда они с Генри были только вдвоём, всё было намного легче, и она могла бы отказать Жасмин, честно признаться, что у неё нет времени бегать по свиданкам. Потом бы они потрахались, если бы девочка захотела, и разошлись.
          Добродушная улыбка Жасмин дрогнула.
          — Ладно, — она вытащила из сумочки ручку и клочок бумаги. — Ты незаинтересована. Может, не в настроении, — нацарапала номер телефона и своё имя, протянула Эмме. — Позвони, если передумаешь, хорошо?
          — Не хочу дурить тебе голову, — ответила польщённая Эмма, готовая забрать листок и тем самым покончить с нелепой ситуацией. — Я не позвоню.
          Жасмин вплотную подошла к ней и нахально положила руку на бедро.
          — Вот так, — она изогнула бровь. — Ты отказалась брать мой номер и ты не дуришь мне голову, да, Эмма? — с этими словами она отстранилась и попятилась на танцпол. В руке у неё ничего не было.
          Эмма не могла не провожать её взглядом. Она ни секунды не сомневалась в том, что клочок бумажки перекочевал к ней в карман, но проверять не хотела. Вместо этого решила притвориться, что разговора с Жасмин вообще не было, и, вернув пустую бутылку в бар, отправилась наверх, чтобы сменить на посту Мулан или Тинк.
          На краю сознания промелькнула мысль, а не позвонить ли Реджине, чтобы убедиться, что на Миффлин-стрит всё в порядке. Не то чтобы она скучала или что-то ещё. Просто хотела проверить Генри.
          «Продолжай обманываться, Свон», — она вытащила из кармана сотовый и обрадовалась сообщению от занимающего все её мысли человека.

          Всё хорошо. Никаких признаков сотрясения. Генри соскучился по тебе. Реджина.

0

13

Глава 12: Реджина

Эмма спала в гостевой спальне. Она приехала с работы очень уставшей, проглотила несколько вафель, поцеловала сына в макушку и сразу отправилась в кровать. Генри не возражал. Он целиком был поглощён поеданием вафлей, щедро политых сиропом, мог и пропустить появление матери. Реджина ничуть бы этому не удивилась.
          Вместо того, чтобы отсиживаться дома, пытаясь вести себя потише — пусть Эмма и заверила, что она проспит всё на свете — Реджина решила, что они с Генри могли бы съездить по делам, а потом наведаться к Зелине, её мужу и двум сорванцам. Эмме нужно расслабиться и отдохнуть от переживаний за Генри. Она это заслужила. Реджина знала, что друзья Эммы всегда готовы присмотреть за Генри, но что-то подсказывало, что она никогда не горела желанием их обременять, из-за чего времени на себя оставалось в обрез. Времени, которое заслуживает каждый, и Эмма в том числе.
          Реджина хотела предоставить его. Она оставила записку, в которой предлагала принять ванну и расслабиться, и надеялась, что Эмма послушается. Впрочем, баловать её никто не собирался, поскольку их с Генри не будет дома почти весь день, ну разве что совсем чуть-чуть. Смена в баре начиналась в полночь, и у Эммы оставалось полно времени, чтобы насладиться домашней едой и десертом.
          Реджина забросила несколько блузок и пиджак в химчистку, а потом они с Генри не спеша прогуливались по улицам, наслаждаясь нежными и согревающими прикосновениями солнечных лучей. Ладошка Генри была липкой, но в груди всё равно разливалось приятное тепло от одного лишь осознания, что он с ней рядом. Было странно. Она часто гуляла с Эннистон и Монтгомери, даже с Роландом, но с другими детьми ничего подобного не испытывала. С ними она была тётей Реджиной, и это прекрасно, но с Генри… с Генри появлялся материнский инстинкт, ощущение, что она могла бы воспитать его, одарить любовью.
          Реджина не знала, что делать со своими чувствами, но решила не поддаваться страхам и беспокойствам, а просто наслаждаться происходящим.
          — Генри, милый, — заговорила она, остановившись напротив цветочного магазинчика. — Какие цветы нравятся твоей маме?
          Генри поднял на неё большие, удивлённые глаза.
          — Нуууууууу…
          Реджина улыбнулась.
          — Твоей маме вообще не нравятся цветы? — она сжала его ладошку в попытке ободрить. — Не знаю, с чего я решила, что ей такое нравится.
          Генри потянул её за руку, вынуждая наклониться, так, чтобы они находились на одном уровне.
          — Ей нравятся медвежьи когти и пиво, — заговорщически прошептал он и многозначительно покосился на крошечную пекарню чуть ниже по улице. — А ещё ей нравится, когда мне покупают горячий шоколад, я это точно знаю.
          Реджина улыбнулась, очарованная детской попыткой развести её на вкусный напиток, и почувствовала острую необходимость подыграть. Сегодня их день, и кто знает, когда ещё — если вообще — выпадет возможность побаловать Генри.
          — Неужели? Тогда мы просто обязаны купить тебе стаканчик.
          Генри ураганчиком ворвался в пекарню. Реджина заказала кофе для себя и горячий шоколад («С корицей!» — с жаром добавил Генри) для ребёнка. И ещё взяла медвежьи когти на вынос. Потому что могла. Они заняли столик в дальнем конце зала — до обеда с Зелиной оставалось немного времени — и Генри с наслаждением набросился на горячий шоколад. Когда он через несколько мгновений поднял свою перепачканную взбитыми сливками мордашку и широко улыбнулся, Реджина сфотографировала его на телефон, чтобы потом показать Эмме.
          Какое-то время они сидели молча. Генри жадно пил и озирался по сторонам, а Реджина, потягивая кофе, наблюдала за Генри. Она могла бы любоваться ребёнком весь день. Он воистину был сыном Эммы. Сходство проявлялось не только внешне, хотя глаза выдавали родство с потрохами, но и в поведении. Такая же застенчивая улыбка, озорство и магнетизм. Реджина не знала, что ждёт впереди, но в одном была уверена наверняка: Своны станут её погибелью.
          Генри выглядел глубоко задумавшимся. Рассеянно облизал перепачканные сливками губы и уставился на белую кружку. Реджина предположила, что он мыслями перенёсся в сказочный мир, и не хотела мешать. Тем удивительнее было услышать его тихий голос. Она даже вздрогнула от неожиданности.
          — Реджина, а можно спросить? — зелёные глаза смотрели серьёзно, как если бы он многое обдумал и теперь отчаянно нуждался в ответе.
          Реджина поставила чашку на столик, склонила голову.
          — Конечно, Генри, ты можешь задать мне любой вопрос.
          Несколько мгновений Генри сосредоточенно молчал, но Реджина не торопила его, позволяя хорошенько обдумать дальнейшие слова.
          — Ты лесбиянка?
          Из всех вопросов, которые мог бы задать Генри, он задал тот, который Реджина ожидала услышать меньше всего. Хорошо, что поставила чашку, иначе бы пролила кофе на себя. Она украдкой оглянулась по сторонам, опасаясь, что кто-то мог услышать слова Генри, но, к счастью, окружающие даже не смотрели в их сторону. Стараясь сохранять спокойствие, она посмотрела на Генри, на его очаровательное в своей искренности личико, и почувствовала, как опустились плечи.
          — Да, Генри, — она схватила чашку и отпила ещё глоток. — Да.
          — Ух ты… — он снова облизнул губы, а потом перехватил её взгляд. — И когда-нибудь ты женишься на женщине?
         Реджина нахмурилась. Обычно ей не составляло труда определить, куда зайдёт тот или иной разговор, и так было со всеми людьми. Кроме Эммы и, очевидно, Генри. Что же такого в этих двоих? Почему они не могут вести себя разумно?
          — Наверное, — прошептала Реджина со слабой улыбкой. — Если мне повезёт встретить того, кто захочет жениться на мне, и кого захочу взять в жены я.
          Генри кивнул и принялся обдумывать её ответ.
          — А если… — Генри осёкся, снова уставился в кружку. — Просто… — его щёки вспыхнули лёгким румянцем.
          Реджина потянулась, нежно подцепила пальцем его подбородок и приподняла вверх.
          — Ты можешь спрашивать меня о чём захочешь, Генри, — заверила она и не соврала, потому что по мере своих возможностей была готова отвечать на все вопросы. — Задавай свой вопрос.
          — Если ты всё равно женишься на женщине, — принялся делиться своими мыслями Генри, которые показались Реджине очень смелыми: — ею не может оказаться моя мама? Я знаю, она хочет жениться на тебе, и тогда мы станем одной семьёй!
          Тронутая до глубины души (и изрядно удивлённая) добрыми словами Реджина постучала пальцами по столешнице. В душе бушевала буря эмоций. С одной стороны она была счастлива, что Генри охотно делится с ней своими мыслями и хочет видеть её частью семьи. С другой же, до чёртиков боялась, что если это случится на самом деле, она потеряет Свонов навсегда. Как прожить без них? Генри и Эмма в кратчайшие сроки перевернули её мир с ног на голову, изменили привычный уклад вещей, и если бы только она могла повернуть время вспять… Но именно поэтому всё складывалось так, как оно складывалось. Чтобы она могла переиграть, чтобы её не сломили.
          — Генри, — прошептала Реджина едва слышно. На неё смотрели добрые зелёные глаза, внимательные и доверчивые. — Всё не так просто, мой маленький принц, — она слабо улыбнулась. — Даже если я хочу жениться на женщине, я не могу жениться на любой. И кто вообще сказал, что твоя мать хочет взять меня в жёны? С чего бы вдруг? — и мысленно добавила: — Всякий раз, когда она подбирается ко мне слишком близко, я отталкиваю её.
          Генри нахмурил лоб.
          — Я знаю! Знаю, что она хочет!
          Реджина продолжила:
          — Может, и так, но для начала люди должны влюбиться, — она вгляделась в его лицо, но не увидела ничего, кроме разочарования и недовольства, отчего ей стало тошно. — Ты же понимаешь, что это значит, да? Влюбиться?
          Генри кивнул и, отодвинув от себя кружку, проговорил:
          — Да, это как в сказках. Поцелуй истинной любви.
          — Поцелуй истинной любви, ну да, — согласилась Реджина, решив, что с пятилетним ребёнком лучше говорить на доступном ему языке. Так, например, сказочная тема была близка и понятна Генри. — Улавливаешь? С женщиной, которую возьму в жёны, у нас должна быть взаимная истинная любовь.
          Генри, сощурившись, уставился на неё. В его глазах горел огонь, и прямо сейчас он больше обычного походил на свою мать. Капризное дитя.
          — Всё равно этой женщиной может быть моя ма! — выпалил Генри. — Тебе просто надо поцеловать её.
          Неряшливые поцелуи в баре и на диване, искры и напряжение, но не истинная любовь. Такое бывает только в сказках.
          «Если бы в жизни всё было так же легко, как в сказках».
          — Мне жаль, Генри, — Реджина потянулась, взяла его за руку и легонько сжала. — Я была бы рада породниться с тобой. И я даю тебе слово, что бы ни произошло, ты всегда сможешь прийти ко мне, слышишь? — она не могла не пообещать, не могла не заверить, что он может на неё положиться. Да и самой ей, наверное, нужно было удостовериться, что Генри захочет видеться с ней в будущем, даже в том случае, если — когда — Эмма женится на ком-то другом.
          При мысли, что Эмма может связать свою жизнь с кем-то другим, Реджина почувствовала, как её сердце сжалось в груди. А ведь она, правда, может. С какой-нибудь женщиной, с которой познакомится в баре или случайно столкнётся на улице. И Реджине пришлось напомнить себе, что надо сохранять спокойствие и сосредоточить внимание на сидевшим перед ней невинном ребёнке. Умом она понимала, почему эта мысль цепляла её за живое, ранила в самое сердце и вызывала желание вмазать кому-нибудь, но не могла позволить себе любить. Если поддаться желанию и искушению, позволить им затуманить разум, постепенно можно лишиться всего. Как это всегда случалось с ней.
          Генри нахмурился.
          — Так мы скоро поедем?
          Реджина понимала, что ранила чувства Генри и разбила детские фантазии, поэтому не стала одёргивать или просить вести себя подобающим образом. Она молча допила кофе, подхватила бумажный пакет с медвежьими когтями, показавшийся ей невероятно тяжёлым, и взяла Генри за руку, чтобы вместе дойти до машины, на которой они отправятся в особняк Зелины и Уолша.

[X]

          Уолш по требованию Зелины носился с детьми на заднем дворе («Детям нужно упражняться, Уолш! Футбол, перепачканные грязью ботинки и разбитые коленки! Затраченная энергия равняется уставшим детям, вот и делай выводы!»), в то время как сёстры наслаждались послеобеденным бокалом розового на крыльце.
          Они сидели рядышком, наблюдали за неугомонной четвёркой (Генри и Монтгомери против Уолша и Эннистон), с азартом гонявшей мяч по траве, и Зелина самозабвенно пересказывала вчерашний разговор с матерью. Та снова жаловалась на поведение младшей дочери. Ничего нового. Реджина слушала сплетни вполуха. Она внимательно наблюдала за Генри, чтобы он ещё больше не навредил уже сломанной руке.
          Но Генри выглядел довольным жизнью. Он был намного меньше Эннистон и Монтгомери, но на этот раз ребята вели себя сдержанно и не были похожи на коварных проказников, какими их знала Реджина, а Уолш предоставил юному гостю полную свободу действий. Генри мгновенно запал на мужа Зелины. Хватило одного дурацкого фокуса, чтобы он возомнил, будто Уолш сказочный герой из его любимой книги.
          В кармане пальто завибрировал сотовый, и Реджина, не прекращая поддакивать россказням сестры, вытащила его. Пришло сообщение от Эммы. Она открыла его, пробежалась глазами и не смогла сдержать улыбку.
          Божечки, Реджина, у тебя потрясная ванна! Спасибо-спасибо-спасибо тебе. Надеюсь, вы с Генри классно проводите время. Не терпится увидеть тебя! Я твоя должница.
          Слова подкреплялись фотографией, на которой были запечатлены бледные ноги, покрытые мыльной пеной, но Реджина сумела разглядеть остатки синего лака на пальцах Эммы, и — господи — у неё были очень красивые ноги.
          Реджина легко могла представить, как проводит ладонями по упругим икрам. Нет. Стоп. Не ладонями — языком. Она скользит языком вверх по икрам, касается бёдер. Возможно, Эмме будет щекотно, и тогда она, Реджина, разведёт её шикарные ноги и зароется носом между ними, и — ох — притянет её ещё ближе, а потом…
          — Реджина, алло, ты в самом деле пялишься в свой телефон, а не на меня? — недовольный голос Зелины вырвал её из потока мыслей. — Я тут до тебя пытаюсь донести, что маман выдала про твой побег с вашего ланча!
          Реджина, пойманная врасплох за неприличной фантазией, почувствовала, как её лицо вспыхнуло румянцем. Мало того, что в этот момент рядом с ней сидела любопытная сестра, так ещё в нескольких шагах от неё резвились трое детей. Замечательно.
          — Ну, если бы твой голос меня не раздражал, возможно, я слушала бы внимательнее, — парировала она и с вызовом взглянула на старшую сестру.
          Зелина фыркнула.
          — Серьёзно? Ты этим хочешь отбрехаться? Что же тебя так заинтересовало?.. — наклонившись, она с любопытством уставилась в сотовый Реджины. Та попыталась затемнить экран, но подвела медлительность, впрочем, как и всегда, когда дело касалось Зелины, непревзойдённого мастера по части вынюхивания. — Боже мой, — захихикала сестра, вцепившись ей в запястье, и уставилась на фотографию. — Ну, конечно, это женщина. У тебя вечно женщины на уме.
          — Много ты понимаешь, — спокойно сказала Реджина и, выдернув руку из цепких пальцев Зелины, убрала сотовый обратно в карман.
          Зелина кивком указала на Генри.
          — Его мамаша, да? Юная и прекрасная мисс Эмма Свон, — она закатила глаза и сделала большой глоток вина. — Вы уже трахаетесь с ней или что?
          Реджина расправила плечи. Прямо сейчас она не была готова разговаривать об этом с Зелиной, но понимала, что должна предоставить ей хоть какую-то информацию, если хочет вернуться домой живой.
          — Мы не занимаемся сексом, — просто ответила она и тоже пригубила вино.
          Зелина состроила грустную рожицу.
          — Ну тебя, сестрёнка, — она показала ей язык и плотнее запахнула шарф. — Тогда в чём дело? Ты посмотри на себя. Возишься с её ребёнком, притаскиваешь его на семейный обед. Что прикажешь мне думать, Реджина? Что ты выдающаяся нянька?
          — Я присматриваю за ним, — рявкнула Реджина. Сестра играла с ней, мастерски нажимала на слабые места, и она это прекрасно понимала, но противиться не могла. — У Эммы работа, а Генри сломал руку, очевидно, им нужна была помощь, и… — она замолчала. Задержалась взглядом на Генри, который восседал на плечах у Уолша, всего лишь секунду, но…
          — И что?! — поторопила сестра.
          Реджина пожала плечами.
          — И то, — повисла пауза, а потом она прошептала, да так тихо, что Зелина едва смогла расслышать её слова из-за визгов Эннистон: — Я предложила им остаться у меня на все выходные.
          — Скажи, что ты прикалываешься, — проворчала Зелина.
          Реджина не осмелилась поднять глаза на неё. Растерянно повертела в руке бокал с вином. Почему она позволяет Зелине влиять на свои чувства? Она способна сама решать, кто вправе оставаться в её квартире и когда.
          — Ради всего святого… — выдохнула Зелина. — Ты не прикалываешься.
          — Эмме нужно, чтобы о ней иногда заботились! — бросилась оправдываться Реджина.
          Зелина закатила глаза.
          — Конечно, конечно. И что? Вы не встречаетесь? — она покачала головой. Распущенные рыжие волосы развевались на лёгком ветру. — Ты просто присматриваешь за пацаном, тусуешься с ним, ага? — одним глотком допив остатки вина, Зелина встала и подошла к столику, чтобы налить себе добавки. — Балуешь его, наверное, и готовишь для них ужины, — она покачала головой. — Ты такая дура, Реджина.
          — Я не дура! — Реджина поставила бокал прямо на землю.
          — Ещё какая, — с нажимом повторила Зелина и нетерпеливо кивнула ей. — Что? Сама не врубаешься? Кого ты пытаешься обдурить? Меня или себя? Не встречаются они, конечно.
          Реджина скрестила руки на груди. Сердито посмотрела на сестру.
          — Мы с Эммой не встречаемся. Мы просто подруги, — проговорила она тихо, чем немало удивила Зелину, привыкшую иметь дело с другой Реджиной, которая за словом в карман не лезет и на резкие ремарки не скупится. Эта же Реджина, робкая и осторожная в объяснениях, была ей совершенно незнакома.
          Зелина приподняла бровь.
          — Реджина… — смягчилась она. Помолчала, разглядывая лицо сестры, и чуть тише продолжила: — Что происходит? Ты можешь мне всё рассказать. По какой-то причине ты… — она попыталась подобрать правильные слова. — Защищаешь себя. Но почему? И зачем? Ты очарована Эммой. Любой подтвердит. У нас всех есть глаза.
          — Я не очарована, — парировала Реджина упрямо, но сама слышала, что это неправда.
          — Не переживай, — Зелина села на скамейку, придвинулась вплотную и одной рукой обняла сестру за плечи. — Насколько я слышала, она тоже очарована тобой, из чего следует, что дальше всё должно быть на мази.
          Реджина проворчала что-то неразборчивое, покачала головой и уставилась на лужайку. Она не знала, что ответить Зелине. Да, Эмма казалась ей привлекательной, и она не отказалась бы её «трахнуть», как выразилась красноречивая сестрёнка, но к любви это не имеет никакого отношения. Здесь что-то совершенно другое. И потом, это Реджина знала наверняка, Эмма не очарована ею. У Зелины недостоверная информация. Кто ей наболтал такие глупости?
          «Кто-кто? Мэриан, конечно».
          Реджина шумно вздохнула.
          Зелина убрала руку и посмотрела на Реджину.
          — Что? Даже не будешь спорить со мной? И в чём веселье? — она театрально вздохнула и поставила бокал на землю. — Реджина, ради всего святого. Разве не понимаешь, к чему я клоню?
          Реджина покачала головой.
          — Не понимаю.
          — Вы встречаетесь во всех смыслах этого слова! — Зелина ещё раз кивнула на Генри.
          Реджина снова сложила руки на груди. Что-то в поведении Зелины всегда раздраконивало её внутреннего ребёнка, капризного и непонятливого.
          — Мы не встречаемся. Я могу проводить время с ней и Генри без обязательств. Так даже лучше, — по крайней мере именно это она пыталась внушить себе, а Зелина, как и Зелина, совсем ей не помогала. Так действительно лучше. Логично же.
          «Но почему чувствуется иначе?»
          Казалось, ещё немного, и Зелина начнёт рвать на себе волосы.
          — Боже ты мой, только не говори, что защищаешь своё сердце? — вопрос был риторический, и Зелина не ждала ответа. — Ты уже распахнула сердце настежь, сестрёнка. Ты делаешь всё, чтобы привязаться к мамочке и сыночку… — она замолчала, дав последним словам повиснуть в воздухе.
          Реджина смотрела на старшую сестру, не зная, что ответить. Конечно, она привязалась, что было видно невооружённым глазом. Но привязалась самую малость. Если по какой-то причине они исчезнут из её жизни, на ней это совсем не скажется. Она переживёт. Генри — чудесный малыш, они прекрасно ладят, а Эмма… в мире не хватит слов, чтобы описать её. Эмма была антискучной. Она весёлая, непредсказуемая и разная. Она бросала Реджине вызов и пробуждала трахнуть её прямо на кухонной стойке.
          — Я… — голос предательски дрогнул. — Не привязываюсь.
          Зелина закатила глаза с таким видом, как если бы спрашивала: «Серьёзно?»
          — Ты уже привязана, — бросила она и, отвернувшись, скользнула глаза по четвёрке на лужайке. — В общем-то пофигу, просто мне кажется, что из-за своего поведения ты упускаешь много хорошего.
          Так и быть, Реджина собиралась проглотить наживку.
          — Хорошего, — она в замешательстве посмотрела на сестру. — Что ты имеешь в виду?
          Зелина захихикала.
          — Ну, например, сногсшибательный, головокружительный, космический, потрясный, дикий секс, Реджина! — с жаром прошептала она.
          — Секс… — она должна была догадаться. Кто о чём, а Зелина всё о своём. И хотя её слова, вероятно, не были лишены здравого смысла (Реджина не занимается сексом, более того, у неё давно не было секса, за что тоже надо благодарить Мал), секс только бы всё усложнил ещё больше. Да, она непростительно много представляла Эмму в компрометирующих позах и одетую по минимуму, но это естественно. Она — женщина, у неё есть потребности, а Эмма, в свою очередь, весьма привлекательна, поэтому в её фантазиях нет ничего зазорного.
           Зелина скривилась, но промолчала.
          — Секс всё усложняет, — глубоко вздохнула Реджина. — Понимаешь? Я вот не сомневаюсь, что у нас был бы умопомрачительный секс, — она осеклась, представив обнажённые ноги Эммы, — но игра не стоит свеч. Сейчас мы подруги, у меня есть особенные привилегии, но я не рискую их потерять… — нежно посмотрев на Генри, она напомнила себе, почему не занимается сексом с Эммой. Генри очень много для неё значит, но Эмма значит ничуть не меньше, и она просто не может потерять кого-то из них. — Секс всё меняет, повышает ставки. Он влияет на отношения.
          Зелина покачала головой. Некоторое время она молчала и не сводила взгляда с Монтгомери, который, ловко маневрируя, обошёл Генри и забил гол отцу. Наконец сестра тихо вздохнула.
          — Всё может измениться, Реджина, но к лучшему, — прошептала она, слегка повернув голову в её сторону.
          Реджина зябко поёжилась. Промолчала.
          — Серьёзно, сис, — продолжила Зелина, и в голосе её слышалась искренность, чего за ней обычно не водилось. — Ты всё-таки дурашка. У тебя перед носом твоё долго и счастливо, но ты слишком упёртая, чтобы протянуть руку и забрать причитающееся.
          — Упёртость здесь ни при чём, — Реджина убрала выбившуюся прядь волос за ухо.
          Зелина, отзеркалив её позу, придвинулась ещё ближе. Она всё ещё держалась дружелюбно, ничего общего с привычной дерзостью, что лишь подчёркивало серьёзность разговора.
          — Ты всегда боялась рисковать, сис, отчего мне, честно говоря, тошно, — при последних словах её глаза озорно блеснули, и Реджина фыркнула. — Думаешь, у меня был бы сейчас Уолш и наши дорогие, талантливые детишки, если бы я побоялась вцепиться в маячившее на горизонте долго и счастливо? Нет! — она снова указала на свою семью со свойственным ей одной пафосом и драматизмом. — Когда мы с Уолшем познакомились, он встречался с паинькой Глиндой.
          Реджина ответила сестре растерянным взглядом. Этого она не знала.
          — Но я знала, что хочу его, — Зелина слабо улыбнулась. — Вот почему я пошла и просто забрала его себе. Зато теперь у нас есть идеальная история любви и двое очаровательных детишек, которые в будущем станут доктором-адвокатом и сокровищем Голливуда, а всё почему? Потому что я не побоялась взять желаемое.
          Реджина подавила рвущийся из груди смешок.
          — Ты правда считаешь, что Эннистон станет и доктором и адвокатом?
          Зелина нахмурилась.
           — Моя славная доченька далеко пойдёт. Ты подожди и сама увидишь.
          Реджина усмехнулась. Покачала головой.
          — Хорошо, а что же Монтгомери?
          — Он не такой умняш. Будет актёром, — уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Как бы там ни было, не переводи стрелки, сестрёнка, и не дури. Твоё долго и счастливо совсем рядом! — она снова кивнула на Генри, который смиренно ждал, пока Уолш поможет ему с мячом. Перехватив взгляд Реджины, он радостно помахал ей здоровой рукой.
          На один короткий момент Реджине показалось, что не Уолш учит Генри пинать мяч, а Эмма. И с ними были другие дети, не Монтгомери и Эннистон, это были их совместные дети, а она, Реджина, наблюдала за ними с крыльца. Прямо как сейчас. Преисполненная любви, смотрела на свою семью и, господи, как же страстно ей этого хотелось. Так страстно, что когда на неё обрушилась реальность, Реджина всё никак не могла понять, почему сразу не сделала так, как советовала ей сестра, и просто не взяла причитающееся.

[X]

          Не успели они переступить порог квартиры, как Генри тут же забрался на диван смотреть мультфильмы, но почти сразу вырубился. Реджина, разобрав покупки, отправилась в гостевую спальню. Эмма растянулась на кровати во весь рост, опёршись на локти, а перед ней лежала раскрытая книга сказок. Реджина скользнула глазами по небрежно брошенной на спинку стула одежде, по смятым простыням, на мгновение — всего лишь на мгновение — задержалась на обнажённых ногах, которые удачно подчёркивали коротенькие шорты, а потом постучала костяшками по дверному косяку.
          — Мы дома, — сообщила она.
          Эмма удивлённо посмотрела на неё. Кажется, она с головой ушла в чтение книги, настолько, что не замечала ничего вокруг. Эмма широко улыбнулась, захлопнула книгу и, перекатившись на бок, исподлобья взглянула на Реджину.
          — Где малой?
          Реджина переступила порог комнаты.
          — Спит на диване. Дети Зелины утомили его.
          — Вот как, — Эмма коротко улыбнулась. Похлопала ладонью рядом с собой, предлагая Реджине присоединиться. — Садись.
          Реджина медлила, не зная, как реагировать на происходящее, но желание присоединиться пересилило всё остальное, и она подчинилась. Тихо подошла, скинула каблуки и осторожно опустилась на самый краешек. Она не рискнула садиться совсем рядом, но всё равно не смогла позволить себе расслабиться, потому что даже на расстоянии ощущала исходивший от тела Эммы жар.
          Эмма протянула руку и осторожно провела пальцем по её ноге.
          — Весело было?
          — Да, — Реджина улыбнулась Эмме, которая была просто непозволительно прекрасна, и ей стоило немалых усилий держать себя в руках. Господи, как же она хотела заправить выбившиеся пряди волос за уши. — Мы купили тебе медвежьи когти. Слышала, ты их любишь.
          — Да ладно! — лицо Эммы озарила широкая улыбка. — Очень люблю! Спасибо.
          Реджина кивнула и довольная собой немного расслабилась.
          — Я купила всё необходимое для ужина. И для десерта. Думаю, ты заслужила угощение.
          Улыбка Эммы стала ещё шире, её зелёные глаза светились от счастья.
          — Ты вообще настоящая? Спасибо! — она сладко потянулась и села, каким-то непостижимым образом оказавшись совсем близко к ней. Реджина отчётливо почувствовала это — кожу стало покалывать от близости. — Без шуток, я сегодня… как в раю. Твоя ванна… Господи! — она со стоном закрыла глаза. — По-моему, я годами так не расслаблялась.
          — Значит, время пришло, — заключила Реджина. Она хотела отвести взгляд, когда Эмма открыла глаза и посмотрела на неё, но почему-то не смогла. Тупо пялилась в зелёные глаза, задаваясь вопросом, как другой человек может быть настолько прекрасен.
          Эмма тоже не спешила отводить взгляд.
          — Итак, — она сглотнула. — Ты правда столько всего делаешь в эти выходные, для меня и Генри, и это просто… круто… — она с придыханием рассмеялась, а глаза её по-прежнему светились счастьем. — Просто… Я не могу… — ей явно было сложно подобрать слова. — Всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ты слишком хороша, чтобы быть настоящей.
          Реджина почувствовала смущённый румянец, заливающий щёки, и стыдливо опустила голову.
          — Едва ли это так, — она принялась выводить пальцами незатейливый узор на покрывале, а через несколько мгновений Эмма накрыла их своими. Реджина смотрела на их руки, поражённая контрастом, как и много раз до этого, а потом нерешительно подняла глаза.
          Эмма смотрела на неё с любопытством.
          — Слушай, — хрипло прошептала она и облизнула пересохшие губы. — Я серьёзно, Реджина, ты… охренеть какая потрясающая.
          Реджина покраснела ещё сильнее и ничего не могла с этим поделать. Что, чёрт возьми, в Эмме такого особенного? Почему она так влияет на неё? Обычно Реджина мастерски контролировала себя, даже в окружении поклонников и красивых женщин. По пальцам одной руки можно пересчитать тех, кто мог поймать её врасплох, а ещё Реджина была уверена, что никто не может читать её с той же лёгкостью, с какой это проделывает Эмма.
          — Я просто… помогаю. Я хочу помочь тебе.
          Эмма рассеянно провела пальцем по её руке.
          — И ты помогаешь, это даже не обсуждается. Готова поспорить, у Генри сегодня был просто замечательный день, — она нежно улыбнулась. Её щёки тоже вспыхнули румянцем. — Я всё понимаю, но… Мне бы хотелось провести с тобой побольше времени.
          — Мне тоже, — слова слетели с её губ прежде, чем она успела остановить себя. Возможно, она и не стала бы этого делать, даже если бы могла, ведь улыбка на лице Эммы была такой искренней и сердечной, что это того стоило.
          — Что ж, — Эмма продолжала круговыми движениями поглаживать ладонь и запястье, и Реджине становилось всё сложнее и сложнее сохранять здравый рассудок. Кожу покалывало, дыхание перехватывало, а тело бросало в жар. — У Генри скоро день рождения.
          Последние слова привлекли внимание Реджины.
          — Правда? — выдохнула она. У Генри день рождения. Она должна спросить, какой подарок он хочет, чтобы вовремя приобрести, и ещё, наверное, стоило бы предложить помощь с подготовкой, ведь столько всего нужно сделать.
          Эмма кивнула и промычала в знак согласия.
          — Вообще-то, в субботу намечается вечеринка. В домике Дэвида и Мэри-Маргарет. Если ты придёшь, это будет очень много значить для меня и Генри, — добавила она, пробегаясь пальцами по локтю Реджины. — Я бы пригласила тебя раньше, но сомневалась, что это… — она громко сглотнула. — Круто. Ты же понимаешь, со всем происходящим…
          Реджина тоже кивнула. Она неотрывно следила за пальцами Эммы.
          — Я с радостью приду.
          — Отлично, — Эмма лучезарно улыбнулась. — Я попросила Мулан привести Мэриан и Роланда. Ты не будешь чувствовать себя одинокой. На самом деле там будет полно народа, надеюсь, ты не возражаешь.
          — Нет, — Реджина почувствовала, как сердце бешено заколотилось. — Тебе придётся предоставить мне список… желаний. Желаний Генри, — пролепетала она. С каких пор она вообще лепечет? С тех самых, как пальцы Эммы ласкают её предплечье. — Чтобы я могла купить ему подарок.
          Эмма смахнула свободной рукой прядь с лица Реджины, невесомо коснулась её щеки.
          — Ты не обязана. Твоего присутствия будет достаточно.
          Реджина не была уверена, дышит она или уже нет, потому что Эмма оказалась необъяснимо близко. Её пальцы едва касались кожи, но у Реджины было такое ощущение, будто они повсюду. Запах Эммы дразнил её ноздри, а горячее дыхание обжигало. Каким-то образом Эмма с каждой секундой приближалась. Эмма придвигается? Реджина не сводила глаз с её приоткрывшихся губ.
          — Я так хочу.
          — Угу… — не стала спорить Эмма, а потом прикрыла глаза, убрала руку со щеки Реджины и опёрлась на матрас. Выдохнула, сморщив нос, и Реджина внезапно ощутила чувство утраты. — Твою мать, мне… Прости, — прошептала Эмма, отодвигаясь, но пальцев с её руки не убрала.
          Реджина склонила голову.
          «За что она извиняется?» — сложный вопрос. С Эммой всё очень непредсказуемо, но одно ясно наверняка — она здорово смущена.
          — За что? — выдохнула Реджина. Она не хотела, чтобы Эмма отодвигалась. Понимала, что это неизбежно, но больше всего на свете хотела запереть дверь, вдавить её в матрас и следующий час изучать каждый сантиметр её кожи. Она отчаянно хотела близости с молодой женщиной, раствориться в ней без остатка и забыть, что причина — почти шестилетняя причина — спит в соседней комнате на диване.
          Эмма уронила руку себе на колено.
          — Пространство, — она вскинула голову и встретилась с вопросительным взглядом Реджины. В зелёных глазах читались сомнение и растерянность, и Реджина догадывалась, что те же эмоции отражаются в её собственных глазах. Одна из них должна оставаться сильной. — Мы говорили, что нам нужно пространство, — добавила Эмма, а потом встала с кровати и, приблизившись к прикроватной тумбочке, подхватила мобильный.
          Реджина знала, что так будет правильно, но от этого переносить отказ — или как ещё это можно назвать, если сама она не сделала ни шага навстречу — было не легче.
          — Я займусь ужином, — прошептала она и, вскочив, прошла к двери.
          Эмма что-то промычала в ответ, и Реджина направилась на кухню с очень поганеньким чувством, что их договорённость всё только осложняет. Как такое возможно, что единственно правильное решение в то же самое время кажется абсолютно неверным? Слова Зелины прочно обосновались в её голове. Реджина начала сомневаться в себе. Может, Зелина в чём-то права? Разве кто-то стоит на пути её счастья? Если она действительно думает, что Эмма — богическая, потрясающая, чуткая и прекрасная — может сделать её счастливой, почему не возьмёт быка за рога, как и посоветовала сестра?
          Реджина посмотрела на Генри, который сладко сопел на диване, обняв плюшевого мишку, и поняла, что уже знает ответ на этот вопрос.
          «Но ты можешь быть счастливой каждый день», — где-то в глубине сознания прошептал коварный голосочек, до чёртиков похожий на голос её сестры.
          Реджина прислонилась лбом к шкафчику и выдохнула. Было очень сложно оставаться сильной, ведь мысль о том, что она может быть счастливой каждый день, так и манила. Она хотела сбежать, чтобы защититься, чтобы восстановить своё хвалёное личное пространство, но каким-то образом всё кончилось тем, что Эмма находится в её спальне, а Генри спит на её диване, и всё это кажется ей слишком идеальным, чтобы быть правдой.
          Реджина принялась готовить ужин в попытке побороть соблазн вернуться в спальню и завалить-таки Эмму на кровать.

0

14

Глава 13: Эмма

После очередной ночной смены Эмма проснулась отдохнувшей и полной сил, несмотря на то, что проспала всего пять часов. Пришлось поставить будильник. Увы, но весь день валяться было чревато. У Генри завтра школа, стало быть, сегодня надо бы лечь пораньше.
      Но у Реджины такая чудесная кровать. Да и вообще вся квартира. Эмма нигде так быстро не осваивалась, а Реджина вдобавок ко всему очень хорошо о них заботилась. Последнее откровенно пугало. Эмма ни капельки не сомневалась, что она привыкнет, и несостоявшийся накануне поцелуй — явное тому доказательство. Она не должна была пытаться, но — твою ж мать — не сдержалась. Они условились всё обдумать, в чём Эмма, честно говоря, не видела никакой нужды. Пусть страшно, пусть не останется путей к отступлению, но она отдавала себе отчёт в том, что хочет Реджину. Единственное, что останавливало, — страх перед самой Реджиной, и всё равно едва не сорвалась. Нечестно же, что Реджина вся из себя такая чертовски сексуальная, привлекательная, да ещё и смотрит своими карими душевными глазами. Очень тяжело сдержать порыв вдавить их обладательницу в матрас и зацеловать до потери пульса.
      Эмма дорого бы дала, чтобы знать, что творится в голове у Реджины. Она явно была не в ладах с собой, возможно, даже больше самой Эммы, которая болтала без умолку, потому что ничего толком не могла объяснить. Вроде бы тоже хотела поцеловать и проделать с ней все те вещи, которые проделывала Эмма, ублажая себя в ванной, но в последний момент всё-таки отстранилась. Или… не хотела? А, может, Реджина просто намного сильнее, не обделена стойкостью.
      Эмма перевернулась на спину и уставилась в потолок. Даже сквозь закрытую дверь до неё доносились голоса Реджины и Генри, решивших после вчерашних приключений, изрядно утомивших последнего, остаться дома. Эмма понимала, что надо бы шевелиться, собирать вещи и везти сына домой. Надо затариться, составить план на неделю. Перед вечеринкой дел невпроворот, и нужно выкроить время, чтобы обсудить всё с Мэри-Маргарет.
      Эмма усилием воли заставила себя встать. Нацепила шорты, грязные волосы собрала в небрежный пучок на макушке и вытащила из сумки очки. Сегодня никаких контактных линз — задолбалась с ними за неделю по самое не балуй. Собравшись с духом, Эмма зашагала босиком в гостиную на звук голосов.
      Она выглянула из-за угла и увидела, что Генри и Реджина, склонившись над журнальным столиком, увлечённо рисуют. Рядом с Реджиной стояли кофейник и чашка, а с Генри — пачка сока. Эмма не смогла разглядеть сам рисунок, но не сомневалась, что получается нечто феерическое.
      — Доброе утро, — сказала она хриплым ото сна голосом.
      Генри резко вскинул голову.
      — Мамочка! — завизжал он и уставился на неё широко распахнутыми глазами. Эмма в несколько шагов преодолела расстояние до столика, наклонилась и, крепко прижав сына к груди, вдохнула его запах. Запах весенней свежести. Может, Реджина искупала его? Она поцеловала Генри в лоб, а в ответ получила поцелуй в щёку. — Я соскучился!
      Эмма с нежностью пропустила сквозь пальцы его всё ещё влажные волосы. Отстранилась.
      — Я тоже, мелкий, — улыбнувшись, она посмотрела на Реджину. — И тебе доброе утро. Кофе ещё остался?
      Реджина ответила неуверенной улыбкой.
      — Да, я его только заварила, — поднявшись из-за столика, добавила: — Садись. Я принесу тебе чашку, — и, не дожидаясь возражений, поспешила на кухню.
      Эмма заняла освободившееся место. Скользнула взглядом по рисунку Реджины (лошадь?), а потом посмотрела на творение Генри.
      — Что рисует мой любимый сынишка? — спросила она. Благодарно улыбнулась вернувшейся Реджине. Та поставила перед ней пустую чашку, устроилась напротив, придвинула к себе кофе, рисунок и снова взялась за чёрный маркер.
      Генри жизнерадостно ткнул пальцем на разрисованный листок.
      — Это я! — его пальчик указал на фигурку в самом центре. — А это — мои день «рожденьские» желания, — деловито кивнул Генри. — Я хочу лук и стрелы, как у Робин Гуда! — в левом верхнем углу было нарисовано что-то отдалённо напоминающее озвученное. — Хочу королевскую мантию, очки для плавания и много-много-много всего разного!
      Эмма улыбнулась сынишке, чувствуя, как безграничная любовь переполняет всё её существо при одном лишь взгляде на аккуратные, но «ребячливые» рисунки.
      — Неужели? Посмотрим, сладкий, — она поцеловала его в макушку.
      Генри снова с головой погрузился в рисование своих желаний.
      Реджина сделала глоток кофе.
      — Я попросила его нарисовать свои желания, — сказала она как само собой разумеющееся. — Не знаю, правда, что делать с акулой. Для меня это немножко перебор… — она нежно улыбнулась довольному Генри.
      Эмма, посмеиваясь, потянулась за кофейником и плеснула немного кофе себе в чашку.
      — Брось Реджина. Если ты сможешь достать акулу, я уверена, мы без проблем найдём ей местечко в нашей двухкомнатной квартирке, — она подмигнула и с наслаждением вдохнула божественный аромат бодрящего напитка.
      — Ну вот, а я пообещала Генри, что она сможет остаться у меня, — без тени улыбки произнесла Реджина. — Он очень рассудительно подошёл к размерам вашей квартиры, не отвертишься.
      — Моя ж ты умница, — невозмутимо похвалила Эмма и пригубила кофе. И да. Он тоже божественен.
      Реджина снова склонилась над рисунком и потянулась за красным маркером. Эмма некоторое время наблюдала, очарованная тем, как она, закусив в задумчивости губу, сосредоточенно выводит линии. Вскоре рядом с лошадью появилась усыпанная спелыми плодами яблоня. Эмма решила присоединиться к веселью. Схватила лист бумаги и принялась рисовать жёлтый «Жук», ведь, что может быть лучше верного коняшки?
      Справилась быстро. Жёлтый квадрат, чёрные колёса и дело в шляпе. Единственными звуками, нарушающими идиллию, были звуки работающего радио и рисующего маркера по листу бумаги.
      Эмма не хотела, чтобы прекрасный момент заканчивался, и всеми силами старалась сообразить, что бы ещё нарисовать, чтобы оттянуть время. Было что-то невероятно трогательное в том, что воскресным полднем они втроём сидят за журнальным столиком. Генри всё ещё в пижаме, она сама только что встала, да и Реджина похоже сегодня никуда не собиралась, не накладывала макияж, не укладывала волосы. Просто Реджина, какая она есть, без прикрас, сидит напротив и рисует яблоню и лошадь.
      Эмма решила добавить в рисунок себя, раз уж есть автомобиль. Так появился человечек с жёлтыми волосами и зелёными глазами. Она внимательно изучила разбросанные по столешнице маркеры, но нужный не нашла. Оказалось, красный Реджина держала в одной руке, в то время как зелёным раскрашивала листву.
      Эмма кашлянула.
      — Можно мне красный?
      — Что? — вышла из оцепенения Реджина. — Да, конечно. — Она подтолкнула маркер к Эмме, которая, схватив его, бросилась самозабвенно вырисовывать красную куртку.       — Так это ты? — хмыкнула Реджина. — Отвратная куртка.
      Эмма показала ей язык.
      — Во-первых, это моя самая любимая куртка, а, во-вторых, я стараюсь изо всех сил, ясно?
      — Теперь я понимаю, от кого твой сын унаследовал художественный талант, — приподняв бровь, Реджина кивнула на рисующего Генри, который по-своему обыкновению увлекался занятием настолько, что даже не слышал, о чём говорят взрослые.
      Эмма закончила с курткой, которая больше смахивала на плащ, и подытожила:
      — Не всем быть такими талантливыми. Ну, ты только посмотри на себя, ещё и рисуешь! И получились не какие-то там невнятные фигурки, а офигенская лошадь, — она взялась за синий маркер, чтобы раскрасить джинсы. — Лошадь и яблоки? Почему?
      Реджина посмотрела на свой рисунок, нежно улыбнулась.
      — Когда-то я ездила верхом, — признала она и обхватила ладонями чашку с остывшим кофе. — Его звали Росинант. Я дни и ночи пропадала на конюшне с ним.
      Эмма изумлённо посмотрела на неё. Реджина и лошади — никогда бы не подумала. Впрочем, что уж там, эта женщина не переставала её удивлять. Но вслух Эмма только хмыкнула:
      — Ну, конечно, у тебя была лошадь. Богачи…
      Реджина проигнорировала. Понимала, что в словах Эммы не было злого умысла, всего лишь — добрая, игривая шпилька.
      — А в родительском поместье росла яблоня, за которой мы с отцом ухаживали, — она немного помолчала, украдкой наблюдая за реакцией Эммы. — Наш маленький проект.
      — Яблоки и лошади. Кто бы мог подумать! — Эмма скользнула глазами по рисунку — джинсы вышли совсем не похожими на джинсы — и встретила взгляд Реджины.
      Карие глаза смотрели игриво.
      — Очки. Кто бы мог подумать!
      Эмма пожала плечами.
      — Да вот нужны, чтобы видеть.
      Реджина улыбнулась. Широко и успокаивающе.
      — Не переживай, тебе идёт.
      Эмма почувствовала, как вспыхнули щёки, и склонила голову, пытаясь сообразить, что бы ещё такого добавить к рисунку. Выглядит вполне законченным. Может, Генри? Она взяла чёрный маркер и нарисовала фигурку поменьше. Закусила губу и робко поинтересовалась.
      — Что случилось с лошадью?
      Реджина глубоко вздохнула.
      — Умер, но ещё раньше мать его продала, — она проследила пальцем линии на рисунке. — Когда мне было тринадцать лет, произошёл несчастный случай, и я заработала вот это… — она коснулась шрама над губой, того самого, которым грезила в фантазиях Эмма. — И… — она кашлянула. Воспоминания о любимом друге давались ей с явным трудом. — Мать запретила мне ездить верхом. Я больше не садилась на лошадь.
      — Из-за несчастного случая? — Эмме ситуация показалась до невозможного абсурдной. Ну да, падение с лошади стало для Реджины серьёзным потрясением, ей было очень больно, но с ней всё в порядке. И если она действительно обожала лошадей так сильно, как говорит, какая мать лишила бы дочь любимой радости? Эмма сделала бы всё от неё зависящее, чтобы обезопасить забавы Генри, лишь бы он и дальше занимался тем, что ему по душе. — Не перебор?
      В глазах Реджины снова появилось сентиментальное выражение.
      — Ты не знаешь мою мать, — ответила она просто и закончила раскрашивать оставшиеся яблоки. Эмма несколько мгновений наблюдала за Реджиной, отчасти очарованная поистине королевским спокойствием, а ведь она только что рассказала что-то очень сокровенное. Видно же, что Реджина — закрытый человек, ей не нравится показывать слабость или уязвимость. И всё же она поделилась с ней, Эммой, а это, чёрт возьми, что-то да значит.
      Эмма закончила рисовать Генри — с копной непослушных каштановых волос и в зелёном костюмчике — и медленно, как будто опасаясь чего-то, нарисовала ещё одну фигурку. Кареглазую, темноволосую и в красивом красном платье.
———
В торговом центре не осталось ни одной живой акулы. Как думаешь, Генри понравятся новые книги?

Вот чёрт, а я уже настроилась на акулу.
Ну. Да? Малой любит книги. Не знаю, от кого он этого понабрался.

Не сказала бы, что от тебя, дорогая.

***

Кстати, ты забыла у меня свой очаровательный рисунок. Он теперь украшает мой холодильник. Прикрепила фотографию в доказательство.

Твою мать, а рисунок-то нереально охеренный получился! Генри передаёт привет.

***

Мэриан будет расспрашивать меня о прошлом?

Не переживай. Мэриан лает, но не кусает. Всё пройдёт чудесно.

Ты же приедешь, да?

Да.
———
      В среду в полдень взвинченная Эмма переступила порог Хиллс. Рядом с ней нетерпеливо подпрыгивал Генри, который всю неделю только и делал, что болтал о замке на детской площадке и встрече со своей Реджиной. В такие дни Эмма могла бы поклясться, что сын любит Реджину больше, чем её, на минуточку, родную мать. В остальное время у неё складывалось впечатление, что он любит Реджину больше, чем она, что в принципе невозможно. Правда?.. Потому что она без ума от этой женщины.
      Эмма поняла, что до вечера воскресенья, пока они с Генри не вернулись домой, она не осознавала до конца, как сильно ей нравится Реджина. Уже через десять минут Эмма остро прочувствовала разлуку с ней. Она скучала по ней. Черт, как же она скучала! Сама мысль об этом внушала страх. Эмма боялась думать о том, что же значат её чувства, но в то же самое время она никак не могла избавиться от присутствия Реджины в своём сердце. Просто Реджины.
      А ещё бредятина о личном пространстве, не говоря уже обо всём том, что они обе должны обдумать. Но Эмма устала от мыслей и на каком-то подсознательном уровне чувствовала, что и Реджине все размышления в какой-то момент встали поперёк горла. Это было видно по бесчисленным коротким сообщениям, которыми они обменивались по любому поводу. Да и мысль о встрече с Реджиной занимала её куда больше предстоящего разговора с Мэриан. Так себе начало для сотрудничества, конечно, но Эмма ничего не могла с собой поделать.
      — Эмма! — Мэриан сидела за большим столом на открытой кухне. Дети хаотичными ураганчиками носились вокруг. Эмма осмотрелась в попытке оценить ситуацию. Генри высвободил руку и первым бросился навстречу Мэриан, точнее, Роланду, игравшему в машинки у материнских ног.
      Эмма подошла ближе и была встречена крепким объятием.
      — Привет, — она отступила на шаг, засунула руки в карманы куртки и неловко закусила губу. — И… Тут миленько.
      Мэриан широко улыбнулась и пригладила распущенные каштановые волосы.
      — Для начала я тебе всё здесь покажу, ладно? Реджина скоро приедет, а мальчишки пусть пока поиграют.
      — Можно нам поиграть в замке, ма? — Генри, уставившись на неё щенячьими глазами, с надеждой улыбнулся.
      Эмма щёлкнула его по носу.
      — Конечно, малой, дерзайте.
      Мальчишки, взявшись за руки, выбежали через двойные двери навстречу солнцу.
      Мэриан заметно расслабилась. На её губах играла чуть взволнованная, нетерпеливая улыбка.
      — Начнём?
      Они не спеша обошли весь центр. Мэриан задавала много вопросов, но и Эмма, видевшая немалый потенциал в огромных пространствах и уже прикидывающая, как их можно задействовать в будущем, не отставала. При том, что уже было реализовано несколько отличных проектов, среди которых выделялись библиотека, комната для домашних заданий и просторный зал с современным оборудованием, где дети могли заниматься спортом. Остальные сотрудники молодёжного центра тоже вели себя очень дружелюбно. Здоровались, расспрашивали и охотно рассказывали о любимом времяпровождении с детьми.
      Бумажной работой занималась преимущественно Мэриан. Она же решала насущные вопросы. В группе продлённого дня хозяйничала Белль, а за спортивные активности отвечал некий Киллиан, мутный парень, начавший флиртовать с Эммой, едва встретился с ней взглядом. Он же время от времени катал ребятишек на собственной лодке.
      Эмма не была уверена, что впишется, и не представляла, чем будет заниматься в Хиллс, но Мэриан заверила, что она принесёт много пользы. Детям нужен человек, которому они могут довериться, сказала ей Мэриан, при взгляде на которого они увидят себя. По словам Киллиана, у него за плечами тоже были судимости, в основном за мелкие кражи и хулиганство по пьяни. Подростки разговаривали с ним, расспрашивали… они нуждались в помощи взрослых, побывавших на тёмной стороне, но сумевших каким-то образом выйти к свету.
      В своём большинстве речь шла о детях из приёмных семей, но вот незадача; сотрудников, детство которых прошло в системе, среди персонала центра не было. Воспитанники могли равняться на Киллиана, брать пример с Мэриан, Белль или любого другого волонтёра, но это всё не то. Эмма пережила то, что пережили они, облажалась и опустилась на самое дно, но сумела выкарабкаться. Сегодня у неё квартира, работа, ребёнок. Она — история успеха.
      Мэриан оказалась отличным социальным работником. Каким-то непостижимым образом она смогла разговорить даже Эмму, которая сначала даже ничего не заметила, а когда поняла, что происходит, поймала себя на мысли, что не возражает. Она никогда не скрывала прошлое, но и не трезвонила о нём направо и налево. Эмме нужно было проникнуться человеком, чтобы открыться, но Хиллс производил впечатление безопасной гавани, здесь хотелось говорить и каждое слово казалось значимым.
      Очень славное место, заключила Эмма в конце экскурсии, и все сомнения отпали сами собой. Теперь она видела себя частью Хиллс, независимо от того, какие обязанности возложит на неё Мэриан. Было что-то будоражащее в мысли, что ей больше не придётся гоняться за преступниками или стоять столбом на входе в бар. Не то чтобы Эмма возражала против последнего места работы, в конце концов, именно там познакомилась с Реджиной, если закрыть глаза на их случайные встречи в последующие дни, поэтому она всегда будет дорожить этим воспоминанием.
      — Такие вот дела, — Мэриан широко улыбнулась. Было видно, что она очень сильно переживает за это место, как и Реджина, в глазах которой появлялось точно такое же взволнованное выражение, когда она рассказывала о Хиллс и проделанной в нём работе. — Тебе нравится?
      — Да, — Эмма оглянулась. В самом дальнем углу комнаты сидела кучка подростков, склонившись над книгами, и Белль с явным энтузиазмом что-то говорила одному из них. — Просто… Я немного ошеломлена. Было бы круто работать с детьми, правда, но я не могу избавиться от ожидания подвоха.
      Мэриан ответила ей непонимающим взглядом, а уже в следующую секунду Эмма почувствовала на своей пояснице чью-то ладонь и услышала низкий голос Реджины.
      — Подвох? С чего бы вдруг? — она смотрела на Эмму, приподняв бровь, и тревожно улыбалась.
      Эмма почувствовала, как вспыхнули щёки. Во-первых, они не виделись несколько дней, а желание впиться в пухлые губы поцелуем никуда не исчезло. Во-вторых, Реджина смотрела таким взглядом, как будто могла видеть её насквозь.
      — Как бы… — она облизала пересохшие губы, мысленно отвесив себе подзатыльник за то, что не может держаться достойно в присутствии потенциальной начальницы. — Всегда есть подвох, разве нет? — увидев, как изменились лица обеих женщин, она продолжила: — Для детей, вроде меня. Всегда есть подвох.
      — Вот видишь, — Мэриан легонько толкнула её. — Именно поэтому ты идеально впишешься в Хиллс. Ты в теме.
      Эмма застенчиво улыбнулась.
      — Наверное… — пробормотала она.
      Проворные пальцы скользнули вдоль пояса её джинсов.
      — Раз так, может, обсудим? — Реджина кивнула на один из столов.
      Мэриан налила им в чашки кофе. Эмма боялась, что получится бездушное собеседование, и была рада ошибиться. Разговор вышел приятным, спокойным и непринуждённым, очень даже в её вкусе. Формальности не для неё. На последние две работы Эмма тоже устраивалась через знакомых. Так и выживала.
      Реджина и Мэриан сидели напротив, но этим официоз и заканчивался. Эмма пригубила кофе, а когда Мэриан попросила её рассказать о себе, что само по себе казалось забавным, учитывая, насколько хорошо они обе осведомлены о деталях её жизни, не испугалась, что на неё посмотрят свысока.
      — Что ж, — она с благодарностью приняла ободряющую улыбку Реджины. — Меня оставили на обочине дороги. Сохранилась старая газетная вырезка. Меня нашёл какой-то мальчишка и отнёс на ближайшую заправку. Дело было в штате Мэн.
      Взгляд Реджины смягчился, впрочем, Эмма не стала останавливаться на подробностях. Она не горела желанием рассказывать о детстве, да и сидевших перед ней женщин куда больше интересовали её юность и первые годы жизни Генри. Мэриан едва заметно кивнула, приготовившись внимательно слушать.
      И Эмма продолжила:
      — Меня часто перекидывали из одного места в другое, я постоянно вляпывалась в неприятности, нарывалась на отстойных приёмных родителей, пока в подростковом возрасте не оказалась у Мэри-Маргарет и Дэвида. Вы бы сказали «восстановлению не подлежит», и хотя они делали всё возможное, чтобы помочь мне, я всё равно тупила, даже в тюрьме побывала, — поджав губы, она вгляделась в лица Реджины и Мэриан в попытке понять их реакцию на её откровения: — И да. У меня появился Генри. Его рождение заставило меня переосмыслить свою жизнь, понимаете? Я не хотела отдавать его, не хотела, чтобы он оказался в системе, и поэтому мне пришлось измениться.
      Мэриан тепло улыбнулась, как умеют только родители, а Реджина потянулась, чтобы накрыть руку Эммы своей и слегка сжать.
      — Что ты могла бы сделать для этих детей? — поинтересовалась Мэриан. — Ты уже думала об этом?
      — Выслушать… — успокоившись, Эмма расправила плечи. — Выслушать, чего они на самом деле хотят, потому что никто этого не делает. А потом помочь. Быть рядом. Я понимаю, через что они проходят, позволю задавать вопросы и не стану врать, — с каждым словом её голос звучал всё увереннее. Она была полна решимости донести до женщин, что настроена серьёзно и не собирается скрывать прошлое. — Я буду честна. Вокруг них и так слишком много лжи.
      Реджина вернула руку себе, и хотя взгляд не выражал ничего конкретного, выглядела она довольной.
      — Спасибо, Эмма.
      — Да, спасибо тебе, — нетерпеливо кивнула Мэриан. — Нам надо переброситься парой слов с Киллианом и Белль, но я бы очень хотела нанять тебя. Сначала на неполный рабочий день, а дальше посмотрим, — она встала из-за стола, и Эмма почувствовала, как её переполняет счастье. — Мы попозже вынесем окончательный вердикт, хорошо?
      Эмма кивнула и проводила женщин взглядом, а когда они вместе с Белль уединились в библиотеке, допила остатки кофе в один присест. В душе разливалось приятное тепло, да и в целом Эмма сейчас, как никогда раньше, была уверена в своих силах. Поднявшись, она отправилась на поиски Генри и Роланда. Впрочем, они тут же и нашлись.
      Их заразительный смех доносился с переполненной малышами площадки. Ребята постарше состязались в баскетболе, катались на роликовых коньках, и всё было так хорошо…
      — Ма! — голос Генри звенел от нетерпения. — Смотри сюда! Мы сейчас скатимся с горки вместе!
      — Смотрю, малой! — она благодарно улыбнулась, от души наслаждаясь этим замечательным днём. Роланд забрался на самый верх горки, за ним — Генри, который, когда они уселись, обнял его здоровой рукой, после чего оба съехали вниз. Смех Роланда был музыкой для ушей Эммы, как и сегодняшний день был усладой для её сердца.
      Вскочив, мальчишки наперегонки бросились ей навстречу. Генри с разбегу обнял её за талию, а Роланд в последний момент остановился и теперь внимательно наблюдал за ними. Эмма потрепала его по волосам. Роланд был застенчивым мальчиком и, в отличие от общительного Генри, к незнакомым взрослым относился с опаской, что в общем-то даже хорошо. Генри очень быстро открывался людям, особенно, если уделить ему немножко внимания.
      — Как дела, мини Мэриан? — спросила Эмма.
      Глаза Роланда широко распахнулись.
      — Я — Роланд! — возразил он застенчиво.
      — Да-да, это тоже ты, мелочь, — усмехнулась Эмма и щёлкнула его по носу. — Хочешь — донесу тебя на спине до лесенок?
      Роланд кивнул, и Эмма опустилась на колени, чтобы посадить его себе на плечи. Генри повис на её руке, не желая пропускать веселье, и стал восторженно лепетать. Они, оказывается, играли в рыцарей, брали штурмом замок, в котором была пленена прекрасная Королева Реджина.
      Всё в Хиллс казалось таким естественным и душевным, и Эмма искренне наслаждалась чувством единения со своим ребёнком. Она даже не замечала, что за ними наблюдают, пока не услышала за спиной вкрадчивый голос:
      — Справляешься, Свон? — Киллиан подпирал плечом деревянный замок. Он производил впечатление славного парня, и Эмма не чувствовала, что над ней насмехаются, скорее, испытывают на прочность. Но лучше бы расставить точки поскорее, особенно, если она остаётся здесь работать.
      Удерживая Роланда на плечах, она шагнула навстречу Киллиану:
      — Справляюсь, но спасибо, — улыбнулась Эмма и, щурясь от солнечного света, смерила собеседника взглядом. Наверное, его можно было бы назвать привлекательным: с серьгой в ухе, неряшливой причёской и в чёрной кожаной куртке. Если бы она была в теме. Если бы она была по мужчинам. Но она не по ним.
      Эмма перевела взгляд на молодёжный центр. Сердце замерло. На пороге, рядом с Мэриан, стоял истинный объект её желаний; женственный, решительный и сильный, но в то же время невероятно хрупкий.
      Киллиан протянул руку и кокетливо погладил её предплечье.
      — Твой малыш растёт без отца? — он указал на Генри, который, остановившись рядом с Эммой, буравил его недоверчивым взглядом.
      — Что за малыш… — ровно проговорил он, а мгновением позже, осознав, что поблизости находится Реджина, отмахнулся от нового знакомого. Развернувшись, бросился в любовно распахнутые объятия. — Реджина!
      Генри обхватил её ногами, вцепился в неё ручонкой, и Реджина, удерживая его вес, медленно зашагала вперёд. Хотя сынишка был уже слишком взрослым для забавы, Эмма тоже так иногда делала.
      — Мой маленький принц, — проворковала Реджина, и Генри расхохотался.
      Эмма опустила Роланда на землю, который тотчас побежал к своей матери. Мэриан выглядела счастливой и довольной, и Эмма ожидала увидеть точно такое же выражение на лице Реджины, но та держалась достаточно холодно. Обнимала Генри, а сама смотрела на Киллиана. Плечи её были напряжены, в карих глазах — стальной блеск.
      — Что здесь происходит? — обратилась она к Эмме, и на миг взгляд её дрогнул.
      — Мы со Свон просто знакомимся, — Киллиан засунул руки в карманы и ответил Реджине неприязненным взглядом. Эмма была готова поспорить, что между ними маячила какая-то история, ей неизвестная.
      Мэриан передёрнула плечами и добродушно улыбнулась.
      — Итак, Эмма, ты заинтересована в работе на полставки? Мы могли бы согласовать дни, исходя из твоего рабочего графика в других местах.
      Поток счастья переполнил сердце Эммы, и она не смогла сдержать улыбки, впрочем, не очень-то и хотела. От неё не скрылось, что лицо Реджины в ответ на её реакцию тоже просияло.
      — Серьёзно? Да я с радостью!
      Реджина улыбнулась.
      — Отлично, Эм-ма. Вы с Мэриан должны обговорить все детали. Может, начнёшь в понедельник?
      Эмма нетерпеливо кивнула.
      — Я только за. Понедельник подходит. Отлично. Само совершенство.
      Мэриан запрокинула голову и рассмеялась. У неё был потрясающий смех, а волосы красиво развевались на ветру, и Эмма неожиданно для себя осознала, почему Мулан безнадёжно полюбила эту женщину.
      — Совершенство — это хорошо. С нетерпением жду твоего первого дня. Сдаётся мне, с детьми ты поладишь.
      — Сдаётся мне, с коллегами тоже, — вклинился в разговор Киллиан.
      — Тебе разве не нужно работать? Наставлять детей? — накинулась на него Реджина.
      Пробормотав что-то неразборчивое, Киллиан зашагал к двойным дверям, но не раньше, чем послал Эмме неоднозначный взгляд. Это было по меньшей мере неловко, и Эмма сделала мысленную зарубку спросить потом у Мэриан, как бы приструнить парня. Желательно поделикатнее, потому что теперь им предстоит работать (эта мысль продолжала будоражить сознание) вместе. Некоторые парни, и Киллиан, похоже, из их числа, не привыкли сдаваться без боя. Признание в ориентации обычно распаляло их либидо и заставляло стараться усерднее. Что до Эммы, то она всего лишь хотела избежать неловких недоразумений на новой работе.
      — В понедельник тебе придётся поговорить с ним, — сказала Реджина твёрдо, едва за парнем закрылись двери.
      Эмма посмотрела на Реджину, с лица которой по-прежнему не сходила улыбка, пытаясь понять, какие же эмоции её переполняют на самом деле. Никогда раньше она не замечала ничего подобного за Реджиной, это было что-то совершенно новое, и ей понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать… Реджина приревновала. В ней буквально бурлила ревность, хотя она прекрасно знала, что Киллиан Джонс ей не соперник. Лесбиянство, все дела. Эмма была совершенно очарована Реджиной, о чём та должна знать, пусть она и не говорила часто о своих чувствах.
      Мэриан осторожно погладила Реджину по плечу.
      — Он потерянный щеночек, абсолютно беспроблемный, — заверила она подругу, а после повернулась к Эмме. Широко улыбнулась. — Мы с Реджиной договорились, что я отведу Генри и Роланда поесть гамбургеров у Бабули, — она выждала, пока мальчишки перестанут радостно голосить. — Как только закончу с делами здесь.
      — Неужели? — Эмма нахмурилась в замешательстве. Звучало здорово. Генри обожал гамбургеры, закусочную «У Бабули» и подружился с Роландом. Единственное, чего она не понимала, так это — зачем?
      Мэриан одобрительно промычала.
      — Да, а Реджина поведёт тебя отпраздновать, за бутылкой вина и вкусной едой, — добавила она как само собой разумеющееся.
      Реджина покосилась на неё.
      — Неужели?
      Мэриан тепло посмотрела на неё. Чуть склонила голову.
      — Да, как мы с тобой и договорились где-то… пять минут назад?
      — А… Да… — Реджина с энтузиазмом кивнула и, неуверенно улыбнувшись, взглянула на притихшую Эмму. — Если тебе, конечно, интересно? — её взгляд был честным и открытым, казалось, она искренне боялась, что Эмма может не захотеть ужинать с ней. Взгляд был ошибочным, но в то же самое время невероятно милым, пусть и совсем не соответствовал характеру Реджины. А ещё она нервничала. У Эммы в голове не укладывалось, чем она заслужила расположение такой женщины. А само предложение? Оно смахивало на свидание, пусть никто из присутствовавших и не произносил это слово вслух.
      К чёрту. Кому вообще нужны ярлыки? Если Реджине так проще, то Эмме подавно. Она кивнула.
      — С удовольствием. Мне, наверное, нужно забежать домой, переодеться?
      Взгляд Реджины стал ещё мягче, если это вообще возможно.
      — Было бы замечательно. Я пришлю тебе адрес. Встретимся на месте в половине шестого. Договорились?
      И всё-таки Эмма не сдержалась:
      — Это свидание.
      — Это… свидание, — подтвердила Реджина, и стоявшая рядом с ними Мэриан просияла.

[X]

      Когда Эмма приехала в ресторан — уютное итальянское местечко — Реджина ждала снаружи. Она заметила её сразу же. Реджина тоже заехала домой переодеться, теперь на ней было красивое зелёное платье, которое едва выглядывало из-под наброшенного на плечи пальто. Сама Эмма ненадолго застряла перед шкафом, пока в состоянии крайней безысходности не обратилась к Руби, которая, ответив грубым смешком, предложила перерыть весь шкаф. В конце концов она тоже остановилась на платье. Не розовом, его Реджина уже видела, а чёрном. Она нацепила каблуки, и что самое главное…
      — Ты не надела куртку, — поприветствовала Реджина. Карие глаза скользнули по её фигуре оценивающим взглядом, уголки красных губ дрогнули в нежной улыбке.
      Эмма застенчиво пожала плечами.
      — Она отвратная, так что…
      Реджина рассмеялась и, шагнув вперёд, поцеловала Эмму в щёку.
      — Ладно, надеюсь, тебе нравится итальянская кухня. Нам сегодня есть что отпраздновать.
      Эмма послушно прошла в ресторан. Когда Реджина на ходу снимала пальто, она поймала себя на том, что беззастенчиво пялится на её задницу. Ни себе, ни другим в жизни не смогла бы объяснить, как так вышло, что оказалась здесь, на свидании, с этой восхитительной женщиной. Она не чувствовала себя ребёнком, то ли, из-за того, что у самой был малыш, то ли из-за того, что пришлось очень быстро повзрослеть, но одевалась при этом по-детски нелепо. А может — это всего лишь заблуждение? Может, она одевалась, как и полагается молодой особе в двадцать три года, просто Реджина… женщина? Невероятно красивая. Эмма чувствовала себя очень юной и неопытной, а Реджина оставалась в своём репертуаре… Реджиной.
      Ужин тоже получился в её репертуаре. Реджина не жалела денег и под предлогом празднования всячески баловала её. Еда — вне всяких похвал, а ещё они на двоих распили бутылку отличнейшего вина. Половину времени Эмма слушала рассказы Реджины про Хиллс и взаимоотношения с Зелиной, а вторую — просто смотрела на неё. Следила за движением пухлых губ, любовалась на радостный блеск глаз, возникавший всякий раз, когда Реджина заговаривала об отце, и поражалась ослепительной красоте. Эмма не могла побороть возникшее в груди сильное чувство. Сердце будто увеличилось, тело задрожало, и она просто…
      Влюбилась в эту женщину до безумия.
      Эмма выронила ложку прямо на стол, не доев тирамису, и во все глаза уставилась на Реджину. Та осеклась на полуслове (как раз рассказывала о приключениях очень пьяной Кэтрин в колледже) и вопросительно посмотрела на неё.
      — Всё хорошо?
      Эмма видела шевеление красных губ. Видела, как обеспокоенная Реджина подалась навстречу, чтобы в следующий миг накрыть её ладонь своей. Но сама не могла сдвинуться с места. Продолжала сидеть, сражённая поразительным осознанием, что колотилось в унисон с сердцем. Влюбилась. Она влюбилась в Реджину.
      Когда только успела?
      Реджина смогла вывести её из оцепенения.
      — Эм-ма, — произнесла мягко и низко, так, как могла произнести казалось бы обычное имя только она.
      — Прости, — выдохнула Эмма, тряхнула головой и взяла ложку, чтобы расправиться с десертом. — Я просто вспомнила, что забыла кое-что сделать…
      Соврать было легко, потому что необходимо, она не могла прямо сейчас переварить всю информацию. Реджина сидела напротив, вся из себя такая красивая. Ещё раньше они условились всё хорошенько обдумать, хотя уговор не помешал им пойти на свидание, и Эмме нужно было просто… переварить откровение. Понять. Она не собиралась отказываться от собственных слов. И не могла впустить Реджину в свою жизнь, если та не уверена в чувствах, слишком напугана и готова в любой момент сбежать.
      «Не похоже, что она может сбежать», — услышала Эмма внутренний голос, но отмахнулась от него.
      Нельзя надеяться, особенно сейчас, когда чувства ядом растекаются по венам, заставляя сердце болезненно сжиматься.
      Реджина убрала руку.
      — Что-то важное?
      Эмма через силу улыбнулась.
      — День рождения Генри. Улажу всё завтра.
      Реджина кивнула, и они доели ужин, впрочем, и так почти закончили. В дверь робко постучала реальность. Эмме нужно было забрать Генри, который остался у Руби, помыть его и уложить спать. Завтра в школу. Да и Реджине наверняка рано вставать. Они расплатились и вышли из ресторана. Эмма была опьянена вином и Реджиной, её тошнило от осознания и переедания тирамису.
      К счастью, ей хватило ума не брать «Жук», а заказать Убер. Эмма повернулась к Реджине, щёки которой раскраснелись, а на губах играла лучезарная улыбка, и… Чёрт, она до умопомрачения хотела поцеловать её.
      — И… — Реджина облизала губы. — Спасибо тебе за компанию. Было… чудесно.
      Эмма шагнула ближе. Предательская рука сама потянулась, чтобы коснуться Реджины.
      — Спасибо, что балуешь меня, — сегодняшний вечер принадлежал ей одной — неизведанное чувство. Все её свидания так или иначе были связаны с работой, а на настоящие она не ходила с рождения Генри, да и те в силу её юного возраста ограничивались походами в кино или поеданием фастфуда на заднем сиденье машины. Сегодняшнее стало истинным удовольствием, уникальным, о чём Реджина даже не догадывалась.
      Реджина нежно улыбнулась. Она тоже сделала шаг навстречу. По оживлённым улицам спешили люди, но Эмме казалось, что вокруг не было ни души. Мир сузился до них двоих, Эммы и Реджины, что было просто идеально.
      — Ты сегодня прекрасно выглядишь. Я говорила? — карие глаза жадно вглядывались в лицо Эммы, в их глубине вспыхнул тёмный огонь.
      Эмма застенчиво опустила взгляд.
      — Это ты сказала про куртку. Я умею читать между строк.
      — Не надо… — выдохнула Реджина, а уже через мгновение каким-то непостижимым образом оказалась совсем рядом. Одной рукой она обняла Эмму за талию, а другой взяла за подбородок. — Хочу, чтобы ты знала, я оценила твои старания. Ты выглядишь прекрасно, — у Эммы перехватило дыхание, — как и всегда.
      Эмма облизала пересохшие губы.
      — Ты тоже. Всегда. — Встретив взгляд Реджины, она почувствовала, будто кожа в тех местах, которых касались нежные пальцы, горит огнём.
      Реджина зажмурилась. Горячее дыхание обожгло губы Эммы.
      — Я хочу поцеловать тебя, — призналась она. Открыла глаза. — Можно?
      Ох ты ж, Эмма жаждала этого. Она сама хотела поцеловать её, попробовать на вкус — вино, тирамису и немного Реджины — а после села бы в Убер и уехала домой, где на одну ночь, всего лишь на одну, позволила бы себе забыть о Генри, разговорах, страхах и стремлениях бежать. Нужно ответить отказом.
      — Только если не сбежишь, — не согласилась, но и не отказалась. Всё зависело от Реджины.
      — Ни за что, — заверила Реджина и, захватив губы Эммы в долгий поцелуй, прижала её к себе. Казалось, всё вокруг пылало огнём, и Эмма почувствовала приятную тяжесть внизу живота. Она вдыхала аромат Реджины. Всё, о чём мечтала с первой ночи, когда Реджина была занозой в заднице, в то время как она, Эмма, всего лишь делала свою работу, но каким-то образом умудрилась унести из бара несоизмеримо больше обычного чека. Твою мать, Реджина бесценна.
      Губы ласкали губы. Нежно и медленно. Ничего общего с горячностью прежних поцелуев. Остались только Эмма и Реджина, посреди оживлённой бостонской улицы, и это было идеально. Она вдохнула носом воздуха, зарывшись пальцами в волосы Реджины, и когда их губы разъединились, они упёрлись лбами друг в друга. Обе шумно выдохнули.
      — Реджина… — Эмма зажмурилась. Она не должна этого говорить, правда, не должна, но эмоции переполняли и грозились вырваться наружу в любую секунду. — Я… — слова снова застряли в горле, и она, открыв глаза, встретила влажный взгляд Реджины.
      — Я знаю, — заверила Реджина, ласково поглаживая её щёки. — Знаю.
      Эмма не находила больше слов. Столько всего нужно было сказать, но ничего не приходило в голову, потому что не знала, с чего начать. В голове была знатная каша. Мысли метались между «Реджина», «Поцелуй меня», «Я влюбилась в тебя» и «Пожалуйста, не уходи».
      Из оцепенения их обеих выдернул громкий автомобильный гудок и последовавший за ним резкий голос:
      — Кто из вас Эмма Свон?
      Эмма кашлянула и слабо улыбнулась. Нехотя отстранилась.
      — Это я, — она кивнула. — Сейчас… — и снова посмотрела на Реджину. Столько всего нужно было сказать.
      — Мы поговорим, — Реджина смотрела серьёзно, решительно, а, стало быть, не лукавила. — Обещаю. Я не сбегу.
      Эмма шумно сглотнула, кивнула и отпустила руку.
      — Ладно, — она отвернулась, одолеваемая сумасшедшим и непонятным чувством, поселившимся в груди, и села в такси. Упёршись лбом в прохладное стекло, она не сводила взгляда с оставшейся стоять на тротуаре Реджины. — Ладно.
      Это она сможет.

0

15

Глава 14: Реджина

Когда Реджина приехала на день рождения Генри — с Мэриан, Мулан и Роландом — площадка возле скромного жилища Ноланов была заставлена машинами. Крошечный двор пестрел разноцветными лентами и флагами. Роланд с благоговением взирал снизу вверх на разнообразие великолепных красок. Что и говорить, Мэри-Маргарет сумела превзойти себя, о чём Эмма её предупреждала.
          Мулан посадила Роланда себе на плечи, и все вместе они поднялись на крыльцо. Дверь открыл Дэвид. Он выглядел измученным, но лицо его просияло, когда взгляд остановился на Реджине.
          — Генри все уши прожужжал, что ты долго едешь, — он открыл дверь настежь и посторонился. — Входите, пожалуйста, входите! — он обменялся рукопожатием с Мэриан и Мулан, потрепал Роланда за коленку. — А вы кто будете?
          Реджина обменялась растерянным взглядом с Мэриан. Как бы попроще объяснить… Господи, как же вышло, что их с Эммой жизни переплелись, да ещё так быстро? Но не успела Реджина открыть рот, чтобы рассказать, кем они приходятся друг другу, как её опередил довольный донельзя Роланд:
          — Мы друзья Генри! — на очаровательной мордашке сияла улыбка, а в ручонке он сжимал нарисованный для Генри рисунок.
          Мэриан улыбнулась.
          — Больше известная как Мэриан, — представилась она. — А это мой сын Роланд и моя девушка Мулан, — и тоже просияла, когда произнесла последние слова, в ответ на что Мулан застенчиво улыбнулась.
          Дэвид хлопнул в ладоши и положил руку Реджине на спину.
          — Чудесно! — с энтузиазмом воскликнул он, после чего провёл их через маленький коридор. — Не раздевайтесь. Не надо. Вечеринка на заднем дворе. С погодой нам повезло, но Мэри-Маргарет всё равно издёргалась вся.
          Реджина промычала в знак согласия. Боковым зрением она увидела суетившуюся на кухне Мэри-Маргарет и помогавшую ей грубоватую женщину в годах. Со двора отчётливо слышался детский смех и собачий лай. Реджина задумалась. Интересно, сколько друзей Генри приглашено на праздник, и не будут ли взрослые в меньшинстве? Она очень переживала из-за того, как её присутствие будет воспринято окружающими, но стиснула зубы и пришла. В конце концов она просто хотела провести немного времени с Эммой и поздравить Генри. К счастью, с ней пришла Мэриан, которая всегда отличалась от неё человеколюбием.
          Сжимая пакет с подарками, она прошла вслед за друзьями и хозяином дома на задний двор. Это была её первая встреча с Эммой после спонтанного свидания.
          При мысли об этом Реджина закатила глаза. Боже, храни Мэриан, за хитрость!
          Они с Эммой, конечно, на неделе обменивались сообщениями, но ни словом не обмолвились о том, что бы мог значить последний (третий) поцелуй. Реджина считала, что это не телефонный разговор, и Эмма судя по всему придерживалась того же мнения. Сегодня им обеим будет не до разговоров, но хотелось верить, что подвернётся возможность договориться о следующей встрече. Там и поговорят обо всём. Во всём этом было лишь одно «но» — со среды Реджину не покидало страстное желание снова поцеловать Эмму.
      Зато она наконец-то приняла судьбоносное решение. Точнее, устав от беготни, решила последовать советам Зелины и взять своё счастье. Реджина ни секунды не сомневалась, что сестрица изойдёт злорадством, если поделиться с ней последними новостями, поэтому Мэриан была единственной из подруг, знавшей в подробностях, как прошло свидание. Любопытная Кэтрин бомбила её вопросами весь четверг и большую часть пятницы, но Мэриан пообещала молчать, пока Реджина не разберётся в происходящем, и она ей верила.
          Шестилетний ураганчик врезался в неё без всякого предупреждения, да так резво, что она едва сумела устоять на ногах. Визг «Реджина» неприятно ударил по ушам, но ей было всё равно. Она передала пакет с подарками Мэриан, наклонилась и крепко обняла Генри.
          — Именинник, — она поприветствовала его поцелуем в щёку. Улыбнулась. — А ты подрос с прошлой среды, маленький принц… — заметила она, и глаза Генри засияли, для него этого было достаточно. — Скоро я тебя не подниму.
          Генри со смехом высвободился из её объятий.
          — Ты глупая, Реджина, я совсем не большой! — он гордо расправил плечи.
          Сердце Реджины наполнилось любовью.
          — Раз так, может быть, я стала меньше ростом?
          Генри замотал головой и крепко вцепился ей в руку.
          — Пошли, Реджина, я хочу тебя со всеми познакомить! — он потянул её за собой. Реджина виновато улыбнулась Мэриан, потому что отказать она никак не могла. Следуя за ребёнком, она украдкой оглядывалась в поисках исчезнувшей таинственным образом Эммы. — Это мои тётушки Руби и Дороти! — сообщил Генри, когда они подошли к двум молодым женщинам, сидевшим на траве и игравшим с собакой. — А это — Тото!
          — Привет, я Руби, — представилась женщина повыше с красными прядями и дружелюбно улыбнулась. Примечательно, что на ней был самый откровенный наряд, который Реджина только видела, а видела она в лесбийском баре немало. Образ Руби совсем не вязался с детским праздником.
          Вторая женщина — Дороти — тоже улыбнулась, но её улыбка была менее дружелюбной.
          — Дороти, — непослушные каштановые волосы были заплетены в свободную косу. — А кто это с тобой, Генри, мой герой?
          Генри снова потянул Реджину за руку.
          — Реджина! Она моя самая лучшая подруга во всём свете!
          Реджина не смогла сдержать улыбку, и что-то ей подсказывало, что её реакция не осталась незамеченной. Дороти вопросительно приподняла бровь. Руби с силой швырнула мячик через весь двор, отправила Тото за ним, а затем смерила Реджину коротким, пылким взглядом.
          — Слушай, пацанчик, а тебе не кажется, что твоя мама расстроится? — она легонько шлёпнула Генри по руке. — Сдаётся мне, что она хочет быть лучшей подругой Реджины, а? — она поиграла бровями, что не ускользнуло от Реджины.
          Секунду или две Генри обдумывал вопрос, сосредоточенно, сдвинув брови, чем до чёртиков напомнил свою мать. У Реджины внутри всё перевернулось от умиления, но она смогла не показать виду, насколько взволнована внешним сходством.
          — Ну, я бы ей разрешил. Мамам тоже нужны друзья! — с этими словами Генри забрал мячик у подбежавшего Тото.
          Дороти взъерошила его волосы.
          — Может, покажешь школьным друзьям фокусы, которым я тебя научила? — дождавшись, пока Генри убежит к трём ребятишкам, игравшим возле качелей, она рывком поднялась с земли. Руби последовала её примеру. — Так ты, значит, знаменитая Рина? — она произнесла её имя так, как его обычно произносит Генри, без «е» и «д». — Приятно наконец-то с тобой познакомиться.
          Реджина чувствовала, что её оценивают, но понимала и принимала неизбежность этого. В конце концов обе женщины дружили с Эммой и до сегодняшнего дня они не были представлены друг другу. Да, она слышала о них, могла даже прикинуть, что они из себя представляют, но всё со слов Эммы.
          — Взаимно, — она неловко прижала ладонь к животу. — Эмма много рассказывала о вас.
          — О тебе тоже, — длинные волосы Руби развевались на слабом ветру. Солнечные очки были подняты на макушку, а макияж показался Реджине достаточно тяжёлым, впрочем, ей понравился цвет помады. — Реджина то, Реджина сё, что мне надеть, Руби, — передразнила она подругу. Глаза её насмешливо блеснули.
          Реджина почувствовала руку Эммы на пояснице за секунду до того, как услышала её голос:
          — Я так не говорю, — спешно заверила она, а когда встретилась глазами с Реджиной, добавила с застенчивой улыбкой: — И привет.
          Реджина не смогла скрыть своего счастья.
          — И тебе привет, — прошептала она, чувствуя, как щёки заливает румянец смущения.
          Руби преувеличенно вздохнула, закатила глаза.
          — Господи, да потрахайтесь уже, — прошипела она и, покачиваясь на высоченных каблуках, зашагала в направлении Мэриан и Мулан, которые, судя по всему, уговаривали Роланда присоединиться к остальным детям.
          Реджина покраснела ещё сильнее и отвела глаза. Она не хотела смотреть ни на Дороти, ни на Эмму. Особенно Эмму. Почувствовав тёплое прикосновение руки, она подняла взгляд и увидела, что Дороти насмешливо улыбается.
          — Не обращай внимания на Рубс, — подмигнула та. — Ей нравится цеплять Эмму.
          — Это ещё слабо сказано, — с улыбкой добавила Эмма, когда Дороти последовала за своей девушкой.
          Реджина, не зная, что ещё можно сказать, протянула руку и осторожно сплела свои пальцы с пальцами Эммы. Никогда прежде она не реагировала так остро на прикосновение к своей коже, и было в этом ощущении что-то восхитительно опасное.
          — У тебя славные друзья, — сказала она.
          Эмма закатила глаза.
          — Да, Руби… такая Руби. Её бабушка тоже здесь. Ты поймёшь, почему она так себя ведёт, — тараторила она. Сегодня на ней были красная куртка и вязаная серая шапочка, а Реджина могла думать лишь о том, как она хочет поцеловать её в раскрасневшиеся щёки.
          — Кто ещё пришёл? — осведомилась Реджина, разворачиваясь и окидывая взглядом собравшихся.
          — Исключительно друзья, — Эмма показала большим пальцем через плечо. — Близняшки Ава и Николас. Лучшие школьные друзья Генри. Отец забросил их утром. А там, — она указала на двух мужчин, сидевших на скамейке возле стола, где Мэри-Маргарет расставляла тарелки, — мой самый лучший и единственный друг Август и его парень Джефферсон. У него, кстати, есть ребёнок. Девочка на качелях, Грейс, тоже учится вместе с Генри.
          Реджина невольно улыбнулась.
          — Кажется, я должна быть вдвойне благодарна за приглашение, — сказала она. — Всех остальных ты знаешь очень давно.
          Реджина не могла врать. Ей было неловко в компании всех этих незнакомцев, которых Эмма и Генри считали своей семьёй. Было непривычно находиться здесь, но без этого никак, если хочет сблизиться с ними. А она, видит бог, хочет всей душой.
          Эмма растерянно взглянула на неё.
          — Ну… — она смахнула со лба непослушную прядь волос. — Ты самый важный гость. Слова Генри — не мои, — она потянула Реджину за руку. — Пойдём, Мэри-Маргарет не терпится познакомиться с тобой получше.
          День летел быстро. Были поданы торт и закуски, взрослые пили много кофе, а дети тем временем играли. Даже Роланд смог преодолеть стеснительность и веселился вместе с остальными. В какой-то момент Мулан и Руби решили составить малышне компанию: играли с ними в салочки и в прятки. Реджина тоже прекрасно проводила время. Много разговаривала с Дэвидом, на поверку оказавшимся очень славным, и поняла, почему Эмма так хорошо с ним ладит. Перекинулась парой слов с Мэри-Маргарет, которая всё хлопотала вокруг гостей, угождая им, но смогла выкроить минуточку, чтобы задать парочку вопросов. Чувствовалось, что пожилая женщина относится к ней несколько настороженно, хотя это вообще всем матерям свойственно, нет?.. Особенно тем, у кого с дочерьми складываются такие неоднозначные отношения. Реджина подозревала, что женщине непросто давалась роль приёмной матери, уж слишком разными они с Эммой были, но в проницательности ей не откажешь. Мэри-Маргарет понимала, что её с Эммой связывают не просто дружеские отношения, и не скрывала своей осведомлённости.
          Поддерживать разговор было сложно, всё равно что ходить по лезвию бритвы. Реджина похвалила торт и праздничные декорации, хотя всё было в равной степени отвратительным, и вроде бы даже как-то полегчало. Она была благодарна Мэриан, которая не отходила от неё ни на шаг, и, конечно же, прекрасно поладила с Мэри-Маргарет. Эмма тоже была занята. Всё бегала на кухню и обратно, придумывала забавы для детей, а когда она вынесла пирог с шестью зажженными свечками, пропела «С днём рождения, дорогой», Генри вцепился Реджине в руку и с благоговением уставился на него.
          Торт был в форме пожарной машины, и Мэри-Маргарет с Бабушкой, вероятно, понадобилась целая вечность, чтобы соорудить его. Тем более, что Эмма, по словам Дэвида, дважды испортила тесто. Но улыбка Генри стоила затраченных усилий. Увидев, как на глаза Мэри-Маргарет навернулись слёзы, Реджина решила, что она очень гордится своим внуком, которого безнадёжно избаловала.
          Впервые за весь день дети сидели неподвижно. Эмма заняла место справа, и Реджина почувствовала, как невольно наклоняется, но в тот же момент Генри, сидевший слева, прильнул к ней, не желая надолго расставаться со своей «Риной». Ощущение нравилось. Они сидели на деревянной скамейке для двоих, и всё было чудесно, по-семейному. От Эммы пахло очень знакомо, дезодорантом и чем-то сладким, и Мэриан многозначительно приподняла бровь, тем самым обозначив своё отношение к идеалистической картинке, но Реджине было всё равно.
          — Мой самый лучший день рождения! — провозгласил Генри задумчиво.
          Эмма посмотрела на него, уголки её губ подрагивали от едва сдерживаемой улыбки.
          — В самом деле, малой? А почему? — она тоже выглядела счастливой, даже ещё счастливее, и Реджина обожала её такой.
          Генри проглотил кусок торта.
          — Потому что торт — пожарная машина, со мной мама и моя Рина, и вот это самое лучшее, а ещё я теперь большой мальчик.
          Сердце Реджины, казалось, снова увеличилось в размерах. Если бы это не происходило каждый раз, когда она проводила время с Генри и Эммой (или обоими), наверное, перепугалась бы и побежала по врачам. Но это происходило. Теперь она понимала, что представляет собой глубокое чувство, забытое за давностью лет. Она не испытывала ничего подобного с самого детства, когда был жив папа, когда цвели яблони, а Росинант бил копытом землю в конюшне.
          Счастье.
          — Да, твоя правда, пацан, — Эмма потянулась и взъерошила его волосы. — Поверить не могу, что ты вышел из меня шесть лет назад! Ты был краснючий, мягкий, и мне хотелось держать тебя в своих руках всю жизнь.
          Генри округлил глаза.
          — Ты можешь держать меня всю жизнь, ма! Но надо поделиться с Риной!
          Эмма рассмеялась. До Реджины донёсся сдавленный смешок Дэвида. Она не сомневалась, что внимание вмиг притихших Дороти и Мулан приковано к ним, да и Мэриан с Мэри-Маргарет, всё ещё возившиеся с тортом, внимательно следили за происходящим за столом.
          — Очень мило с твоей стороны, Генри, — сказала Реджина, посмеиваясь над ним и его задумчивостью. — Я была бы рада тебя обнимать, но ты теперь большой мальчик, верно? Твоих объятий хватит на всех.
          Генри покачал головой. В замешательстве посмотрел на неё.
          — Ты ведёшь себя глупо, Рина, я говорю не про свои объятия, а про мамины, — он закатил глаза, что со стороны выглядело смешным, но в то же время до чёртиков милым, после чего снова накинулся на торт.
          Эмма нахмурилась.
          — Ну, конечно, пацан… — она помолчала. — Для Реджины тоже найдётся парочка обнимашек. Почему ты вообще об этом подумал?
          Реджина снова почувствовала на себе взгляды окружающих, вздрогнула и немного придвинулась к Эмме (совсем близко не решилась, а то ещё чего доброго кто-нибудь заметит, что Генри недоволен). Эмма не возражала, она тоже прижалась к ней и, обняв рукой за плечи, притянула к себе.
          Генри огляделся, зелёные глаза блеснули лукавством, и он поманил их обеих мизинчиком, как если бы хотел поделиться секретом. Они наклонились, а он произнёс громким шёпотом:
          — Ма, просто, я говорил с Риной, ясно? И она сказала мне, что однажды женится на женщине, — он взглянул на Реджину, словно надеялся услышать подтверждение.
          Реджина кивнула.
          — Так вот! — голос Генри, заручившегося поддержкой, зазвучал громче. — Я подумал, что она могла бы жениться на тебе, ты ведь тоже говорила, что не женишься на мужчине? Только на женщине, и у меня вместо папочки и мамочки были бы мама и мамочка! — самодовольно кивнув, он попытался зачерпнуть ложкой кусочек торта.
          Почувствовав, как глаза начинают неприятно пощипывать из-за подступающих слёз, Реджина зажмурилась. Сердце колотилось, подскакивало к горлу. Не из-за того, что Генри сказал лишнего, нет, ведь этот разговор действительно состоялся, а Эмма уж точно должна была догадываться, что сообразительный сынишка размышляет и не о таких вещах. Скорее, из-за того, что он говорил разумные вещи. Если бы они поженились, о чём Реджина не смела даже мечтать, поскольку они даже не встречались, у него были бы мамочка и мама. А это означало только одно: Генри хочет, чтобы именно она стала его мамой.
          — Да, Эмма, — в насмешливом голосе Дэвида слышались любопытные нотки. — Разве ты не понимаешь? Всё логично.
          Реджина испустила дрожащий вздох и открыла глаза. Эмма с удивлением смотрела на неё. Она не отстранялась, ничего не говорила, но наверняка видела, какие глубокие эмоции пробудили наивные детские умозаключения. Эмма легонько сжала её плечо, а потом убрала руку, и Реджина всё поняла без слов. Эмма с самого начала переживала, что Генри привяжется к ней, и вот результат. Они связаны крепче некуда. А потом Реджина напомнила себе о данном в среду обещании поговорить, не пытаться убежать, которое была полна решимости сдержать. Оставалось надеяться, что Эмма об этом тоже не забыла.
          Эмма закусила губу.
          — Генри, — заговорила она, но была прервана Мэри-Маргарет.
          — Время подарков! — громко объявила она, чем тут же привлекла внимание Генри, тем самым избавив дочь от необходимости объяснять вещи, к которым она ещё не была готова. Похоже, Реджина не ошиблась, когда предположила, что Мэри-Маргарет и Мэриан слышали весь разговор от первого до последнего слова. Приёмная мать смерила Эмму понимающим взглядом, когда та помогла Генри слезть со скамейки, чтобы мог распаковать первый подарок.
          Горячее дыхание обожгло ухо Реджины.
          — Ты в порядке? — спросила Эмма.
          Реджина кивнула.
          — Да, твой сын просто… — её взгляд метался между глазами и губами Эммы, во рту пересохло. — Он точно знает, что сказать, как и когда.
          Эмма хохотнула.
          — В этом он отличается от меня. Я обычно сгоряча ляпаю.
          — Ты всё правильно делаешь, — прошептала Реджина, а потом они дружно перевели взгляд на Генри. Тот разворачивал подарок от Руби и Дороти (и Тото). Кроме огромного игрушечного пса, которого мальчишка тут же прозвал Лордом Тото Вторым, парочка подарила ему свинку-копилку с четвертаком. От Бабули ему достался вязаный свитер с надписью «Генри» на груди. Следующим на очереди оказался подарок от Мэри-Маргарет и Дэвида. Огромная картонная коробка, превосходящая по размерам все остальные, была доверху забита новой одеждой. От Реджины не скрылось, как Эмма одними губами прошептала «спасибо», должно быть, она не могла позволить себе тратиться на вещи, и поэтому такой подарок очень много для неё значил.
          Близнецы подарили Генри новую раскраску и цветные мелки, а Август, Джефферсон и Грейс — деревянный лук и стрелу. Эмма шепнула Реджине, что Август, должно быть, припахал своего отца, который слыл неплохим ремесленником. Генри первым делом побежал показывать новый лук Реджине, и та притворно ахнула, подыгрывая, уж больно искренним было его детское счастье.
          — Откроешь мой подарок следующим? — спросила Эмма, явно взволнованная тем, как отреагирует сынишка. Реджина не знала, что она собиралась подарить, как-то не додумалась поинтересоваться.
          Генри подхватил материнский подарок, завёрнутый в подарочную бумагу, усыпанную жёлтыми звёздами, и с нетерпением развернул. Внутри оказались очки для плавания, плавки и какой-то листок бумаги. Генри тут же надел очки и с благоговением уставился на плавки.
          — Спасибо, мама, — он широко улыбнулся.
          Эмма улыбнулась
          — Картинку видел?
          Генри округлил глаза, наклонившись, поднял листок бумаги, и его мордашка просветлела ещё больше, когда он, взглянув на картинку, перевёл взгляд на мать.
          Воцарившуюся тишину прервала нетерпеливая Руби.
          — Тормозок?!
          — Мы поедем в аквапарк?! — восторженный визг Генри застал всех врасплох. Дождавшись кивка Эммы, он сжал листовку в кулачке и кинулся в её объятия. — Мамулечка, спасибо тебе, спасибо, спасибо… — он оставил влажный поцелуй на её щеке.
          — Летом, — зелёные глаза Эммы светились нежностью. Некоторое время они сидели, прижавшись лбами, такой вот трогательный момент воссоединения матери и сына. — Перед началом следующего учебного года. Проведём там несколько дней, попробуем с тобой все-все аттракционы. Очки и плавки небольшой аванс. Чтобы ты выглядел крутым, большим мальчиком.
          Генри потёрся носом о её нос и пробормотал:
          — Люблю тебя, мамулечка.
          Эмма глубоко вздохнула. Реджина поймала себя на том, что по-настоящему растрогана происходящим, но в то же самое время появилось ощущение, что она слегка мешается.
          — А я тебя, пацан.
          — Господи! — простонала Дороти, чем нарушила повисшую неловкую тишину. — Кто в здравом уме вынесет столько милоты за раз? Генри, давай, открывай уже остальные подарки, включай режим избалованного мальца.
          Эмма показала подруге язык, поставила Генри на землю и легонько подтолкнула вперёд. Осталось три подарка и рисунок Роланда.
          — Пацан, ты ещё не открыл подарки Реджины. По-моему, она приготовила для тебя целых два.
          Реджина действительно купила два подарка, не смогла выбрать что-то одно. Когда Генри, подскочив к столу, схватил тот, что поменьше, Реджина, обеспокоенная его реакцией, закусила губу, но постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. От Эммы, впрочем, её нервозность не скрылась, и она ободряюще погладила её по колену.
          Генри разорвал бумагу, весело рассмеялся и с упоением принялся разглядывать крошечную резиновую акулу.
          — Какая крутая! — он гордо поднял её в воздух, чтобы продемонстрировать остальным, а потом плавно провёл игрушкой из стороны в сторону, как если бы она плыла на самом деле.
          Реджина громко прыснула.
          — Я же обещала тебе акулу. Она для игр в ванной, — сообщила Реджина. Не в силах сдержаться, она подошла к нему и указала на подвижные плавники, при помощи которых игрушка могла плавать. — Я подумала… Подумала, что ты мог бы оставить акулу у меня, чтобы играть, когда будешь приходить ко мне в гости… — и тут, засомневавшись в разумности подарка, Реджина молча вернулась на своё место. Пусть Генри широко улыбался, а Эмма не показывала виду, что считает подарок неуместным, напротив, но вот насчёт других у неё такой уверенности не было.
          Генри между тем переключился на второй подарок. Он едва смог стащить его со стола — Дэвид кинулся помогать — потому что в коробке были книги. Реджина не смогла определиться, взяла все, которые хотела бы прочитать Генри, а теперь переживала, что и здесь переборщила. Генри же всё нравилось, он даже громко объявил, какую из них хотел бы прочитать перед сном первой.
          Мулан, Мэриан и Роланд подарили платье принцессы и тиару, которую Генри сразу же нахлобучил на голову, после чего помчался качаться на качелях. Друзья припустили следом, а за ними — заливающийся громким лаем Тото.
          Мэри-Маргарет не сводила с Реджины вопросительного взгляда.
          — Очень славный подарок получился, — прошептала Эмма, и Реджина, оторвавшись наконец от созерцания женщины, посмотрела на неё. — Но ты сильно потратилась на него. Не стоило.
          Реджина закусила губу.
          — Ничего не смогла с собой поделать.
          Эмма улыбнулась.
          — Понимаю, — она явно колебалась. То ли в чём-то сомневалась, то ли вела сама с собой мысленный спор, так сразу и не скажешь, но Реджина дорого бы дала, чтобы узнать, что именно её гложет. — Хочу тебе кое-что показать, — сказала она, по-видимому, решившись. Встала со скамейки, протянула ей руку. — Зайдём внутрь на секундочку?
          Реджина, не раздумывая, приняла предложенную руку. И Эмма, пробормотав родителям «Сейчас вернёмся», потащила её в дом, через скромно обставленную гостиную, прямиком в свою старую спальню. Реджина понятия не имела, что нужно Эмме, но подгоняемая любопытством послушно следовала за ней. Как только за ними закрылась дверь, она тут же оказалась прижата телом Эммы к деревянной поверхности. Её бросило в жар. Неужели сегодня так жарко? Вроде, всего несколько минут назад, она размышляла о том, что зря не надела куртку потеплее.
          Когда Эмма нежно провела пальцами по её щеке, Реджина невольно вздрогнула, но не из-за того, что прикосновение было холодным, нет. У неё перехватило дыхание, глаза сами закрылись, а Эмма уже пылко целовала её, покрывала беспорядочными поцелуями лицо и шею, снова возвращалась к губам. С каждым поцелуем сердце билось всё сильнее, а дрожащие пальцы неловко сминали ткань Эмминого свитера.
          Их губы соединились; сладостное сплетение языков и нежное соприкосновение носами. На этот раз поцелуи были мягче, намного мягче, чем прежние, и Реджина ощутила на языке вкус кофе и пирожных. Эмма чуть отстранилась, вздохнула и, прижавшись лбом к её лбу, впилась в неё обжигающим взглядом.
          — Привет, — проговорила она застенчиво.
          Реджина почувствовала, что может навсегда пропасть в бездонных зелёных глазах. Она закусила губу, сдерживая улыбку, и мысленно приказала себе успокоиться.
          — Как долго ты хотела сделать это? — поддразнила добродушно, хотя прекрасно понимала желание Эммы — сама целый день хотела поцеловать её.
          Эмма потёрлась носом о её нос.
          — С той самой минуты, как увидела тебя в этой юбке. Чтоб тебя, — она облизнула губы и ещё раз поцеловала её. Нерешительно добавила: — Надеюсь, всё в порядке.
          — Более чем, — Реджина пропустила её волосы сквозь пальцы.
          — Хорошо, — Эмма закрыла глаза, склонила голову, принимая нежную ласку Реджины. Из её груди вырвался довольный стон. — Мне нечего тебе показывать, — последовало тихое признание, но ей хватило смелости выглядеть виноватой и застенчивой. — Мне просто хотелось уединиться на секундочку, чтобы целовать тебя не у всех на виду.
          Реджина усмехнулась. Не то чтобы она правда думала, что Эмма собиралась ей что-то показывать, уж точно не после того, как её вдавили в дверь и поцеловали, так что никакого разочарования не испытывала.
          — Какое бесстыдство, — укорила она с улыбкой.
          — Когда мы с тобой увидимся? — прошептала Эмма. Она не отстранялась, а Реджина и не настаивала. Близость Эммы, такая утешительная и знакомая, приятно согревала и была больше чем желанна. Реджина на самом деле хотела быть с Эммой. Теперь она это понимала. И не только здесь. Было бы неплохо уединиться в квартире, у Эммы или у неё, желательно без одежды. Они уже обсуждали этот вопрос, и Реджина высказала всё, что должна была высказать, потому что хотела поступать правильно. Это была Эмма. Её Эмма. Вот почему жизненно важно не допускать дурацкие ошибки. После всего пережитого она не могла позволить себе рисковать.
          Реджина подарила Эмме целомудренный поцелуй.
          — Завтра? Я могу зайти завтра.
          Эмма кивнула. Слегка запрокинула голову, но при этом не сводила с её лица проницательного взгляда, наполненного такой нежностью, какой Реджина прежде не знала. Она продолжала обнимать Эмму, которая, положив одну руку на дверь, другой — гладила её по щеке. Почти невыносимо было признаваться себе, что пора бы возвращаться на задний дворик, где набирала обороты вечеринка, пока кто-нибудь из присутствующих не озадачился их исчезновением.
          — Эй?! Эмма? Реджина?
          Поздно. Руби от души колошматила в дверь. Эмма вздохнула, а Реджина смиренно склонила голову. Две секунды тишины приказали долго жить.
          — Зуб даю, — не унималась Руби, — если ты решила потрахаться в своей детской кроватке на празднике в честь дня рождения собственного сына, я долбану…
          Эмма не дослушала и рывком распахнула дверь. Реджина стояла рядом, чувствуя, как щёки заливаются краской, пока Руби придирчиво оглядывала их обеих, как если бы пыталась поймать на чём-то противозаконном.
          — Ой, вы не трахались… — казалось, она была несколько разочарована этим фактом.
          Эмма закатила глаза.
          — Нет, Шерлок, спасибо тебе за это, — ответила она, но голос её звучал шутливо.
          Реджина плотнее запахнула пальто, украдкой коснулась пальцами уголка губ, пытаясь отыскать следы размазанной помады.
          Руби показала подруге язык.
          — Я должна была убедиться, — бесхитростно парировала она. — Генри ищет вас, — добавила тише, а когда Эмма попыталась протиснуться в коридор, жестом остановила её. — У тебя помада, — она дотронулась до своих губ, — вот здесь.
          — Ой, — Эмма провела тыльной стороной ладони по губам.
          Реджина поёжилась, осознав, сколько помады оставила на лице Эммы, хотя старалась целовать её предельно осторожно.
          — Вот, — она шагнула вперёд и тщательно вытерла большим пальцем в уголках Эмминых губ. — Так лучше. Иди, найди сына, — улыбнувшись, легонько подтолкнула её к выходу из комнаты.
          Руби немного задержалась. Мгновение буравила Реджину любопытным взглядом, а после выдала:
          — Тебе лучше держать себя в руках, леди, — и, развернувшись на высоких каблуках, зашагала прочь.
          Реджина смотрела ей вслед, слегка разинув рот, а затем направилась в ванную.

[X]

          Праздник подходил к концу. За близнецами приехал отец. Август, Джефферсон и Грейс тоже отправились домой. Роланд вырубился на диване, а Генри — в старой комнате Эммы. Оставшиеся взрослые с наслаждением потягивали пиво на заднем дворе, тесно прижимаясь друг к другу, поскольку на улице становилось всё холоднее. Но не все.
          Реджина помогала Мэри-Маргарет на кухне. Она не могла пить, потому что ей нужно было садиться за руль, вот и взялась помогать женщине с уборкой вместо приёмной дочери. Дороти пообещала пригнать «Жук», поэтому Эмма, разговорившись с Мэриан, без зазрения совести открыла второе пиво. Они с таким воодушевлением рассуждали о дискуссионном клубе, что Реджина решила не встревать в их разговор. Вместо этого она молча ходила по кухне, счищала остатки еды с тарелок и грузила их в посудомоечную машину.
          Мэри-Маргарет казалась напряжённой, но Реджина не собиралась доставать её расспросами. В конце концов, они едва знакомы.
          — Это тоже в посудомоечную машину? — она показала Мэри-Маргарет красивую стеклянную чашку, ещё недавно наполненную доверху чипсами и орехами.
          Пожилая женщина кивнула.
          — Да, тоже. Спасибо.
          Реджине пришлось переставить несколько тарелок, чтобы поместилась чашка, а когда она подняла голову, решив, что всё готово, обнаружила, что Мэри-Маргарет, выжидательно улыбаясь, держит на раскрытой ладони таблетку для посудомоечной машины. Реджина вернула ей улыбку, послушно забросила таблетку и нажала кнопку включения.
          — Кухня выглядит почти нормально, — Мэри-Маргарет со вздохом села на один из старых стульев у кухонного столика. — Спасибо за помощь, Реджина, но тебе не стоило утруждаться, — она взяла кофейник, плеснула в кружку ароматный напиток, жестом предложила Реджине занять соседний стул.
          Реджина подчинилась, неловко сложив руки на коленях, и взглянула на Мэри-Маргарет. Женщина выглядела уставшей, измученной, возможно, из-за того, что сегодняшний день получился для неё по-настоящему долгим. В конце концов, именно на ней лежала самая большая нагрузка; она принимала гостей, наготовила кучу еды, иначе говоря, изо всех сил старалась порадовать дочь и внука.
          Мэри-Маргарет, похоже, была человеком переживающим. Она переживала за Генри, за Эмму, переживала, что последняя не до конца откровенна с ней. У Реджины сердце сжималось от боли за эту женщину. Да, она не очень хорошо знала Мэри-Маргарет и понимала, что Эмма не без причины держалась настороже, что в той или иной степени свойственно всем отвергнутым, и всё же несправедливо, что приёмная мать не получала почти никакой отдачи. А, может, Эмма и Мэри-Маргарет никогда не пытались научиться общаться друг с другом? Они были очень разными, но в то же время — одинаково упёртыми и твёрдолобыми, что обычно только затрудняло взаимопонимание.
          Реджина расслабила плечи и прошептала:
          — Всё в порядке?
          Мэри-Маргарет вздохнула и сделала глоток кофе из кружки, возмутительно синего цвета, да вдобавок с изображениями птиц.
          — Тяжёлый день. Я очень старалась порадовать Генри, потому что знаю, как много это значит для Эммы, — она помолчала, выдержала взгляд Реджины. — Но, кажется, я просто никогда не смогу ей угодить.
          — По-моему, Эмме всё очень понравилось, — парировала Реджина, потому что как раз в этом не видела никакой проблемы. — Может, она просто не знает, как вам об этом сказать.
          Мэри-Маргарет поставила кружку на стол, внимательно посмотрела на Реджину.
          — Кажется, вы с каждым днём всё больше и больше сближаетесь с моей дочерью и моим внуком, — подметила она. Прозвучало почти невинно, как случайно озвученная мысль, но Реджина понимала, что за словами скрывается нечто большее. — Вы преподнесли Генри отличный подарок. Акулу. Чтобы играть в вашей ванной.
          Реджина почувствовала, как прежнее напряжение вернулось.
          — Ему понравилось купаться в ванной, когда гостил у меня, вот я и подумала, что настоящая акула может немного повредить её, — произнесла она лишённым эмоций голосом.
          Лицо Мэри-Маргарет озарила ласковая улыбка.
          — Могу я быть с вами честной, Реджина?
          — Была бы вам благодарна, — она внимательно следила за каждым движением, за изменением в мимике лица. Женщина выглядела нервной, и её состояние невольно передалось Реджине. Не нервозность, конечно, а нестерпимый зуд, вызванный любопытством, что же ей такого собиралась сказать Мэри-Маргарет.
          — Просто, — её мелодичный голос звучал почти интимно, отчего Реджине стало не по себе. — Никак не могу вас понять.
          Реджина изогнула бровь.
          — Меня? Что вы имеете в виду?
          Мэри-Маргарет устало провела рукой по лицу.
          — Вы и Эмма, — она посмотрела ей в глаза.
          — Я и Эмма, — повторила Реджина сквозь зубы, понимая, что её подозрения становятся реальностью. Мэри-Маргарет решила включить режим матери-медведицы. Невероятно.
          В волосах Мэри-Маргарет блестели седые нити, а через приоткрытую дверь с заднего двора доносились смех и счастливые голоса, но Реджина не могла разобрать ни слова.
          — Я всё думаю и думаю, и просто не могу понять, что женщине вроде вас, — её плечи опустились, — могло понадобиться от моей Эммы.
          Реджина нахмурилась, ощутив острую потребность защититься. Она понимала, что Мэри-Маргарет не замышляла дурного, да и с чего бы, ведь Эмма была её дочерью, но ей были неприятны бесцеремонные попытки выяснить мотивы. Может, со стороны всё и выглядело необычно. Из-за разницы в возрасте, из-за разного происхождения, из-за — Реджина передёрнула плечами, живо представив, как произнесла бы эти слова её собственная мать — разного социального статуса. Пусть всё это правда, но за их отношениями было нечто большее, например, безумная химия, а ещё то, что Эмма не побоялась говорить начистоту. Они обе были повреждёнными, так или иначе, и всё просто складывалось. Было бы неплохо, если бы существовал способ показать окружающим, что почём, но его не было. Реджина, Эмма и Генри довольствовались тем, что они сами знали цену происходившему между ними, но Мэри-Маргарет тоже хотела разобраться, и её желание было вполне объяснимо.
          Возможно, решила Реджина, Эмме не помешало бы пообщаться с матерью по душам.
          — Мэри-Маргарет, — она не сводила взгляда с пожилой женщины, — мне жаль, что… мои намерения, — она взволнованно запнулась, — не ясны, но вы не вправе задавать вопросы, — по тому, как переменилась в лице Мэри-Маргарет, стало понятно, что она озадачена ответом. Думала, небось, что Реджина бросится перечислять причины, что же так зацепило её в Эмме, но этому никогда не бывать. — Мне нравится ваша дочь. Я переживаю за неё и из-за Генри. По-моему, только это должно вас волновать.
          Мэри-Маргарет сделала ещё один глоток кофе. Помолчала, обдумывая ответ, а затем изящным жестом поставила кружку обратно на стол.
          — Извините, — говорила она сдержанно, но зелёные глаза пылали гневным огнём, — но я не хочу, чтобы дочь или внук пострадали. Смутно представляю вас вместе. Рано или поздно вам захочется того, чего моя Эмма вам дать не сможет.
          Реджина сжала челюсти, прищурилась, задетая дерзостью сидевшей напротив женщины.
          — Извините, — её ноздри гневно раздувались, — но вы понятия не имеете, чего мне хочется в долгосрочной перспективе. Лично я уверена, что Эмма может дать мне абсолютно всё, чего я когда-либо хотела. Вы меня не знаете, — она взмахнула рукой, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Ей не задавали вопросов о намерениях, никогда, и она была вынуждена признать, что приятного в этом мало.
          А Мэри-Маргарет всё продолжала:
          — Я всего лишь не хочу, чтобы они к вам привязывались, а то решите, чего доброго, оставить их. Вы должны понимать, из чего я исхожу. Эмма, да и Генри тоже, многое пережили.
          Реджина приказала себе дышать спокойно, расслабиться. Её так и подмывало перевернуть чёртов стол, а после заставить Мэри-Маргарет принять и понять её мотивы, но сдержалась. Гнев всегда рвался наружу, особенно, когда чувствовала, что с ней обходятся несправедливо. И если два года назад Реджина оставалась бы спокойной и собранной, оставив аргумент без ответа, сегодня она этого сделать не могла. Нельзя поддаваться эмоциям, потому что гнев — не выход. Надо не закрываться, надо объясниться, хотя бы попытаться. Мэри-Маргарет не желала зла, это же очевидно, а ещё она была почти что матерью для Эммы. Хотелось бы ей понравиться. Чёрт возьми, да это важно, потому что, как ни крути, она — семья Эммы.
          — Я не оставлю, — ответила она холодно.
          Мэри-Маргарет некоторое время задумчиво разглядывала её, и Реджина стойко выдерживала её взгляд, понимая, что она пытается отыскать доказательство своей правоты или, напротив, опровержение.
          — Мда, — только и вымолвила она.
          Реджина набрала в лёгкие больше воздуха.
          — Честное слово, Мэри-Маргарет, у вас нет причин для беспокойства, — повторила она, давая женщине ещё один шанс, чего никогда прежде за собой не наблюдала. — Если бы вы разговаривали с дочерью, — она помолчала. — Разговаривали по-настоящему, выслушивали её, а не осуждали, — Мэри-Маргарет заметно напряглась, когда повисла ещё одна пауза, и явно собиралась ответить ей каким-нибудь нелепым оправданием, чтобы защититься, но Реджина предупреждающе вскинула палец. — Она бы рассказала вам, что мы уже всё обсудили, — словами не передать, как ей хотелось, чтобы Мэри-Маргарет поняла её. — Мы говорили о привязанности, чувствах и осторожности. Мы не торопимся. Первое время мы условились оставаться просто подругами, так оно и было, — Реджина не сдержала улыбку, вспомнив об Эмме, представив её бесхитростное, красивое лицо. — Но, похоже, ваша дочь каким-то непостижимым для меня образом прочно обосновалась в моём сердце вместе со своим обожаемым сынишкой, и я… Я не хочу отпускать их.
          Реджина редко проявляла эмоции, если в деле не были замешаны ближайшие друзья или семья, и, похоже, её пламенная речь произвела впечатление на Мэри-Маргарет, на глазах которой выступили слёзы. И хотя Реджина терпеть не могла столь искренние реакции, сегодня она решила не заострять на этом внимание.
          — Хорошо, — плечи пожилой женщины опустились.
          Но Реджина ещё не закончила.
          — Вы должны понять, — ей было важно достучаться до Мэри-Маргарет, чтобы никогда больше не пришлось возвращаться к этой теме. — Долгое время я не знала, каково это, — любить, — она помолчала. — Эмма и… Господи, и Генри, конечно же, они показали мне.
          Слёзы стекали по бледным щекам Мэри-Маргарет, но на лице сияла улыбка.
          — Спасибо, — прошептала она ласково, — спасибо, что рассказала.
          Реджина расправила плечи.
          — Не за что.
          Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, переваривая разговор и, вероятно, обретая взаимопонимание. Реджине стало не в пример легче. Пусть они были едва знакомы, она чувствовала, что поступила правильно, открывшись Мэри-Маргарет.
          В дверях раздалось робкое покашливание.
          Мэри-Маргарет резко вскинула голову, а Реджина обернулась. В проёме стояла Руби и взволнованно улыбалась.
          — Собирайся, Реджина Миллс, — её глаза сияли озорством. — Мы сегодня гульнём.

0

16

Глава 15: Эмма

      Когда Эмма, Руби и Дороти заявились в бар, на входе дежурили Тинк и Урсула. На часах было чуть больше десяти вечера, а Тинк уже выглядела замученной, даже скучающей. Она приветствовала подруг поцелуем в щёку и пожаловалась на третью девушку, работавшую сегодня с ними в одной смене. Эмме только предстояло с ней познакомиться. Её звали Элла, она носила дурацкие меха и хлестала слишком много джина в попытке понравиться Тинк, что последнюю немного подбешивало.
      Эмма и Мулан взяли два дня отгула, чтобы от души оттянуться на вечеринке Генри, и Тинк не спешила их благодарить за то, что повесили на неё двух неопытных вышибал, хотя смогла найти в себе силы пожелать им хорошо провести время.
      Эмма была взволнована. Выходной вечер. Свободный. У неё было ощущение, что прошла целая вечность с тех памятных деньков, когда они с Руби выпивали и танцевали до рассвета. Обе ещё юные — даже слишком — для выпивки и ночных развлечений в барах, но Руби всегда умела забалтывать, а Эмме нравилась эта её черта до истории с Нилом, беременности и срочной необходимости повзрослеть. Впрочем, сегодня всё было по-другому. Она пришла развлекаться не только со своей компанией, с ними — Реджина и её подруги.
      Вылазка была просто минутным порывом. Они пили пиво на заднем дворе Дэвида и Мэри-Маргарет. В какой-то момент Мулан пожаловалась, что совсем перестала тусоваться, потому что вечерами вынуждена впахивать вышибалой, чтобы оплатить учёбу. Дороти как бы невзначай бросила, что сегодня она — выходная. Мэриан намёк словила, и прежде чем до Эммы дошло, чем обернётся разговор, та вовсю строчила сообщения Кэтрин и Зелине. Дважды предлагать не пришлось. Зелина охотно повесила детей на муженька, да вдобавок предложила Мэриан забросить к ним Роланда по дороге в бар.
      Руби тоже приняла идею на ура. Для неё никогда не было проблемой протанцевать всю ночь напролёт. Дэвид любезно предложил, чтобы Генри заночевал у них с Мэри-Маргарет, и поскольку пацан видел десятый сон, Эмма не нашла причин для вежливого отказа. Особенно после того, как Руби шепнула ей, что Реджина тоже поедет. Не факт, что ей оставили право выбора, но, главное, результат.
      Все разошлись, договорившись встретиться позже, и Эмма осталась с Руби и Дороти.
      «Ты должна одолжить одно из моих платьев и завить волосы, Свонни!» — авторитетно заявила Руби, когда они заскочили переодеться, а потом, усадив Эмму в кресло, суетилась вокруг, подбадриваемая смешками своей девушки. Дороти, растянувшись на кровати, потягивала вино прямо из бутылки. Эмма всегда завидовала её естественной красоте. Брови Дороти были идеальны от природы, она никогда не красилась, и даже обычные чёрные джинсы, классическая чёрная рубашка навыпуск в сочетании с широкополой шляпой и сверкающими туфлями, смотрелись на ней выше всяких похвал. Руби для похода в бар выбрала коротенькое платье и шестидюймовые шпильки, впрочем, ничего нового.
      Они условились собраться в лаунж-зоне, поэтому, оставив верхнюю одежду в гардеробе, заскочили в бар, чтобы заказать для всех «Мохито». Куинн, ответственная за напитки, постаралась на славу. Градус зашкаливал. Поднявшись на второй этаж, скользнув взглядом по пока ещё полупустому залу, Эмма сразу обнаружила знакомые лица. Подруги занимали два столика в самом дальнем углу. Сначала Эмме показалось, что все на месте, но, присмотревшись, она поняла, что кое-кого всё же не хватает… самого желанного человека на свете.
      — Значит, договорились, Свонни? — продолжила Дороти начатый ещё в квартире разговор. — Сегодня ты напряжёшь булки и разрулишь ситуацию с Реджиной.
      Эмма выразительно закатила глаза.
      — Прости, Канзас, но нет никакой ситуации, — ответила она, легонько заехав Дороти локтем под рёбра. Она твердила эти слова весь день, как заведённая, но подруги почему-то не верили. Возможно, это было каким-то образом связано с тем, что чуть раньше Руби поймала Эмму с размазанной помадой на лице, но утверждать наверняка нельзя.
      Руби фыркнула.
      — Конечно, можем и дальше обманываться, мой перепуганный дружочек, — она забросила волосы назад и, приблизившись к столикам, обняла сначала Мулан, потом Мэриан, а затем представилась подругам Реджины.
      Эмма и Дороти последовали за ней. От Эммы не скрылось, что Зелина и Кэтрин, завидев её, обменялись ну очень многозначительными взглядами. Они тоже что-то замышляли, и Эмма всерьёз обеспокоилась, как далеко женщины готовы зайти. Особенно Зелина. Она — коварная. Реджина недвусмысленно дала ей это понять.
      — Милота! — пропела Зелина, когда, выпустив Эмму из объятий, оглядела Дороти с ног до головы. — Дивные серебряные башмачки! — голубые глаза светились восхищением, и Дороти стукнула туфлями друг о друга, прежде чем протянуть руку.
      — Благодарю. Дороти, — представилась она, а после плюхнулась на свободное место рядом с Руби и смачно поцеловала её в щёку.
      Шустрая Руби успела выпить половину стакана.
      — Где Реджина? — спросила она, дождавшись, пока Эмма займёт свободный стул рядом с Мулан.
      Кэтрин спешно сунула мобильный в карман.
      — Скоро приедет, только что прислала сообщение, — ответила она. Улыбнулась Эмме. — День рождения мелкого оправдал ожидания?
      Эмма кивнула.
      — Превзошёл. Высший класс, — она обхватила губами соломинку. — Генри подорвался с кровати в шестом часу. Перенервничал.
      — Как его рука? — осведомилась Зелина любезно.
      — Хорошо. Всё хорошо. — Эмма улыбнулась, вспомнив, с каким восторгом сын рассказывал о времени, проведённом в доме сестры Реджины. Ему безумно понравилось играть с мужем Зелины и детьми. Что ж, наверное, она не самая плохая женщина на планете, просто надо узнать её получше. И это тоже заверения Реджины. Но, откровенно говоря, Эмме и самой хотелось узнать побольше о Зелине, возможно, информация об одной сестре помогла бы разгадать феномен другой.
      Зелина откинула волосы через плечо.
      — Вот и чудно, — прошептала она, потянувшись за коктейлем.
      — Мы, что, будем дружно игнорировать слона?! — выдала захмелевшая Руби, явно решившая пуститься сегодня ночью во все тяжкие.
      Кэтрин нахмурилась.
      — Какого ещё слона?
      — Наши подружайки ещё не трахались! — выпалила Руби. — Я сказала Эмме, что пора бы уже, ну.
      Эмма от возмущения даже коктейлем подавилась. Закашлялась и расплескала почти всё содержимое стакана. У неё в голове не укладывалось, что Руби хватило дерзости высказаться вслух — перед подругами Реджины и, что самое противное, сестрой. Чёртова девка и её большой рот. Да Эмма была готова прикончить её к хренам собачьим.
      Возможно, она бы не отказалась поиметь Реджину, что там, но дело не в похоти. Замешаны настоящие чувства, и даже больше, потому что она по уши влюблена. В общем, дело и близко не в этом. Всё намного сложнее.
      Мулан похлопала её по спине.
      — Тише, тише… — прошептала подруга ей на ухо.
      — Какого хрена, Руби?! — процедила Эмма.
      Руби закатила глаза, но невозмутимо продолжила гнуть свою линию:
      — Сами посудите, разве кто-то из вас способен выдерживать глазотрах наших курочек? Эмме давно пора полакомиться мандаринкой. На правах самой лучшей подруги я просто обязана проконтролировать процесс!
      Мэриан прыснула, а Дороти осторожно коснулась локтя своей девушки.
      — Рубс, может, дело вообще не в потрахушках?
      — Однозначно, не в них, — подхватила Кэтрин, — но бонус приятный, — облизнув губы, она смерила Эмму весёлым взглядом. — По-моему, Реджине тоже не помешал бы хорошенький трах.
      Эмма хотела провалиться сквозь землю. С каких пор они с Реджиной стали главной темой для разговоров? Чертовски неловко. Оставалось надеяться, что с появлением Реджины они закончат трепаться, иначе Эмме придётся бежать домой, где она забаррикадируется на ближайшие несколько лет.
      — А давайте не будем произносить имя моей сестры и слово «трах» в одном предложении? — попросила Зелина со скучающим выражением лица. — Спасибо.
      — Реджина… твоя сестра?! — всполошилась Руби.
      Эмма, сгорая от стыда, почти сползла на пол.
      — Принесу нам напитки. Кто что будет пить?
      Зелина хохотнула. Собравшиеся наперебой принялись перечислять любимые коктейли. Они все настроились на второй раунд — быстро покончили с первым — и Эмма поспешила в бар. Когда она попросила приготовить шесть коктейлей и седьмой для Реджины, которая должна была объявиться с минуты на минуту, Куинн с насмешливой улыбкой стала смешивать напитки.
      — Всё пучком, Эмма? — она выстроила пустые стаканы в линию на барной стойке и изогнула проколотую бровь.
      Эмма кивнула.
      — Да, просто… — она облизнула губы. — Мои подруги иногда ведут себя как конченые задницы.
      Куинн, разливая небольшое количество рома по стаканам, расхохоталась.
      — На то они и настоящие подруги, — она задумчиво закусила губу. — Слушай, а ты… — помолчала. — Ты ещё встречаешься с той горячей брюнеточкой?
      Эмма сморщила нос. Они не встречаются, но в то же самое время… разве не встречаются? Она бы этого хотела, очень, но всё складывалось сложно. Слишком сложно, чтобы делиться подробностями со случайной приятельницей. Впрочем, Эмме не составило труда понять, на кого ссылается Куинн, а это что-то да значило. Надо бы ей ответить, несмотря на абсолютный хаос, царивший в голове, и Эмма заставила себя улыбнуться.
      — Ну… да? — ничего безобиднее она придумать не смогла.
      — Отлично! — заулыбалась Куинн. — Потому что она вон там стоит, набирает что-то на телефоне, вот я и подумала, что ты захочешь с ней поздороваться.
      Развернувшись на барном стуле, Эмма увидела, что Куинн не обозналась. Реджина стояла у подножия лестницы, подперев плечом стену, и задумчиво пялилась на экран мобильного. Может, она набирала сообщение кому-то из них, чтобы выяснить, где именно они находятся, или подумывала для начала заглянуть в бар, промочить горло. Эмма просто смотрела. Любовалась Реджиной Миллс во всей её красе. На ней всё ещё была юбка-карандаш, та самая грёбаная юбка, из-за которой щёки вспыхивали огнём, а вот блузку она сменила на что-то более повседневное. Привычные каблуки и тёмно-фиолетовая помада.
      «Ещё одна помада, которую мне предстоит размазать», — невольно подумала Эмма. Господи, она всей душой надеялась, что ей подвернётся такая возможность.
      Куинн насмешливо фыркнула.
      — Господи, ты попала! — и снова занялась коктейлями.
      Эмма проигнорировала. Она не сводила взгляда с Реджины, мысленно умоляя, чтобы та заканчивала медитировать на мобильный и посмотрела на неё. Тогда у них было бы пять, а то и десять минут наедине, прежде чем они присоединились к подругам в лаунж-зоне. Видит Бог, Эмма грезила этими минутами, как величайшим сокровищем. А что если вообще свалить? Идея показалась ей очень привлекательной. Подниматься наверх, чтобы выслушивать очередные насмешки, Эмма совсем не хотела, зато прекрасно представляла все те вещи, которыми они с Реджиной могли бы заняться тет-а-тет.
      «В моей кровати, например, без одежды», — мечтательно вздохнула Эмма, а когда Реджина оторвалась от мобильного и посмотрела ей прямо в глаза, она расплылась в глупой улыбке. Помахала рукой.
      — Дурашка, — не унималась Куинн.
      Эмма застонала.
      — Давай без комментариев, ладно? — попросила она и, соскользнув с барного стула, крепко обняла подошедшую Реджину. Объятие получилось слишком долгим, чтобы называться дружеским, и она прижалась губами к её щеке. — Привет… — пролепетала Эмма, почувствовав, что Реджина не стала отодвигаться, что тоже нельзя назвать платоническим. Не то чтобы Эмма возражала. Между ними искрило, из-за чего в животе завязывался тугой узел. — Прекрасно выглядишь.
      Улыбка Реджины не могла быть ещё ярче.
      — Спасибо. Ты тоже. — Она окинула Эмму ещё одним оценивающим взглядом. — Давай угадаю. Платье Руби?
      — В точку, — Эмма, посмеиваясь, вернулась обратно к барной стойке, где Куинн как раз закончила с напитками. — Наверху меня все раздражают. Я взяла тебе «Дарк-н-Сторми».
      — Идеально, — Реджина провела пальцами вдоль предплечья Эммы, задержалась на запястье и ласково сжала её руку. Склонилась ближе. — Может, чуть позже мне выпадет шанс пригласить вас на танец, мисс Свон?
      Горячее дыхание обожгло ухо Эммы и отозвалось почти невыносимым покалыванием вдоль позвоночника. Давненько она не испытывала оргазма, да и тот получала не без помощи собственной руки, но что-то подсказывало, что следующий ей подарит Реджина. К чертям остальное! Реджина обещала не торопить события, обещала разговоры и множество других вещей, но потребность в близости подавила все остальные инстинкты Эммы. Было бы здорово обнять Реджину и остаться здесь. Впрочем, секс с ней тоже был бы выше всяких похвал, Эмма ни секунды в этом не сомневалась. А не послать бы куда подальше сомнения, разговоры и серьёзности? Всего на один вечер? Всё можно решить завтра, а сегодня хотелось вести себя безответственно. Они ещё поговорят. Успеется. А пока… Пока Эмма знала, что если она ненароком оступится, Реджина её подхватит. Она больше не боялась. Они упадут вместе, Реджина и Эмма, и это будет здорово. Сегодня хотелось отдаться на волю своих желаний и будь… что будет.
      Эмма слегка склонила голову, и Реджина ласково прикоснулась губами к мочке уха.
      — Я не танцую, — прошептала она. Враньё. Она танцевала, не сказать, что шикарно, но раньше такие мелочи её не останавливали. Другое дело, что прошла целая вечность с того момента, когда Эмма отплясывала с кем-то, кроме Генри, и чтобы не под диснеевские песни.
      — Врунья… — Реджина с улыбкой лениво отстранилась.
      Эмма подхватила поднос с барной стойки. Поблагодарила Куинн и осторожно — не самый удачный момент проехаться физиономией по полу — направилась к лестнице. Реджина не отставала ни на шаг. Эмма физически ощущала обжигающий взгляд на своей заднице. Привидеться такое не могло. Но она не возражала. Реджина могла смотреть, сколько заблагорассудится, пока не решит перейти к активным действиям.
      Эмма давно не флиртовала, даже стала забывать, до чего здорово обмениваться кокетливыми прикосновениями, страстными взглядами и молчаливыми обещаниями. Она любила флиртовать. Всегда. Было прикольно играть, постепенно повышая ставки, что в конце концов окупилось бы сполна, да вот только состязаться с Реджиной оказалось невыносимым мучением. Мало того, что Реджина была отличным соперником, она ещё и наслаждалась происходящим, в отличие от Эммы, которая не хотела больше ждать. Ей нужно было касаться Реджины, как не касалась в своей жизни никого другого. Пальцы зудели, а низ живота сладко тянуло.
      — Угощайтесь, — Эмма осторожно поставила поднос на один из столиков и хотела было занять своё место, но застыла в нерешительности. Пока она ходила в бар, на её стуле расположилась Кэтрин, и получилось так, что оставшиеся свободные места — внезапно — находились рядом. Эмма впилась взглядом в Кэтрин, всем видом показывая, что она её раскусила, но на стул всё равно села, пока Реджина со всеми здоровалась.
      Зелина поцеловала сестру в щёку.
      — Слышала, можно тебя поздравить, — она рассеянно повертела соломинку между пальцами. Эмма решила, что она хочет покутить по полной, как Руби, и если её муж готов сидеть с детьми до второго пришествия, лучшего времени просто не найти. Реджина говорила, что пьяная Зелина — довольно занятное существо, хотя и коварнее, чем обычно.
      Реджина села на единственное свободное место, положила сумочку на колено.
      — Поздравить? — выглядела она растерянной. Взяла последний стакан с подноса.- Не вопрос, дерзай, дорогая.
      Зелина выдержала паузу, словно дожидалась, пока внимание всех присутствующих обратится к ней, а потом нарочито медленно проговорила:
      — Всё ты прекрасно понимаешь, — ещё немного помолчала. Поставила стакан на столик. — С ребёнком.
      Эмма недоуменно моргала.
      — На что ты намекаешь, Зелина? — со вздохом спросила Реджина, на лице которой читалось искреннее замешательство.
      Кэтрин улыбалась, как и опьяневшая Руби, и у Эммы появилось дурное предчувствие, что Реджина, сама того не зная, угодила в искусно расставленную ловушку. Но она ничем не могла помочь, только наблюдать, тем более, что Мэриан, судя по всему, искренне наслаждалась зрелищем.
      — Ты знаешь, — ответила Зелина с таким видом, будто собиралась сообщить что-то давно всем известное. — Дороти рассказала мне, что Генри публично признал тебя своей второй матерью. Когда запустишь процедуру усыновления?
      Реджина напряглась всем телом и только молниями в сестру не швырялась, пока Эмма пыталась испепелить взглядом Дороти.
      — Не будь смешной, — покачала головой Реджина. — Генри просто рассуждал, чтобы было здорово иметь ещё одного родителя, — объяснила она, и Эмма, украдкой положив ладонь ей на колено, ободряюще сжала его.
      — Прозвучало иначе, — Дороти отвела глаза.
      — Он хочет именно тебя, — добавила Руби быстро и тоже опустила взгляд.
      Эмма посмотрела на одну подругу, потом на другую и легонько шлёпнула Руби по плечу.
      — Завязывайте, — потребовала она, уверенная, что её голос звучит жёстко. Именно с такой интонацией она разговаривала, когда Генри начинал капризничать, что происходило очень редко, потому что ребёнок был настоящим золотом, а сама она очень терпеливой, но на Руби это всегда действовало безотказно.
      Мэриан поставила стакан и соскользнула со стула.
      — Кто хочет танцевать? — она обвела всех взглядом, и стало ясно, что она пытается снять напряжение, поставив точку в разговорах о детях, отношениях и Эмме с Реджиной в частности. Она широко улыбнулась последней. Расправила плечи. — Уверена, что вы не откажетесь, мисс Миллс?
      Глаза Реджины лучились радостью, когда она грациозно поднялась со своего места.
      — Разве я могу вам отказать? — вопросом на вопрос ответила она и, повернувшись к Эмме, напомнила ей о своём недавнем вопросе. — Ты идёшь, Эм-ма?
      Только Реджина могла произнести её имя с дивной интонацией, обещавшей любопытное продолжение, намекающей на общие секреты и тайные желания. Эмма дорого бы дала, чтобы Реджина всегда называла её по имени. Она застенчиво улыбнулась.
      — Для начала мне нужно ещё немного выпить. Позже потанцуем, ладно?
      Реджина нежно улыбнулась и сжала её плечо.
      — Обязательно.
      Руби, вскочив из-за столика, с грохотом отодвинула свой стул.
      — Мы тоже идём! Я буду танцевать со своей малышкой!
      Четыре женщины, прихватив коктейли, отправились в подвальное помещение, где отплясывали юные лесбиянки, и Эмма пообещала себе, что скоро присоединится к ним, чтобы протанцевать с Реджиной до рассвета. Такой шанс нельзя упускать.
      Зелина шумно вздохнула.
      — Поищу-ка туалет. Напитки не прошли для меня даром.
      — Я с тобой, — подхватила Кэтрин, и они были таковы, оставив Мулан и Эмму одних.
      Мулан водила ногтем указательного пальца по этикетке на бутылке газировки, не отрывала взгляда от трещины на деревянной столешнице. Она ничего не говорила, а Эмма её не дёргала. Очевидно, Реджина мало волновала Мулан, и Эмма, наслаждаясь уютной тишиной, повисшей между ними, потягивала через соломинку «Дарк-н-Сторми» и обдумывала произошедшие за последний час события.
      В глубине души Эмма понимала, что на самом деле она не злится на подруг за вмешательство в их с Реджиной личную жизнь, она просто была раздражена. Подруги, не знавшие о договорённости, болтали не со зла, а если так подумать, то они с Реджиной совсем запутались в своих отношениях и нуждались в парочке добротных поджопников в нужном направлении. Но Эмма не хотела, чтобы её шпыняли, потому что они шли по очень тонкому льду. Реджина пообещала, что не станет больше убегать, но Эмма не могла не переживать из-за подтруниваний. Чего доброго, заставят её отдалиться от языкастых подруг и пробудят старые страхи. Эмма не этого хотела. Она хотела действовать осторожно, без неоправданных рисков, чтобы не отпугнуть Реджину, когда они так близки к тому, чтобы пойти на настоящее свидание.
      Первой уютную тишину нарушила Мулан:
      — Всё нормально?
      Эмма понимала, что скрывать раздражение бессмысленно, и, покосившись на подругу, пожала плечами.
      — Наши подруги перегибают палку.
      Мулан кивнула.
      — Но делают это из лучших побуждений.
      — Знаю, — вздохнула Эмма. Проблема не в том, что они лезли не в своё дело из лучших побуждений, а в том, что они вообще это делали. У всего должны быть границы.
      Мулан слабо улыбнулась.
      — Могу я кое-что сказать? — и, не дожидаясь разрешения, решительно продолжила: — По-моему, они искренне хотят, чтобы вы, девчонки, были счастливы. Они видят, что вы подходите друг другу, но не понимают, что не все отношения строятся на раз-два-три. Лично мне очень повезло с Мэриан. Она ничего не боится, при том, что здорово обожглась с отцом Роланда. Но если бы её веры не хватило на нас обеих, мы бы осторожничали не меньше вашего.
      Эмма сделала глоток коктейля и выгнула бровь.
      — Серьёзно? Ты не верила?
      Мулан ответила ей недоуменным взглядом.
      — У меня? Нет! Однозначно. Ты слышала про Аврору и Филиппа? После той истории я настроилась на прозябание в одиночестве, но… Мэриан верила, — она расцвела в улыбке от одного лишь воспоминания о любимой. — Вам с Реджиной сложнее. Вы обе держитесь настороже.
      Может, Эмма слишком много выпила, но то, о чём говорила подруга, неожиданно показалось очень разумным. Она одним глотком допила коктейль, а затем кивнула.
      — Да, наверное, мы обе настороже.
      — Я тебя не осуждаю, — быстро заверила Мулан, расправляясь с остатками газировки. — У тебя есть Генри, ты о нём должна думать, да и жизнь тебя не баловала. Реджине, по словам Мэриан, тоже пришлось несладко, и… — она осеклась, накрыла ладонь Эммы своей.
      — Вот да, — согласилась Эмма. — Я о том же. Некоторым нужно больше времени, чтобы начать встречаться, понимаешь? Свидания не терпят суеты.
      И Эмма перестала морозиться. Они с Реджиной шли своей дорогой в удобном для них обеих темпе. Кто сказал, что это неправильно? Если всё получится… они смогут поговорить и позволить всему случиться. Может, всё это время она переживала из-за ерунды? Может. Всё слишком сложно.
      Мулан вздохнула и одарила её укоризненным взглядом.
      Эмма ответила ей точно таким же взглядом.
      — Что?
      — Всё хорошо, Свон, но ты же понимаешь, что вы уже несколько недель встречаетесь? — хмуро осведомилась Мулан.
      Эмма не понимала этого, но, возможно, её подруга права.

[X]

      Всё кончилось тем, что оставшиеся в лаунж-зоне, предположив, что подруги не собираются возвращаться за столик, решили спуститься в подвальное помещение. После того, как Зелина и Кэтрин тоже изъявили желание потанцевать, у Эммы и Мулан не осталось причин задерживаться наверху.
      Эмма хотела потанцевать с Реджиной. До дрожи. Но в то же время она сильно нервничала. Из-за своих длинных ног и рук, из-за нелепых и неуклюжих движений, с которыми никак не могла совладать. Она боялась, что Реджина, увидев её слабенькие потуги, сбежит, куда глаза глядят. Вот Руби, например, всегда высмеивала её танцевальные способности. У Эммы не было чувства ритма, но на ноги партнёршам она наступала скорее из самоиронии, понимая, что танцорша из неё не аховая.
      Оказавшись на танцполе, Эмма скромно пристроилась рядышком с Руби и Дороти, а Мулан решительно направилась к Мэриан и Реджине. Эмма наблюдала за последней, нет, пялилась, потому что её движения были прекрасны. Почти профессиональные. Тело Реджины двигалось непринуждённо, ритмично в такт музыке, и она была божественно прекрасна. Эмма скользила взглядом по ней. Чёртовы каблуки, стройные икры, восхитительная задница и выше — к плечам. Может, и хорошо, что так, потому что, если бы Эмма не была поглощена беззастенчивым разглядыванием, она наверняка переживала бы, что сегодня слишком многие стали свидетелями её личного танцевального позора.
      Даже забавно, учитывая, что Эмма давно не заморачивалась такой ерундой, как мнение окружающих. Вот взять, например, Дороти и Руби. Им было плевать, они ни о ком не думали, просто по полной оттягивались со своей Свонни.
      Эмма несколько раз перехватывала взгляд Реджины, когда та всем телом вжималась в свою лучшую подругу, и даже Мулан, судя по растерянному виду, было неловко наблюдать за ними. Реджина коварно улыбалась, двигалась до возмутительного грациозно и сканировала Эмму внезапно потемневшими глазами. Эмма почувствовала, как её щёки вспыхнули румянцем смущения, и мысленно возрадовалась, что в погружённом в полумрак помещение набилось столько народа, сразу и не скажешь, что именно повлияло на неё.
      Когда их взгляды снова встретились, Реджина поманила её пальцем, предлагая присоединиться к ней, и что-то прошептала одними губами. Эмма поняла всё без слов. Реджина хотела потанцевать с ней, о чём говорила раньше, и не собиралась уступать.
      Эмма закусила губу, прошептала «две минуты», а после повернулась к подругам, чтобы объяснить им, что пойдёт танцевать с Реджиной. Момент подвернулся удачный. Музыка с электронной сменилась на современный поп, и Эмма твёрдо сказала себе, что этот танец ей точно по плечам.
      «Ты сможешь, Свонни!» — Руби показала ей два больших пальца, призывая действовать, но Эмма не успела сделать и нескольких шагов. Чьи-то цепкие пальцы сомкнулись на её запястье. Реджина была далеко, и Эмма решила, что её перехватила Руби, чтобы подстегнуть её напутственными словами, но, оглянувшись, поняла, что ошиблась. Перед ней стояла… Жасмин.
      В первое мгновение Эмма даже не узнала красивую девушку с очаровательной улыбкой, но потом присмотрелась… Прошлая неделя, ночная смена, газировка. Жасмин всучила бумажку с номером своего мобильного, которая и сейчас лежит в её кармане.
      «Твою мать! — спохватилась Эмма. — Совсем забыла!»
      — Эмма! — Жасмин окинула её оценивающим взглядом. — Ты сегодня не работаешь… — и это обстоятельство её явно радовало.
      Эмма пожала плечами.
      — Как видишь, — и украдкой взглянула на ту, с кем действительно хотела бы пообщаться. Реджина продолжала танцевать, но она всей кожей чувствовала, что обжигающий взгляд карих глаз прикован к ним.
      Жасмин изогнула бровь, провела пальцами вдоль её предплечья.
      — Ты не прислала мне сообщение, — она не обвиняла, но всё равно слегка надула подкрашенные розовой помадой губы. — Ничего страшного, ты меня предупреждала, но полагаю, у тебя остался мой номер… — она подалась навстречу, обхватила Эмму за талию, пытаясь притянуть ещё ближе к себе. — Не хочешь потанцевать?
      Эмма хотела что-нибудь ответить, например, доходчиво объяснить, что она как раз собиралась потанцевать с другой, что у неё даже в мыслях не было приглашать Жасмин на кофе, но все слова почему-то комом встали в горле. Непослушное тело попыталось подстроиться к заданному ритму. — Я вообще-то не танцую, — Эмма попыталась отодвинуться. — И не собираюсь пользоваться твоим номером.
      — Какая жалость, — Жасмин жадно всматривалась в лицо Эммы, изучала черты и гипнотизировала взглядом. — Неужели нет никакой возможности уговорить тебя на один коротенький танец? Знаешь, когда мои подруги увидели тебя, они снова заставили меня подойти к тебе.
      — Представь себе, — пробормотала Эмма смущённо. — Жаль тебя разочаровывать, я планировала потанцевать с кое-кем другим, вот, — может, эти слова прозвучали паршивым оправданием, но ей было плевать. Эмма говорила чистую правду, а прилипчивая девчонка вольна думать, что ей заблагорассудится.
      Жасмин вздёрнула бровь, даже немного отстранилась, но руку с предплечья Эммы не убрала.
      — Неужели? И с кем же?
      — Со мной.
      Никогда ещё Эмма так не радовалась появлению Реджины. Пока Жасмин не стала переступать границы дозволенного, настаивать на танце и чёртовом кофе, Эмма не обращала на неё внимания. Да, наверное, стоило проявить твёрдость, отшить сильным словцом, но Жасмин всё болтала и болтала, пытаясь убедить, дескать, танец — прекрасная идея. Реджина вклинилась между ними очень кстати.
      — Реджина! — выдохнула Эмма радостно.
      — О… — только и смогла вымолвить побеждённая Жасмин.
      Реджина крепко обнимала Эмму за талию; проворные пальцы казались раскалёнными даже сквозь ткань платья, и кожа покрывалась мурашками в предвкушении обещанного, пусть и не высказанного.
      — Можешь идти, — ядовито улыбнулась Реджина, которая возвышалась над Жасмин за счёт высоченных каблуков, и Эмма не в первый раз поразилась, как миниатюрной женщине удаётся выглядеть такой пугающей. — Сегодня вечером мисс Свон будет танцевать только со мной.
      Жасмин растерянно нахмурилась.
      — Прости, — она осторожно улыбнулась Эмме. — Ты просто могла сказать, что не одинока, когда я на прошлой неделе давала тебе номер, — она перевела взгляд на Реджину. — Извини, не хотела докапываться до чужой девушки.
      Реджина не удостоила её ответом, просто приподняла бровь. Пухлые губы дрогнули в жёсткой усмешке, и Эмма почувствовала, как напряглось её тело. Карие глаза горели огнём, челюсти были крепко сжаты, лоб хмурился, а ноздри трепетали. Если бы Эмма не видела Реджину такой раньше, всего несколько дней назад в Хиллс, она была бы озадачена происходящим сейчас. Но она видела. Реджина ревновала. Это было очевидно. Ревновала к другой девушке, решившей пригласить её, Эмму, потанцевать, и Эмма никак не могла взять в толк, почему?..
      Реджина была самой красивой женщиной на свете, а что Жасмин? Да она даже рядом не стояла. Эмма дорого бы дала, чтобы Реджина понимала это, но, возможно, сейчас просто не самый подходящий момент.
      Жасмин попятилась и растворилась в танцующей толпе. Эмма извернулась в руках Реджины. Она ожидала, что выражение её лица смягчится, а глаза засияют прежней нежностью, но не тут-то было. Реджина продолжала хмуриться и поджимать губы. Она была в бешенстве.
      — Прости… — Эмма застенчиво пожала плечами, обнимая Реджину за плечи, желая притянуть её к себе. Умом понимала, что не должна извиняться, в конце концов, она не сделала ничего дурного, но, возможно, именно эти слова хотела услышать от неё Реджина. — Я как раз протискивалась к тебе.
      Реджина дёрнулась и, вцепившись пальцами Эмме в бёдра, гневно сверкнула глазами.
      — Она дала тебе свой номер?
      Эмма неловко пожала плечами.
      — Да, — она не знала, что ещё можно сказать.
      Реджина даже бровью не повела.
      — Когда? — спросила она твёрдым ледяным голосом. Эмма прекрасно расслышала вопрос, несмотря на громкую музыку, и хотя ситуация складывалась не из приятных, она отчётливо видела эмоции, стоявшие за словами Реджины, её внешностью, действиями, и пришла в лёгкое волнение. Приятное чувство, очень приятное, потому что реакция Реджины шла на пользу их отношениям. Эмма хотела сжать её в объятиях, поцеловать скривлённые в усмешке губы, но в то же самое время ей было интересно, каким будет следующий шаг Реджины.
      Эмма провела тыльной стороной ладони вдоль её скулы.
      — В прошлые выходные во время моей смены, — отмахнулась она, потому что для неё произошедшее ровным счётом ничего не значило. — Я пыталась ответить ей отказом, но она была очень настойчива. И я просто ушла.
      Реджина, сощурив глаза, подошла вплотную и притянула её к себе.
      — Ты не взяла его?
      — Господи, нет! — сердце бешено колотилось в груди, теперь, когда Реджина стояла так близко, их губы могли в любую секунду соприкоснуться. — Я вообще забыла про него.
      Реджина коротко улыбнулась.
      — Хорошо, — только и сказала она, а Эмма всё не могла оторвать глаз от шрама над её губой.
      — Правда?
      Реджина кивнула.
      — Правда. Я думала, это очевидно, что мне не хотелось бы, чтобы вы брали телефонные номера у красивых женщин, мисс Свон.
      — У одной! — парировала Эмма, не в силах промолчать, потому что любила шутливые перепалки. — У одной красивой женщины, Реджина… — она помолчала, зарываясь пальцами в её волосы. — И потом… — она снова посмотрела на пухлые губы. — Уже есть одна женщина, с которой я хочу быть, так что…
      — Да что вы говорите, мисс Свон, расскажите о ней? — Реджина игриво улыбнулась.
      Эмма, у которой было такое ощущение, будто с последнего поцелуя прошла целая вечность, задумчиво закусила губу.
      — Вообще-то, я сомневаюсь, что ей есть до меня дело. Она ничего толком не говорила. Может, мне лучше найти кого-нибудь другого.
      У Реджины перехватило дыхание.
      — Не смей, — выдохнула она, и от одного лишь звука голоса, бархатного и с хрипотцой, у Эммы задрожали руки, а в груди разлилось приятное тепло. Удерживать равновесие стало проблематично. Эта женщина станет её погибелью, но если это произойдёт, то она не будет против.
      — И что ты сделаешь? — поддразнила Эмма с дерзостью, которой на самом деле не испытывала, потому что всё было напускное. Она бросала вызов, чтобы Реджина сделала последний шаг, и надеялась, что та не струсит.
      — Не смей, мать твою, — повторила Реджина.
      Эмма, услышав слетевшее с прекрасных губ ругательство, ахнула. Она вообще раньше выражалась? А в следующее мгновение Реджина обхватила её за шею и, притянув, впилась в губы сокрушительным поцелуем, от которого Эмму накрыло с головой.
      Мир вокруг будто замер, и Эмма могла чувствовать лишь одну Реджину. Её прикосновения, запах, вкус. Одна сплошная Реджина. И — Господи — Эмма хотела большего, она хотела её всю целиком. Но, что самое главное, после эмоциональной реакции она знала, что Реджина тоже хочет её. Накрутив пряди волос на пальцы, невольно раздвинув ноги, когда Реджина скользнула бедром между ними, Эмма не слышала ничего, кроме собственного рваного дыхания, пока из горла не вырвался приглушённый всхлип.
      Реджина кусала её губы, покрывала поцелуями лицо, а потом будто бы случайно обожгла дыханием ухо Эммы.
      — По-моему, нам пора, Эм-ма, — простонала она, и эти слова завели Эмму ещё сильнее, если такое вообще возможно. — Мы должны были это сделать сразу, как только встретились.
      Эмма склонила голову и припала к губам Реджины в новом поцелуе. Желание росло и прорывалось дрожью невысказанных обещаний.
      — Пошли, — прошептала она и, схватив Реджину за руку, потянула за собой.

0

17

Глава 16: Реджина

Банальность. Господи… Как же сильно Реджина презирала банальности, она всегда считала себя выше этого, но, тем не менее, дверь её квартиры с шумом распахнулась, и они ввалились внутрь, как герои какой-нибудь романтической комедии. Эмма захлопнула дверь ногой — да, банальность, ещё одна банальность, очередная, — и Реджина, не разрывая поцелуя, уже вовсю пыталась стащить отвратительную куртку со столь желанных плеч.
      Эмма простонала ей в рот и принялась возиться с поясом пальто, а Реджина судорожно сминала пальцами тонкую ткань платья. Она хотела её, хотела отчаянно и не могла больше ждать. Ей было необходимо чувствовать Эмму, каждую её частичку, внутри и снаружи. И она хотела пометить её, оставив видимые засосы, чтобы попытаться отогнать потенциальных поклонниц.
      Моя. Моя. Моя.
      С той самой секунды, как она увидела Эмму с чёртовой девчонкой в баре, эти слова безостановочно крутились в голове. Нечто злобное захватило её разум. Она всей душой желала, чтобы нахальная девица сгинула, испарилась и оставила прекрасную Эмму, предназначенную ей судьбой, в покое. Но умом понимала, что такого не бывает, поэтому и приняла волевое решение. Эмма могла принадлежать ей, Эмма была готова, оставалось только подойти и взять своё.
      И вот они стояли посреди гостиной, яростно целуясь, сталкиваясь зубами и покусывая языки. Реджина почувствовала, как Эмма стащила с её плеч пальто и прижала ещё крепче, их тела буквально соединились в одно целое, в то время как нетерпеливые руки так и норовили избавить её от блузки.
      Реджина запрокинула голову в ответ на ласки, а когда Эмма скользнула губами по горлу, она задрожала всем телом в предвкушении. Она часто представляла этот момент, возможно, даже слишком. В фантазиях они были в постели и в ванной, но реальность превзошла все ожидания. Её бросило в жар, который вскоре сосредоточился внизу живота, пока Эмма покрывала ключицу поцелуями, немного покусывая кожу.
      — Ты такая красивая, — выдохнула Эмма, упираясь лбом в её лоб.
      Реджина провела большим пальцем вдоль скулы, в ответ на что Эмма закрыла глаза и томно вздохнула.
      — Спальня… — услышала Реджина собственный шёпот и, сбросив каблуки, стала сразу на несколько дюймов ниже.
      Глаза Эммы засияли любовью.
      — Такая крошечная… — она провела ладонью вниз по обнажённому предплечью Реджины и сплела их пальцы.
      Реджина испустила хриплый смешок.
      — Заткнись, мисс Свон, — потребовала Реджина. Привстала на цыпочки, поцеловала в губы, а затем, судорожно сжав ткань платья в кулаке, повела Эмму дальше по коридору в направлении спальни.
      Там они снова целовались. Улыбнувшись Реджине в губы, Эмма принялась водить ладонями по юбке в поисках молнии. Она тоже избавилась от каблуков, но всё равно выигрывала в росте, пусть и совсем немного. Не переставая целоваться, сами того не заметив, они каким-то образом оказались в изножье кровати. Реджина приоткрыла рот, приветствуя вторжение её языка, и захныкала от нестерпимого желания. Она почувствовала, как молния на юбке расстегнулась, а внутри неё огнём разлилось сладостное предвкушение. Эмма раздевала её, целовала, прикасалась к ней, как если бы она была величайшей драгоценностью этого мира, и Реджина едва сдерживалась — чувства грозили вырваться наружу в самой неприличной форме, а всё из-за осознания…
      Это, наконец-то, происходило на самом деле.
      Сползшая юбка мягко обвилась вокруг ног, а Эмма, не терявшая времени даром, уже стягивала с неё блузку. Реджина услышала сдавленный вздох, подняла голову и встретилась с похотливым взглядом потемневших зелёных глаз. Эмма осторожно дотронулась до её живота, коснулась пальцами затвердевших сосков, обтянутых чёрным кружевом. У Реджины перехватило дыхание, а сердце забилось быстрее, когда Эмма, склонившись, провела языком от ключицы до ложбинки на её груди, помедлила немного и обхватила губами сосок.
      Реджина блаженно выгнулась, расправляя плечи, отчаянно желая большего. Слишком медленно. Она безумно хотела продолжения, сейчас же, и будь она проклята, если не воспользуется шансом. Слепо пошарив в поисках застёжки на платье Эммы, она взялась за язычок и потянула его вниз, наслаждаясь звуком расстегивающейся молнии. Платье с шелестом соскользнуло. Реджина почувствовала, как вскипела в её жилах кровь, а между ног стало влажно и горячо. Ей было не стыдно признаться, что трусики, вероятно, были безнадёжно испорчены.
      Эмма была великолепна. Без преувеличений. Она была болезненно прекрасна. Реджина знала, что у неё спортивного склада фигура, но впервые видела накаченные мышцы и кубики на подтянутом животе так близко, и это сводило с ума. Она провела ладонями по животу Эммы, наблюдая, как подрагивают мышцы, потом вовлекла её ещё в один поцелуй и резко толкнула на кровать.
      Реджина набросилась на неё, прижимаясь грудью к её груди, и продолжила жадно исследовать рот. У неё был мятный вкус с примесью чего-то сладкого, и Реджина нежно провела ладонью по её бедру, скользнула пальцами по трусикам и опёрлась локтем на кровать. Приподнявшись, она мгновение вглядывалась в лицо Эммы; красивое, в обрамлении рассыпавшихся по кровати светло-золотистых волос, с распухшими от поцелуев губами и перепачканной помадой щекой. Полупрозрачный серый бюстгальтер, едва сдерживающий грудь, и ярко-розовые трусики. Абсолютное несочетание, но в этом было столько Эммы Свон, что не передать словами, и Реджина обожала это в ней.
      — Эмма Свон, — прошептала она, обжигая грудь дыханием и подкладывая руку Эмме под спину, в ответ на что та приподнялась, чтобы помочь растегнуть застёжку бюстгальтера. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видела в своей жизни.
      Шея и щёки Эммы окрасились нежно-розовым румянцем. И в этом тоже вся она — засмущаться в такой момент. Реджина подцепила зубами сначала одну лямку бюстгальтера и спустила по руке, потом вторую. Она откинула его в сторону. Стоило ей увидеть грудь Эммы с затвердевшими от возбуждения розовыми сосками, как во рту мгновенно пересохло, и она, не теряя времени, обхватила один из них губами, как бы невзначай скользнув коленом между ног Эммы. Она чувствовала влажность сквозь её трусики — убедительное доказательство возбуждения.
      Эмма застонала, одной рукой вцепившись в плечо Реджины, а пальцами другой зарываясь в её волосы.
      — Реджина… — прошептала она, и Реджина, ласкавшая сосок, выпустила его с неприличным звуком, эхом разнёсшимся по комнате.
      — Да? — с улыбкой спросила она. Очевидно, что сейчас Эмма нуждалась в ней, как никогда, но было бы приятно услышать это от неё.
      — Пожалуйста, — Эмма поёрзала. — Ты нужна мне.
      Реджина определённо не видела ничего сексуальнее, чем Эмма Свон, преисполненная вожделением, и она стала покрывать влажными поцелуями её грудь. Потом провела языком вниз по её животу, нырнув в углубление пупка, чувствуя, как Эмма извивается под ней. Заметив едва заметные белые полосы на без того бледной коже, она проследила их пальцами, мысленно восхищаясь битвами, через которые довелось пройти Эмме.
      «Боевые раны», — подумала она и поцеловала каждую растяжку. Немного помедлила, разглядывая трусики Эммы, слегка потемневшие от влаги, и попыталась вспомнить, когда был её последний раз. Казалось, с той истории с Мал прошла целая вечность, сама она тогда была другим человеком, и… как же чудесно, что она решилась на это с Эммой.
      С всё нарастающим напряжением Реджина поцеловала тонкую ткань трусиков, а затем медленно стянула их, отбросила в сторону и сразу же уловила ни с чем несравнимый аромат возбуждения. Взглянула на Эмму, будто лишний раз хотела убедиться, что они поступают правильно, но наткнулась на вспыхнувший страстью взгляд и искажённое желанием лицо. А большего и не надо. Реджина прильнула к пульсирующему центру, осторожно провела языком по складкам.
      Эмма была невероятно мокрой, и Реджина, попробовав её вкус, изысканный и вызывающий привыкание, услышала, как из её груди вырвался сдавленный вздох. Впившись ногтями в кожу бёдер, вынуждая раздвинуть ноги ещё шире, Реджина умело орудовала языком, прислушиваясь как к себе, так и к Эмме. Звуки, издаваемые последней, были такими восхитительными, что её собственное возбуждение почти достигло вершины, и Реджине пришлось бороться с собой, чтобы не просунуть руку себе между ног.
      Эмма не была тихоней в постели. Не то чтобы Реджина считала иначе, но когда погрузила палец в тёплую влагу, Эмма громко выругалась и выгнула спину. Она была на грани. Реджина чувствовала, как стенки влагалища Эммы сжимаются, и поэтому, согнув палец, всосала ртом её возбуждённый клитор. Сработало. Эмма дёрнулась, начала извиваться, зажав между коленями голову Реджины, и комната наполнилась её хриплыми стонами.
      Реджина изловчилась, вывернулась и подняла голову, чтобы понаблюдать за достигшей пика блаженства Эммой. Осознание того, насколько она была прекрасна, поразило Реджину в самое сердце. Да, к этому легко привыкнуть. Не было ничего страшного в том, что обнажённая и удовлетворённая Эмма лежала в её кровати, напротив, это казалось… правильным.
      Реджина вынула палец и оставила невесомый поцелуй на внутренней стороне бедра, прежде чем пристроиться рядышком, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Она сосредоточила внимание на том, как вздымалась и опускалась её грудь, а сама притихла.
      — Черт, а ты правда хороша, — расплылась в улыбке Эмма и чмокнула её в лоб. — Это… — она сложила в кольцо большой и указательный пальцы и шутливо добавила: — Пять с плюсом, Реджина. С большим.
      — Идиотка, — рассмеялась Реджина беззлобно и стала выводить незатейливые узоры на груди Эммы. Между ног мучительно пульсировало, возбуждение требовало выхода, но ей казалось, что этот момент заслуживал особого внимания.
      Эмма перекатилась на бок, провела указательным пальцем по боку Реджины, подбираясь к резинке колготок. Сдерживаться становилось всё сложнее.
      — Но я же твоя идиотка, — она помолчала, поглядывая на неё из-под опущенных век. — Правда?
      Реджина почувствовала, как в её груди разливается нежность, и не смогла сдержать улыбку.
      — Да, — подтвердила она, не без удивления обнаружив, что в собственном голосе нет ни намёка не сомнение.
      Эмма выглядела довольной. Притянула её для ещё одного поцелуя, а потом приступила к решению почти невыполнимой задачи — дрожащими пальцами стянуть с Реджины колготки.
      — На тебе многовато одежды, — прошептала Эмма между поцелуями, а когда поняла, что ни черта у неё не получится, её лицо стало милым и решительным одновременно. — Дурацкие колготки, — добавила она, беспомощно дёргая нейлон.
      Реджина улыбнулась и сама стащила с ног колготки. Эмма с восторгом наблюдала за ней. Тогда Реджина решила заодно самостоятельно избавиться от кружевных подтяжек. Бросила лишнее прямо на пол. Глаза Эммы потемнели ещё больше.
      — Как ты можешь быть настоящей… — она облизала распухшие губы. Села, откинулась на спинку кровати и, рывком притянув Реджину, усадила себе на колено.
      Реджина поёрзала на колене Эммы. Та застонала и, подавшись вперёд, потянула чашечку бюстгальтера вниз, обнажая грудь, к которой тут же приникла губами. Реджина ахнула и стиснула бёдра, отчаянно нуждаясь в большем. В ответ на это Эмма улыбнулась, провела пальцами вниз по животу, приближаясь к тому месту, где Реджина сейчас нуждалась в ней больше всего.
      — Что тебе нужно от меня? — спросила Эмма. Вскинула голову и накрыла губы Реджины поцелуем, по ощущениям, сотым за ночь.
      Реджина задрожала, когда рука Эммы скользнула у неё между ног.
      — Просто трахни меня, Эмма, — простонала она и тут же дёрнулась навстречу Эмминым пальцам.
      Много времени не потребовалось, и вскоре обессиленная Реджина рухнула на Эмму, но к тому моменту она была абсолютно уверена.
      Она хотела Эмму Свон во всех смыслах этого слова.
——-
      Она хотела Эмму Свон.
      Утром это открытие показалось болезненно очевидным. Жалюзи были открыты, и она проснулась от яркого солнечного света, заливающего спальню. Мгновение силилась вспомнить, что же такого сделала, что сейчас испытывала удовлетворение. Тело насытилось удовольствием, в голове было ясно. А потом она услышала мерное посапывание позади себя и всё вспомнила.
      Эмма Свон в её кровати. Эмма Свон в её кровати, потому что всю ночь они занимались сногсшибательным сексом, и теперь Эмма посапывала во сне, свернувшись калачиком, с зажатыми между ног простынями.
      Реджина перевернулась, переполняемая неописуемым счастьем от того, что может понаблюдать за спящей Эммой. С распущенными волосами и размазанной косметикой, обнимая подушку, она выглядела невероятно умиротворённой. Реджина почувствовала, как сердце в груди сжалось от переполнявшей его нежности, и, протянув руку, смахнула со лба Эммы несколько непослушных прядей золотистых волос.
      Прошлая ночь… она превзошла все ожидания Реджины. Где-то в глубине души она злилась на себя за то, что так долго боролась с неизбежным. Прямо сейчас произошедшее казалось очевидным — всё это время она отталкивала собственное счастье, даже когда оно находилось совсем рядом, и всё из-за дурацких страхов. К счастью для неё, Эмма оказалась терпеливой, понимающей и принимающей. Она не сбежала. Она и сейчас рядом — в её постели.
      — Прекращай, — простонала Эмма, приоткрыв глаза и покосившись на неё.
      — Что? — Реджина провела рукой по изгибу талии Эммы. Бледная кожа была покрыта россыпью фиолетовых синяков и следов укусов, и Реджина коснулась пальцем одного из них, оставленного на подтянутом животе всего несколько часов назад.
      Эмма вздохнула.
      — Ты очень много думаешь, но ещё слишком рано.
      Реджина почувствовала, что улыбается.
      — Для тебя — возможно.
      — Иди ко мне, женщина, — Эмма требовательно обхватила её за шею и притянула к себе. Их губы встретились в жарком поцелуе. Реджина искренне наслаждалась знакомым ощущением. Не только поцелуем Эммы, а целовалась она, видит бог, сказочно, но и сладостными звуками, зарождающимися где-то в горле, и прикосновениями проворных пальцев.
      Они ещё какое-то время целовались. Обнажённые, укутанные одной простынёй, обменивались ленивыми поцелуями без намёка на что-то большее. Было здорово просто лежать, кожа к коже, нежно целоваться и удовлетворённо вздыхать.
      — Который час? — спросила Эмма после короткого молчания.
      Реджина взглянула на часы на прикроватной тумбочке.
      — Без четверти десять, — она положила руки на грудь Эммы, а сверху примостила подбородок. Её ресницы трепетали.
      Эмма вздохнула.
      — Надо, наверное, собираться. Скоро ехать за Генри, — прошептала она и нежно пропустила волосы Реджины сквозь пальцы. — Хотела бы я остаться. Нам надо о многом поговорить.
      Реджина облизнула губы, пытаясь вдолбить себе, что хотя Эмма и сказала, что им надо поговорить, это вовсе не значит, что теперь она пойдёт на попятный. Им просто надо поговорить. Во-первых, Реджина сама обещала ей разговор. Во-вторых, не будет лишним поговорить о новом витке в отношениях и обсудить будущее.
      — Да… наверное… — она заставила себя улыбнуться.
      — Эй… — Эмма легонько укусила её за мочку уха. — Не думай о плохом. Разговоры в нашей ситуации — это хорошо, ясно? Нам надо поговорить о прошлой ночи и твоих страхах, о моих страхах и… — она подарила ей короткую улыбку. — Всё будет хорошо. Обещаю.
      — Я верю тебе, — прошептала Реджина и сама поразилась — она действительно верила. Потянувшись, она поцеловала Эмму в губы, а затем, отстранившись, соскользнула с кровати. — Сделаю нам кофе, а ты собирайся, ладно? — она подхватила шёлковый халат с крючка возле двери ванной комнаты и набросила его на плечи, впрочем, никакого дискомфорта не чувствовала, да и вообще что-то ей подсказывало, что собственная кожа покрыта такими же отметинами, как и Эммина.
      Зелёные глаза без стеснения разглядывали её.
      — Звучит круто, — ответила Эмма. Потянулась всем телом, по-кошачьи выгибая спину, и простыни соскользнули на пол. Светло-золотистые волосы были спутаны, но Реджина находила это очаровательным.
      — Можешь воспользоваться моей ванной и одолжить кое-что из моих вещей, — Реджина махнула рукой на валявшееся в стороне платье. Едва ли Эмма захочет показываться Генри в таком виде, а остальная её одежда, наверное, осталась у Руби.
      — Ты — супер! — с этими словами Эмма подмигнула ей и, прошествовав мимо неё, закрылась в ванной.
      Реджина провела пальцами по волосам, дотронулась до лица, отметив про себя размазанный макияж, и прошла на кухню. Она настроила кофемашину и, пока доставала из холодильника молоко, без которого Эмма не терпела кофе, заодно решила приготовить быстрый завтрак. Дома нашлось всё необходимое для зелёного омлета: яйца, сладкий перец и помидоры. Подготовив ингредиенты, достав из шкафчика пиалу, она включила радио.
      Поставив получившуюся смесь на стол, Реджина вернулась в гостиную за сумочкой, которая вместе с пальто валялась прямо посреди комнаты. Вытащив мобильный, она снова вернулась на кухню. Три пропущенных от матери (портить это чудесное утро совсем не хотелось, и она решила разобраться с ними как-нибудь потом), несколько сообщений от подруг — парочка лично от Зелины, а остальные в групповом чате.
      Реджина решила начать с последнего.

Кэтрин: Реджина, нельзя уходить, не попрощавшись!
Зелина: В одну секунду мы танцевали с Кэт, а в следующую — тебя и след простыл, ну не дура ли?!
Мэриан: Расслабьтесь, она повезла Эмму домой, чтобы побаловаться десертом.
Мэриан: Сладеньким.
Мэриан: Они сосались прямо на танцполе. Жаль, вы не заметили.
Кэтрин: … ты не прикалываешься?
Зелина: МЭРИАН
Зелина: Мэриан, только не говори, что стебёшь нас.
Мэриан: Не стебу. Мы с Мулан в баре. Идите к нам.
Зелина: ТВОЮ СРАНЬ! МАЛЫШКЕ СИС СЕГОДНЯ ОБЛОМИТСЯ!
Кэтрин: Жжёшь, Реджина!!!!!
Зелина: Но не смей больше уходить, не попрощавшись со мной.
Зелина: Крайне разочарована в тебе.
Мэриан: Девчат, она всё равно сейчас ничего не прочитает, она занимается сексом.
Зелина: Мвахахахахахахахахаха
Кэтрин: Зато она прочитает это завтра.
Зелина: М, закажи мне что-нибудь выпить, мы идём к вам.

      Реджина, рассмеявшись, вылила смесь на раскалённую сковороду и накрыла на стол. Возможно, при других обстоятельствах, если бы не замечательное настроение, она бы задала языкастым подругам жару. Но… С ней Эмма, на кухне витает аромат свежесваренного кофе, а за окном вовсю сияет солнце. К чёрту всех остальных. И всё-таки, как вышло, что её жизнь так быстро заиграла чудесными яркими красками? Реджина наполнила чашки кофе, добавила Эмме сахар и молоко, а после проверила омлет.
      В какой-то момент она снова обратила внимание на телефон и открыла сообщение от сестры. Занятно, что оно пришло не накануне вечером, а сегодня около часа назад.

Зелина: Сестрёнка, тебе лучше выставить свою красотку из квартиры! Мама решила наведаться в гости!
Зелина: Серьёзно, Реджина, она звонила мне, спрашивала, почему ты не отвечаешь на звонки, и теперь она заедет.
Зелина: Она немного наслышана об Эмме, да? Знает её имя? Думаешь, мама обрадуется, что ты путаешься с двадцатитрёхлетней необразованной матерью-одиночкой?

      Реджину мгновенно окатила волна страха. Не то чтобы она боялась, что мать застукает её с женщиной, нет, они давным-давно справились со всеми сложностями, и Кора Миллс смирилась с тем обстоятельством, что её младшая дочь — лесбиянка. Реджина всей душой боялась реакции матери в отношении Эммы. Для неё самой девушка была совершенством. Реджина ничего не стала бы менять в ней, а ещё она до потери пульса любила Генри. Но мать не поймёт. Узнав, что семнадцатилетняя Эмма родила ребёнка в тюрьме, она заведётся с полоборота, слово за слово, а там и до разницы в возрасте дойдёт.
      Мнение матери не должно иметь значения, да и не имеет в общем-то. Реджина не собиралась расставаться с Эммой — они теперь вместе, правда? — по одной лишь прихоти матери. Но она боялась, что Кора может наговорить лишнего, а то и начать угрожать Эмме. Последняя может за себя постоять, но Реджина хотела, чтобы ей не пришлось этого делать.
      — Как вкусно пахнет! — выдернул её из размышлений бодрый голос Эммы. Она собрала волосы в хвост, умыла лицо, надела шорты и свободный свитер Реджины. — Готовишь яйца?
      — Омлет, — Реджина переложила омлёт на тарелку. — Садись. Я налила тебе кофе.
      Эмма послушно плюхнулась на стул и, с благодарностью обхватив ладонями чашку, стала потягивать кофе. Реджина понимала, что стоило бы выпроводить гостью до приезда матери, но не хотела, чтобы она уходила. Реджина хотела наслаждаться домашним утром с Эммой, пить кофе и есть омлет. Но мать должна была появиться с минуты на минуту, а что дальше?..
      «Мать не может распоряжаться моей жизнью», — с этой мыслью Реджина села напротив Эммы и разрезала омлет на две половины.
      — Придётся заскочить к Руби за машиной и кроссовками, — сообщила Эмма, с удовольствием набивая рот горячим омлетом.
      Реджина сделала глоточек кофе.
      — А оттуда сразу за Генри?
      Эмма прожевала и проглотила омлет.
      — Да, хочу провести с ним немного времени. В парк сходить и всё такое, — Эмма осторожно подцепила вилкой немного еды. — Ты… не хочешь присоединиться? Генри пусть играет, а мы сможем… поговорить.
      При мысли об этом сердце Реджины наполнилось теплотой. Она отправила в рот кусочек омлета.
      — С удовольствием.
      — И… — Эмма осеклась. Мгновение разглядывала трещинки на деревянной столешнице. Провела пальцем вдоль одной из них. — Никаких сожалений после… ну, ты понимаешь… — она подняла взгляд. — Секса?
      У Реджины защемило сердце, а в глазах защипало — уж больно милой сейчас была Эмма. Она нежно покачала головой.
      — Нет, — хрипло усмехнулась Реджина. — Никаких.
      Она не стала говорить, что сегодня у неё был самый лучший секс в жизни, рассудив, что не стоит тешить эго Эммы в самом начале отношений.
      Эмма кивнула.
      — И ты не сбежишь?
      — Не сбегу, — пообещала Реджина шёпотом и, отложив нож, потянулась, чтобы взять Эмму за руку. Она провела большим пальцем по запястью и успокаивающе улыбнулась. К такому легко можно привыкнуть. Для полноты картины им не хватало только Генри.
      Идиллию нарушил стук в дверь. Настойчивый и решительный — очень похожий на материнский. Реджина со вздохом встала из-за стола. Она всё ещё побаивалась, что встреча закончится самой настоящей катастрофой, но не прятать же Эмму в гардеробной. Реджина этого не хотела. В общем, ничего не попишешь.
      — Кто это? — растерянная Эмма была чертовски мила.
      — Заранее прошу прощения за всё, что может последовать дальше, — Реджина обошла вокруг стола и направилась к двери. — Это моя мать, — бросила она через плечо, скользнув мрачным взглядом по разбросанной по полу одежде.
      Эмма буквально подавилась слюной.
      — Твою…
      Реджина распахнула дверь и заставила себя улыбнуться незваной гостье.
      — Мама, — пальцы до побелевших костяшек сжимали дверную ручку. — Какой приятный сюрприз.
      Кора оглядела дочь с ног до головы и нахмурилась.
      — Реджина, дорогая, я тебе звонила. Ты больше не отвечаешь на звонки? — она протиснулась мимо неё в квартиру, яростно стуча каблуками по паркету. — И, вот честно, десять часов, почему ты ещё не одета?
      — И тебе привет, мама, — со вздохом ответила Реджина и закрыла дверь.
      Кора тем временем окинула взглядом беспорядок, и неодобрительная усмешка поползла по её лицу, но уже в следующий момент она вся подобралась. Сказала:
      — Надо думать, ты не одна… — и брезгливо ткнула носком туфли смятое платье Эммы.
      Реджина поспешила на смежную кухню, где притихшая Эмма силилась спрятаться за небольшой отгораживающей полустеной.
      — С Эммой, но, подозреваю, Зелина доложила тебе об этом, — она жестом предложила матери следовать за собой и ободряюще улыбнулась Эмме. — Эмма, это моя мать. Кора Миллс. Мама, — выдержала паузу. — Эмма Свон.
      Эмма соскользнула со стула, вытерла руку о свитер и протянула Коре.
      — Приятно познакомиться с вами, Кора.
      Кора проигнорировала предложенную руку.
      — Миссис Миллс. Спасибо.
      — Миссис Миллс, — повторила Эмма и опустила руку.
      На кухне повисла неловкая тишина. Реджина немного потопталась. Она не знала, что такого сказать, чтобы разрядить обстановку, не говоря уже о том, чтобы подать Эмме знак, что всё будет хорошо.
      — Ты уже позавтракала, Эмма? — спросила она, обратив внимание на пустую тарелку, и повернулась к матери. — Эмма как раз собиралась ехать за своим сыном, — пояснила она.
      — Да, — отозвалась Кора сдержанно. — Шестилетним Генри. Зелина рассказывала о нём
      Эмма украдкой взглянула на Реджину и ответила:
      — Генри любит Реджину. Она очень помогла мне в прошлые выходные, когда мне пришлось работать.
      Кора изогнула безупречную бровь.
      — Работать… в баре, я полагаю? — интонация, с которой Кора произнесла, нет, выплюнула слово «бар», не оставляла места для цивилизованного разговора. Было без лишних объяснений понятно, что её мать думает о занятиях Эммы. — «Сколько Зелина ей разболтала? Горазда же потрепаться!» — Осмелюсь предположить, что это его художество на холодильнике? — спросила Кора, заметив удерживаемый тремя магнитами рисунок, и добавила: — Ему нужно поработать над пропорциями.
      Реджина перехватила взгляд Эммы и закусила губу в попытке сдержать рвущийся из груди смех. Эмма была той ещё художницей, но вышло неплохо. По крайней мере, так считала Реджина. Эмма, залившись румянцем, схватила чашку и одним долгим глотком допила остывший кофе.
      Реджина кашлянула.
      — Эмма, — предложила она мягко, когда та поставила чашку обратно на стол. — Может, соберёшься и поедешь? Увидимся позже в парке, — ей было важно, чтобы Эмма знала, что она хочет провести сегодняшний день с ними, что она ни о чём не сожалеет, даже если появление матери внесло неразбериху.
      — Не вопрос, — Эмма щёлкнула пальцами. — Только заберу своё дерьмишко из твоей спальни.
      Она выбежала из кухни, и Реджина, проводив её взглядом, повернулась к матери, на лице которой читалось явное недовольство.
      — Господи, Реджина, — она со вздохом опустилась на один из стульев и чинно сложила руки на столе. — И это твой предел? Я переживаю за твоё будущее, очень переживаю.
      Реджина достала из шкафчика новую чашку, чтобы налить матери кофе, и со вздохом проговорила:
      — Не надо переживать. Моё будущее выглядит очень даже оптимистично.
      Кора недоверчиво смотрела на дочь, даже когда она поставила перед ней дымящийся кофе.
      — Сколько ещё прикажешь дожидаться невестку и внуков, если ты всё свободное время проводишь с такими людьми? Ты должна посещать приёмы, знакомиться с более… подходящими партнёршами.
      — Мама…
      — Чем тебе Тамара не угодила? — не унималась Кора. — Она — генеральный директор, Реджина. Генеральный!
      Реджина вздохнула и уселась напротив матери. Некоторое время вслушивалась в тишину, желая удостовериться, что Эмма пока не возвращается.
      — Очень скучный генеральный директор, мама, — она пожала плечами и потянулась за своей чашкой с остывшим кофе.
      Кора покачала головой.
      — Ты просто всё делаешь мне назло. Почему хотя бы раз в жизни не подчиниться? — её глаза сверкали праведным гневом. Было очевидно, что она искренне верит в каждое свое слово и не видит ничего плохого в своих требованиях.
      Реджина буравила её взглядом. Она ничего не сказала, и хорошо, потому что как раз в этот момент Эмма объявила о своём присутствии громким топотом.
      — Такси внизу, — сообщила она, заглянув на кухню. В глубине зелёных глаз плескалось огорчение, впрочем, возможно, всё дело было в усталости. Они почти не спали ночью. — Я одолжила у тебя сумку. Верну при встрече.
      — Поцелуй Генри от меня, — попросила Реджина и, наплевав на исходившие от матери волны раздражения, добавила: — И позвони мне.
      Эмма помахала на прощание и, как была босиком, прижимая к груди туфли, выскочила из квартиры. Дверь захлопнулась, да с таким грохотом, что Кора от неожиданности подскочила.
      — Понимаешь, о чём я? — она многозначительно взглянула на дочь. — Варварское поведение.
      Реджина мысленно закатила глаза, чего никогда не позволит себе сделать в присутствии матери, и сказала:
      — Эмма не варварка, она очень милая девушка, в чём ты могла бы убедиться лично, если бы решила дать ей шанс, — Реджина допила остатки кофе и пошла за добавкой. Она едва притронулась к омлету, который, вероятно, совсем остыл, но в присутствии матери ей почему-то кусок в горло не лез.
      Кора сжала челюсти.
      — Раз на то пошло, почему бы тебе не попытаться дать второй шанс Тамаре? Уверена, она с удовольствием встретится с тобой ещё раз. А мисс Свон и её сын пусть решают свои проблемы самостоятельно, — она смахнула невидимую пушинку с идеально чёрного пиджака. — Поверь мне, Реджина, ты не сможешь спасти всех, а некоторые люди попросту недостойны тебя.
      Реджина так резко поставила чашку, что расплескала кофе на стол, но даже глазом не моргнула.
      — Мама! — прошипела она. У неё не было ни настроения, ни терпения разводить бессмысленные споры. Хотелось принять душ, доесть чёртов омлет, а потом позвонить Кэтрин, Мэриан, Зелине или кому-нибудь ещё, с кем можно было бы поговорить о случившемся прошлой ночью и последовавшим за этим откровением. — Эмма достойна меня, — она глубоко вздохнула в попытке успокоиться. — Я тебе даже больше скажу. Это я её недостойна. Она такая хорошая и невинная… Люди, подобные нам, в подмётки ей не годятся.
      — Неужели? — приподняла бровь Кора.
      — Да, — решительно ответила Реджина, — и что бы ты себе ни думала, я продолжу встречаться с Эммой и Генри. Надеюсь, ты попытаешься понять, потому что в своей жизни я хочу лишь одного. Быть счастливой. Генри и Эмма делают меня таковой, — объяснила она, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
      Кора хмыкнула и шумно сглотнула.
      — Господи, только не говори мне, что ты опять сделала эту глупость.
      Реджина помолчала.
      — Что ты имеешь в виду, мама?
      — Ты влюбилась в неё.
      Реджина молча смотрела на мать. Она не знала, что сказать на такое заявление. Всего несколько, казалось бы, таких простых слов, и Кора перевернула весь её мир с ног на голову. Мать с поразительной лёгкостью озвучила то, о чём Реджина даже думать боялась. Конечно, она понимала, что симпатизирует Эмме, что привязалась к ней всей душой, но… любовь? Совершенно новый уровень и невероятно сильное слово. Реджина не раскидывалась любовью. Неужели действительно влюбилась?.. Реджина вспыхнула и со вздохом плюхнулась на стул.
      Кора отодвинула стул.
      — Ты всегда была очень эмоциональной девочкой, Реджина, — подытожила она. — Слишком сильно заботишься об окружающих людях, не задумываясь, чем они могут тебе отплатить. Твоя извечная проблема.
      Реджина вызывающе посмотрела на мать.
      — В эмоциях нет ничего плохого, мама. Они чудесны. Но я не жду, что ты поймёшь это.
      — А я не жду, что ты поймёшь, чего я всегда желала для тебя и почему это для меня так важно, — сказала она неожиданно ласковым голосом. — Я просто надеюсь, ты знаешь, что я желаю тебе только лучшего.
      Реджина тоже встала из-за стола, чтобы их лица были приблизительно на одном уровне, и расправила плечи.
      — Эмма — лучшее, — она была уверена в этом, больше не боялась говорить вслух, потому что не собиралась и дальше бегать от себя. — Подумай и попытайся понять, — она указала на дверь. — Уходи, пожалуйста, я хочу принять ванну.
      Оставив мать в одиночестве, она решительно вышла. Появилось несколько вещей, которыми она собиралась поделиться с Эммой, какими бы пугающими они ни были, но это потом, а сейчас ей надо принять горячую ванну, чтобы собраться с духом перед важным разговором.

0

18

Глава 17: Эмма

Всё утро Эмма разрывалась между двумя эмоциями. Сначала в такси, в компании очень болтливого водителя, пока ехала в квартиру Руби, чтобы забрать ключи от «Жучка». К счастью, подруга сладко посапывала в кроватке вместе с Дороти, и ей не пришлось с ними общаться. Потом в собственной машине, пока натягивала кроссовки, меняла контактные линзы на старенькие очки и ездила за Генри.
      Первой эмоцией было счастье. Искреннее, ни с чем несравнимое. Части тела, годами не знавшие никакой активности, приятно ныли. Эмма не могла удержаться от глупой улыбки, когда садилась в машину, потому что безошибочно пахла Реджиной, а на бедре красовался след от укуса. Этой ночью она с Реджиной реализовала самые смелые фантазии, и — Господи — эта женщина была самым сексуальным человеком из всех известных Эмме. А что она вытворяла под простынями… словами не передать. Реджина Миллс была просто несравненна. Её стараниями Эмма кончила столько раз, что потеряла счёт, и когда они засыпали в обнимку, блестящие от пота и удовлетворённые, она была на седьмом небе от счастья. Она чувствовала себя уставшей из-за того, что совсем не выспалась, но в то же время невероятно благодарной и счастливой.
      Из всех женщин, с которыми Реджина могла переспать, она без раздумий выбрала Эмму. И это не какой-то там одноразовый секс, по крайней мере, воспринимался он совсем иначе. Реджина была откровенна и честна. Чувствовалось в ней что-то естественное и расслабленное. В её улыбке, движениях, в том, как целовала грудь…
      А потом пришло утро… чёртово утро. И вместе с ним пришла мать Реджины — Кора, нет, миссис Миллс, и совсем выбила Эмму из колеи. Со слов Реджины она знала, что её мать может быть жёсткой штучкой, которая возлагает на дочь очень высокие ожидания, но реальность всё равно превзошла все представления. Эмма повстречала в своей жизни немало плохих приёмных родителей, многих из которых на пушечный выстрел нельзя подпускать к детям, но Кора Миллс показалась ей просто пугающей. И пусть Эмма не рассчитывала на радушный приём, произошедшее всё равно довело её до белого каления.
      Главным образом из-за того, что Кора Миллс сочла её неподходящей партией для своей дочери. Это было видно невооружённым глазом. Она отказалась ответить на рукопожатие и весьма снисходительно отзывалась обо всём в жизни Эммы. Даже о Генри! Её очаровательном сынишке, которого все вокруг любили. Кровь закипала в жилах от одной только мысли о последнем. Никто не смеет трогать Генри. Чуть позже, когда Эмма поднялась в спальню, она не хотела подслушивать разговор матери и дочери, но они говорили слишком громко.
      Кора всё повторяла, что Реджина найдёт более подходящего человека, соответствующего её стандартам и образу жизни. Спрашивала, чем плоха та женщина, с которой Реджина ходила на свидание. Кто бы сомневался, что именно Кора свела дочь с этой… Проклятье. Всё перечисленное совсем не помогало Эмме совладать со своими страхами и сомнениями.
      Всего несколько недель назад Эмма считала, что она никогда не будет достаточно хороша для Реджины. Что она слишком молодая, слишком сложная с криминальным прошлым, ребёнком и низкооплачиваемыми работами. В какой-то момент Эмма даже смирилась, потому что всё виделось таким логичным… Эмма не стала бы винить Реджину, если бы она захотела связать жизнь с кем-то получше, но теперь… Реджина смогла убедить, что ей не нужны другие, что нет никого лучше, что она, Эмма, хороша сама по себе со всеми достоинствами и недостатками.
      Просто оказалось, что это больно, — слышать свои худшие страхи, сомнения, самоучижительные мысли из уст другого человека. Вот почему вторую эмоцию было намного сложнее определить. Обида? Злость?.. Горечь? Противоречивые чувства бурлили внутри, требовали выхода, но времени не было. Следовало заехать за Генри, погулять с ним в парке и только потом позвонить Реджине.
      «Нам нужно поговорить».
      Эмма припарковала «Жук» напротив скромного жилища Дэвида и Мэри-Маргарет. Нервно прикусила губу, сжала рулевое колесо в попытке успокоиться. Она справится. Обязательно справится. И плевать на крутившиеся в голове слова Коры.
      Генри — парк — Реджина — разговор.
      «Давай, давай, давай».
      Эмма вышла из машины, громко хлопнула дверцей и поднялась на крыльцо. Нажала кнопку звонка. Было бы неплохо, конечно, принять душ и переодеться, но ей пришлось уходить от Реджины в жуткой спешке. Во рту был отвратительный вкус, и это — минус, но от одежды чудесно пахло Реджиной, и это — плюс. Сложно негодовать из-за этого.
      Эмма глубоко вздохнула и заставила себя улыбнуться. Она не хотела показывать свои истинные чувства. Счастливая улыбка — счастливая жизнь. Генри не должен ничего знать.
      Дверь открыла Мэри-Маргарет. Она сразу догадалась, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Радостная улыбка, озарявшая её лицо каждый раз, когда приезжала приёмная дочь, померкла. Взгляд Мэри-Маргарет скользнул по ней.
      — Милая? — голос женщины сочился нежностью. — Что случилось, Эмма?
      Эмма не знала, почему она это сделала. Может быть, виновата усталость, или на неё так необычно повлияла встреча с Корой Миллс, но она шагнула в раскрытые объятия Мэри-Маргарет и обняла её. Эмма была выше, но, несмотря на это, она чувствовала себя маленькой девочкой. Мэри-Маргарет погладила её по спине. В этот самый момент Эмма поняла, что, возможно, не было ни обиды, ни злости, ни горечи… Всё дело в страхе. Эмма боялась собственных эмоций, которых никогда прежде не испытывала, боялась, что ей не ответят взаимностью. Эмма по уши влюбилась. Вопрос в том, сможет ли она когда-нибудь рассказать обо всём этом Реджине?..
      Эмма не знала, сколько времени они так простояли, тридцать секунд или пять минут. Она совсем потеряла счёт времени.
      — Эмма, — прошептала Мэри-Маргарет. Отстранилась и нежно улыбнулась дочери. — Хочешь поговорить об этом?
      Эмма хотела схватить Генри в охапку и сбежать без оглядки. Она бы не справилась с предложением Мэри-Маргарет. Никогда не справлялась, и сегодняшний день не станет исключением. Но что если… дать приёмной матери шанс? Мэри-Маргарет выглядела очень обеспокоенной, а Эмма чувствовала себя такой маленькой рядом с ней, возможно, откровенный разговор по душам именно то, в чём она сейчас нуждалась?
      Эмма кивнула. Мэри-Маргарет ободряюще улыбнулась, закрыла дверь и проводила дочь в гостиную. Генри и Дэвид играли в видеоигры. Старенькая приставка была подключена к телевизору, на экране соревновались две гоночные машинки. Они едва обратили на них внимание. Лишь когда Мэри-Маргарет подтолкнула Эмму к дивану и встала перед телевизором, закрыв им обзор, они встрепенулись.
      — Ба! — Генри нажимал все кнопки разом на контроллере. — Я не вижу! Деда не должен победить!
      Дэвид расхохотался.
      — Я сделаю тебя, малыш, вот увидишь, — он толкнул его локтем. — Но вот правда, Мэри-Маргарет, отойди.
      Мэри-Маргарет сложила руки на груди.
      — Дэвид, поиграйте с Генри на улице.
      В первое мгновение показалось, что Дэвид собирается возразить, но что-то во взгляде Мэри-Маргарет заставило его насторожиться. Она едва заметно кивнула на дочь, которая выглядела слишком уставшей и смущённой, хотя пыталась при этом храбриться. Дэвид понятливо бросил контроллер на пол и со вздохом поднялся со своего места.
      — Ладно, Генри, дружище, нас ждёт игровая площадка! — склонившись, он без труда подхватил на руки шестилетнего ребёнка, выронившего контроллер. — Ботинки, куртка, в бой, — с этими словами он опустил Генри, и они наперегонки бросились прочь из гостиной.
      Пока они собирались, Мэри-Маргарет хлопотала на кухне, а Эмма рассеянно наблюдала за бегающими на экране телевизора человечками. Она сбросила кроссовки, забралась с ногами на диван. Едва захлопнулась входная дверь, как в гостиной появилась Мэри-Маргарет, поставила на журнальный столик две большие чашки дымящегося кофе и — сюрприз — уселась в любимое кресло Дэвида, так, чтобы в упор смотреть на дочь.
      — Итак, — Мэри-Маргарет чуть прищурилась. При этом в уголках её глаз появились мелкие морщинки. — Не хочешь рассказать мне, что происходит? Вы вроде бы собирались погулять и потанцевать? — иногда она казалась до невозможности наивной, из-за чего пропасть между ними становилась ещё больше, что Эмме совсем не нравилось. Даже в тринадцать ей казалось, что она смотрит на жизнь в разы реалистичнее приёмной матери, впрочем, в этом было своеобразное очарование. Было сложно немного не завидовать Мэри-Маргарет.
      — Танцы удались, — в голосе Эммы слышалось привычное раздражение. Она покрутила в руках подол свободного Реджининого свитера, намотала на палец, а как он побелел, будто нехотя выпустила ткань.
      Мэри-Маргарет вздохнула.
      — Тогда в чём дело? Ты приходишь, вся такая грустная, в чужой одежде, — она помолчала. — Знаешь, Эмма, ты можешь мне рассказать.
      Эмма откинулась назад, крепко приложившись затылком о спинку дивана, и зажмурилась. Ну, конечно, Мэри-Маргарет будет до посинения талдычить, что она может рассказывать ей обо всём на свете, а на самом деле?.. Эмма сомневалась, что приёмная мать, наивная и незрелая, вообще что-то поймёт. Во-первых, её мозг всё переиначит. Во-вторых, она будет ахать и охать от разочарования. Осуждать, осуждать, осуждать. Мэри-Маргарет всегда с поразительной лёгкостью осуждала других. Но всё-таки, несмотря на возможные последствия, она очень сильно хотела рассказать ей обо всём.
      Эмма глубоко вздохнула.
      — Ночью я поехала к Реджине, — вот и всё. Она это сделала. Осталось дело за малым — дождаться неизбежной реакции.
      Ничего не произошло. Мэри-Маргарет молчала. Воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь громким тиканьем дедовских часов, висевших в коридоре. Эмма даже дышать перестала. Возможно, следовало уточнить, что именно произошло этой ночью. Мэри-Маргарет вполне могла вообразить, что она всего-то навсего вырубилась на диване в гостиной. Приоткрыв один глаз, Эмма украдкой покосилась на Мэри-Маргарет, которая продолжала сидеть в кресле, забросив нога на ногу, держала в руках чашку и молча смотрела на неё. На лице — ни намёка на разочарование, злость или недовольство, что приводило в замешательство.
      — Я поехала к Реджине, и мы всю ночь напролёт занимались волшебным, крышесносным, оргазмическим сексом, — с вызовом сообщила Эмма.
      Мэри-Маргарет отпила немного кофе, громко сглотнула и произнесла:
      — Чудесно. Разве ты не этого хотела с самого начала? По-моему, именно этого.
      Эмма села ровно и во все глаза уставилась на неё. Не о таком разговоре с приёмной матерью она мечтала, но было что-то возмутительное в реакции Мэри-Маргарет, возможно, отсутствие таковой.
      — И всё? Это всё, что ты можешь сказать?
      Мэри-Маргарет промычала что-то невразумительное.
      — Не могу сказать, что удивлена твоими словами, но… я в замешательстве. Мне казалось, вы давно… Просто… — она осеклась, подыскивая подходящее слово. — Вы так заботитесь друг о друге.
      Эмма не представляла, чем закончится этот разговор, но решила идти до конца. Потянулась за чашкой кофе.
      — Да… Она мне небезразлична.
      — В чём же дело? — нежно спросила Мэри-Маргарет, а потом посмотрела на дочь таким взглядом, что та просто не смогла держать произошедшее втайне.
      Мгновение Эмма завороженно разглядывала содержимое чашки. Правильные слова не желали подбираться.
      — Я… Я поехала к ней домой, — повторила она, решив, что правильнее рассказывать с самого начала. — И мы… занимались…
      — Безумным, оргазмическим сексом, да? — поддразнила Мэри-Маргарет.
      Эмма застонала.
      — Да, было здорово, но… — она осеклась и пригубила кофе. — Было в этом что-то несоизмеримо большее, понимаешь? У меня… Со мной никогда такого не случалось. Всё было очень интимно, а потом стало жарко, но очень… умиротворяюще… — она провела пальцем по кромке чашки. — И я чувствовала себя в безопасности.
      Мэри-Маргарет кивнула. Она выглядела задумчивой. Эмма не возражала против помолчать, как не возражала против продолжения этого разговора. Чёрт его знает, что произошло, но Мэри-Маргарет не осуждала. Не говорила, как надо себя вести, не отчитывала её, словно маленького, непослушного ребёнка. Чувствовалось, что приёмная мать держится на равных, смотрит и разговаривает, и всё это так отличалось от прежних разговоров, что Эмма не знала, как должна реагировать. Но, что скрывать, ей было приятно.
      — Но это же хорошо, правда? — поинтересовалась Мэри-Маргарет. — Безопасность — это хорошо. Тогда почему ты расстроена?
      — Её мать заявилась, — прошептала Эмма и ещё больше заинтересовалась подолом свитера. — Утром. Я бы не сказала, что понравилась ей, как бы тебе объяснить… в качестве партнёрши для её дочери, — Эмма подняла глаза на Мэри-Маргарет. — Она возлагает очень большие надежды на Реджину, но сдаётся мне, что она по жизни не очень хороший человек.
      Мэри-Маргарет медленно кивнула, сделала глоточек кофе.
      — И что дальше? Переживаешь, что она сможет убедить Реджину не встречаться с тобой, или что? Не уверена, что понимаю, в чём проблема, милая.
      Эмма застонала и поставила чашку обратно на стол. Дорого бы она дала, чтобы впустить Мэри-Маргарет в свой разум, что намного проще, чем пытаться объяснить бушевавший внутри ураган чувств.
      — Нет!
      — Ты должна поговорить со мной, — с этими словами Мэри-Маргарет поставила чашку на столик. Подалась вперёд и взяла Эмму за руку. — Я хочу помочь, правда, но тебе придётся объяснить, в чём дело.
      — А что, если Реджина поймёт, что её мать права? Если решит, что я недостаточно хороша для неё, и что она может найти кого-нибудь получше? Я расслабилась, впустила её в свою жизнь, я не могу потерять её, просто… — она осеклась, почувствовав, как на глаза выступили слёзы. — Просто не могу.
      Черты Мэри-Маргарет разгладились.
      — Милая, — она ласково погладила руки Эммы. — Не думаю, что тебе стоит волноваться об этом, — поднявшись с кресла, протиснулась между столиком и диваном, пристроилась на самый краешек. Эмма, уткнувшись лицом ей в грудь, подумала, что нет ничего плохого в том, чтобы иногда снова почувствовать себя ребёнком. — Даже дураку понятно, что ты небезразлична Реджине. Я вот осознала не сразу, но какая разница, что думают окружающие? Если она подходит тебе, Эмма… а она подходит.
      Слёзы катились по щекам Эммы, но она нашла утешение в объятиях Мэри-Маргарет, тёплых и надёжных, чего не случалось раньше.
      — Я — дура. Эта женщина, она проговорила все те вещи, которые я презираю в себе… Понимаешь? И если она смогла разглядеть их, что мешает Реджине это сделать?
      — Эмма, — выдохнула Мэри-Маргарет и подцепила пальцем подбородок дочери. — Ты не дура, ясно? Ты — Эмма. И ты прекрасна.
      — Но…
      Мэри-Маргарет покачала головой.
      — Никаких «но». Пусть я не очень хорошо знаю Реджину, но вчера мы немного поговорили, — она осторожно улыбнулась. — Такого человека я представляла рядом с тобой? Господи, нет, но Эмма… ты ей небезразлична. Видишь, с какой лёгкостью я сказала тебе об этом? А ты знаешь… — она снова качнула головой. — Я могу представлять всякое, но правда в том, что я желаю тебе счастья.
      Эмма облизала губы.
      — Серьёзно?
      — Эмма, — Мэри-Маргарет поцеловала её в лоб. — Ты — моя дочь. Боже, я знаю, нам пришлось нелегко, но я прекрасно помню тот день, когда ты стала жить с нами. Генри, закреплённый за тобой социальный работник, привёз тебя в этот дом. Какой маленькой злючкой ты была… — она глубоко вздохнула и большим пальцем вытерла слёзы со щеки Эммы. — Я пришла подоткнуть одеяло, а ты сопротивлялась. Ты была такой агрессивной, но я знала… — она осеклась. — Чувствовала, несмотря на твоё поведение, что ты — наша дочь.
      Эмма молча смотрела на Мэри-Маргарет. Она тоже плакала. Но Эмма не знала, что сказать или сделать, и просто смотрела на неё. На Мэри-Маргарет. На приёмную мать. Свою… мать.
      Мэри-Маргарет улыбнулась сквозь слёзы.
      — Всё, чего я хочу, Эмма, чтобы ты была счастлива, понимаешь? Что до Реджины… она делает тебя счастливой, правильно? Она обожает Генри и тебя. Чего большего может желать в этой ситуации мать?
      Эмма сжала пальцами переносицу.
      — Да, — выдохнула она, растроганная разговором, который на поверку вышел совсем не таким, как себе представляла. — Я… Я влюбилась в неё.
      — Эмма! — Мэри-Маргарет прикрыла рот ладонью. Рассмеялась. — Это чудесно!
      — Ага… — Эмма улыбнулась. Может, на этот раз стоит поддержать наивный позитив Мэри-Маргарет? Может, он пойдёт ей на пользу?
      — Ты ей сказала? — поинтересовалась Мэри-Маргарет.
      Эмма покачала головой и слегка отстранилась.
      — Нет… вообще-то, нет.
      — Может, стоит? — осторожно предложила Мэри-Маргарет. Она снова взяла Эмму за руку и легонько сжала. В большем та сейчас и не нуждалась.
      — Может… — прошептала Эмма, не сводя ошеломлённого взгляда с их сплетённых пальцев. — Спасибо, — она подняла глаза на Мэри-Маргарет. На щеках пожилой женщины играл довольный румянец, а глаза сияли радостью. — Мама.
      Мэри-Маргарет всхлипнула, шумно выдохнула и притянула Эмму в крепкое объятие.
      — На здоровье, — прошептала в шею.
      Эмоции зашкаливали настолько, что Эмма почувствовала себя немного неловко, впрочем, это было ещё из-за того, что она использовала то самое слово. На букву «м». Эмма никогда не называла Мэри-Маргарет мамой, поэтому решила не торопить события ещё больше. Она позволяла обнимать себя и крепко обнимала в ответ.
      Эмма понимала, что ей не помешают любовь и забота, которые может получить от приёмной матери, потому что впереди ждёт ещё один до невозможного душевный разговор, и она втайне надеялась, что он тоже обернётся чем-то таким же прекрасным.

[X]

      Генри, подпрыгивая от переполнявших его чувств, постучал в дверь. Его крошечный рюкзак подпрыгивал вместе с ним. Эмма крепко сжала его ладошку. Она и сама нервно переминалась с ноги на ногу в тревожном ожидании. Реджина могла не открыть дверь, её банально могло не оказаться дома, потому что договаривались о другом. Они должны были созвониться и встретиться в парке, но Эмма не стала звонить, и это — определённо не парк.
      Послышались приближающиеся шаги, и когда дверь распахнулась, шустрый Генри, не теряя времени даром, неожиданно ринулся вперёд и обхватил опешившую Реджину за ноги.
      — Реджина! — он с обожанием взглянул на неё, а она в ответ ласково взъерошила его волосы. — Я соскучился!
      — Генри… — Реджина выглядела удивлённой, но в её глазах читалась искренняя нежность. — Эмма. Что вы здесь делаете?
      — Планы поменялись, — Эмма буквально ворвалась в квартиру, захлопнула за собой дверь. — Никакого парка не будет, — и, сложив руки на груди, быстро уточнила: — Это ничего?
      Реджина нахмурилась, но вроде бы не рассердилась. Эмме показалось, что она вроде бы ничего не имеет против их с Генри присутствия. Это, наверное, хорошо.
      — Конечно, я… Рада тебя видеть, — признала Реджина, и её губы — без помады — дрогнули в улыбке.
      На мгновение Эмма позволила себе раствориться в тёмно-карих глазах. Ей безумно хотелось впиться в пухлые губы поцелуем. Она скучала по ним. Господи, прошло всего-ничего времени, а она уже так сильно соскучилась?.. — Парень, — она потянулась за рюкзаком Генри. — Не хочешь искупаться в ванной Реджины? Ты знатно перепачкался на игровой площадке. Заодно испытаешь новую акулу.
      Глаза Генри заблестели от предвкушения. Он уставился на Реджину, надув губы, хотя в последнем не было никакой необходимости. У Эммы было предчувствие, что Реджина никогда и ни в чём не сможет отказать Генри.
      — Можно?
      — Конечно, — Реджина опустилась перед ним на колени. — Ты помнишь, где всё находится? Пробка и особенные пузырьки?
      Генри кивнул.
      — В шкафчике на самой нижней полке. Пробкой затыкаем ванну и добавляем одну ложку пузырьков, — он гордо выпятил грудь.
      Улыбка Реджины стала шире.
      — Молодец, — она легонько шлёпнула его по попке.
      — Зови, если что-то понадобится, — крикнула Эмма вслед, но сын ей ничего не ответил. Забежал в комнату, откуда меньше чем через минуту послышался шум включённой воды.
      Реджина повернулась к Эмме и прижала ладонь к животу в привычном нервном жесте.
      — На какое-то время Генри занят, — она в два счёта раскусила попытку Эммы избавиться от сына. — Хочешь присесть?
      Они сели рядом на диван, но не совсем близко, и Эмма провела вспотевшими ладонями по обнажённым коленям. После разговора с Мэри-Маргарет она решила любой ценой обсудить произошедшее с Реджиной, но никак не могла совладать с нервозностью. Да и с чего начать? Утром они расстались на не очень хорошей ноте. Не то чтобы в их отношениях что-то существенно изменилось, но из-за появления Коры события приняли неловкий оборот. При чём до того, как приехала эта мегера, никакой неловкости не было. Надо бы попытаться сосредоточиться на воспоминаниях о том, как проснулась в объятиях Реджины, да вот только сказать легче, чем сделать…
      К счастью, Реджина не собиралась закрывать глаза на неловкое и необычное, сразу заговорила о главном.
      — Поездка за Генри прошла без эксцессов? — она облизнула губы. — Мне очень жаль, если моя мать тебя расстроила, есть у неё привычка совать нос в чужие дела.
      Эмма невольно улыбнулась.
      — Да нет, просто… — она запнулась. В словах Коры не было ничего нормального. Эмма действительно расстроилась, да так сильно, что несколько минут рыдала в объятиях приёмной матери, заставившей её пообещать не спускать всё на тормозах из-за страха лишиться Реджины раз и навсегда. Она снова проговорила про себя, что может быть откровенной с Реджиной, что не нужно прятать переживания, и даже больше — она не хочет этого делать. Если они всерьёз решили сойтись, честность должна стоять на первом месте, и плевать на страхи. — Вообще-то, — предательское сердце бешено стучало в груди, — есть такое дело. Я немного расстроена.
      Реджина распахнула глаза и произнесла беззвучное «о».
      — Понятно… — она расправила плечи. — Не… Не хочешь рассказать, что именно тебя расстроило?
      Эмма не хотела говорить об этом вслух, но понимала, что должна.
      — Просто это тяжело… — она нашла в себе силы посмотреть Реджине в глаза. — Ну, слышать, как кто-то озвучивает твои собственные сомнения. Особенно в присутствии небезразличного тебе человека, мнением которого, скажем так, ты очень-очень дорожишь… — она осеклась, всей душой надеясь, что её сбивчивые объяснения не прозвучат для Реджины пустым звуком. — Ты меня понимаешь?
      — Боюсь… — Реджина помолчала. — Хорошо, да. Понимаю. Ты про её слова о тебе? — в её взгляде читалось лёгкое недоумение, и кто бы мог подумать, что Эмме оно покажется успокаивающим. Реджина Миллс, которая никогда не лезла за словом в карман, говорила короткими предложениями и выглядела растерянной. Эмма всегда забывала, что Реджина мастерски скрывала эмоции, но именно под маской внешнего равнодушия обычно бушевали самые настоящие бури. Кажется, она научилась их распознавать.
      Эмма взялась поправлять края свитера.
      — Как бы… да… — она застенчиво пожала плечами. — По её словам я слишком молода для тебя, у меня нет будущего, зато есть ребёнок, и ты могла бы найти кого-нибудь получше. У меня из головы не выходит женщина, с которой ты ходила на свидание, и я начинаю склоняться к мысли, что твоя мать права. Понимаешь? Где-то там, — она кивнула на дверь, — ходит более подходящая партия для тебя.
      Эмма облизнула губы. Мгновение смотрела на свои пальцы, потом скользнула взглядом по дивану, прежде чем встретиться глазами с Реджиной. Она до чёртиков боялась её реакции.
      Реджина, слегка шокированная признанием Эммы, открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Послышался топот босых ног, а мгновением позже в дверном проёме появился Генри, обмотанный огромным белым полотенцем. Должно быть, он плохо вытерся, потому что за ним оставался мыльный след.
      — Парень, ты в курсе, что вода должна оставаться в ванной? — усмехнулась Эмма.
      Генри опустился на колени перед своим рюкзаком. Устало взглянул на неё. Если бы он умел по-взрослому закатывать глаза, наверняка сделал бы и это, потому что явно считал её «глупенькой».
      — Я забыл акулу, — он порылся в рюкзаке в поисках игрушки, предусмотрительно спрятанной Эммой среди его безделушек. Остальные вещи по-прежнему лежали в багажнике машины. — Я буду в ванной, — сообщил он, прижимая игрушку к груди, и зашагал прочь с высоко поднятой головой.
      Эмма закусила губу в попытке сдержать рвущийся из груди смех. Странное дело, но в выражении лица сына было что-то, подозрительно напоминающее Реджину, что даже немного пугало. Повернувшись, Эмма обнаружила, что Реджина тоже с трудом сдерживала смех.
      — Он слишком много времени проводит с тобой, — подытожила она и всё-таки рассмеялась.
      — Эй! — Реджина деланно обиделась, ведь было очевидно, что Эмма была права. Она тоже рассмеялась, умилившись детской непосредственности. — В расслабляющей ванне нет ничего плохого.
      Эмма поиграла бровями.
      — Я помню. Ты приготовила мне одну, забыла?
      Реджина не переставала улыбаться, но атмосфера в гостиной переменилась.
<      — Эм-ма, — она накрыла ладонь Эммы своей. — Может быть, ты права, — и сплела их пальцы вместе. — Может, где-то там есть человек — формально — подходящий мне больше. Моя мать именно так и считает, — добавила она, и Эмма почувствовала, как сердце сжалось от страха.
      Реджина осознала это в её отсутствие? Мать убедила её, что генеральная директорша не в пример круче необразованной вышибалы? Эмма не стала бы винить её за это.
      — Но, — добавила Реджина и крепко сжала пальцы Эммы, — разве это важно, если мне нужна только ты? Формально мы можем быть совсем разными, но реальность такова, что мы во многом совпадаем… это самое главное, скажешь, нет?
      Эмма позволила надежде заполнить сердце. Возможно, Реджина не водила её за нос, возможно, ей было плевать на мнение матери. Возможно, она просто хотела быть с ней. Возможно… возможно.
      — Ты правда так считаешь? — растерянно моргнула Эмма. — Ты правда думаешь, что мы с тобой совпадаем? Мы не можем… — она помолчала. — Господи, мы слова-то с трудом подбираем.
      Прикосновения Реджины обжигали, но в то же самое время утешали.
      — Над этим надо поработать, да, — карие глаза светились искренностью. — Чем мы сейчас и занимаемся. В противном случае, у нас ничего не выйдет, но это касается любых отношений, Эмма. И… Я хочу быть с тобой. Остальное не имеет значения.
      Эмма ясно видела, что Реджина откровенна. Во взгляде карих глаз отражались её собственные эмоции. Серьёзность намерений, решимость. И страх. Всё это было реально.
      — Но как же… твоя мать? — задала Эмма вопрос, ставший одной из причин, почему она вообще затеяла этот разговор. — Как мы будем встречаться без её одобрения?
      — Позволь мне самостоятельно разобраться со своей матерью, — попросила Реджина не терпящим возражений голосом. — Она не имеет права выбирать мне партнёров. И потом, ты ей понравишься, когда она узнает тебя получше. То же самое было с Уолшем. Он ей тоже сначала не нравился.
      Эмма кивнула. Не самый идеальный вариант. Но неужели ей правда хочется, чтобы последнее слово во всей этой ситуации оставалось за матерью Реджины? Если самой Реджине плевать, а она прямым текстом сказала, что ей больше никто не нужен, то почему Эмма не может забить на обстоятельства? Она до потери пульса хотела быть с Реджиной, прошлая ночь была за гранью совершенства, и вот ей подтвердили — они могут встречаться, гулять в парках, ужинать вместе и коротать ленивые семейные вечера, целоваться в любое время и укладывать Генри спать. Зачем она, Эмма, сознательно подвергает всё это сомнению?
      «А если она не выдержит и снова сбежит?»
      Да, в этом была причина. Рано или поздно Реджина сорвётся — иначе быть не могло.
      — И ты не сбежишь от меня? — Эмма пристально вглядывалась в лицо Реджины из-за очков. — Смотри. Вот если мы сойдёмся, чего мне очень сильно хочется, я должна быть уверена, что ты не кинешь меня. Не только ради Генри, но и… — она осеклась, передёрнула плечами и неуверенно улыбнулась. — Ради себя.
      Реджина сглотнула. Пробежалась пальцами по руке Эммы, ласково обхватила запястье и потянула на себя.
      — Обещаю. Я не хочу сбегать, — прошептала она. Скользнула влюблённым взглядом по Эмме и погладила её по щеке.
      Эмма выдохнула.
      — Хорошо.
      — Правда? — с надеждой переспросила Реджина.
      — Да, — Эмма улыбнулась. Она ничего не могла с собой поделать, ведь сидевшая напротив Реджина произносила совершенные слова. Эмма погладила плечо Реджины, поиграла с кончиками каштановых волос. Снова улыбнулась.
      Реджина провела большим пальцем по её скуле.
      — И не надо больше брать телефонные номера у сомнительных женщин, мисс Свон, — в её голосе звучали весёлые нотки, она вроде бы шутила, но Эмма уловила за внешней бравадой страх и беспокойство. — Я не очень хорошо умею делиться.
      Эмма даже не удивилась.
      — Мне не нужны их номера, Реджина, — она и у Жасмин номер не хотела брать, но каким-то образом треклятая бумажка оказалась в кармане, наверное, стоит позаботиться, чтобы впредь такого не повторялось. — Особенно теперь, когда у меня есть ты…
      — Есть, — подтвердила Реджина.
      Сердце Эммы забилось быстрее. Она понимала, что надо бы произнести слова, которые несколько дней подряд звучали у неё в голове. Даже больше. Она должна это сделать во имя откровенности и всего такого. Если так подумать, это будет даже приятно.
      — Ты… — Эмма не в первый раз мысленно прокляла своё косноязычие. — Ты самая прекрасная женщина из всех мне известных. С нашей самой первой встречи я хотела тебя. Не только из-за соблазнительного тела, а оно… оно такое! — Эмма скользнула по ней мечтательным взглядом. — Ты и сама по себе прекрасна. Ты не выходишь у меня из головы.
      Из груди Реджины вырвался ошеломлённый вздох.
      — Эмма…
      — Шшш… — волна дыхания обожгла кожу, и теперь Эмма пыталась собраться с мыслями. — Ты потрясающе относишься к Генри, заботишься о нём, заботишься обо мне, и мне никто больше не нужен, — она сделала акцент на последних словах, потому что знала, как это важно для Реджины. Отчасти из-за того, что та была неуверенна в себе, отчасти из-за тех слов, которые она собиралась произнести следующими. — Я люблю тебя, всю без остатка, это просто невероятно, и я понимаю, что нам во многом предстоит разобраться, но чёрт… я хочу разобраться в этом вместе с тобой.
      Эмма улыбнулась. Она продолжала играть с волосами Реджины. Их лица разделяли считанные дюймы. Воздух как будто искрился от напряжения. Но Реджина ничего не отвечала. Просто сидела, не в силах даже пошевелиться, и смотрела на неё.
      Сердцебиение Эммы замедлилось. Теперь, когда она выплеснула накопившиеся эмоции, стало намного легче.
      Реджина открыла глаза, всего лишь на мгновение, но от Эммы не скрылось, что они блестели от слёз.
      — Ты… — она выдохнула. — Ты любишь меня?
      — Что? — переспросила Эмма, чувствуя, что если так пойдёт дальше, её просто разорвёт на части от волнения.
      — Ты только что призналась мне в любви, — пояснила Реджина и снова открыла глаза. Она смотрела очень серьёзно, настолько, что Эмме захотелось сжать её в объятиях и никогда не отпускать. Но она лишь кивнула. Перехватила руку Реджины и, нежно перевернув, поцеловала тыльную сторону ладони.
      — Да, потому что это правда, — она позволила их сплетённым рукам безвольно упасть на её колено.
      Реджина нахмурилась.
      — Ты не говорила…
      Эмма, поборов желание рассмеяться, потому что Реджина была до невозможного очаровательна в своём искреннем недоумении, парировала:
      — Мне это казалось очевидным.
      Реджина резко вскинула голову.
      — Нет, — и внимательно посмотрела на Эмму.
      Эмма пожала плечами.
      — Хорошо, я говорю теперь. Я тебя люблю, — она не переставала улыбаться, хотя и понимала, что выглядит полной дурой, но выражение лица Реджины окупало всё с лихвой. Ошеломлённое, озадаченное, но невероятно счастливое. Никогда раньше Эмма не видела её настолько красивой.
      Сократив расстояние, Реджина склонила голову, поцеловала её и обняла за шею. Эмма улыбнулась ей в губы. Очки наверняка давили на виски, но она этого не замечала, зато чувствовала, как тёплый язык Реджины скользнул ей в рот. Из горла сам собой вырвался вибрирующий стон, и Эмма будто перенеслась в прошлую ночь, разве что теперь она была опьянена Реджиной, состоявшимся разговором и возможностями, уготовленными — божечки — будущим. Совместным.
      Реджина зарылась пальцами в её волосы и отстранилась.
      — Я тоже люблю тебя, идиотка, — пробормотала Реджина, прежде чем накрыть её губы новым поцелуем, не оставив возможности отреагировать. Эмме не оставалось ничего другого, кроме как вернуть поцелуй, вложив в него все невысказанные чувства.
      Она была влюблена в Реджину. Реджина была влюблена в неё. Они были влюблены друг в друга.
      В воцарившейся тишине громом среди ясного неба послышался всплеск воды, а следом прозвучал оглушительный вопль Генри. Реджина отшатнулась, словно обжёгшись, и Эмма подскочила с дивана.
      — Я… — она слабо кивнула на дверь комнаты в тщетной попытке справиться с разгоревшимся огнём желания. — Проверю, не превратилась ли твоя ванная в бассейн.
      Реджина улыбнулась, ничуть не смущённая перспективой делать ремонт, и сказала:
      — Может, я сделаю нам всем чай, а потом, когда вытрешь и оденешь Генри, посмотрим все вместе фильм?
      — Звучит потрясно, — по лицу Эммы расползалась глупая улыбка.
      В тот же миг из ванной комнаты донёсся ещё один громкий всплеск, и она, сорвавшись с места, бросилась на шум.

0

19

Глава 18: Реджина

Они официально встречались. Эмма называла их подружками, хотя Реджине, что скрывать, ярлык показался несколько детским. Впрочем, это было неважно. Они были парой со всеми вытекающими. Реджина поймала себя на том, что стала чувствовать себя… иначе. Многое изменилось. Так, например, она стала счастливее, а в груди разливалось приятное тепло, которому никак не удавалось найти определения, впрочем, не очень-то и хотелось этого делать. Одним из главных отличий стало то, что ей больше не нужно было мечтать об Эмме, притворяться, что она ни капельки в ней не нуждается, и теряться в догадках, взаимны ли чувства.
      Потому что Эмма чувствовала то же самое.
      «Я люблю тебя», — сказала она. Идиотка. Ещё и преподнесла это так, будто Реджина должна была давным-давно догадаться, дескать, всё очевидно. А вот и нет. Ни капельки. Даже если в воскресенье Кэтрин со стоном выдала ей то же самое в телефонном разговоре.
      Совсем не изменилось только одно — поведение. Кто знает, возможно, это можно считать первым признаком того, что они вели себя как влюблённая парочка. Однажды Эмма обронила, что Мулан говорила ей что-то подобное, но не суть. Всё шло чудесно. Времени зацикливаться на мелочах банально не было. Они чудесно ладили, продолжали обмениваться сообщениями, и всё происходящее казалось естественным и прекрасным.
      Они решили пока ничего не говорить Генри. Слишком стремительно всё закрутилось. Эмма никак не могла придумать, как бы получше преподнести новость. И Реджине приходилось сдерживать порывы прикасаться к Эмме, несмотря на то, что пальцы буквально зудели каждый раз, когда та находилась рядом. Наедине они оставались редко, в основном из-за того, что Эмма была занята в молодёжном центре. Реджина относилась к этому с пониманием, ведь она осваивалась на новом рабочем месте и налаживала общение с детьми.
      Доверие для Реджины было вновинку. Она испытывала что-то похожее с Мал, до того, как женщина растоптала её морально и вогнала на годы в депрессию, но с Эммой всё складывалось иначе. Естественно и непринуждённо. Просто Реджина знала, что Эмма никогда не предаст её доверие.
      Из размышлений её выдернул звонкий голос Кэтрин.
      — О, Реджина, можешь одолжить мне это? — подруга держала перед собой на вытянутых руках одно из платьев и с надеждой смотрела на неё.
      Реджина поправила очки на переносице. Она пыталась работать над судебным разбирательством, но все мысли были заняты поисками рецептов чего-нибудь полезного, но в то же время вкусного, от чего привередливые дети Зелины не стали бы воротить нос.
      — Слишком откровенное, — она скользнула взглядом по развешанным в гардеробной платьям. — Посмотри тёмно-синее слева. И поторопись. По-моему, вы с Фредериком договаривались на шесть.
      Кэтрин взглянула на настенные часы, беззвучно выругалась и выхватила с вешалки платье.
      — Ты лучше всех, — она послала Реджине воздушный поцелуй и побежала в ванную переодеваться, но оставила дверь открытой, чтобы они могли продолжать разговор.
      Реджина со вздохом отложила бумаги и снова взялась за айпад.
      — Как думаешь, Эннистон и Монтгомери будут есть шпинат?
      Кэтрин промычала что-то невразумительное.
      — Я бы на это не рассчитывала. Однажды, когда присматривала за ними, приготовила спагетти с мясными шариками, а они даже это есть не стали, — послышался звук застёгиваемой молнии. — Короче, всё кончилось тем, что они хомячили чёртовы спагетти с кетчупом.
      Реджина сморщила нос.
      — К счастью, Генри не такой капризуля. Пока что он в восторге от всей моей стряпни, — она отложила айпад, пытаясь самостоятельно определить, какие блюда понравились бы не только избалованным племянникам, но и не менее своеобразной матери.
      — Генри славный малыш, — Кэтрин выглянула в спальню, на ходу заплетая волосы. — Можно было бы и поменьше заискивать перед без пяти минут пасынком, — с этими словами она снова исчезла в ванной комнате.
      «Пасынок». Сердце Реджины радостно затрепетало в груди. Но она не могла позволить себе торопиться.
      — Не перегибай, Кэт, мы встречаемся всего лишь несколько дней, — пробормотала Реджина, но она была рада, что Кэтрин возилась в ванной комнате и не видела улыбки на её лице.
      Некоторое время подруга молчала, но Реджина отчётливо представила, как она выразительно закатила глаза.
      — Да без разницы, Реджина, вам суждено быть вместе. Она единственная может выдержать твои невозможные перепады настроения, — Кэтрин снова показалась в дверном проёме. Показала ей две помады. — Бежевая или красная?
      Реджина посмотрела сначала на одну, потом на другую и вынесла короткий вердикт:
      — Бежевая.
      — Спасибо, — Кэтрин снова исчезла в ванной. — Можешь говорить, что хочешь, плевать я хотела. Лично мне было всё понятно после вашей первой встречи. На ней была куртка из кожзаменителя…
      — … отвратительная! — бросила Реджина.
      — … а сама она была вся такая, — Кэтрин понизила голос, пытаясь изобразить Эммин тембр. — Эй, леди, «спасибо» не помешает! — она рассмеялась, взволнованно и радостно. — Чувак этот, Робин, поди даже не подозревал, чем всё обернётся.
      Реджина соскользнула с кровати, подошла к проёму и подпёрла плечом дверной косяк. Критическим взглядом окинула отражение Кэтрин в огромном зеркале.
      — Его звали не Робин, — она сняла очки, чтобы получше разглядеть закадычную подругу.
      Кэтрин закрыла тюбик с помадой, повернулась и причмокнула.
      — Что скажешь? — она вытянулась в струнку и обворожительно улыбнулась Реджине.
      — Выглядишь потрясающе, — ответила та. Её платье плотно обтягивало фигуру подруги, но смотрелось чудесно. — Ему понравится.
      — Знаешь, надеюсь, он тот самый, — она протиснулась мимо Реджины в спальню и нацепила чёрные туфли на высоком каблуке, в которых отходила весь день на работе. — Кто бы мог подумать. Мы все в одно и то же время с кем-то встречаемся! — она радостно вздохнула. — До сегодняшнего дня была только Зелина и её дрессированная мартышка.
      — Поверь мне на слово, — Реджина присела на краешек кровати. — Если моя сестра смогла найти себе мужика, ты и подавно справишься, — она нахмурилась. — Но теперь, когда ты напомнила об этом, начинаю подумывать, не наслала ли она на него какое-нибудь заклинание.
      Кэтрин рассмеялась. Измываться над Зелиной — отдельный вид удовольствия, тем более, что сестра Реджины сама не прочь подоставать других.
      — Уолш любит её, — улыбнулась Кэтрин. Потянулась за пиджаком, небрежно брошенным на кровать, и за сумочкой. Ещё раз оглядела себя в зеркале. — Я горяча, правда?
      Реджина даже не потрудилась оторваться от своего айпада. Она снова искала рецепты для званого ужина в эти выходные.
      — Обжигаешь, — на тумбочке зазвонил сотовый, и Реджина, скользнув глазами по дисплею, не сдержала улыбки. Потянулась за ним. — Это Эмма. Весёлого тебе свидания, Кэт, — отмахнулась она от подруги, а затем, устроившись поудобнее, поспешила ответить на звонок: — Эмма.
      Кэтрин показала ей язык и выскочила из спальни. Ей никогда не составляло труда отыскать выход из квартиры.
      Эмма ответила не сразу.
      — Привет, малышка. Не отвлекаю?
      — Нет, — выдохнула Реджина. Она была так рада слышать её голос, что даже не стала ругать за дурацкое прозвище. — Пытаюсь придумать, что такого приготовить на субботний ужин. Генри ест всё, правильно?
      — А то! — ответила Эмма. Кажется, она была чем-то занята. В трубке слышался приглушённый стук и шум включенной воды. — Я как раз готовлю ужин. Пацан потерялся в мультфильмах.
      Реджина легко представила, как Эмма суетится на крошечной кухне, прижав телефон ухом к плечу, и неуклюже пытается что-то приготовить.
      — И что сегодня в меню?
      Эмма расхохоталась.
      — Генри? Макароны с сыром.
      Реджина закатила глаза.
      — Не забывай про овощи, Эмма. У него растущий организм, — Реджина ничего не могла с собой поделать, хотя знала, что Эмма способна прекрасно позаботиться о сыне. В конце концов, она занималась его воспитанием шесть лет. Но Реджина всё равно не могла не переживать. — И тебе они тоже полезны, — запоздало добавила она.
      — Мне говорили, — поддразнила Эмма. Было в её голосе что-то такое, из-за чего тело Реджины вспыхнуло жаром. — Но вообще-то… — она замолчала. Вроде бы даже перестала возиться с ужином. — Я вот понадеялась, что сегодня вечером в моём меню найдётся местечко для кое-чего ещё?..
      Реджина улыбнулась в ответ на неловкие попытки Эммы пофлиртовать.
      — Неужели? И для чего же, мисс Свон? — кончики пальцев закололо от предвкушения, а между ног появилась знакомая дрожь.
      Эмма шумно выдохнула.
      — Не знаю? Назови меня ещё разок мисс Свон.
      Реджина не сдержала рвущийся из груди смешок.
      — Во сколько желаете поужинать, — хрипло произнесла она и вкрадчиво добавила: — мисс Свон?
      — Около девяти? — предложила Эмма. — Пацан будет дрыхнуть без задних ног.
      В эти дни Реджина столько улыбалась, что в ближайшее время наверняка будет сводить от боли мышцы лица.
      — Не могу дождаться встречи с тобой, — призналась она и, выдвинув верхний ящик тумбочки, принялась изучать нижнее бельё. Обдумывала, что надеть, и представляла, что именно проделает с Эммой, когда та снова окажется в её постели.
      Улыбка Эммы чувствовалась даже по телефону.
      — Я скучаю.
      — Я тоже скучаю, Эмма.
————
      Эмма: Как думаешь, стоит рассказывать Генри в эти выходные? После ужина с твоими родными? Уверена, он будет на седьмом небе от счастья.
      Реджина: Решать тебе, Эмма. Я была бы рада рассказать Генри о новом статусе наших отношений. Но мне не хочется давить на тебя.
      Эмма: Думаю, пора.
      Эмма: Рассказать.
      Эмма: Хотя, наверное, торопиться тоже не стоит.
      Реджина: Выбрось из головы эту ересь, мисс Свон.
      Эмма: Господи, я скучаю по тебе.
      Реджина: Увидимся завтра.
————
      Семейный ужин обещал быть… интересным. Именно таким словом его описала бы Реджина. Дети Зелины вели себя просто ужасно и всё время пытались докопаться до Генри, который был младше и спокойнее. Уолш пытался воспитывать детей, потягивая пиво на диване, и с последним в принципе неплохо справлялся.
      Эмма нервничала с самого приезда. Она старалась держаться невозмутимо, но Реджина за это время достаточно хорошо её изучила и видела насквозь. Сама она тоже переживала, впрочем, по совсем другим причинам. С одной стороны, было бы замечательно, если бы Кора прониклась симпатией к Эмме, но с другой — мнение матери не должно никоим образом влиять на её личную жизнь. Эмма не стоит этого риска. Сегодняшний ужин должен показать, что они с Эммой настроены очень серьёзно, и что бы Кора ни делала, она не сможет помешать их счастью.
      Пока Кора и Зелина наслаждались бокалом розового вина, они с Эммой суетились на кухне. Делать было нечего. Реджина всё подготовила ещё до приезда Эммы и Генри, но имитация бурной деятельности помогала сохранять спокойствие, да и кто бы отказался от нескольких тихих минуточек для себя любимых.
      Эмма прижала Реджину к стойке и подарила ей почти целомудренный поцелуй в губы.
      — Пообещай, что всё будет хорошо, — попросила она шёпотом.
      Реджина нежно обняла её за шею. Она понимала, что Эмма, подбирая сегодняшний наряд, руководствовалась желанием понравиться Коре. Факт приятно согревал сердце, пусть Реджина и не ждала ничего подобного. Ей нравилась Эмма. Какая есть. Настоящая. Её так и подмывало бросить это в лицо матери.
      — Всё будет хорошо, — пообещала она, глядя прямо Эмме в глаза. — И не забывай, мисс Свон, чем бы не закончился сегодняшний день… я не собираюсь тебя отпускать.
      Эмма, залившись румянцем, опустила глаза.
      — Знаю, мои эмоции трудно прочитать, — Реджина подцепила пальцем подбородок Эммы. — Но если опять засомневаешься, просто скажи об этом. Готова поспорить, если что-то произойдёт, оно не будет связано с тобой и твоей неуверенностью в себе, — она помолчала, пытаясь вложить в свой взгляд как можно больше искренности, и, когда Эмма резко выдохнула, добавила: — только со мной и с моей собственной неуверенностью.
      Эмма кивнула и поцеловала тыльную сторону её ладони.
      — Наверное, мне страшно, потому что ты не из моей лиги.
      Реджина не сдержала короткий смешок.
      — Честное слово, Эмма, если говорить о лигах… — она поцеловала её в губы. — Это ты не из моей.
      Отстранившись, Эмма потянулась за арбузным салатом.
      — Ужин готов?
      Реджина проверила таймер духовки и улыбнулась.
      — Да. Пригласи, пожалуйста, всех к столу.
      Эмма показала ей два пальца, широко улыбнулась и, подхватив салатницу, поспешила подчиниться. Пока гости занимали места за столом, Реджина достала из духовки главное блюдо. После долгих раздумий она остановилась на мусаке. Взрослые должны оценить, да и Генри, маленький любитель экспериментировать, не откажется попробовать что-то новенькое. Вторым номером, чтобы Эннистон и Монтгомери не остались голодными, шли жареный сыр (гениальная идея Эммы) и томатный суп. Лишь бы избалованные жопки не посчитали найденное решение слишком простым. Завершали меню салат, хлеб и дзадзики. Реджина рассчитывала, что и матери придётся по душе традиционная греческая мусака.
      — Ужин подан! — жизнерадостно сообщила она собравшимся в гостиной. За столом пустовало только одно место, между Эммой и Зелиной, вроде бы и мелочь, но весьма приятная. Генри решил сидеть между Эммой и Эннистон. Может, и не самое лучшее решение, но Реджине хотелось верить, что вечер пройдёт в уютной обстановке. К тому же, она планировала подать десерт, стало быть, им всем предстоит здесь задержаться подольше.
      Говорили очень мало. Единственными слышимыми звуками были скрежет вилок и ножей. Эмма, по своему обыкновению, расправилась с едой очень быстро. От Реджины не скрылось, как мать брезгливо сморщила нос, но Эмма, кажется, ничего не заметила. Генри был в восторге от мусаки. И даже Эннистон и Монтгомери вели себя хорошо. Что ж, по крайней мере, в кулинарном плане всё было на высоте.
      Кора ограничилась одной порцией, а вот Эмма и Уолш не постеснялись взять себе добавки.
      — Потрясающе, Реджина, — Эмма поковыряла вилкой в салатнице, прежде чем наложить себе целую гору. — И только посмотри на это! Овощи?
      — Что это такое? — подхватил Генри. Это были первые слова, произнесённые им за вечер, но Эмма предупреждала, что в обществе незнакомых людей мальчик может растеряться. Он подцепил вилкой последний кусочек мусаки; всё остальное съел подчистую.
      Реджина, чуть склонившись, улыбнулась.
      — Мусака, Генри, — ответила Реджина. — Греческая запеканка с баклажанами и помидорами. Белый соус из йогурта и огурцов тоже пришёл к нам из греческой кухни. Называется дзадзики.
      Генри округлил глаза и медленно протянул:
      — Дааадзики? — его губы растянулись в широкой улыбке. — Очень классные, Реджина. Ты готовишь очень добро.
      — Хорошо готовишь, парень, — поправила Эмма и отправила в рот кусочек феты. — И это чистая правда, малышка, твоя еда выше всяких похвал.
      Кора поставила на стол бокал с вином и с лёгким любопытством посмотрела на Генри.
      — Тебе нравится эта еда? — она скользнула взглядом по тарелкам, ненадолго задержалась на самой большой, с жареным сыром, стоявшей напротив Монтгомери и Эннистон. Снова поморщилась. — Тебе не кажется, что она для взрослых?
      Генри покачал головой и выпятил грудь.
      — Нет, миссис Кора! Мне нравится вся Реджинина еда!
      — Интересно… — пробормотала Кора и потянулась за бокалом.
      Реджина многозначительно посмотрела на сестру.
      — Вот видишь, не все дети так переборчивы в еде, как твои внуки, — бросила она и потянулась за бокалом белого. — Мне пришлось готовить им отдельно, иначе мы все сейчас бы наслаждались томатным супом и жареным сыром.
      — И это неплохо. Из достоверных источников мне известно, что жареный сыр в твоём исполнении, цитирую, пальчики оближешь, — Эмма толкнула Генри локтем и улыбнулась.
      Зелина уставилась на Реджину.
      — Ладно тебе, сестричка, не так они и переборчивы.
      Кора покачала головой.
      — Зелина, право слово, они очень избалованы, — и с осуждением посмотрела на своих внуков, поглощённых играми на айфонах. У Реджины не было сил делать им замечания от имени сестры, хотя обычно она не позволяла детям пользоваться телефонами за столом. Впрочем, Зелина и Уолш придерживались других методов воспитания, и детишки, увлечённые мобильными, даже не замечали, что стали главным объектом обсуждения.
      Генри прожевал и проглотил последний кусочек.
      — Мне нравится еда Реджины! Любая!
      Кора изогнула бровь и сдержанно улыбнулась.
      — Неужели?
      — Нууууууу… — Генри схватил стакан с соком. — Больше всего мне нравится лазанья.
      От этих слов неожиданное тепло разлилось у Реджины в груди. Она всегда любила готовить, но когда есть для кого готовить — ни с чем несравнимое ощущение. Она давно не испытывала ничего такого. Во-первых, обычные гости не считаются. Во-вторых, Генри и Эмма оказались очень отзывчивыми, всё время нахваливали её стряпню, а последняя уплетала за обе щеки в считанные секунды.
      Улыбка Коры стала шире. Реджина задумчиво закусила губу. Странное дело, но, похоже, Кора… наслаждалась происходящим?
      — Лазанья? Правда? — Кора украдкой взглянула на дочь. — Это старый семейный рецепт, ты знал?
      Эмма пропустила пальцы сквозь его волосы.
      — Слышал, парень? Семейный рецепт! Что скажешь?
      Генри во все глаза уставился на Кору.
      — Рецепт старого мистера Генри?
      Кора бросила на дочь ещё один короткий взгляд. Если бы та не знала свою мать так хорошо, она бы даже не заметила этого, как и произошло с остальными.
      — Не совсем, — Кора слегка наклонилась и посмотрела Генри прямо в глаза. — Моей семьи. — Она многозначительно помолчала. В её глазах блестела гордость. — Реджина добавляет перчики чили, но это всё ещё мой рецепт? — она перевела вопросительный взгляд на дочь.
      Реджина вздёрнула подбородок.
      — Разумеется, мама, — по выражению лица Коры было видно, что она осталась довольна ответом. Сердце Реджины наполнилось гордостью за мать, которая по-человечески общалась с Генри, и радостью за свои отношения с Эммой. Пока всё шло хорошо. Может быть, мать не поймёт их отношений, но она примет их и будет уважать.
      Генри добродушно улыбнулся.
      — Тогда мне нравится и твоя лазанья!
      Эмма рассмеялась и ещё раз взъерошила его волосы.
      — Ладно, парень, будет тебе льстить, — она отодвинула стул, застенчиво улыбнулась. — Кто хочет десерт?
      — Боже! Да! — Зелина погладила плоский живот и забросила волосы за плечи. — Я съела только одну порцию, чтобы оставить местечко для десерта Реджины. Что там?
      Реджина и Эмма убрали со стола. Генри — милейшая душа — помогал им. Потом они все вместе съели десерт. Остаток вечера прошёл в почти благодушной обстановке. Мать ничего не говорила. Сидела на диване, крутила в руке бокал с вином, наблюдала за игравшими в сторонке детьми и внимала разговорам взрослых. В какой-то момент Генри стал пристраиваться на диване. Положив голову Эмме на плечо, он нащупал руку Реджины, и она стала успокаивающе водить большим пальцем по тыльной стороне его ладони. Она чувствовала, что мать не сводит с них внимательного взгляда, но ей было так хорошо и тепло… В обществе двух близких людей, перевернувших её мир, без которых она больше не мыслила своей жизни.
      Вскоре Уолш и Зелина засобирались домой, Эннистон и Монтгомери тоже начали клевать носом. Они попрощались, Зелина пообещала позвонить завтра, а как за семейством сестры закрылась дверь, Реджина предложила матери прощальный бокал вина, а Эмме — виски.
      — Думаю, будет лучше, если я отвезу Генри домой, — прошептала Эмма.
      Реджина была разочарована. Самонадеянно с её стороны, но она надеялась, что Эмма и Генри останутся на ночь… последний раз они виделись несколько дней назад.
      — Да, — она старалась говорить спокойно. — Конечно.
      Противное чувство, однако, не желало её отпускать. Она хотела, чтобы они остались. А потом вспомнила про данное Эмме обещание проговаривать все проблемы вслух. Почему бы не попросить её остаться? Она не потеряет лицо, не унизится, ничего такого. Это же Эмма! Если она захочет вернуться домой — придётся назвать веские причины.
      Реджина вздохнула и собралась с мыслями.
      — Если… Если только ты не хочешь остаться? — она улыбнулась. — Генри может переночевать в гостевой спальне, а утром мы позавтракаем и… Поговорим с ним.
      Невероятно красивая улыбка озарила лицо Эммы. Она вскочила с дивана и подхватила Генри на руки.
      — Отлично, — она поцеловала сына в лоб. — Я взяла кое-что из вещей, но не хотела навязываться.
      Реджина, чувствуя, как её переполняет тепло, проводила Эмму влюблённым взглядом. Не переставая улыбаться, она повернулась к притихшей матери, которая по-прежнему сидела, изящно скрестив лодыжки, и с усмешкой наблюдала за ней.
      — Реджина.
      Реджина со вздохом поставила стакан с виски на стол.
      — Мама. Если ты не можешь сказать ничего хорошего, я бы предпочла, чтобы ты промолчала.
      Кора чуть подалась вперёд.
      — Вообще-то могу, — невысказанные слова словно повисли в воздухе. Морщинки вокруг её глаз были заметны как никогда. — Теперь я лучше понимаю, что ты нашла в этой мисс Свон. Да, ты могла бы найти кого-нибудь подостойнее, но эта девушка не лишена очарования, не так ли?..
      Реджина промычала согласие. Сердце бешено билось в груди.
      — Есть такое.
      — А Генри… — продолжила Кора, и Реджина не без удивления отметила про себя, что в её глазах появилась нежность. — Генри и правда славный малыш.
      — Мама… — заговорила Реджина, осознав, что Кора собирается не оспаривать её выбор, а дать долгожданное благословение. Кроме того, это их последняя возможность поговорить откровенно, ведь больше мать не поднимет этой темы. — Я хочу этого. У меня нет сомнений. Эмма — не способ хорошо провести время. И я вполне осознаю, что она идёт в комплекте с Генри, но не возражаю. Наоборот. Генри — замечательный. Не представляю, кто бы мог подойти мне так идеально. Ты понимаешь меня?
      Кора коротко кивнула.
      — И очень хорошо, — она встала и отряхнула брюки. — Думаю, мне пора домой, чтобы ты могла побыть со своей девушкой. Тебе не составит труда вызвать мне такси?
      — Конечно, нет, мама, — Реджина достала мобильный, а Кора тем времени надела пальто и подхватила с тумбочки сумочку. Они расцеловали друг друга в обе щеки на прощание. Когда мать вышла из квартиры, Реджина, закрыв за ней дверь, со вздохом прислонилась спиной к деревянной поверхности. Всё прошло нормально. «Хорошо» — это слишком громко сказано. Хотя она, честно говоря, ожидала худшего.
      Если мать сможет и дальше держать свои критические мысли при себе, их троих без сомнения ждёт безоблачное будущее.
      Что бы ни приготовила им жизнь, это будет чудесное путешествие, но это потом… а пока не помешало бы навести порядок на кухне.
      Реджина забрала бокалы, оставив только свой и Эммин, и принялась убираться. Очистила тарелки от остатков еды, сгрузила в посудомоечную машину и вдруг, неожиданно для себя, почувствовала всю тяжесть прошедшего дня. Реджина устала. Она с самого утра была на грани, но даже не замечала этого, и теперь просто хотела свернуться калачиком рядом с Эммой и вздохнуть полной грудью.
      Реджина почувствовала, как сильные руки обхватили её за талию, поставила стакан на стойку и, откинув голову назад, довольно промычала. Она накрыла Эммины руки своими, на что та склонившись, заскользила губами по шее. Кожу обожгло горячим дыханием.
      — Твоя мать уже ушла? — прошептала Эмма.
      Реджина, повернув голову, коротко поцеловала Эмму в губы.
      — Уехала. Но перед этим в своей фирменной манере заявила мне, что у нас с тобой всё будет хорошо, — Реджина потёрлась носом о её нос, снова поцеловала. Господи, как же она соскучилась!
      Эмма улыбнулась ей в губы.
      — Я очаровала её? Очко в мою пользу!
      Реджина, посмеиваясь, вывернулась в её объятиях.
      — Она очарована. Это точно.
      Эмма толкнула её к кухонному прилавку и вжалась в неё всем телом. Реджина схватила Эмму за подбородок, притянула к себе и лениво поцеловала в губы, на этот раз без намёка на целомудрие. Тело вибрировало от желания, соски напряглись, а кожа вспыхнула огнём, пока Эмма целовала её губы, шею, опускаясь всё ниже, к самому краю декольте.
      — Пойдём в кровать, — предложила Эмма, зубами расстегивая первую пуговицу на классической блузке. — Мы можем убраться завтра. Иногда немного риска не помешает, — поддразнила она, с вызовом глядя в тёмно-карие глаза.
      Реджина засмеялась, её дыхание стало прерывистым, но она всё равно надавила Эмме на затылок, призывая не останавливаться.
      — Заткнись, мисс Свон, — прорычала она, зарываясь пальцами в волосы.
      Эмма улыбнулась.
      — Если ты не хочешь говорить со мной, что ты хочешь со мной сделать? — она отодвинула носом чашечку бюстгальтера и накрыла ртом затвердевший сосок.
      Реджина, застонав, запрокинула голову, а потом посмотрела Эмме в глаза.
      — Отведи меня в спальню, — потребовала она.
      Повторять дважды не пришлось. Реджина даже не успела понять, что произошло, а Эмма уже подхватила её под задницу и не без труда приподняла. Реджина обвила ногами её талию, отвлёкшись на миг от созерцания бицепсов, с чувством поцеловала.
      Зубы, язык и губы.
      Господи, Реджина очень легко может привыкнуть к этому.

0

20

Глава 19: Эпилог

— Ма! Ма! Смотри! Акула! Смотри!
      Генри, вырвавшись, что есть мочи побежал в сторону детского бассейна, над которым возвышалась огромная пластиковая акула. На нём были шорты, подаренные на последний день рождения, с которого по ощущениям Эммы прошло не несколько недель, а несколько лет, поплавки с изображениями героев «Холодное сердце» и шлёпанцы. Он неустанно озирался по сторонам в попытке не пропустить ничего интересного.
      Внимание Эммы привлекли симпатичные шезлонги чуть в стороне от детского бассейна. Она, полная решимости добраться до них раньше остальных, поспешила туда.
      — Парень, давай сюда, надо нанести солнцезащитный крем! — позвала Эмма.
      Генри ответил ей широкой улыбкой. За две недели до отпуска он только и делал, что говорил о предстоящих развлечениях в аквапарке, а за пять дней до поездки начал собирать рюкзак. Он пребывал в святой уверенности, что в поездке обойдётся шортами и поплавками, поэтому Эмме пришлось примерить на себя роль ответственной взрослой, обеспокоившись предметами первой необходимости, начиная с солнцезащитного крема и одежды. До парка развлечений они добирались целый день, но Генри, заснувший далеко за полночь, всё равно подскочил с кровати ещё до рассвета, чтобы поскорее отправиться в бассейн.
      Эмма убедила его, что для начала не помешало бы позавтракать, а сама в это время надувала поплавки, один из которых плотно облегал талию сына, поэтому прямо сейчас ей кровь из носа надо было застолбить шезлонг, бросить вещи и забраться с ребёнком в воду.
      — Мамочка, быстрее! — недовольный Генри послушно остановился перед Эммой, развалившейся на одном из шезлонгов, и швырнул рюкзак на соседний.
      Эмма, посмеиваясь, стянула через голову белую футболку и собрала волосы в пучок.
      — Придётся потерпеть, пацан, на первом месте солнцезащитный крем, — она нацепила тёмные очки и осмотрелась.
      Отдыхали преимущественно семьи с детьми. Часы пробили десять, а в детском бассейне вовсю кипела жизнь, но Эмма не собиралась здесь задерживаться. Она в два счёта объяснит Генри правила поведения на воде. Эмма с тоской покосилась на водные горки и бассейны с подогревом. Хотелось верить, что Генри, по своему обыкновению, будет схватывать всё на лету. Ей не терпелось попробовать некоторые из аттракционов.
      — Можно мне мороженое? — попросил Генри, но при этом не сводил взгляда с бассейна, где веселились малыши. Родители пытались научить их плавать, и Эмма всей душой надеялась, что Генри окажется смышленее остальных. Впрочем, это даже не обсуждается. Генри — её сын. Мэри-Маргарет вообще сказала, что вечером первого дня Генри будет плавать как рыба в воде. Реалистично настроенный Дэвид настоял на том, чтобы они взяли с собой летающую тарелку и мячик.
      Они собирались провести здесь неделю. Хотелось верить, что к возвращению в Бостон ребёнок действительно научится плавать. По крайней мере, такая цель казалась Эмме очень даже достижимой. Занятия в школе начинались через две недели, а работа в Хиллс — через неделю. У Эммы в голове не укладывалось, что это лето почти закончилось. Ей-то казалось, что всё только начинается… А ещё никак не получалось избавиться от чувства нереальности происходящего. За последние полгода жизнь кардинально изменилась. Сложно осознать, что всё хорошее не просочится песком сквозь пальцы и не исчезнет в небытие, как это всегда происходило с ней.
      Иногда появлялась мысль, что она не заслуживает счастья, что она недостаточно хороша, но, слава богам, это происходило всё реже и реже. Эмма попыталась вспомнить, когда думала об этом последний раз, кроме сегодняшнего дня, но не смогла. Чёрт с ними… Да, старые привычки не исчезают без боя, но Эмма начинала понимать, что жизнь может быть очень даже благосклонной. Жизнь — это не только бесконечные попытки существовать и свести концы с концами, это ещё и прекрасная возможность… просто жить. Эмма поверила в счастье и почти поверила, что достойна его не меньше остальных, и всё это за какие-то несколько дней.
      — Снова витаешь в облаках?
      Эмма не сдержала улыбки, когда её девушка опустила сумку на шезлонг и присела на его краешек.
      — Просто наслаждаюсь жизнью, — она подалась вперёд и поцеловала Реджину в губы.
      Реджина испустила хриплый смешок и стала рыться в сумке.
      — Я принесла солнцезащитный крем. Не хватало ещё, чтобы из-за нашей лени, Генри в первый же день обгорел на солнце, — она улыбнулась, открыла тюбик и, выдавив немного крема, растёрла его между ладонями. — Генри, подойди ко мне.
      Генри тут же подбежал к ней, послушно дождался, пока она намажет кремом ему спину.
      — Не забудь хорошенько помазать ему нос, — напомнила Эмма. Сердце таяло у неё в груди, когда она наблюдала за взаимодействием самых дорогих людей на всей земле. Было что-то волшебное в том, с какой лёгкостью Реджина и Генри общались на протяжении трёх месяцев. И когда сын заявил, что хочет, чтобы Реджина поехала с ними, Эмма не терзалась сомнениями, а сразу загорелась идеей пригласить её. Не хотела расставаться с Реджиной на неделю, что там, для неё пока что даже два дня разлуки казались немыслимым испытанием. Ей на радость Реджина, не раздумывая, согласилась на предложение Генри. Очаровательный сынишка решил сам поговорить с Реджиной, ссылаясь на то, что поездка в аквапарк — его подарок, значит, и его обязанность раскидываться приглашениями.
      Генри показал Эмме язык.
      — Ма, ты пойдёшь со мной?
      Эмма посмотрела на Реджину. Ответом ей стала ободряющая улыбка.
      — Не вопрос, пацан. Давай-ка проверим, удержат ли тебя поплавки. Может, ты слишком тяжёлый? — она поиграла бровями и, поднявшись, сняла шорты.
      Реджина скользнула оценивающим взглядом по подтянутой фигуре в соблазнительном белом бикини. Протянула тюбик.
      — Не думай, что пойдёшь плескаться, не воспользовавшись кремом.
      Эмма послушно принялась мазать кремом руки и живот.
      Вскоре они с Генри были готовы отправиться в бассейн. Реджина приподняла очки и коротко поцеловала её в губы.
      — Веселитесь, — прошептала она. Затем откинулась в шезлонге и вытащила из безразмерной сумки книгу. — Я присоединюсь позже. Мне не терпится узнать, чем закончится детектив.
      Эмма шутливо ткнула её в бок пальцем.
      — Не спеши. Мы никуда не денемся, — пообещала она, а затем взяла Генри за руку и помогла спуститься в бассейн.
      Вода была замечательной. В меру прохладной, но не ледяной, а освежающей в жаркий денёк. Генри со свойственными ему храбростью и энергией бросился постигать неизведанное. Он уверенно держался на воде. Эмма хотела задержаться на мелководье, чтобы Генри подготовился, но ребёнок сам устремился туда, где было глубже, и Эмме не осталось ничего другого, кроме как последовать за ним.
      Когда Генри перестал доставать ногами дна, он стал дёргаться и беспорядочно размахивать руками, несмотря на то, что пока держался на плаву. Ухватившись за плечо Эммы, он весело расхохотался, а Эмма не смогла не оглянуться. Реджина не читала свой детектив, нет, она со счастливой улыбкой наблюдала за ними из-под дизайнерских солнцезащитных очков.
      — Мамочка, смотри, смотри! — веселился Генри.
      — У тебя отлично получается, пацан, — Эмма закусила нижнюю губу в попытке сдержать смех. — Как смотришь на настоящие уроки? Ты ляжешь на живот, а я покажу тебе как правильно двигаться.
      Генри нетерпеливо кивнул, и Эмма, подложив ладонь ему под живот, начала учить его плавать.

РЕДЖИНА

      — Быстро он вырубился, да? — со вздохом спросила Эмма, когда Реджина вышла из комнаты Генри и осторожно прикрыла за собой дверь. Её девушка как раз закончила наводить порядок на кухне после скромного ужина. Дверь на балкон была открыта, и Реджина увидела на круглом столике два бокала и бутылку красного вина. Солнце ещё не зашло, но было прохладно, начинал дуть вечерний ветер.
      Реджина в несколько шагов преодолела расстояние до Эммы, прижалась к её спине и уткнулась носом между лопаток.
      — У него был насыщенный день, — пробормотала она в мягкий хлопок майки. — Мы одолели всего две страницы «Золушки».
      Эмма бросила полотенце на столешницу и со вздохом прильнула к Реджине.
      — Поверить не могу, что он научился плавать. Мэри-Маргарет лопнет от гордости, когда увидит фотографии.
      Реджина усмехнулась.
      — Ты основательно здесь убралась. Чем я тебя заслужила?
      — Брось, — прошептала Эмма, поворачивая голову, чтобы прижаться лбом к виску Реджины. — Вы с мелким приготовили мне бургеры. Меньшее, что я могла сделать в ответ, — это навести порядок, пока ты укладываешь Генри спать.
      Реджина закрыла глаза и вдохнула, как ей казалось, самый успокаивающий запах в мире. Запах Эммы Свон. Отстранилась.
      — Присоединишься ко мне на балконе? — её пальцы задержались на талии Эммы. Если бы около года назад кто-то сказал ей, что в её жизни появится такое чувство, она расхохоталась бы и предложила отвалить.
      — Мне нужно немного освежиться, — в зелёных глазах читалось обещание, когда Эмма, попятившись, скрылась в ванной комнате.
      Реджина взяла со стойки мобильный, подхватила со спинки дивана лёгкий свитер и вышла на балкон. С соседних доносились приглушённые голоса других отдыхающих. Реджина присела на один из стульев, разлила вино по бокалам и проверила мобильный. Пришло несколько сообщений. Первое от матери. Второе от Мэриан. Подруга прикрепила фотографию Мулан и Роланда, наслаждающихся мороженым в городском парке. Третье прислала Мэри-Маргарет. Просила проследить, чтобы Эмма, намазав сына кремом, не забывала о себе.
      Реджина набрала короткий ответ свекрови, а в последние дни она в мыслях называла её только так и никак иначе. Затем ответила матери, подтвердив, что они обязательно поужинают втроём после возвращения в Бостон. Реджина сделала глоточек вина, смакуя горечь, когда пришло сообщение от Зелины.
_____
      Ты спросила?!
_____
      Реджина убрала мобильный, решив, что напишет сестре потом. Не стоило, наверное, делиться с ней своими планами и мечтами. Зелина не только поддерживала, что в общем-то очень здорово, но и докапывалась в каждом сообщении, чтобы она не передумала.
      Ничего особенного в её планах не было. Решение казалось ей правильным. И она почти не сомневалась, что Эмма согласится, при условии, что сын не будет возражать, а о последнем Реджина вообще не переживала. Они с Генри постоянно вместе. Он даже не удивится. Учителя знали её в лицо, у неё было разрешение забирать ребёнка из школы, и перед Эммой больше не вставал вопрос, с кем оставить сына во время ночных смен. Бывало, что за Генри присматривали подруги, но только в те дни, когда они с Эммой ходили на свидания.
      Иногда Реджине начинало казаться, что счастье отберут у неё столь же внезапно, как оно пришло в её жизнь. Что всё это слишком хорошо и не может быть правдой. Что она каким-то непостижимым образом оттолкнёт Эмму. Что между ними возникнет стена, которая окажется Эмме не по зубам, или какая-то другая проблема. Но потом Реджина смотрела на Эмму (а то и на Генри) и понимала, что нет ничего такого, с чем они не смогли бы справиться. Всё было правильно, идеально для них троих, так что дело оставалось за малым. Дождаться подходящего момента и задать вопрос, способный помочь им продвинуться в отношениях.
      Эмма со счастливым вздохом плюхнулась напротив неё и потянулась за бокалом. Улыбнулась.
      — Какое блаженство! — и сделала большой глоток вина. Ни грамма косметики, волосы были тщательно расчёсаны, а майка и шорты сменились свободной пижамной рубашкой и пушистыми носками. От Реджины не скрылось, что на ней одеты чёрные кружевные трусики. — Отдых с ребёнком в аквапарке может конкретно так утомлять.
      Реджина вернула улыбку.
      — Особенно с собственным ребёнком. Ты могла бы расслабиться и разрешить Генри плескаться с другими детьми. Мы всё равно в соседнем бассейне.
      — Да, — Эмма заметно смутилась. — Но мне хочется побыть с ним. Скоро начнётся школа, настоящая, со всеми вытекающими, и Генри очень быстро растёт. Скоро начнёт ходить на свидания, отправится в колледж и женится, а мне что делать прикажешь? — она улыбалась, но глаза светились искренним беспокойством.
      Реджина потянулась и похлопала её по коленке.
      — Надеюсь, всё это произойдёт не так быстро, как тебе кажется. И потом, кто знает, возможно, ты обзаведёшься другими детьми, которые будут тебя раздражать, — услышала она собственный голос. Мгновение тёмно-карие глаза внимательно вглядывались в зелёные. Затем Реджина выпрямилась, положила руку себе на колено и задумчиво вздохнула. Раньше они об этом не заговаривали, даже не пытались, но ей всегда казалось, что они с Эммой на одной волне в отношении совместного будущего.
      Губы Эммы дрогнули в короткой улыбке.
      — Я на это надеюсь. Жизнь хороша только в том случае, если у тебя есть дети, которые раздражают и травмируют.
      Реджина покачала головой.
      — Не сомневаюсь, что ты именно так и считаешь, дорогая.
      Повисла тишина. Реджина размышляла, как бы избежать этого разговора или перевести его в более интересующее русло. Украдкой она взглянула на Эмму, которая любовалась закатом, и снова вздохнула. Было в её девушке что-то невероятно красивое. Уставшее лицо, но такие мягкие и нежные черты… Реджина дорого бы дала, чтобы любоваться Эммой до конца своих дней.
      — Так вот чего ты хочешь? — неожиданно спросила Эмма. Вопросительно посмотрела на неё. — Больше детей и всё такое? Потому что… — она нахмурилась. — Мне хочется именно этого.
      Реджина потянулась, нащупала руку Эммы и сплела свои пальцы с её.
      — Да, дорогая, — прошептала она. — Мне тоже хочется именно этого. С тобой.
      Последние слова слетели с губ очень легко, как если бы ей никогда не составляло труда делиться с другими людьми мыслями и эмоциями. Но правда была в том, что они с Эммой очень много работали над собой, чтобы открываться друг перед другом было так же легко, как дышать. Что и говорить, откровенность шла их отношениям на пользу.
      Эмма сжала её пальцы.
      — Хорошо.
      Реджина глубоко вздохнула. Вот он — подходящий момент. В голове звучал голос сестры, призывающий хватать своё долго и счастливо, потому что она не молодеет. Зелина была права. Нет лучшего времени, чем настоящее.
      — Вообще-то… — она закусила нижнюю губу и поставила бокал на столик. — Я хотела с тобой поговорить.
      Всё-таки они далеко продвинулись. Эмма не стала дёргаться и предполагать самое плохое. Отношения творили самые настоящие чудеса, самооценка Эммы подскочила, она начинала понимать, что именно видела в ней Реджина, и это делало последнюю невероятно счастливой.
      — Да? — Эмма поставила бокал и, подобрав ногу под себя, повернулась. — Что случилось?
      Реджина немного поёрзала, пытаясь собраться с мыслями, и всё это время Эмма молча наблюдала за ней. Понимала: ей нужно время, чтобы понять, что же именно хочет сказать и подобрать правильные слова.
      Реджина кашлянула и посмотрела Эмме в глаза.
      — Я подумываю сделать ремонт в квартире. Все эти комнаты, они стоят бесхозные, но Генри всё время останавливается в одной, той самой, где обычно гостят дети Зелины, вот я и подумала, а если… — она сглотнула, осознав, что заговаривается, но Эмма продолжала наблюдать за ней со смесью тревоги и веселья.
      — Если? — Эмма накрыла её подрагивающие пальцы своими.
      Реджина медленно выдохнула носом.
      — Если я сделаю ремонт, как думаешь, Генри обрадуется собственной комнате, с личными вещами и табличкой с именем на двери? — она помолчала. — Её можно обставить по просьбе Генри, мне не сложно, и у него уже есть зубная щётка, кстати, у тебя тоже, и мои ящики забиты его вещами. И я совсем не против… если будет ещё больше… — она поёжилась от нелепой формулировки. — Больше его вещей… в моих ящиках…
      Реджина ждала, затаив дыхание, но Эмма не торопилась с ответом. Несколько мгновений она буравила её задумчивым взглядом. Наверняка пыталась понять, что именно на неё только что вывалили, и вроде бы даже преуспела в этом. По крайней мере, по её лицу промелькнула тень озорной улыбки. А потом Эмма рассмеялась. Реджина ответила ей ничего не понимающим взглядом. Эмма продолжала смеяться, не со зла, конечно, её просто что-то здорово развеселило. Она театрально смахнула указательным пальцем несуществующую слезу и выдохнула.
      — Закончила? — хмыкнула Реджина.
      Глаза Эммы заблестели радостным огнём. Она протянула руку и погладила её по щеке.
      — Прости… — прошептала она и соблазнительно облизала губы. — Это твой способ предложить нам съехаться?
      Сердце Реджины бешено заколотилось в груди. Она безуспешно пыталась совладать с волнением, совершенно дурацким и ненужным волнением, потому что это всего лишь Эмма.
      — Да, — заставила сказать себя Реджина.
      Лицо Эммы озарила прекрасная улыбка.
      — Тебе не нужно приманивать нас вкусняшками, — Эмма провела большим пальцем по скуле Реджины, ненадолго задержалась на приоткрытых губах. — Можешь спросить прямо.
      Реджина снова хмыкнула.
      — Ладно. Эмма, вы с Генри переедете ко мне?
      — Да, — выдохнула Эмма и, склонившись, нежно поцеловала Реджину в губы. — Надо бы спросить пацана, но что-то мне подсказывает, что его ответом будет категоричное «Да!»
      Реджина улыбнулась Эмме в губы и провела ладонями по предплечьям.
      — Ещё больше времени с его Реджиной? — прошептала она. — Он точно не откажется.
      Эмма немного отстранилась, потёрлась носом о её нос и, откинувшись на спинку стула, снова взяла бокал. Реджина почувствовала, как её накрывает тёплая волна спокойствия, которого не испытывала с той самой минуты, как два дня назад пообещала Зелине поговорить с Эммой. Господи, какой же дурой она была! Знала ведь, что ей не ответят отказом, и всё равно терзалась сомнениями, которые никак не хотели её отпускать. А если Эмма посчитала бы, что она торопит события, а если она сама себе всё придумала?.. Но нет. Эмма и Генри переезжают. Всё чудесно.
      Реджина подхватила собственный бокал и сделала большой глоток.
      — Может, тебе удастся сократить рабочие часы, — предложила она, переполненная счастьем, готовым вот-вот выплеснуться. — В баре или агентстве. Не в Хиллс.
      — Только не в Хиллс, — с улыбкой отозвалась Эмма. — Но я хочу оплачивать свою часть расходов. Ровно половину, Реджина, и это не обсуждается.
      — В мыслях не было отговаривать тебя, — заверила Реджина, хотя с удовольствием платила бы по всем счетам, если бы знала, что Эмма не будет против такого расклада. Но она понимала, что Эмма не согласится, и просто хотела, чтобы та брала больше выходных, чтобы они могли отдыхать вместе.
      Эмма пригубила вино.
      — Знаешь, — поставив бокал на бедро, она снова откинулась назад. — Я пошла работать в бар только ради этого отпуска, — она нахмурилась. — И как бы… деньги там платят неплохие, но, возможно, мне лучше уволиться, чтобы проводить выходные с ребёнком и с тобой.
      Реджина приподняла бровь.
      — Уйти из бара? Серьёзно? Тебе же там нравится.
      Эмма облизала губы.
      — Да, но… выходные бесценны. Понимаешь? И после переезда… с финансами всё равно станет получше.
      Реджина поставила бокал на столик, затем взяла Эммин, тоже отставила в сторону и обхватила её руку своими. Было невооружённым глазом видно, что перспектива попрощаться с баром расстраивала Эмму, но в то же самое время было очевидно, что она много размышляла на этот счёт. Поездка в аквапарк оплачена — что примечательно — без помощи Реджины, хотя она предлагала, но в итоге, получив радушное приглашение Генри, заплатила только за себя.
      — Лично я совершенно не буду возражать, если ты будешь вести активный образ жизни в выходные, — Реджина притянула Эмму к себе. — Но решать тебе. Мы со всем справимся.
      — Мне кажется, так будет правильно, — проговорила Эмма после небольшой паузы. — Больше времени с тобой и мелким… большего мне и не надо. Да и не стоит работа того. Я не должна пахать на износ.
      Реджина покачала головой.
      — Точно не ради меня и Генри. Мы предпочли бы чаще видеть тебя дома, — при мысли об этом она улыбнулась. Дома. У них троих появится общий дом. Это кружило голову, но она никогда не признала бы это вслух. Реджина сдержала улыбку.
      Эмма изящно поднялась со своего места и, приблизившись, уселась Реджине на колени и прижалась губами к её губам.
      — Я тоже хотела бы больше времени проводить дома, — она сделала акцент на последнем слове. У Эммы были очень тёплые руки, а её дыхание приятно щекотало губы.
      — Похоже, всё складывается идеально, да? — Реджина попыталась игнорировать исходящий от Эммы соблазнительный жар. Это отвлекало, и Реджина начала подумывать о том, чтобы переместиться в спальню и от души насладиться первой ночью в этом прекрасном месте.
      — Мм… — Эмма наклонила голову и стала покрывать влажными поцелуями шею. И это тоже отвлекало внимание. — Что складывается, малышка?
      Реджина выдохнула, пытаясь вспомнить, что ещё хотела сказать о решении Эммы. Поцелуи совсем не помогали сосредоточиться, не говоря о руках, как-то незаметно для неё оказавшихся под свитером и теперь ласкавших грудь.
      — Ну… — Реджина закрыла глаза. — Ты увольняешься из бара… — из горла вырвался невольный стон, когда Эмма ущипнула её за сосок. — Там… там мы познакомились… А теперь мы здесь… И…
      Эмма чуть отстранилась. Застенчиво улыбнулась и упёрлась лбом в её лоб.
      — Миссия выполнена, да? — Она сжала грудь Реджины и стиснула бёдра. — Поцелуй меня.
      Улыбнувшись, Реджина поцеловала её в губы. Обняла за шею, зарылась пальцами в волосы и вдохнула запах своей девушки. Эмма Свон пахла хлоркой, солнцезащитным кремом и солнцем, а на вкус была мороженым с примесью красного вина. Реджина приоткрыла рот, приглашая её проникнуть языком внутрь, чувствуя, как кожа покрывается мурашками в предвкушении того, что может произойти дальше. Эмма плавно покачивала бёдрами, отчего тело Реджины охватила сладостная истома.
      — Ты купила то, о чём мы говорили? — прошептала Эмма, оторвавшись от её губ и обжигая дыханием нежную кожу за ухом.
      Реджина кивнула и промычала согласие, вспомнив о вещице, спрятанной на самом дне чемодана. Она доставила немало беспокойства. Генри мог случайно наткнуться и поставить её в очень неловкое положение. Фиолетовый, блестящий и совершенно дурацкий, но именно такой хотела Эмма, а она и не возражала, по крайней мере, пока её девушка сама обязывалась его надевать.
      У Эммы перехватило дыхание. Реджина физически ощущала её волнение.
      — Ты взяла его с собой? — прозвучал следующий вопрос. Реджина не нуждалась в поощрении, но Эмма двинула бёдрами, как бы показывая, что она могла бы сделать со страпоном.
      Реджина застонала. Расстегнула верхние пуговицы Эмминой рубашки.
      — В чемодане… — она лизнула ключицу, опускаясь ниже. Эмма не посчитала нужным надевать бюстгальтер и теперь сознательно сводила её с ума.
      — В спальню, — проскулила Эмма, когда Реджина, не сдержавшись, слегка прикусила сосок, и вскочила на ноги. Она потянула её за собой. Реджина со смехом подчинилась, забыв про откупоренную бутылку вина и брошенный на столике мобильный телефон.

ГЕНРИ

      Никогда ещё в своей короткой жизни Генри Свон не был так счастлив. Он в аквапарке со своей Ма и Реджиной, и они только что сообщили ему, что с этой минуты они будут жить в квартире Реджины. Вместе. Как в выходные, но только каждый день. Ма сказала, что он пойдёт в другую школу и заведёт новых друзей, но это совсем не важно, пока с ним рядом будут мамочка и его Реджина.
      Он изо всех сил старался научиться плавать, по-настоящему, как взрослые мальчики, и Ма сказала, если он продолжит в том же духе, она разрешит поплавать без поплавков. Было бы круто похвастаться этим перед тётей Руби, но… на поплавках были нарисованы герои «Холодного сердца». Было бы грустно расставаться с ними.
      А вчера Генри скатился с водной горки — вместе с мамочкой — и теперь они вдвоём пытались убедить Реджину покататься с ними. Она часами сидела в кресле и читала книгу. Сам-то Генри не возражал, ведь Ма возилась с ним, учила нырять и не тонуть, что тоже очень здорово. Будет о чём рассказать тёте Руби.
      Сейчас Генри плескался в бассейне один. Ма пошла за мороженым, но по какой-то причине не продвинулась дальше шезлонгов. Она сидела рядом с Реджиной и целовала её в губы. Много. Генри не понимал, чего они так любят целоваться, потому что один поцелуй — куда не шло, хорошо, два поцелуя. Но да ладно, наверное, это ещё одна фишка взрослых. Ма говорила, что у взрослых много фишек, которые он не поймёт, пока сам не станет взрослым. «Но ты ведь никогда не вырастешь, правда, пацан?» — спросила она в конце и щекотала, щекотала, щекотала… пока он чуть не описался от смеха.
      Генри был очень счастлив, настолько, что не возражал против того, чтобы они целовались. Реджина крутая. Она читала перед сном сказки, обнимала его и очень хорошо разбиралась в сказочных делах. Короче говоря, она была самой классной взрослой за пределами семьи. Нет. Она тоже стала частью семьи, по крайней мере, так говорила мамочка, и это Генри тоже нравилось. Реджина называла его маленьким принцем и иногда говорила «я люблю тебя» точно таким же голосом, каким разговаривала с Эммой, когда они думали, что он их не слышит.
      Мамочка никогда не выглядела такой счастливой. Очень долго они с ней были только вдвоём, а теперь появилась Реджина, и мамочка на седьмом небе от счастья. Генри тоже радовался. Мамочка часто улыбалась, смеялась ещё чаще, а Реджина очень вкусно готовила. Жизнь стала намного лучше. Кто знает, может быть, именно еда Реджины делала Ма счастливой. Деда один раз проговорился, что путь к сердцу мамочки лежит через её желудок, поэтому всё очень логично.
      — Парень! — позвала Ма. И он, подняв глаза, увидел, что она улыбается ему. — Какое мороженое ты хочешь?
      Мгновение он обдумывал ответ.
      — Шоколадное! — он по-собачьи доплыл до края бассейна. — Нет! Клубничное! Нет-нет-нет! Ванильное, банановое, с лакрицей или зефирками!
      Ма засмеялась, а следом и Реджина, которая подошла к ней, обняла за талию и положила голову ей на плечо. Сегодня она была немного ниже Ма, потому что не нацепила свои огромные туфли, на которых она каким-то чудом умудрялась ходить и не падать. Генри подумал, что они очень мило выглядят, его две мамочки.
      — Сходишь со мной за мороженым? — Реджина протянула ему руку.
      В груди Генри начало разливаться какое-то неясное тепло. Всё-таки будет классно жить в квартире Реджины. Он ухватился за протянутую руку. Реджина легко выдернула его из бассейна. Ма взяла его за другую руку, а в следующее мгновение он каким-то образом оказался зажатым в крепких и очень нежных объятиях. Ма называла такие обнимашки «сэндвичем с Генри». Всё обязательно будет хорошо. Даже когда они уедут из этого классного аквапарка, когда он пойдёт в новую школу, а всё потому что у него появятся новая комната, новые друзья и новая семья. Здорово, мило, тепло и очень уютно. Совсем как «сэндвич с Генри», но навсегда.
      Генри широко улыбнулся, и они пошли покупать мороженое.

+1

21

Подскажите,а есть ли какая то возможность залить в формат для читалок?

0

22

128881,367 написал(а):

Подскажите,а есть ли какая то возможность залить в формат для читалок?

Добавили. Скачивайте на здоровье)

0

23

128920,10 написал(а):

Добавили. Скачивайте на здоровье)

Спасибо))

+1

24

126947,9 написал(а):

Мамочка никогда не выглядела такой счастливой. Очень долго они с ней были только вдвоём, а теперь появилась Реджина, и мамочка на седьмом небе от счастья. Генри тоже радовался. Мамочка часто улыбалась, смеялась ещё чаще, а Реджина очень вкусно готовила.


ах, как же это все мило, сказочно, гениально... я читала с таким наслаждением и слезы умиления капали в чашку с фруктовым киселем цвета радуги...

+2

25

129086,106 написал(а):

слезы умиления капали в чашку с фруктовым киселем цвета радуги...

Ох, если бы только кисель...
Но когда я пролистала чуть выше и прочла такое:

126947,9 написал(а):

Эмма Свон пахла хлоркой, солнцезащитным кремом и солнцем, а на вкус была мороженым с примесью красного вина

мне стало слегка дурно. Любимая женщина пахнет хлоркой? Какая романтика! (хорошо, что хоть не формалином).
Вкус мороженого и красного вина? Что за дикое сочетание?

И тогда стоит посмотреть оригинал:
Emma Swan mixed with chlorine, sunscreen and sunlight, tasting slightly of ice cream and Regina’s own salsa mixed with red wine.
С вином понятно - это у Регины самой послевкусие сальсы и вина. Эмма, видимо, ела мороженое, поэтому оно слегка в поцелуе чувствуется.
Но хлорка? Вернее, хлор. Ладно, я пролистала еще выше и поняла, что они были в аквапарке. Может быть, волосы у Эммы чуть чуть и отдавали хлором, но не хлоркой (хлорной известью) же!
И так постоянно цепляешься за те моменты, где переводчик не дотянул, не заметил или откровенно профилонил.
Никаких сил на остальной кисель не остается)

+3

26

Gray
А я очень удивлена, что ты читаешь фанфики! Я бы даже сказала, что моему удивлению конца нет!

+1

27

lena57,
фанфик фанфику рознь)
Этот  я по долгу службы начала, загрустила и подговорила Чешира, чтобы он его выложил.
А дивный пассаж про хлорку нашла сегодня, когда White Light написала про кисель, и я полезла искать, что это за тошнотворно мамочколюбивый Генри у нас завелся (не говорят так дети и не думают ни в жизни, ни в книгах).

Но кое что я таки читала на фикбуке (у меня там даже аккаунт есть, представляешь?). В конце концов, "Сегодня и вечно" Соколовой тоже оттуда.

+2

28

Gray
Соколова, Инош и Джорди Риверс - давно профессионалы. Только едва ли их у нас будут публиковать. Им вынужденно приходится выкладывать свои произведения на форумах и различних литературных площадках.

+1


Вы здесь » Твоя тема » Фанфики » Stessa. Gallium & Yttrium/ GaY