Твоя тема

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Твоя тема » Наша проза » Физик и лирика


Физик и лирика

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Физик и лирика
 
Некоторые вещи не меняются. Некоторые люди тоже.
Сквозь высокие окна льется свет осеннего дня. Пахнет крашеными полами и книгами. У нее серые волосы, впалые щеки, большие очки и немигающий взгляд. Старушечий платок на плечах. Я не задумываюсь, сколько ей может быть лет: она просто древняя и бесцветная, как вечность.
Вечность переводит взгляд на книгу, которую я положила на столик, раскрывает ее, видит трещину между форзацем и первой страницей, и ледяным тоном цедит:
— Почему же ты ее не подклеила?!
Рассказывать, что книга мне такой и досталась, нет смысла: с вечностью не спорят. Как десятилетний ребенок может объяснить, что книга — это чтобы читать, а не подклеивать?
— Нет, такую книгу я не приму! Забирай. Приведешь в нормальный вид и принесешь.
Позор, отступление, ненависть. Мышь серая!
 
Я стою на пороге учительской и снова не могу найти слов. Некоторые вещи не меняются. Некоторые люди тоже. У нее серые волосы, впалые щеки, большие очки и немигающий взгляд. Вязаный жилет на плечах. Не может быть. Неужели это она? Не может человек так сохраниться! И что библиотекарь делает в учительской? Разве ей не положено сидеть в книгохранилище и пугать детей?
— Здравствуйте, эээ… Татьяна Александровна. Вы не подскажете, где я могу найти Ирину Станиславовну?
— Здравствуйте, — шелестит ледяной голосок. — Ирина Станиславовна у себя в кабинете, у нее только что закончился урок. А вы по какому вопросу?
Значит, она, раз на имя откликается. Черт. Черт.
— Дочку хочу в вашу школу перевести, пришла узнать, как это делается.
Татьяна Александровна поджимает губы и сокрушенно качает головой.
— Это может быть сложно, классы переполнены, мест нет. А вы по прописке к нашей школе относитесь?
— Вот я и хотела об этом поговорить с Ириной Станиславовной. Как с завучем. Ее кабинет — это где теперь?
— Номер девятнадцать, третий этаж, левое крыло. Кабинет физики. Загляните, если ее нет, постучите в подсобку.
— Спасибо.
— Вы сами найдете?
 
Еще бы не найти. Словно собака, унюхавшая давно остывший след, я вываливаюсь из учительской, сворачиваю налево, потом направо, там центральная лестница, господи, панели покрашены все в тот же светло-зеленый, да что ж здесь ничего не меняется-то? Почти тридцать лет прошло, миллиарды звезд сошли на нет, империя распалась, с бывшими соотечественниками который год воюем, а школьная библиотекарь Татьяна Александровна все та же, только чуть суше стала и, кажется, меньше ростом. Может, отыскала в недрах библиотеки книгу заклинаний вечной жизни? Даже если тогда ей было, предположим, лет триста… ну ладно, пусть тридцать пять, сорок,  то сейчас-то уже под семьдесят? Как можно так законсервироваться?
Ответ ждет меня на третьем этаже, в коридоре, куда я выворачиваю и вижу еще один призрак. Тоже усохший и явно постаревший, но незабываемая прическа высокой башенкой и характерные пятна румян на щеках на оставляют сомнений: это она.
— Здрасьте, Вера Григорьевна!
Ох, как же мы хохотали с девчонками над ее прической! Моет ли она голову? А если да, то как? И как она каждый день умудряется навертеть на голове такое сооружение? Это не просто начес, она туда что-то подкладывает, какой-то каркас! Нет, она просто на ночь голову снимает и ставит на столик, а утром надевает назад! Нет, она каждый день встает в 4 утра и три часа делает себе прическу, а вечером разбирает! Такое самопожертвование, и все ради красоты! А может, это парик? Прическа же все время одинаковая, волосок к волоску! Так мы тогда ничего и не решили, а сейчас… сейчас Вера Григорьевна, конечно, постарела, но даже с моей паршивой памятью на лица узнать ее не составило никакого труда. Наверное, здесь время просто остановилось, глядишь, за углом бюст Ленина встретится, у которого мы в почетном карауле с салютом стояли. Но мне не нужно за угол, мне нужно в девятнадцатый кабинет. И если там сидит моя ничуть не изменившаяся учитель физики и классная руководительница, то я даже и не знаю…
Нет, дверь с номером 19 теперь не такая, как я помню, и это радует.
— Можно?
В кабинете никого, из приоткрытого окна начинает дуть, бумаги на столе шелестят и норовят взлететь. Дверь в подсобку открыта.
— Тук-тук! Можно?
В дверном проеме появляется тень. О, это не призрак, это она. Живая.
— Здравствуйте, Ирина Станиславовна! Меня зовут…
— Оксана? Оксана Костенко? Это же ты? Какими судьбами?
— Здравствуйте. Это я, да. Хотелось бы сказать, что случайно проходила мимо, вспомнила школьные годы чудесные, решила заглянуть на огонек, но нет. Я по делу, конечно.
И тут она меня вдруг обнимает — коротко, но крепко.
— Очень рада тебя видеть, проходи, садись. Рассказывай, как жизнь, как дела?
— Я вас тоже рада видеть. Отлично выглядите. Хотя в этой школе, похоже, все учителя нашли секрет вечной жизни. А дело у меня такое: хочу узнать, можно ли к вам в школу перевести дочку. С сентября, в 10 класс. Так получилось, перемены в личной жизни, мы переехали в этот район, и ей будет неудобно кататься на другой конец города. Она сейчас в 162-й учится. Можно это как-то организовать? По старой памяти? Альма матер и все такое прочее.
— Ну, не откажу же я бывшей золотой медалистке и любимой ученице. Десятый класс? У нас как раз набор. Напишете заявление на имя директора, принесете документы (перечень я дам), заберете из старой школы личное дело…
Слушаю, киваю, записываю. Любимая ученица, надо же… Коротко рассказываю о себе: в разводе, работаю, с бывшими одноклассниками не общаюсь и даже случайно не вижусь. Предупреждаю, что дочь моя мне не чета, от нее золотых медалей ждать не приходится, зато обаяния и умения очаровывать у ребенка хоть отбавляй — настоящая девочка; мы обе смеемся, прощаемся, я выхожу на улицу и выдыхаю: свобода! Почувствуй себя сбежавшей с уроков школьницей, что называется. Как же хорошо, что мне больше не нужно возвращаться в это пронафталиненное здание. Хотя Станиславовна еще очень даже ничего, только если те училки усохли, то этой явно стало больше. Ой, да ладно! На себя посмотри! Сама отнюдь не нимфа, и неизвестно, что с тобой будет через дюжину лет. Она же на двенадцать лет старше, правильно? Кстати, а где мой школьный альбом?
 
***
 
Ближе к декабрю вернуться в школу все-таки приходится: сентябрьское родительское собрание я благополучно прогуляла, но на это велено явиться всем, а не то… Не совсем понятно, какие санкции ждут тех, кто не покажется, но дешевле сходить, чтобы дочка не нервничала.
В классе душно, на задних партах свалены родительские куртки и шубы, холодный свет из потолочных плафонов делает чернильную тьму за окнами еще более непроглядной. Собрание разворачивается стандартно-скучно. Успеваемость, дисциплина (вернее, их отсутствие), сдайте-денег-на-новую-доску, а теперь к нам пришла учитель английского, сейчас она расскажет, как ужасно его знают ваши дети. Прошу вас, Людмила Михайловна!
После бенефиса англичанки приходит учитель истории. Песня та же: дети у нас хорошие, но учиться не хотят, а уже через полтора года грядет апокалипсис, только теперь он называется коряво звучащей аббревиатурой из трех букв, и кто хочет этот ужас пережить, тот зря надеется: нужно было браться за ум еще в первом классе, а теперь уже поздно. Но в принципе, если начать стараться прямо сейчас, то, может, и выживете, и вас даже не сильно покалечит.
Я сижу за партой, тоскую и от нечего делать верчу в пальцах свой чернильный “Паркер”. Странное дело: середина учебного года, а на столешнице ни одной надписи. Или дети теперь столько чатятся в соцсетях, что начертать на парте какое-нибудь нехорошее слово совсем недосуг?
Бу-бу-бу, Вика Соболева не учит правила… Леша Макиев пишет с чудовищными ошибками, а вот Павлик Загоруйко так порадовал, с таким выражением рассказал стихотворение… А я и не заметила, когда учителя истории сменила учитель словесности. Интересно, нас еще кто-нибудь посетит из педагогического состава или все-таки отпустят по домам?
Ура, отпустили. Я быстренько отдаю деньги родительской тройке, хватаю куртку и выскакиваю в коридор. Прочь отсюда, прочь! Толкаю дверь, вдыхаю колючий воздух, застегиваюсь на ходу…
— Оксана, а почему без шапки?
Ой.
— Здравствуйте, Ирина Станиславовна. Как вы меня в этой тьме разглядели? Я с шапкой, она в сумке лежит и оттуда меня греет. У меня же с юных лет проблема: не пошили еще шапку, в которой мне было бы хорошо, а корону в мороз не поносишь, у металла хорошая теплопроводность, вы нас сами учили.
— Надень, на тебя смотреть холодно.
— Ничего, я горячая. А с головными уборами у меня давняя нелюбовь. Помните, как у Высоцкого: “А у тебя подруги, Зин, все вяжут шапочки для зим. От ихних скучных образин дуреешь, Зин”.
— Ты все так же любишь Высоцкого?
— Миллион лет не слушала. Но тексты, конечно, прямо на подкорку записаны, цитаты сами вылетают. Удивительная личность, пророк, голос эпохи. И умер чуть раньше, чем сама эпоха, все по канону. Хотя чем дольше живу, тем больше меня смущает то, скольким своим любимым  женщинам он перепоганил жизнь и карьеру. Как, впрочем, и многие гении.
— Ты считаешь, что без него они добились бы большего? Но их помнят только потому, что они были женами Высоцкого.
— Большая честь, да? Предел мечтаний: стать номером. Первая жена Высоцкого, вторая жена Высоцкого, третья… Этой повезло больше, потому что была француженкой и известной актрисой, ее хоть по имени знают, в отличие от первых двух.
— Ой, я тебя умоляю, тоже мне, великая актриса! Что она сыграла?
— Я не сказала “великая”, я сказала “известная”. Была бы великой, вряд ли бы пожертвовала карьерой ради замужества. И я абсолютно не в курсе, кого она играла, вы правы. Но очень сомневаюсь, что венцом ее стремлений было отказываться от ролей, срывать съемки и лететь в Москву, чтобы в очередной раз вытаскивать мужа-алкоголика из запоев и пьяных компаний.
— Подожди, но муж-алкоголик был гениальным поэтом и актером, ради которого…
— А еще — яркой личностью и, возможно, классным любовником. И увы — алкоголиком. Насчет его гениальности как поэта, не знаю, тридцать лет назад я бы порвала в клочья того, кто в этом усомнился. Я же тогда о нем газетные вырезки и фотографии собирала, в канцелярскую папку любовно подклеивала. Портретик над столом висел, все дела...
— О, так он был твоей юношеской любовью?
Я от удивления даже останавливаюсь. Нелепость какая.
— Да что вы, кака така любовь? Творческие личности — страшные люди, дешевле ограничиться их творчеством, а в личное не лезть. Мне просто песни его очень нравились тогда. Однако с тех пор много воды утекло и много куда более гениальных авторов довелось прочесть, а певцов — услышать. Что мы знали в то время, на исходе той страны? Ни мировой литературы, ни отечественной, только соцреализм.
— Ну почему не знали. А самиздат?
— Хм. Может, вы и знали. Но я-то в свои шестнадцать — нет. Помните, какую вы мне на день рождения книгу подарили в одиннадцатом классе?
— Честно говоря, нет. Сборник Цветаевой?
— Почти. Сборник Баратынского! Помню, как я озадачилась, честно пыталась читать, но так ни черта и не поняла. Древность, архаизмы, бледная романтика и страдания. Ни строчки не помню из него, хотя память у меня хорошая. А вы? Вам он правда нравился или это так, что на безрыбье в советском книжном попалось?
— Ну как тебе сказать? Я люблю Баратынского.
— Ого. Физик и лирика. Красиво. Но вряд ли я оценила бы его стихи в свои шестнадцать, да и теперь как-то… А вам на метро?
— Да. А тебе?
— Мне налево. “Не смотри в глаза мне, дева, все равно пойдешь налево”, как было сказано у другого поэта. Интересная у нас с вами беседа вышла, прямо удовольствие.
— Послушай, я сто лет ни с кем так не разговаривала. Может, нам как-то еще встретиться? На выходных? Сходим на выставку, зайдем в кафе?
— Как в старые добрые времена? — неожиданно для самой себя брякаю я.
— Ты помнишь, как мы с тобой ходили в кафе?
Я не помню. Я почти ничего не помню. Осень, слякоть, наш художественный музей (с тех пор я там не была), какие-то стеклянные колосья в витрине… Кафе на углу, сейчас там суши-ресторан… Гадкий сладкий кофе, мороженое и напряг, мой постоянный напряг: о чем говорить? Зачем я здесь? Зачем она меня позвала?
— Если ты не хочешь или занята…
— Ой, простите. Воспоминания накатили. Смутные. Я не любитель музеев и выставок, честно говоря. И вообще домосед. А вы слышали о Максе Розенберге? Архитектор, дизайнер, по выходным экскурсии по городу водит, едва ли не о каждом доме может историю рассказать?
— Слышала, и даже хотела сходить. Но, по-моему, он зимой не проводит экскурсии.
— Зато лекции читает по субботам в художественном институте. Я могу узнать расписание и написать вам в каком-нибудь мессенджере, где вы есть.
— Лучше позвони, у тебя же есть мой номер?
— Где-то был, кажется. Поищу.
 
***
 
На следующий день я прихожу домой рано.
— Мама, мама, а у нас сегодня в школе был скандал и классный час!
— Ужас какой, особенно классный час. И что вы натворили? Спилили у учительского стула ножки? Выбросили кактус в окно?
— Нет, вообще ничего не делали. Тихо сидели на истории, никого не трогали, вдруг влетает Тамила Леонидовна и начинает кричать, что в нашем кабинете кто-то написал на парте...
— Стой, дай угадаю! Слово из трех букв? Нет? Может, про саму Тамилу что-то нехорошее?
— Хуже, мама. Хештег и слово “freedom”!
— Действительно, хуже. Нет бы “sex” написать, как во времена моей молодости, а то, понимаешь, свободу им подавай.
— Тамила хотела, чтобы Оля Батищева — она на этом месте сидит — пошла и отмыла парту. А мы ей не уборщицы! И вообще, у нас таких ручек ни у кого нет.
— А ножек?
— Ну мама! Ручек, которыми писать!
— Как это у вас ручек нет?
— Там черным написано. И Тамила сама сказала, что это чернила.
— Господи, кто в наше время пишет чернильными ручками? А где эта Юля Батищева сидит?
— Оля Батищева. На среднем ряду, предпоследняя парта.
— А. И что, отмыли крамольную надпись?
— Не знаю, завтра посмотрю.
— Ну ладно, ну их всех. Идем, посмотрим, чем в этом доме может поживиться на ужин твоя престарелая мать.
— Ой-ой, престарелая. Для престарелых у нас специальное меню: овсянка и размоченный в чае сухарь.
— Так, что-то я резко помолодела уже. А мясо запеченное, которое Аня готовила, еще осталось?
 
***
 
Интересно, как можно жить, если тебя нет в соцсетях? Вернее, там нет Гришиной Ирины Станиславовны — ни кириллицей, ни транслитом. И вряд ли она завела себе левую страничку в ФБ под шифрованным ником типа Ирусик Проказница или Ирина Склодовская-Кюри. Вот в куда мне ей сообщить, что лекции Розенберга начнутся только после новогодних праздников? Телефон ее я где-то посеяла, не находится. Стоп. Родительские чаты! Сейчас даже самые древние учителя все равно уже все со смартфонами. “Самые лучшие дети 9-А” — так назывался чатик в нашей прошлой школе, и вела его классная руководительница, которой было под семьдесят, что совершенно не мешало ей бойко рассылать сообщения, то требуя к завтрашнему утру рисунков на тему “Я люблю свою страну” и сладких изделий для школьной ярмарки, то присылать картинки-поздравления с религиозными праздниками, на которые мамочки непременно отзывались кучей ответных гифок.
— Солнышко, а у вас же Станиславовна физику ведет?
— Ну да.
— Слушай, а ты не знаешь, она есть в вайбере?
— Не-а. А зачем она тебе?
— Надо. Что, ни у кого нет ее телефона?
— У Маши Седовой может быть, она к ней на дополнительные занятия ходит.
— Можешь спросить?
— Ага, сейчас напишу.
Через несколько минут я получаю номер, набираю сообщение, жму кнопку “Отправить”, мысленно переношу задачу “общение со Станиславовной” на февраль-март-апрель-май или когда придется и машинально интересуюсь у ребенка, что они сейчас учат по физике.
Деточка задумывается и неуверенно предполагает:
— Газы?
— Какие газы? Отравляющие? Я о физике спрашиваю, а не о химии.
— Ну, законы про газы… — обиженно сопит мой великовозрастный ребенок, совершенно не знающий физики. – Там еще фамилия двойная и с "гей" начинается, у нас мальчики так ржали!
— Гей-Люссака закон, что ли?
— О! Точно! Мама, какая ты умная!
— Да уж. И закон Бойля – Мариотта еще знаю, только это два разных человека, а Гей-Люссак — один. Привел же бог фамилию... Но не переживай, я, кроме названий, ничего не помню. А электричество вы еще не учили? Станиславовна вам опыты не показывала?
— Какие?
— Ну, эбонитовая палочка – тут ваши мальчики снова будут ржать, потом электрофорная машина, конденсатор... магнит и электрическая катушка, потом еще интересное было… Подсобка, уроки закончились, Станиславовна готовит оборудование для опытов: завтра мы начинаем учить электричество и магнетизм. Я, Генка и Серега с Максом дежурим, поэтому уже покрутили ручку электрофорной машины (Макс сунул палец к электроду, и его нехило дернуло), сунули магнит в катушку и увидели, как отклоняется стрелка гальванометра. И, конечно же, потерли пресловутую эбонитовую палочку о Генкину кроличью шапку и посмотрели, как к ней притягиваются обрывки тетрадного листа. Станиславовна смотрит на нас материнским взглядом и рассказывает о том, как Фарадей открыл явление электромагнитной индукции, а потом вдруг сама себя спрашивает: "Что бы еще вам показать?", берет с полки банку клея ПВА, в крышку которой воткнута разогнутая скрепка, водружает на нее перевернутый вверх дном стеклянный стакан, уравновешивает так, что стакан балансирует на сгибе скрепки, и кладет сверху, поперек донышка, деревянную линейку. Потом хватает эбонитовую палку, натирает ее о Генкину шапку и подносит к линейке. Шаткая конструкция начинает вращаться, причем чем ближе Ирина подносит палочку, тем сильнее отталкивается линейка.
— Подождите, — удивляюсь я, — как же так? Ведь дерево – диэлектрик.
— И стекло – диэлектрик! – торжествует Ирина. – Так почему оно вертится?
Мы молчим. Мы не знаем. Я, конечно, ляпнула про диэлектрик, но сама не очень понимаю, что это значит.
— Что отталкивает линейку? – угрожающе спрашивает Ирина. Пацаны молчат, хотя им, кажется, полагается лучше разбираться в электричестве, вон, у Сереги папа — профессор в политехе.
— Поле? – робко предполагаю я.
— Правильно! Электрическое поле! – радостно трубит учительница.
Она сумасшедшая. Она безумно любит физику. Рядом с ней интересно, опасно и весело. Нужно постоянно прыгать выше собственной головы, нужно много знать, нужно гореть, но это как раз и несложно, потому что она сама – огонь. Она рассказывает куда больше, чем положено по программе, упоминает новые физические понятия, о которых я не запоминаю ничего, кроме красивых названий: теория струн, суперсимметрии, единая теория поля. Она водит весь класс в университет на кафедру физики, где нам читают лекции и показывают эксперименты. А на зимних каникулах не пойми с какого дива тащит меня то в музей, то на выставку. Но в школе мне с ней легко, а в музеях как-то неловко. Почему она зовет одну меня? И смотрит зеленым глазом, будто ждет чего-то. Как себя вести? Что ей нужно?

— Мааам! Ты вот всегда начинаешь говорить и замолкаешь, и непонятно, ты еще что-то хочешь сказать или уже все?
— Ой, прости, солнышко. Склероз, сколиоз и провалы в памяти. О чем это мы бишь? О физике? Хотите поговорить об этом?
— Не хотим!
— Вот и славно, тем более, что я не специалист, все вопросы к Станиславовне.
— Даа? Это у нее ко мне вопросы обычно. Все время спрашивает, как мама? В смысле, ты.
— О господи. Зачем я ей сдалась?
— Говорит, ты была самая светлая голова. Ставит тебя в пример.
— Кошмар. Тебе очень тяжко от этих сравнений? Неприятно?
— Не, нормально. И Станиславовна по сравнению с остальными учителями — самая нормальная.
— Насколько я ее помню, она как раз ненормальная. В самом хорошем смысле.
 
***
 
— Снимай! Сейчас попробуем спасти!
— Да бросьте, ничего страшного. Смешно даже.
— Давай, давай ее сюда! — она за рукав сдирает с меня куртку и устремляется к подъезду хрущевки. Да что ж такое, прямо посреди улицы раздевают! Домофон пищит, я проскакиваю в угрожающую захлопнуться дверь, взбегаю вслед за Станиславовной по узкой лестнице на четвертый этаж и едва успеваю заметить, в какую из дверей она ныряет. Останавливаюсь на площадке. Из дверного проема на меня с интересом смотрит средних лет женщина, одетая в синие спортивные штаны и серую футболку с котиком.
— Вы к нам, наверное? Заходите. Меня зовут Лариса.
— Оксана. Здравствуйте. Простите за вторжение, все как-то так быстро вышло, как в кино. Я в краску вляпалась, мы на экскурсии были у Розенберга, он авиазавод показывал и заодно ваш район, это же рядом. А потом я неловко прислонилась к заборчику около остановки и измазала куртку. Весна ранняя, коммунальщики лютуют, все покрашено. Я думала, спокойно доеду до дома полосатой, а Ирина... Станиславовна эээ… вот.
В этот момент Ирина Станиславовна кричит что-то неразборчивое из недр квартиры.
— Да заходите же, холодно на лестнице! Заходите, пожалуйста.
— Ммм... да. Спасибо. Еще раз извините.
Я перешагиваю порог и оказываюсь в тесной прихожей. Захлопываю дверь, соображаю, как закрыть замок, поворачиваюсь. Незнакомая Лариса машет мне рукой, приглашая пройти дальше. Я сбрасываю кроссовки, делаю пару шагов, и тут в ноздри мне шибает ядреный запах растворителя. Похоже, в дело пошла химия: Станиславовна в ванной яростно спасает мою куртку.
— Поверьте, Ире проще дать сделать то, что она хочет. Причинить добро, как я это называю. Идемте пока на кухню, я вас чаем напою. Зеленый, черный? Или кофе?
— Валерьянки бы, — улыбаюсь. — И респиратор. Я как-то не привыкла к такому натиску. Впрочем, чай тоже годится — черный, если можно.
Лариса вскидывает голову и пристально на меня смотрит, будто что-то вспоминает или хочет спросить, но быстро отворачивается, чем-то брякает, звякает, и ставит на стол дымящуюся кружку с чаем.
— Вот, пожалуйста. Сахар? Мед?
— Спасибо, — я опускаюсь на табурет и тащу чашку к себе. — Я без сахара. И так ворвалась, как незваный гость, прямо неловко. Еще раз извините и спасибо за приют.
Лариса машет рукой и снова пристально на меня смотрит.
—Так странно, мне ваш голос кажется очень знакомым, а лицо — нет…
И потом, словно что-то вспомнив, почти утвердительным тоном произносит:
— А вы случайно... вы не Рейн?
Вот оно. Так обыденно. То, чего я в глубине души всегда слегка опасалась. Совпадение, вероятность которого, если верить статистике, ничтожно мала — но вот она, живая невероятность, стоит передо мной и спрашивает о темной стороне моей жизни.
— Простите? — автоматом вылетает у меня. Что ж я заладила извиняться? Десяти слов не сказала, а уже пять раз извинилась!
— Это вы меня извините, если я… Но это же вы аудиокниги озвучиваете? У вас голос очень приметный, я его столько слушала, что он уже как родной. Рейн — это ведь вы?
— Нууу… — тяну я в надежде на непонятно что, а потом резко обрубаю. — Да. Если речь о ммм… озвучке темных книг, то это я. Да.
Ее лицо вспыхивает, она поворачивается к двери, и в этот момент я понимаю, что сейчас произойдет.
— Ира! Что же ты не говоришь, кто к нам пришел!
— Гыр-быр-дыр? — отвечает из ванной Станиславовна.
— Иди сюда скорее!
— Не надо, — встреваю я, — она же не знает…
— Чего я не знаю? — Станиславовна появляется на пороге кухни с полотенцем в руках, распространяя вокруг чуть ослабевший запах растворителя. — Ну вот, куртка отчистилась, теперь высохнет — и порядок! О, вы уже познакомились? Чай пьете?
— Ира, это же Рейн! — восторженно сообщает Лариса.
Станиславовне, в отличие от ее подруги, это имя, похоже, ничего не говорит.
Ммм.. подруги? Ну да, ну да, в русской Википедии так и пишут обычно: “...писательница долгие годы жила со своей подругой…”
— Это Оксана Костенко, моя бывшая ученица, одна из лучших, — сообщает Станиславовна. — Теперь ее дочь у меня учится, я тебе рассказывала.
— Ира, это же она! Она гениально читает аудиокниги! Темные книги! Которые ты не слушаешь, хоть я тебе сто раз их подсовывала! Я ее по голосу узнала! 
— Подожди, я не понимаю. — Станиславовна начинает заводиться, шагает вперед, полотенце летит на стол, в кухне сразу становится тесно. — О чем ты говоришь? Какие книги? Как я могу их знать, если я их не читала? То есть, не слушала?
Я ныряю в свою чашку с чаем и прикидываю пути отступления. Тем временем любительница аудиокниг популярно объясняет своей — а кстати, кто она ей? — короче, объясняет Станиславовне, что ее бывшая любимая ученица на досуге балуется озвучкой лесбийской литературы, делает это под ником Рейн, и что она, Лариса, прямо-таки фанат этих книг, о чем не раз говорила. И что уж теперь-то Ира просто ДОЛЖНА их послушать.
Я припоминаю несколько начитанных мною весьма пикантных эротических сцен, представляю, как Станиславовна будет ЭТО слушать, и хрюкаю в чашку. Хотя теперь чего уж… А до Ирины тем временем начинает доходить смысл происходящего, и она вскидывает на меня взгляд.
— Ксюша, подожди… Так ты?.. Ты разве?.. Ты же замужем была. У тебя дочка…
— Кому и когда это мешало? — фыркаю я, хотя спросить мне хочется совсем другое: почему?!
Если ты еще тогда все знала о себе и предполагала обо мне, то почему?
Последние школьные весенние каникулы. Турпоездка с классом, Каунас, вечер, к нам в номер набилась куча девчонок, Станиславовна тоже здесь. Разговор заходит о том, кто же первой из класса выйдет замуж. Ах, какая интересная тема! Все хихикают, предлагают кандидатуры, кто-то брякает: “А вдруг Костенко первой замуж выйдет?” И сразу хлесткая фраза Ирины в ответ: “Кто, Оксана? Неет, она будет науку двигать!”
Ох, как тогда меня это задело. Замуж я вышла не первой, но вышла, сразу после института. Вот тебе, Станиславовна! Наука обошлась без меня. Двадцать лет, двадцать с лишним лет я была хорошей женой, потом плохой женой, рожала дочку, осознавала, кто я есть, жутко боялась уйти, но каким-то чудом вырвалась, вырулила и попутно начитала несколько аудиокниг — я ведь еще в школе прекрасно читала стихи, все учителя восхищались моим голосом, правда, Ирина Станиславовна? Черт, ведь все могло быть иначе, понимай я тогда… А ведь ты, похоже, понимала, понимала — и ничего не сделала. Черт с ним, с совращением малолетних, но хоть намекнула бы, что бывает — иначе. Может, я быстрее прочухалась бы. Не через двадцать лет. Так почему?

Я поднимаю голову и вижу все те же зеленые глаза с карими крапинками. Она смотрит на меня, я смотрю на нее.
Да, конечно. Что ты могла? В том времени и в тех условиях? Что можно было сделать с бестолковой наивной девчонкой, которая даже уразуметь не была способна, почему ты на нее так смотришь? Разве что испортить ей жизнь — и себе заодно. Ладно, не страшно. На самом деле все хорошо. Все правильно. В итоге все встало на свои места — пусть и поздновато, — но встало как надо. Зато я точно знаю, что буду делать сегодня вечером. И с кем.
Дальше я улыбаюсь, и мы мирно беседуем за чаем. Станиславовна непривычно молчалива, так что я говорю с Ларисой. Нет, книги озвучивать несложно, только времени много уходит. Месяцы. Нет, не сама, у нас целая небольшая команда собралась: кто начитывает, кто звук сводит, кто в интернет выкладывает. Никого из них я лично не знаю, все в интернете познакомились и поняли, что вместе можем делать разные проекты, и для этого не нужны ни издательства, ни официальные организации — достаточно желания и немного занудного упорства. 
Я уезжаю от них на такси, с так и не высохшей спасенной курткой в пакете и обещанием заходить в гости, которое не знаю, исполню ли. По дороге меня догоняет сообщение: “Оксана, нам обязательно нужно поговорить”. Похоже, Станиславовна очнулась и хочет затребовать у меня отчет, как я дошла до жизни такой. Э нет, лучше пусть сама что-нибудь расскажет. Например, почему все-таки она тогда подарила мне сборник Баратынского.
Дома никого. Деточка ускакала к двоюродной сестре с ночевкой, и меня ждет тихий, но слава богу, не одинокий вечер. Я вешаю все еще тонко отдающую химическим запахом куртку на балкон и иду к ноутбуку. Надо, в конце концов, ознакомиться с творчеством давно забытого поэта. Подаренная Станиславовной книга давно куда-то делась, но в наше время любая информация находится за пару кликов. Запрос, куча ссылок, рифмованные строки на экране...
Как я и думала: сплошные пурпур, злато, младые радости и какая-то харита (кто это, господи?) Все-таки литературные произведения, даже хорошие, тоже имеют свой жизненный цикл.
Щелкает дверной замок. Шорох, шаги, тень в дверном проеме.
— Привет, я дома. Ты что там делаешь?
— Не поверишь, Ань, — стихи читаю. Ты всех лишаешь дара речи, когда говоришь, что твой любимый поэт — Семен Надсон, а я вот решила по Баратынскому ударить.
— С чего это вдруг?
— Да так, незакрытый гештальт был.
— И как, закрылся?
— Кажется, да.
— А стихи как?
— Не то чтобы нравятся, но вот, среди груды древностей нашлось созвучное, послушай:
...Бывает дружба нежной, страстной,
Стесняет сердце, движет кровь,
И хоть таит свой огнь опасный,
Но с девушкой она прекрасной
Всегда похожа на любовь…

— А мне как-то не очень. Почему похожа на любовь? И вообще, я устала и есть хочу. Соловья баснями не кормят.
— Не суди строго старинного поэта, соловей. Иногда похожа, а иногда — именно любовь и есть. Идем, посмотрим, что там у нас в холодильнике.

+22

2

Здорово!! Спасибо🌹

+1

3

У меня, я думаю, была такая училка) а сейчас я у кого-то)

+2

4

94180,52 написал(а):

У меня, я думаю, была такая училка

у меня тоже была, правда объяснял бы ей я))
гештальт удалось закрыть через 23 года)
Спасибо, Gray!

+1

5

Gray
Спасибо. http://s7.uploads.ru/t/QSmC6.png
Теперь, вашими стараниями, перебираю в памяти всех учителей))) но, похоже, не... :D

+2

6

А я по тексту. Можно?
Сколько же тут находок с юмором, с грустью, с иронией, прочей окраской, из-за которых перемещаешься по строчкам в восхищении слогом и некой зависти к возможностям (начала было цитировать, но там много, да и контекст... В общем, читать нужно).
Хотя, и по сюжету добавлю: несмотря на довольно продолжительный промежуток и нелинейность повествования (реальность-воспоминания), насколько же прозрачно выстроена композиция! Курсив и не нужен. И хотелось бы запутаться, как в школьных коридорах, а негде! Всё с планом эвакуации) броди себе, да броди, заглядывая в кабинеты/кластеры памяти, и вновь возвращайся в общую рекреацию.
Здорово! Можно было и на конкурс какой приберечь)
Gray, классно! Спасибо!  http://sg.uploads.ru/t/49sZ0.png

Отредактировано Ли С. (09.09.19 09:22:14)

+7

7

Gray
http://bestsmileys.ru/flom05611.gif
Очень понравилось). Спасибо).

+1

8

Эх, целый день сегодня вспоминала учителя по физике - я была влюблена)) конечно, в учителя. Физику не сильно любила)

+1

9

Прочитал и затих) Не потому, что нечего сказать, а просто есть чувства - хорошие, теплые, ностальгические (не по учительнице, разумеется)) и их хотелось сохранить, поносить молча. Каждая фраза узнаваема (прости уж меня, Gray), вкусна и уместна. И я, как автор, хорошо представляю, что стоит за этим отточенным слогом, правильно подобранным словом, красивой фразой. Не боги горшки обжигают такие рассказы пишут. За всякой историей - важный отрезок жизни, люди, которые остались в памяти, а, может быть, и в сердце. Вытащить вот-это-все на поверхность и представить читателю - смелость и немалый труд. Донести же до сердца читателя, - так, чтоб тронуло, чтобы улыбка сквозь слезы и жить хотелось, - искусство. Это умение куда важнее технических приемов, пусть и безупречных, потому что проникает внутрь, потому что далеко от банальных шаблонов авторов-неумех, потому что прожито, а где-то и выстрадано. И вот этими качествами-свойствами поразительно ценно.
Спасибо, дорогой Редактор  http://sh.uploads.ru/t/MRmZs.png

+10

10

94215,94 написал(а):

Здорово! Можно было и на конкурс какой приберечь)
Gray, классно! Спасибо! 

Вне категорий!
Вкусный рассказ, Gray! http://s7.uploads.ru/t/0H3ma.png Благодарю.

Отредактировано Кори (09.09.19 22:45:22)

+2

11

Gray
Как же здорово! http://s8.uploads.ru/t/S43iV.png
Воображение у меня достаточно богатое , поэтому , по ходу чтения видеоряд сложился)
Вас я в роли Оксаны узрела , да)

0

12

Выражаясь словами Марины Цветаевой, даже не знаю, как мне теперь быть-жить с вами на одном форуме, прекрасная, несравненная Gray! Я вчера, в ночи уже, прочла произведение ваше и даже не поверила, какое чудо передо мной. Прочла второй раз, уже не столь бегло, а смакуя каждую строчку. Слово поистине имеет великую силу. Но ваше слово, как же оно прекрасно, Gray, как оно волнительно, как точно!
После второго прочтения я даже поплакала от чувств, меня обуявших. Тут же хотелось ринуться и писать восторженные отзывы, но я сдержалась, потому что голова моя была горячей, а что вразумительного может написать женщина, опьяненная чувствами?
Моя голова склонена в немом восторге. Я могу исписать здесь тысячу строк, но не смогу найти должного описания своего восторга. Это отменное произведение - лаконичное, но очень полное смысла и чувств.
Отдельное спасибо вам за Высоцкого, и за необходимую подклеить книгу, и за учителей, нашедших секрет вечной молодости... Как правильно заметила Ли С., здесь можно начать цитировать, но не остановиться, пока не изложишь весь - от корки до корки - рассказ. Он истинный шедевр, настоящее произведение искусства, которому невозможно подражать, которое невозможно копировать - все будет уже не то, все тлен, все пустое.

Я люблю вас, Gray! За то, что подарили столько счастья! Простите, но я не могла это не написать.

А тем, кто еще не прочитал, настоятельно рекомендую ознакомиться. Получите удовольствие!

+1

13

Я бы хотела дождаться аудио версии рассказа от Грей) авторское прочтение в студию!

Отредактировано Medusa (12.09.19 11:24:14)

0

14

Здорово!

0

15

То чувство, когда после чтения комментариев ощущаешь свою проф-деформацию. Но без отзыва оставить рассказ тоже нехорошо. Пройдусь точечно, по отдельным зацепившим моментам.

Название. На мой взгляд, удачное. Люблю, когда фразы «на слуху» начинают играть по-новому – в зависимости от контекста, противоречивости содержания и названия, либо же от одной пропущенной буквы. Последнее мы здесь и наблюдаем.
 

О том, что меня немного напрягает («пусть скажет сейчас или замолчит навеки»). Очень много и ярко об учителях, собрании, уроках и опытах – и по детальности описаний оно перевешивает настоящее героини, эмоционально оттягивает на себя внимание. Может быть, так и задумано:  ведь детское восприятие всегда ярче, а чувства и эмоции взрослого более скрыты от окружающих. Включая окружающих читателей.)

Далее…

94167,8 написал(а):

Хештег и слово “freedom”!

Freedom, написанное и «забытое» героиней. Интересно, она правда забыла, что это ее рук дело, или притворилась перед дочкой?.. Однако явственно видно, сколь важно для нее ощущение свободы.  Свобода, большая и маленькая: быть собой в жизни и высвобождение после родительского собрания. Хорошая перекличка слова и состояний.

 

94167,8 написал(а):

— Поверьте, Ире проще дать сделать то, что она хочет. Причинить добро, как я это называю.

Замечательная характеристика. Я бы даже предложила рассматривать ее как пример уместного описания в малой прозе. Представим, что предыдущих частей рассказа нет и текст начинается со «Снимай!» (отличный зачин, согласитесь). Мы ничего не знаем об Ирине Станиславовне – а после этой фразы мы знаем о ней уже очень много, знаем характер, а бонусом – отношение к Ирине другой героини, эпизодической. И все это в двух предложениях вместо многословного описания. Well done.

94167,8 написал(а):

—Так странно, мне ваш голос кажется очень знакомым, а лицо — нет…
И потом, словно что-то вспомнив, почти утвердительным тоном произносит:
— А вы случайно... вы не Рейн?

Узнавание по голосу. Неоднозначно в реалистическом плане, удачно как художественный  прием.
Насколько это возможно – узнать голос из аудиофайла, который вдруг раздался в твоей квартире? И какой мерой непосредственности (Смелости? Порывистости?) нужно обладать, чтобы тут же, у себя на кухне, спросить незнакомого человека, а не озвучивает ли он, то есть она, лесбийскую литературу? Спорно, интригующе,.. и вдруг Лариса стала интереснее и Станиславовны, и героини-рассказчицы.

В скобках замечу, что мысли о «живой невероятности» узнавания в реале тех, кто что-то творческое вытворяет под никами в сети, - хорошая тема, глубокая и близкая, думаю, многим. Кто из нас застрахован, правда?)

94167,8 написал(а):

Да так, незакрытый гештальт был.

То, как героиня воспринимает свою учительницу, напоминает воронку. В ее широкой части – Станиславовны «много», она то располагающий собеседник, то маг и волшебник-физик  из воспоминаний. Но в разговоре на кухне воронка сужается, после сбрасывания масок горлышко становится совсем узким, в нем все слишком явно. И ко времени возвращения в такси, судя по реакции героини на сообщение Станиславовны, – гештальт закрыт.

Героиня отпускает  недавние «Почему?» Мотивы и причины человека из прошлого, его возможное – не совершенное влияние на судьбу – это уже не глубинно-важно. Как не важен Баратынский с его пурпуром, который по сути лишь внешняя атрибутика.
 

Есть еще не отпускающее чувство, что надо сказать насчет «я» и восприятия этого читателями. Мне эта тема близка, поскольку периодически от первого лица повествование ведется и у меня. Все-таки большое заблуждение проецировать все, что написано от «я», на личность автора. Равно как и то, что известно об авторе, приписывать в «недосказанное» о героине. В рассказе всегда есть что-то «на реальных событиях». Но когда пишущий человек захочет рассказать о себе все-все и еще горку сокровенного, он это сделает в дневнике, мемуарах или еще какой эпистолярной прозе.

Подытожу.) Gray, спасибо за размещение здесь этого рассказа. Надеюсь, вы словили то, что хотелось, пока над ним работали.

+5

16

С огромным удовольствием хочу поблагодарить всех, кто прочел рассказ, а тех, кто дал себе труд написать отзывы, - вдвойне. 
Очень важно знать, что текст кого-то зацепил, заставил вспомнить бывшие и небывшие гештальты и эти... школьные годы чудесные.
Отношения "учитель - ученик" - всегда очень тонкая материя. Хорошо, если и через десятилетия вспоминаешь учителя с благодарностью, а то ведь бывает и наоборот) Но мне с учителями практически всегда везло (надеюсь, им со мной тоже).

94215,94 написал(а):

несмотря на довольно продолжительный промежуток и нелинейность повествования (реальность-воспоминания), насколько же прозрачно выстроена композиция! Курсив и не нужен. И хотелось бы запутаться, как в школьных коридорах, а негде!

Вот спасибо за эти слова, мне важно знать, что замысел удался. Славная вышла шалость)

94544,10 написал(а):

За всякой историей - важный отрезок жизни, люди, которые остались в памяти, а, может быть, и в сердце.

Да нет же) Не всегда. Чаще это просто выдумка с вкраплениями реальных деталей. Герои - они ребята противные, сами повествование двигают, а автору только и остается следить, чтобы они совсем не разбежались и не накуролесили такого, что на целый трехтомник хватит.

94981,231 написал(а):

даже не знаю, как мне теперь быть-жить с вами на одном форуме

Так и хочется ответить: долго и счастливо)
Но напишу иначе: спокойно и с удовольствием.
Спасибо за хорошие слова, за то, что вы написали о том, что чувствовали, пока читали. А чем вас Высоцкий зацепил, можно поинтересоваться?

95063,97 написал(а):

Я бы хотела дождаться аудио версии рассказа от Грей)

Ммм... Ничего обещать не могу) Может быть, когда-нибудь...

95531,244 написал(а):

Freedom, написанное и «забытое» героиней. Интересно, она правда забыла, что это ее рук дело, или притворилась перед дочкой?..

Я люблю пасхалки. Куда интереснее дать читателю\персонажу нужные подсказки и информацию, но не сказать прямо, пусть сами выводы делают.

95531,244 написал(а):

Представим, что предыдущих частей рассказа нет и текст начинается со «Снимай!» (отличный зачин, согласитесь).

Сразу захотелось использовать идею) Потому как в рассказе очень важна первая фраза. Прошли те времена, когда книги можно было начинать так: "Отец мой Андрей Петрович Гринев в молодости своей служил при графе Минихе и вышел в отставку премьер-майором в 17.. году..."
Или так: "Отгремели громы гражданской войны, и советский народ с энтузиазмом перешел к хозяйственному строительству. Началась героическая битва на мирном фронте".
А вот "Снимай!" - это хороший вариант.

95531,244 написал(а):

Как не важен Баратынский с его пурпуром, который по сути лишь внешняя атрибутика.

Это да. Все-таки литературные произведения, даже хорошие, тоже имеют свой жизненный цикл.
Но мне вот интересно, хоть кто-то задумался, кто такая харита?))

+4

17

8-)
http://s7.uploads.ru/t/iDbMG.png  Gray

+2

18

Я рада, что как-то задала тему и родился этот чудесный рассказ.

Девочки, конечено, уже все написали, о чем мне хотелось бы сказать. Ли С. написала чудесно, точно, Мориарти правильно подчеркнула, что можно цитировать каждую твою строчку и любоваться ее непревзойденностью, Lea придумала, как чудесным образом экранизируются отдельные моменты твоего произведения.
Мне очень нравится, как ты пишешь. Как когда-то мне написала учительница литературы: глубоко, грамотно, логично. Причем грамотно - это не о грамотности речи, конечно, а о том, что пишешь ты правильно, умея увлекать читателя все сильнее и сильнее в свое повествование.
Знаешь, если бы мне довелось угадывать, кто автор, я бы угадала тебя сразу. Вот по этой строчке: "моя дочь мне не чета". Меня всегда поражало твое чувство справедливости. У тебя даже главная героиня донельзя справедлива!..

Я не буду повторяться и писать, сколь хорошо это произведение, сколь ты в нем хороша. Я просто прошу тебя - пиши. Пиши урывками, хоть иногда, между переводами... Может, привязать тебя к ноутбуку? Может, выдать тебе вторую клавиатуру, как в ролике про сокращение сотрудников в Comedy Club? Если есть какой-то способ, я готова его испробовать.

+6

19

96198,8 написал(а):

Так и хочется ответить: долго и счастливо)

Понимаю, наверное, вы подумали: что за экзальтированная натура?) (если не сказать хуже)))

96198,8 написал(а):

А чем вас Высоцкий зацепил, можно поинтересоваться?

Во-первых, мне понравилось, что через эту фразу можно понять примерный возраст героини. Я люблю, когда такие детали выясняются опосредованно, а не когда пишут: она была блондинкой сорока лет с грудью 4го размера.
Во-вторых, само упоминание о Владимире Семеновиче придало дополнительного вкуса рассказу. Именно отсюда стало понятно, что учительнице очень важно мнение ее бывшей ученицы, что она ей до сих пор интересна. Ведь как мы реагируем обычно, если разговор нас не увлекает? Мычим и думаем о своем.

+3

20

Gray, а можно и я вас спрошу: как вы вышли на Высоцкого, почему именно к нему решили прибегнуть? Здесь многие узнали вас в героине, а все же, насколько это соответствует истине, я имею в виду, насколько вы обращались к себе, когда писали диалоги, например. В сами бы так подумали/сказали? (если не захотите отвечать, то буду рада и ответу только на первый вопрос)

+1

21

Gray
рассказ замечательный! он скрасил моё утро.
Правда как-то неожиданно закончился)

+1

22

Gray
Спасибо!
После прочитанного вспомнилось то, что казалось давно забытым.

+2

23

Вообще, к вопросу, что именно и почему хотел сказать автор.
Когда старина Хэм написал повесть «Старик и море», на него посыпались восторги, в довесок Пулитцеровская и Нобелевская премии, а также многочисленные «обзоры» и вопросы. Многие рвались разгадать символизм в повести.  На что Хэмингуэй в интервью ответил: «Читайте то, что я пишу, и не ищите ничего, кроме собственного удовольствия. А если вы еще что-нибудь найдете, это уж будет ваш вклад в прочитанное. Ни одна хорошая книга никогда не была написана так, чтобы символы в ней были придуманы заранее и вставлены в нее. Такие символы вылезают наружу, как изюминку в хлебе с изюмом. Хлеб с изюмом хорош, но простой хлеб лучше».

Отредактировано Lea (26.09.19 19:54:54)

+8

24

Lea
Вот!!!!! Это именно то, что я всегда говорю на уроках....когда все пытаются разобрать на косточки....а мир же у каждого свой...и подход к  анализу текстов просто поражает порой: откуда вы это взяли???????

+5

25

Все равно в любом произведении автора проступает автор.
А если он ещё и пишет от первого лица - кажется, что про себя. А если ещё и пишет хорошо - ну как не поверить.
Ну да, события, персонажи можно придумать, приукрасить немного, но если, к примеру, нравится герою мохито - то и автор наверняка от мохито балдеет.
Я прямо поверила каждому слову - потому что я очень доверчивая.

Отредактировано Medusa (26.09.19 21:10:18)

+1

26

98962,244 написал(а):

А если вы еще что-нибудь найдете, это уж будет ваш вклад в прочитанное.

После таких слов мне уже и добавить нечего.
Согласна полностью.

98974,52 написал(а):

подход к  анализу текстов просто поражает порой: откуда вы это взяли???????

Вот да.
Я с удивлением и с удовольствием узнала, что

97025,231 написал(а):

через эту фразу можно понять примерный возраст героини

97025,231 написал(а):

Именно отсюда стало понятно, что учительнице очень важно мнение ее бывшей ученицы, что она ей до сих пор интересна

Я совершенно не предполагала, что дело обстоит так.
Спасибо ваше вИдение. Теперь и мне стало понятнее) И это я абсолютно серьезно говорю.

98675,231 написал(а):

а можно и я вас спрошу: как вы вышли на Высоцкого, почему именно к нему решили прибегнуть?

Да разве это объяснишь? Комбинация бывших и небывших впечатлений и эпизодов. Как то само выписалось. Более ничего не знаю.

98675,231 написал(а):

насколько это соответствует истине, я имею в виду, насколько вы обращались к себе, когда писали диалоги, например. В сами бы так подумали/сказали?

Да. Нет. Не знаю)
И вообще, что есть истина?
Конечно, я обращалась к себе - куда еще обратиться? Больше и нет никого. Сначала из себя героев вытаскиваешь, а потом они сами действовать и разговаривать начинают. Если повезет, случается такое волшебство.

99026,97 написал(а):

Ну да, события, персонажи можно придумать, приукрасить немного, но если, к примеру, нравится герою мохито - то и автор наверняка от мохито балдеет.

Надо будет написать что-то о любви к окрошке)
Чисто из вредности.

+6

27

96209,13 написал(а):

Gray

98755,261 написал(а):

Gray
Спасибо!
После прочитанного вспомнилось то, что казалось давно забытым.

98689,113 написал(а):

Gray
рассказ замечательный! он скрасил моё утро.
Правда как-то неожиданно закончился)

Спасибо на добром слове / смайле.
Танюшка,
то, что неожиданно закончился, я воспринимаю как комплимент.
Лучше раньше, пока герои не успели читателю надоесть.

+3

28

99051,8 написал(а):

Надо будет написать что-то о любви к окрошке)
Чисто из вредности.

Просто вы не умеете ее готовить)

+2

29

96844,183 написал(а):

Я просто прошу тебя - пиши. Пиши урывками, хоть иногда, между переводами... Может, привязать тебя к ноутбуку? Может, выдать тебе вторую клавиатуру, как в ролике про сокращение сотрудников в Comedy Club? Если есть какой-то способ, я готова его испробовать.

Понимаешь, мозг мой, ленивая сволочь, любит ходить давно протоптанными тропами, делать привычное и не расходоваться на выход за рамки. Очень сложно и энергозатратно вот это самое "пиши".
Боюсь, если привязать меня к ноутбуку, я не стану писать больше. Я, наконец, посмотрю несмотренные сериалы, сыграю в "Скайрим" (можно мне игровой ноут, пожалуйста?), перечитаю все соцсети и только когда станет совсем скучно, тогда, может быть, что то набросаю.
Я это к чему - к тому, что когда писать НАДО, время, силы и вдохновение находятся всегда. Хорошо ли автору, плохо ли, сытно, голодно, влюбленно или ненавистно - если время настало, то напишешь даже на коленке, во тьме, горелой спичкой на оберточной бумаге. А вот чтобы оно настало, можно создать условия, да. Какой-нибудь торт огромный, гору шоколада и большой-пребольшой кулек конфет, и все.

А в идеале... В идеале это уже было сформулировано:
"Найти приют. Получить признание. И чтобы тебя накормили. Спокойно спать. Чувствовать себя защищенным. Читать. Складывать слова на бумаге, чтобы их прочли другие..."
Никак не получается собрать полный комплект)

+4

30

99056,52 написал(а):

Просто вы не умеете ее готовить)

Да я богиня в её приготовлении! На бульоне, да со сметаной...
Но искренне не понимаю этого блюда и всеобщего вокруг него ажиотажа.

+5


Вы здесь » Твоя тема » Наша проза » Физик и лирика