Случайно натолкнулась в интернете на веселую статью. Заинтересовалась, кто написал. Оказалось автора зовут Лейла Рахматова. Нашла ещё несколько рассказов и хочу поделиться с вами)
Уверена, хорошее настроение гарантировано!)

Как правильно поступать в музыкальную школу.

http://sd.uploads.ru/V7oEM.jpg

Цыплёнок тоже хочет жить или как я в музыкалку поступала

Когда мне было семь лет, меня решили отдать в музыкальную школу. Вернее, отдать меня решили еще задолго до встречи родительских половых клеток, так как дома стояло фортепиано и все женщины нашей семьи, насколько глубоко удалось копнуть родословную, обладали умением играть на нём. Так что мое мнение на этот счёт априори считалось сформированным.

На вступительных экзаменах проводилось три испытания: повторить спетую педагогом мелодию, воспроизвести ритмический рисунок хлопками в ладоши и спеть произвольную песенку.
В коридоре толпились родители и всячески щадили голоса и нервы своих деток: не пой, не кричи, не шепчи, выпей теплой воды, глотни сырое яйцо, не жуй жвачку, не чеши живот…

– Вы что петь будете? – спросила нас мама Иришки Кузиной.

– «Голубой вагон», – гордо ответила за меня бабуля.

– Как «Голубой вагон»? Его уже Женечка Саленек поёт!

– Ну, тогда… Песенку Чебурашки…

– Чебурашку Мурвета застолбила, давно уже!

– Лялечка, какие песенки ты еще знаешь?

– Из кота Леопрольда знаю.

– Все песенки из Леопольда заняты корейской семьей! Они оптом поступают!

Бабушка скисла.

– А что, одинаковые нельзя, что ли?

– Нет! Завуч просила разные, чтобы уши от однообразия не завяли!

– Ишь, уши… Лялечка, ну-ка?

– Про японского журавлика!

– Тоже занято! Слышала, как какая-то девочка репетировала!

Тут мы услышали мою фамилию и бабуля подтолкнула меня ко входу в актовый зал.

Я вошла и робко взобралась на сцену.

Первые два задания я прошла на ура. Мои огромные прозрачно-желтоватые банты на туго заплетенных и собранных в корзинку косичках колыхались как оглашенные, словно их трепал суровый Бекабадский ветер. Впридачу к этому я не могла сильно открывать рот, так как скулы сводило натянутыми волосами и при всяком «А-а-а» мои глаза становились еще более лисо-монголоидными.

— Такая хорошенькая, умничка прям, – заколыхалась дородная Лия Львовна. – Но худенькая какая, цыпленок, не кормят словно!

Я и вправду была очень худой, особенно конечности: тонкокостные, они висели как веточки – руки из рукавов белой блузы, ноги — из-под юбки-колокола.

– Что петь будешь, деточка?

Я стала срочно соображать. Мысли в голове из-за этой прически, казалось, тоже были натянутыми и бились от одного виска к другому.

– Эх, дубинушка, ухнем! Ух! – толстым голосом протяжно завела я любимую песню нашего садовника. Всякий раз, работая на участке, он напевал какую-нибудь песню из своего небогатого репертуара.

Лия Львовна поднесла руку к груди.

– Эх, любимая, сама пойдет, подёрнем, подёрнем, да ухнем! – детским басом залихватски вывела я.

Преподаватели отчего-то выпучили глаза и переглянулись. Ясно: надо петь что-то другое. Дубинушка — не по их зубам.

– Я передумала. Это неподходящая песня. Вот. – Спрыгнув со сцены, я сделала глубокий вдох, мелким шагом пошла к учителям и гнусаво заныла:

– Вот господин хороший идет по мостовой. Подайте, Христа ради, червончик золотой…

Я протянула руку в просящем жесте и мысленно окунулась в роль просящей бродяжки.

– Нет, нет, Лялечка, – часть учителей сдавленно ржала, а Лия Львовна пыталась сохранить спокойствие, – давай что-нибудь нежное, про василечки-колокольчики…

Меня понесло. Трагично прикрыв веки и сложив руки на груди, я уныло затянула:

– Однозвучно гремит колокольчик
И дорога пылится слегка….
И уныло по ровному полю
Разливается песнь ямщикааааа…

На ямщике мой голос ушел слишком низко и мне пришлось надуться, чтоб вывести это «…кааа» протяжно и значимо. Я поняла, что не вытяну петь про хладную грудь, и решила перескочить на подснежники.

– Лишь только подснежник распустится в сроооок… – Я закатила глаза и постаралась придать трагизма своему голосу, отчего мои банты на голове задрожали – и ноги тоже. –
Лишь только приблизятся первые грозы, на белых стволах появляется сок… Так плачут березы.. так плачут березы….

Учителя не смотрели на меня. Они тряслись, они прятали взгляд, и я поняла, что очень расстроила их, ведь просили же, просили исполнять детские песни, а я – садово-огородные…

Надо веселое… Вот! Есть!

Я залихватски топнула ногой и вразвалочку, как утка, припадая то на левую, то на правую и растопырив по-блатному пальцы, вращая глазами, исполнила:

– Йэээх! Цыпленок жареный, цыпленок пареный, цыпленок тоже хочет жить! Его поймали! Арестовали!

На этих словах я подпрыгнула к директору школы, грузному мужчине в костюме и выкрикнула:

– Велели: паспорт покажи!

Директор вздрогнул, а дверь в коридор приоткрылась и в образовавшейся щели появилось лицо моей бабули.

– Паспорта нету! Гони монету! Монеты нет – иди в тюрьму!

Учителя сдавленно рыдали от хохота, а директор махал руками, пытаясь остановить моё пение.
Банты ожесточенно колыхались на моей голове, дергая кожу на висках в стороны, но боковым зрением я успела увидеть спешащую ко мне бабулю.

Я заторопилась: времени оставалось в обрез.

– А он заплакал! В штаны накакал!
Пошел на речку сполоснуть!
Штаны уплыли! А он за ними!

Последнее, что я выкрикнула в зал, пока меня выводили, было:

– И вместе с ними утонул!…

В коридоре стояла тишина. Потому что родители согнулись в беззвучном хохоте и вытирали глаза.

Так я поступила в музыкальную школу.

Потом отучилась положенные семь лет и теперь сходу могу сыграть многие произведения. Но лучше всего отчего-то у меня получается «Цыпленок жареный» с аккомпанементом.

Вооружен и страшно опасен

http://s8.uploads.ru/BuDnl.jpg

Толик проснулся рано. У соседей на балконе снова курили и сквозняком в комнату надуло сигаретной вони.

Вот пойти им и прям сейчас с утра настроение испортить! Постучаться так злобно-неистово, чтоб испуганно дернулись — кого это с утра принесло? – и к дверям подошли уже готовыми капитулировать.

И тут Толик такой, в майке-алкоголичке, руки в локтях оттопырив, словно из-за мышц гипертрофированных не смыкаются крылья-то…

– Снова курить, здоровью вредить? – въедливо-ехидным голосом спросит.

– И чо? – ответит соседский самец, шелупонь мелкая, куда ему против некурящего Толяна… Легкие, небось, черной копотью покрыты, ни вдохнуть, ни пернуть воздуха нет.

– А то, что ты не только свою субтильную натуру личности губишь, – загнет Толян, очень любящий громоздкие словосочетания, порой непонятные ему самому – а и мою, ясно? А ежели тебе не ясно, так я тебе статус локалис рукотворным путем таки подпорчу!

Тут захлопнется дверь перед носом Толяновым, ибо не нашелся еще такой добрый молодец, чтобы локальным статусом лица рисковать, и пойдет Толян до дому, до хаты, до родной палаты в состоянии нервическом, но удовлетворенном.

А там глядь! – снова соседи курят, легкие Толяновы нещадно смолами закупоривая.

И тогда примется Толик за дело, адекватный ответ Чемберлену формировать.

Для начала – создать неврогенно-удушающую атмосферу.

Зарин, зоман и VX-газы. За неимением их адову смесь из содержимого яичек заготовить.

Куриных, разумеется. И – через иглу шприца под обивку двери впрыснуть… Ух, и завоняет же…

Вторым пунктом – губной помадой на дверях «Милый, прости!» написать и сердечками приукрасить. Слезоточивыми.

Можно на балкон всякого накидать.. Вон, на улице хозяева за собачками не убирают, да и голуби достаточно активно пачкают.

Толян замлел от собственной креативности и замурлыкал: «Артишоки, артишоки и миндаль, и миндаль не растут на @опе, не растут на @опе, очень жаль, очень жаль…»

Ну, и наконец, контрольным выстрелом объявления в округе расклеить, что по такому-то адресу мастер йони-массажа сеансы проводит для дамочек, желающих активировать свои интимные точки.

Толик потер руки, предвкушая наблюдение за возней и разборками в соседской паре и отправился за необходимыми вещами скрести по сусекам да амбарам.

Следующие несколько дней Толян, ощущая ненавистный запах дыма, скрипел зубами и, собрав волю в кулачок, создавал адову смесь, распечатывал объявления и собирал собачий и голубиный помёт.

Ничегоооо, – думал он через мелодию артишоков, – скоро вы у меня попляшете, пролетарии чертовы! Никто не смеет гробить на корню здоровье человека всякими там смолами, ибо даже чья-то лошадь, как слышал однажды от шефа Толян, погибла от капли никотина!

Поздней ночью третьего дня все было готово.

Толян приготовился вершить правосудие.

Постучать, предъявить претензию, высказать про субтильную натуру личности, оскорбиться на закрытую перед носом дверь, влить яичный раствор, нарисовать помадой сердечки, расклеить по подъездам объявления, вернуться домой и лечь спать со спокойной душой.

Чем не программа-минимум?

Но пасаран! – скомандовал себе вооруженный и страшно опасный Толян и шагнул за дверь.

Так, как стучал Толик в ненавистную дверь, стучали, наверное, только во времена лихих бедствий, предупреждая о пожаре или пришествии в город чумы.

Услышав приближающиеся за дверью шаги, он напряг тоненькие волокна всех имеющихся мышц спины, растопырил крылья и расправил грудку.

Дверь неспешно распахнулась.

На пороге стоял человек-гора, человек-амбал, человек-Валуев.
Толян спешно помянул недобрым словом всех матерей, кроме божьей, сглотнул и сдулся. Крылья опали и заструились пОтом меж лопаток. Задуманные фразы о субтильности натуры и порчи имущества лица путем удара в глаз куда-то делись. Хотелось кинуться в ноги и причитать «Батюшка.. Пощадите, не велите сечь, велите миловать…».

– Сударь, – внезапно вырвалось у Толяна, – я сосед ваш, из подъезда рядом, балконы наши в соприкосновении тесном пребывают… Чо хотел сказать-то… Вот, в магазин собрался.. Не принести ль чего вам, по-соседски, по родственному, спичек там или сигареток, может… Чтоб досуг ваш было чем скрасить. Ведь чего хочется мужику после трудового дня.. Пивка с воблой да сигаретку под это дело. Или две…

Мужик стоял молча и сканировал Толяна тяжелым взглядом.
Его глаза опустились к рукам Толяна и там замерли неопределенно. Толян опустил взгляд на свои руки: его пальцы нервно крутили цилиндр губной помады, отчего ее ярко-красная боеголовка совершала призывные действия фрикционного типа.

– Эмммм… – проблеял Толик. –Может, супружнице вашей что прикупить… Чему там женщины радуются… Помадка.. Пяльцы… Колготки Сиси – когда хочешь носи…

– Ты чего реально-то хотел, мужик? – уточнил амбал, – побираешься, что ль?

– Нет! – Толян вдруг покраснел. – Я с челобитной к вам, сударь…. С прошением сердечным, так сказать… Не соблаговолите ли вы, сударь, когда курите, когда предаетесь, образно говоря, радостям земным, так постараться траекторию дыма рассчитать, чтобы она не оказывала смертоносного влияния в сторону моего балкона, кой расположен буквально рядом, рука об руку…бок о бок, то есть…

– Не курить в твою сторону, что ли? – перебил мужик.

– Да… – сдавленно выдавил Толян, опасаясь гнева и порчи локального статуса. – Не гневись, кормилец, мне еще детей растить, – зачем-то добавил он.

– Да не вопрос, сосед! – широко улыбнулся этот кинг-конг и дружески хлопнул Толяна по плечу.

Дверь захлопнулась.
Толян сморгнул.

И всё?

Вот так просто?

А месть? Это блюдо, подаваемое холодным, блюдо, мысли о котором Толян вынашивал, холил-нежил-лелеял? Помада, сердечки, массаж интимных зон жаждущих самок?

От такой невостребованности ему стало обидно. До боли в скулах обидно!
Он развернулся и потопал домой.
Ладно, бормотал Толик себе под нос, ладно-ладно, ясно-понятно, вестимо-несомненно!

В общем, к тому времени, как Толян добрался до своей квартиры, он сформулировал для себя три неоспоримых, греющих душу, истины.

Первая – его, Толяна, фантастическая харизма и интеллект ошеломили и сокрушили самоуверенность и силу громилы.

Вторая, закономерно вытекающая из первой – соседский амбал – трус! В крупногабаритном теле и страхи крупные!

И третья и основная: здоровью Толяна больше ничего не угрожает. Ну, хотя бы в пределах отдельное взятой квартиры.

На этой благостной ноте Толян умиротворенно вздохнул, влез в пижамку и засопел двумя дырочками своей непобедимой вольнолюбивой натуры.

«Остап Ибрагимович, когда мы будем делить наши деньги?..»

http://s8.uploads.ru/taEBL.jpg

Строгий голос из телефонной трубки:

– Здравствуйте, Лейла (с заминкой) Иркиновна (ну да, не Ивановна я, чего уж там!), Вас беспокоит сотрудник банка ВТБ Никодим Оболдуев.

– Угу… (обедаю) Здравствуйте.

– Скажите, Вы давали кому-нибудь Ваши данные по карте?

– Нет.

– Кто-нибудь, кроме Вас, знает Ваш код-пароль?

– Нет.

– (радостно): В таком случае, должен сообщить Вам, что с Вашей карты снята большая сумма, в связи с чем…

– Всё нормально, милый Никодим, это была я.

Секунды молчания.

– Что, простите?

– Я говорю, это была я. Я сама сняла со своей карты крупную сумму. Спасибо за бдительность!

Минута молчания.

– Эх, Лейла … Иркиновна, кто ж Вас обманывать-то научил? (По голосу — улыбается).

– Думаю, у нас с Вами был один и тот же учитель. Остап Ибрагимович.

– Ктоооо? Да нет… Я с таким не знаком. Но всё равно, всего Вам доброго!

Кладет трубку.

А мне становится обидно за Остапа. Эх, не читают молодые аферисты книг, не читают! Глядишь, и получилось бы что-нибудь путное…

Ванда Мошкина

http://s5.uploads.ru/79Qs5.jpg

ЛЕЙЛА РАХМАТОВА
О красоте и не только.

Будучи школьницей, Ванда Мошкина очень страдала из-за сочетания имени и фамилии, из-за корявого, на её взгляд, их взаимодействия.

Ведь, если с фамилией не поспоришь – какая предками дана – ту и носи, да и имя само по себе очень даже ничего, то в тесном контакте они не всегда выглядели красивой парой.

В школе только ленивый не переставлял первые буквы ее фамилии и имени, даже учителя иногда оговаривались и сходу лепили:

– Мандавошкина, молодец!

Или:

– Почетной грамотой за отличную учебу награждается ученица седьмого «А» класса Мандавошкина!

Правда, исправлялись тут же и краснели, но тем самым еще больше акцентировали внимание на сказанном.

На фоне этого ужасного адского диссонанса даже Персей Заболоцкий и Мастура Зиёбонова звучали как разрешившийся доминантсептаккорд. То есть, органично и красиво.

Единственное, что успокаивало Ванду и даже порой делало ее счастливой – так это ее внешность: стройная фигура, аккуратный носик, четкий рисунок губ и ясные медовые глаза в обрамлении пушистых ресниц выгодно выделяли ее среди одноклассниц.

А потом, слегка повзрослев и немного отучившись, она устроилась в иностранную фирму, где никто не находил ничего смешного в словосочетании «вандамошкина» и вообще, люди собрались интересные и целеустремленные. Ванда успокоилась, занялась работой и лишь изредка, поёживаясь, вспоминала «школьные годы чудесные».

А еще спустя пару лет она сидела в ресторанчике со своей бывшей, случайно встреченной на улице одноклассницей Королёвой и поражалась произошедшим в той переменам.
Выглядела она немного непривычно, но ярко и притягивала внимание всех находящихся рядом мужчин.

– Ой, ну Мошкина, чего ты так удивляешься! Были бы деньги и желание!

Правильно подобранная линия бровей, какая-то волшебная коррекция овала лица, четкая линия подбородка, умело и адекватно подкаченные губы, смело наращённые объемные ресницы и аппетитные дыньки откуда-только-взявшихся подружкиных грудей сразили наповал даже устойчивую к своему полу гетеросексуальную Ванду.

– Это тугая писечка! – голос подруги выдернул Ванду из очарованного забытья.

– Какая… писечка? – похолодела Ванда, испуганно косясь под стол и молясь, не вздумала бы подруга демонстрировать чудеса генитальной пластики.

– Тугая писечка, говорю! Техника такая. Для увеличения объема губ! – подруга сложила губы уточкой и добавила:

— Если хочешь, Мошкина, чтобы твои тонкие губы выглядели хоть немного сексапильнее, шопотом тихонько скажи «Пююююю», и вот она форма! Застынь и держи губы в позе Пю, поняла?

— Угу…– пробормотала Ванда.. – Пюююю…

– Потренируешься дома. Переходим к сисяндрам. Твой второй сейчас никому не интересен: ни прилечь, ни накрыться. Нонна Мордюкова.

– Что – Мордюкова?

– Тебе нужен размер «Нонна Мордюкова», так говорит мой пластический хирург. Ясно?

– Да.

– Так. Дальше. Икры. С этим надо что-то делать.

– А что не так с моими икрами? — испугалась Ванда.

— Убрать. Ты с ними как метатель ядра или как геолог, взявший наскоком Тянь-Шань и Уральские горы, причем одновременно. Нога должна быть тонкой и аристократичной, – припечатала Королёва, – а не монументальной, как колонна Петергофа.

Ванда вяло поковыряла в тарелке с салатиком. Ни есть, ни избавляться от монументальных икр желания не было.

– Ну ты меня не слушаешь совершенно! – не успокаивалась вошедшая в роль подружка. – Я же тебе добра хочу! Ты всё хорошенько запомнила? Наращивание ресниц объемом 4D — на твои же без слез не взглянешь, и волос – чтоб не пух-перо, коррекция цвета, маникюр-педикюр. Начнем делать из тебя человека!

Потом она куда-то звонила и тут же потащила Ванду на консультацию «к самому лучшему пластику всех времен и народов прямо сейчас, потому что к нему не прорвется ни один смертный, кроме меня».

Клиника была маленькой, чистой и аккуратной.
Молодой усталый хирург поднял глаза на вошедших девушек.

— Доктор, мы по очень важному делу, – затараторила Королёва, – моей подруге надо помочь, причем тотально, всюду и везде! Боюсь, здесь работы гораздо больше, чем со мной, Вы же помните, я нуждалась лишь в легкой коррекции, но тут… – она глубокомысленно замолчала.

Доктор улыбнулся:

– Ну-с, и что же мы хотим в себе исправить?

Королёва пихнула Ванду в бок, говори, мол!

– Тугую писечку… – промямлила Ванда. И это, ноги Тянь-Шаньского… И вот еще: ПЮЮЮ….

Доктор вытаращил глаза и вдруг заливисто рассмеялся:

– С чего Вы взяли, милая девушка, что Вам вообще что-то нужно менять в себе? Вам не нужно абсолютно ни-че-го! Во всяком случае, в ближайшие 10-15 лет!

– Но.. Грудь.. На одну лечь, другой накрыться… Чтобы как.. Уральские горы! Вот так!

Королёва решила взять инициативу в свои руки:

– Док, – Её голос стал вкрадчивым, – Вы же видите. Если Вы исправите все многочисленные изъяны Ванды, то ей хотя бы не стыдно будет представляться молодым людям, произнося свои имя и фамилию. Ванда Мошкина! Это же заснуть и не проснуться! Поскорей бы уже замуж вышла, что ли…

Доктор хитро прищурился:

– Послушайте, госпожа Королёва-Козлятина… А подождите-ка Вы в коридоре. А еще лучше – на улице. Или в соседнем городе. Где-нибудь.

Когда Королёва вышла, Ванда удивленно спросила:

– Доктор. Зачем Вы ее так – козлятиной-то?

– Да помилуйте, Ванда! У Вашей подруги с недавнего времени, как замуж вышла, двойная фамилия. Свою-то она терять не захотела, а муж на своей настаивал, вот и получилась она – Королёва-Козлятина!

И, пока Ванда переваривала услышанное, добавил, протягивая руку:

– И вообще. Ничего менять в Вас не нужно, даже Вашу очаровательную фамилию, а вот добавить к ней мою – и будет самое то! Ванда Комарова-Мошкина! Чем не разрешившийся доминантсептаккорд?

Как выпивших богатырей спасать

http://s8.uploads.ru/OFWTI.jpg

Вы просите сказок? Их есть у меня…

В детстве я прочитала огромное количество сказок. Каких у меня только не было! Курдские, литовские, чешские, вьетнамские… Но самыми кровожадными и потому интересными и любимыми являлись казахские: ни одна не обходилась без расчлененки и сюжету в них позавидовал бы сам Стивен Кинг! Книга казахских сказок была очень толстой и сказок в ней было – на целых пять дней бесконечно счастливого чтения. Прочитав что-то совершенно особенное, я блаженно закрывала глаза и уносилась в мир богатырей, ведьм и пери.

Конечно же, целый день мне читать никто не давал, и бабуля то и дело отрывала от книги мелкими делами: сбегать за хлебом, покормить собаку, подмести крыльцо.

В мои вечерние обязанности входило полить из шланга улицу перед домом. Длинный шланг тянулся от «огородной» части двора через «культурную»часть и через калитку вытягивался мною на улицу. Запах влажного асфальта и прибитой водою пыли помнится до сих пор.

В тот вечер я, как обычно, вытянула шланг и, зажав большим пальцем дырку, поливала улицу, регулируя длину струи.

Мимо на ишачке проехал седой старичок в чалме. Так думали все, и лишь одна я знала – это старый кашмирский волшебник, и в его арбе среди арбузов прячется Карлик Нос…
А вон та желтая птица на тополе — не иначе как заколдованная девочка из сказки «Мио, мой Мио!», просящая меня найти земляной секретик и расколдовать ее. Таких секретиков у меня по огороду было закопано множество: бусинки, красивые картинки, высушенные муравьи и лепестки помещались в выкопанную ямку и плотно прижимались осколком стекла.

…А вот этот измученный человек, качающийся из стороны в сторону и едва держащийся на ногах — это, ясное дело, выпивший отравленного зелья богатырь…

– Эй, я вас знаю, – завопила я. – Вы Фэт-Фрумос!

Мужчина посмотрел на меня слегка окосевшим взглядом и икнул.

– Вам надо живую воду и поспать богатырским сном! — я решительно отбросила шланг и схватила богатыря за руку. Он послушно пошел за мной.

Благополучно заведя его в наш двор, я заставила его пригнуться под окнами (моя бабуля не любила заколдованных богатырей и принцесс) и отвела Фэт-Фрумоса за дом, уложив на садовую кровать с матрасом.

Богатырь расположился во всю длину и закрыл свои усталые очи.

Он умирает, поняла я. Срочно за живой водой!

Я прокралась мимо хлопочущей в кухне бабули к серванту и достала волшебную глиняную коричневую бутыль с колдовской надписью. Оригинальная закупоривающая крышка, изображение волшебного замка на картинке – это ли не животворящий напиток?

Но как это зелье вынести? Бутылка слишком велика и заметна, в рюмке жидкость пронести мимо бабули не удастся…

Я хлебнула полный рот обжигающей жидкости и понеслась во двор, стараясь не выплюнуть и не глотнуть её.

Фэт-Фрумос умирал. Его рот приоткрылся, из него стекала слюна. Он стонал и я почти увидела серый дымок над его головой. Это душа, как в той сказке, когда она уже выходит из носа!!!

Я наклонилась над богатырем и сделала это. Сейчас я бы назвала эту процедуру «искусственное вливание рот в рот». Впрочем, она так называлась и тогда, ибо я не пролила ни единой капли.

Страшно довольная собой, я оставила богатыря спать молодецким сном, и побежала к шлангу сполоснуть рот и продолжать поливку.

И вдруг я увидела Её. Тетю Лизу, женщину с соседней улицы. Она всегда носила парик и ходила, прихрамывая, с клюкой по той стороне тротуара — вероятно, так ей было удобно. Однако сегодня она уставилась на меня и стала наискосок переходить улочку, направляясь ко мне.

Я прикрыла глаза длинной челкой и через волосы стала следить за траекторией пути теть Лизы.

Когда она подошла достаточно близко, я угрожающе выставила в ее сторону шланг и закричала:

– Ни шагу дальше! Дело пытаете аль от дела лытаете? Что вам надо?

– Деточка, мне нужен твой дедушка.

Страшное озарение пронзило мой мозг. Все тайное стало явным: под личиной соседки прячется Жалмауыз Кампыр, то есть, Баба Яга! Пронюхав, что волшебное зелье спасло богатыря, она хочет проникнуть в наш дом и погубить его! Ее длинные ногти с розовым лаком скрывают стальные хищные когти, а ее парик прячет седые растрёпанный лохмы!

Ведьма остановилась так хитро, что длина моего шланга и сила струи не достигали ее.

– Лялечка, пропусти. Мне нужно поговорить с Федором Николаевичем.

– А его нет! И вы не притворяйтесь тетеЛизой, я все знаю! – Меня не на шутку понесло, по-видимому, это слегка всосавшийся бальзам придал мне энергии. – Вы ведьма! Злобная страшная карга!

Тетя Лиза выпучила глаза и стала пытаться заколдовать меня. Ее бусинки зрачков в мутных старческих глазах буравили меня. Но я знала, что нельзя смотреть в глаза колдуньям, как нельзя смотреть на Медузу Горгону, а надо просто снести ей голову!

Шланг для этой цели не подходил и я подобрала с земли обломок кирпича.

– Я снесу тебе голову! – я решила не церемониться и перешла на «ты». – Поди прочь, проклятая! – я стала вспоминать ругательства из сказок, но кроме «кикиморы болотной» и «сдыхли бессмяротной» на ум ничего не приходило.

Ведьма отступила.

Но маленький инквизитор во мне все рвался в наступление.

– И Фэт-Фрумоса я тебе не отдам! – я швырнула вслед удаляющейся злодейке кирпич и пошла во двор.

То, что было потом, осталось в моем мозге обрывочными эпизодами.

Тетя Лиза, в полном шоке вернувшаяся домой и по телефону со слезами поведавшая деду, что в его внучку вселился шайтан.

Дед, нашедший меня на садовой кровати спящей рядом с вусмерть пьяным местным алкоголиком.

Бутылка «Рижский черный бальзам», убранная с глаз моих долой и от рук подальше.

И строгое наказание: замена вожделенных народных сказок на нелюбимые рассказы Паустовского.

«Ты чо, хочешь сказать, ты молодая, а я старая?»

http://s9.uploads.ru/0nkea.jpg

Мам, это Фрейд!

Транспортные байки.

Крепко держа телефон в правой руке и быстро печатая послания большим пальцем этой же руки, женщина, практически не отвлекаясь от текста, адекватно и обстоятельно отвечала на вопросы 4-летнего сына про депо, рельсы и поездатые поезда, в то время как указательный и большой пальцы ее левой руки активно крутили катышек носовой слизи, за новой порцией которой она постоянно ныряла в правую ноздрю, периодически зачем-то к катышку принюхиваясь, а тремя остальными пальцами сумела достать из бокового кармана сумки конфету, развернуть ее и всучить малышу. Как, Карл??

– Это Фрейд, мама. Нереализованный носоковырятельный рефлекс и онтогенетически обусловленная способность женщин к многозадачности! – поясняет мой сын.

…В метро на конечной по красной ветке вагон быстро наполняется пассажирами. На следующей станции входят мама с сыном лет семи-восьми. Какая-то женщина порывается уступить место пацану, но его мама с искренней улыбкой благодарит, жестом останавливая вставшую и говорит:
– Мужчина может постоять.

Через пару остановок освобождается одно из мест и в вагон, отталкивая пожилую мадам, вбегает мальчишка такого же возраста, что и первый. Проведя быструю рекогносцировку местности, он вопит:

– Бабуля, сюда! – хищно устремляется к единственному свободному месту, бросает на него свое упитанное тело и достает телефон.
Бабуля встает рядом и с умилением смотрит на внучка.

— Это Фрейд, мам, – говорит мне мой сын. – Гиперопека со стороны самки, разрушающая мужское начало в самце и отсутствие воспитания как сопутствующий фактор.

…Молодая девушка, сидящая лицом по ходу движения автобуса, вежливо предлагает сидящей напротив старушке в кокетливой шляпке поменяться местами, дабы вестибулярный аппарат пожилого человека не подстраивался под движение задом. На темно-изумрудного цвета шляпке — нежная вуаль и желтые искусственные цветы в очаровательном букетике. Тонкие пальцы с крупным бирюзовым перстнем сжимают деревянную трость с красивым наконечником.

– Ты чо, хочешь сказать, ты молодая, а я старая? – Бабка вылупляет блеклые глаза с точками черных зрачков. Тонкие губы перекашиваются.

– Нет-нет, – пугается девушка, – просто я подумала, что так у Вас может больше кружиться голова,..

– Да я еще тебя переживу, поняла? Ничо нигде у меня кружиться не будет, размечталась! Мерси боку, #####! Шала#а коротконогая! – завершает бабка и несколько раз бьет клюкой по поручню.

Всем вокруг становится понятно, что вестибулярная улитка-долгожительница в голове бабки вступила в явный сговор с полком тараканов под руководством маленького агрессивного Бонапарта.

– Мам, я подумал бы, что это Фрейд, – шепчет мой сын, – ущемленное супер-Эго, сумрачный Ид и всякое-такое прочее.. Но, мам.. Это открытый переломный момент со смещением приоритетов а результате падения с высоты своих иллюзий… Маразм, короче!

Когда твоя девушка больна

http://sd.uploads.ru/6FquM.jpg

Хрен редьки не слаще.

Кате Кривозоповой упал на голову презерватив.

Все бы ничего, если бы он был пустым или хотя бы целенаправленно использованным. Но не повезло: коварные мальчишки, которым наполнить его жидкостью из своих семенников было трудно в силу возраста, использовали простую воду и закон всемирного тяготения. По которому, как известно, сила притяжения действует в направлении центра Земли.

Отчего презерватив, сброшенный с одного из верхних этажей многоэтажного дома, принял голову Кривозоповой за этот самый центр, осталось неизвестным, но с той самой минуты дремлющие и латентные способности Кати резко изменились.

У Кривозоповой произошло выраженное просветление всей головы. Вместе с обитающей там кукушкой.

Катя Кривозопова стала видеть близких людей. Нет, она вовсе не была слепошарой курицей, не зрящей дальше своего носа, но теперь она стала видеть за, вне и по огибающей. Почти перископически. Почти на уровне межмолекулярных связей.

Например, своего мужчину она увидела как на гистологическом срезе. Срез был, надо сказать, качественный: яркими красками фиолетовых и лиловых оттенков заиграли отменный юмор, интеллект и кулинарные способности Лёньки, а всеми оттенками коричневого искрометно засветились отрицательные.

– Казюлечка, я встал с петухами и добыл нам с тобой молока, мы же не можем без воскресной манной кашки? – заботливо сообщил с утра Лёнька еще нежащейся в постели Кривозоповой.
Комната отчетливо заиграла цветом «разъяренного Бисмарка» — коричневого с красным отливом, и Катя увидела картинку: ушедший за молоком любвеобильный Леонид за углом воркующим голосом успокаивает в телефоне невидимую собеседницу:

– Ну Ирусик, завтра – точно, сегодня уезжаю на слет любителей книг в твердых обложках, ужасно соскучился, жди!

Смысла вступать с Леонидом в разбирательства было никакого, так как в этом случае комната в глазах Кати просто взрывалась многоцветьем: лживо-возмущающийся цвет Парижской грязи вперемешку с цветом «как ты могла…» блошиного брюшка отчаянно спорил с фиолетово-пурпурным Лёнькиного артистизма и с фуксией его ораторских способностей.

Короче, ближе к концу второй недели Просветления Кривозопового коричневые вариации в отношениях Кати и лукавого Леонида стали значительно преобладать. Справедливости ради надо сказать, что был среди этих оттенков и ничем не замутненный кармелитовый— чистый, ни с чем не смешанный оттенок коричневого, который имела любовь Леонида к Катьке, хоть Катерину вроде бы и любящего, но в небольших половых радостях на стороне себе никогда не отказывающего.

В общем, подумала-подумала Кривозопова и решила, что Лёньку она терять не хочет, а вот с закрытием внезапно открывшегося вездесущего третьего глаза надо что-то делать. Решать кардинально. Иссекать на корню.

Походы по врачам и прием таблеток и микстур никакого эффекта не дали. Более того – коричневый из семейной жизни Кати и Лёньки никуда не исчез, а наоборот, стал депрессивным и свинцово-тяжелым, и даже стала отчетливо ощущаться какая-то неприличная обонятельная сероводородная составляющая…

Физиотерапия и лечебная физкультура тоже не дали никакого положительно эффекта. Урино- и копротерапию Катя отвергла сразу, решив, что коричневого в ее жизни и так более чем достаточно.

К концу года жизнь Кривозоповой превратилась в унылое однообразное месиво, и редкие сполохи Лёнькиного сиреневого терялись на общем фоне бурого и орельдурсового.

На 8 Марта Катька купила бутыль водки и «рак шейки матки». Так Кривозопова называла конфеты «раковые шейки» и сейчас они играли шопеновский «похоронный» её настроению.

Гора посуды на кухне.

Сиротливые носки по полу всей квартиры.

Ворох неглаженого белья.

Сломавшийся телевизор.

«Я задержусь на работе» цвета детской неожиданности.

«Я поехал к маме» цвета жженого хлеба.

«У меня командировка в Грыжополь» цвета гнедого…

«Да .бись оно всё конём!», – завершила фразу Кривозопова и споткнулась на ровном месте.

Беленькая разлетелась вдребезги и оросила рак шейки матки, а голова Кривозоповой издала звук взаимодействия черепной коробки с асфальтом, выраженный наружу через замысловатые ругательства.

И вот здесь я вас спрошу: вы реально думаете, что бомба не попадает дважды в одну и ту же воронку? Еще как попадает! Чтобы сделать контузию Катькиной головы еще более совершенной, жестокие небеса руками все тех же пацанов снова швырнули в нее наполненный водой резиновый резервуар.

Упав на уже привычное, застолбленное место кривозоповского черепа, он опять изменил ход дальнейшей судьбы Катьки.

Кривозопова поняла, что ее третий глаз накрылся медным тазом. А сверху еще и затянулся бурой тиной, как днище того самого пруда.

Катька зажмурилась от радости и стекающей на глаза воды, собрала тело в кучку и оптимистично поёрзала.

– Позвольте предложить Вам свою помощь, – услышала Катька и обнаружила на уровне своей головы галантно протянутую руку и призывно подрагивающие обнаженные мужские гениталии.

Таким открыто-беззащитным соседа по площадке Кривозопова еще никогда не видела, и, не успев оправиться от посттравматического шока, впала в шок культурный.

Она беспомощно оглянулась. Единичные попавшие в поле зрения люди тоже оказались абсолютно голыми.

Соседка, ехавшая с Кривозоповой в лифте – тоже. Более того, опустив взгляд на свое тело, Катька лицезрела свою монументальную грудь неупакованной в бюстгальтер, а то, что располагалось ниже, никакой визуализации из-за монументальности не поддавалось, но, судя по всему, тоже пребывало в жанре ню.

Дома обнаружился опять-таки безнадежно голый Лёнька, никак, впрочем, не среагировавший на дикую доступность кривозоповского тела, и Катька поняла: ей дана новая сверхспособность.

Она тяжко вздохнула по своему утраченному дарованию, ведь, согласитесь, гораздо приятнее иметь дело с пятьюдесятью оттенками коричневого, чем с внезапно обрушившимся сомнительным счастьем навязанного кем-то вуайеризма в связке с эксгибиционизмом.

Иными словами, хрен редьки не слаще…

С той поры Кривозопова старается как можно быстрее прошмыгнуть мимо злосчастного места у своего подъезда. И совершенно понятно, почему: никакой уверенности в том, что следующая сверхспособность будет безобидной и ее потянет собирать марки или открытки, у Катьки нет.

(*История реальной пациентки, рассказанная ею самой, с некоторыми дополнениями)

Машонковый суп

http://s8.uploads.ru/oRDhy.jpg

Отправив бабулю в санаторий-профилакторий, мы с сыном распределили обязанности по дому.

Он вызвался убираться, стирать, мыть посуду и покупать продукты. От меня же требовалось готовить — ежедневно и разнообразно.

Неделя пролетела незаметно, а на второй сын взбунтовался: ему показалось, что он явно перерабатывает и мы поменялись обязанностями.

Ближе к вечеру сели писать меню на неделю. Сын участвовал вяло, ему важны были названия блюд, а технику приготовления он планировал посмотреть в интернете. Началась экспериментальная неделя «Блюда от Романа».

Солянка получилась шикарной.

Суп с фрикадельками — на ура.

А на среду был назначен машевый суп, который я шутливо называю «мАшонковый суп», и именно так я и записала его в нашем меню.

Сын у меня – ребенок исполнительный, поэтому, не найдя способ приготовления этого супа в интернете, он решил готовить его по общепринятому суповому сценарию и отправился искать мошонку по магазинам.

Расковырявший весь мясной и колбасный ассортимент «Дикси» и «Пятерочки», Ромка стал пытать консультанта:

– Простите, я ищу мошонки, но никак не найду ни одной, даже самой захудалой. Где они могут быть?

Восточного вида консультант зарделась и отправила сына к старшей по рангу.

— Мне бы мошонку, — повторил отрок. – В мясном отделе не нашел, может, в яичном отделе поискать?

У женщины отвисла челюсть:

— Такого у нас… Боже! Зачем тебе это?

— На суп. Суп мошонковый обыкновенный. Знаете? Моя мама иногда готовит. Не сказать, чтоб часто, но теперь, пока бабули нет, мы договорились, что…

Тетка попятилась от Ромки и скрылась в подсобке.

Тогда ребенок отправился на рынок. Там наверняка можно найти все, что угодно.

«Странное дело, чего это они? Куда все мошонки заныкали? Деликатес, не иначе!», — размышлял Ромка, направляясь к знакомому узбеку, у которого всегда брали мясо.

— Здравствуйте, мне бы мошонок. Штук пятнадцать, — прикинул сын, по пять на каждого члена семьи, включая кота, самое то. — Несите любые, говяжьи, свиные, разницы нет.

— Эээ, сынок, какой такой мошонка-распашонка?

– Послушайте. Вот бывают на свете куриные яйца, верно? – начал закипать Ромка.

– Бывают. Сколько надо?

– Да не надо мне! Бараньи яички – тоже на свете бывают, так?

– Так! Сколько надо?

– Гррррр… – зарычал мой сын. — Не надо мне!

– Вай, если не надо, зачем спрашиваешь?

— Я спрашиваю.. Говорю, то есть, если у баранов бывают яички, дайте мне пятнадцать мошонок! Если бараньих нет, дайте мне любых: бычьих, слоновьих, ежовьих! И вообще, в чем проблема? Мама тут всегда мясо берет! Почему ей продаете, а мне нет? Мне же тоже мошонки не просто так, не для гербария! Мне суп варить надо!

Продавец сник. Ему захотелось закурить или очень сильно забыться. Но покупатель стоял и в глазах его настойчиво пульсировали мошонки. В каждом по одной.

– Слушай, мальчик! Не мог я твоей маме это продать! Может, она не так поняла и покупала требуху? Желудок коровы, он тоже такой… Мешок, только большоооой! – И продавец развел руками, изображая огромный желудок коровы.

– Вы полагаете, мама не в состоянии отличить мошонку от желудка коровы?

— Ладно. Я пойду спрошу у мясника. Стой тут!

Продавец ушел. Вскоре в торговом зале рынка стало ощущаться какое-то повышенное движение. Все сновали туда-сюда и поглядывали на Ромку.

Минут через десять появился продавец. В руках он нес пакет и что-то недовольно бормотал.

– На! Держи свои мошонки!

– Они не мои, вообще-то, – снова начал злиться пацан. — Сколько с меня?

– Ой, нисколько! Подарок, да! Бери и иди! – продавец поджал губы и махнул скопившимся сотрудникам рукой. Расходитесь, мол. Концерт окончен. Мальчик, забравший ЭТО, уходит!

Удовлетворенный Ромка отправился домой.

Он был очень доволен собой: добытчик, настоящий мужчина и экономный хозяин к тому же! Подумать только! Почти килограмм мяса бесплатно! Тут еще и великий кулинар проснулся в нем, и к приходу мамы, то есть меня, в доме очень вкусно пахло.

– Ну-с, получилось отменно, – сытенькая я довольно откинулась на спинку стула, – рассказывай, почему не сделал мАшонковый, и, кстати, что за нежное мяско было в супе?

Сын медленно поднял голову от чашки с чаем:

— В смысле — «почему не сделал»? В смысле – «что за мяско»? Да я за этими мошонками полрайона обегал! На меня пялились, как на каннибала, чуть у виска не крутили! А на рынке вообще смотрели как на последнего выжившего троглодита! И твой продавец, кстати, придурялся, что мошонками не торгует! А сам потом пошел и как миленький, принес!

– Ромка.. Погоди… Ты это о чем сейчас мне…?

– Мам. Сегодня в меню у нас запланирован машонковый суп. Вот, твоей рукой написано.

В моем зобу сперло как у той вороны. Только не радость, ох, далеко не радость встала комом в горле. Почему-то перед глазами встал учитель анатомии, послойно рассекающий все семь оболочек яичек..

– Ром… Машонковый — это машевый суп! Вообще-то… Угу…

Мой сын хлопал глазами ровно четыре секунды. Это очень много для него, устанавливающего причинно-следственные связи за пару секунд.

– Ах.. Вот как? Нежное мяско.. Мама!!! – Его вопль разнесся по комнате и кот Алмаз трусливо убежал. – Неужели нельзя называть вещи своими именами, мамочка моя родненькая!?

…С той поры готовить Ромка отказался. Впрочем, как и ходить в близлежащие магазины и на рынок.

Еще он не любит теперь машевый суп и имя Маша.

использованы материалы MAYDAY.